Среди данных факторов  угрозу интересам не только государственных органов, но и военной организации Российской Федерации представляют завуалированные коррупционные проявления в деятельности соответствующих должностных лиц (например, коррупционный протекционизм, коррупционный фаворитизм, непотизм и иное злоупотребление властью).

К сожалению, этому аспекту не уделено должного внимания как законодательством, так и отечественной юридической наукой, имеющему важное значение в контексте борьбы с коррупцией в системе государственной службы и в частности, военной.

Наглядным подтверждением пробельности законодательной базы по данному вопросу является заложенное в Федеральном законе от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» понятие «коррупция», которое носит узкий подход и не раскрывает содержания неучтенных и широко практикуемых коррупционных действий как коррупционный протекционизм, коррупционный фаворитизм, коррупционный непотизм (кумовство).

Cогласно официальным данным Главной военной прокуратуры Российской Федерации по итогам первого полугодия 2014 г., одними из основных причин и факторов, способствующих распространению в ВС РФ правонарушений коррупционной направленности являются: просчеты в подборе и расстановке управленческих кадров; назначение на должности, замещение которых связано с коррупционными рисками, лиц с низкими морально-деловыми качествами; системные недостатки и нарушения в работе кадровых органов и комиссий, реализующих полномочия по контролю за соблюдению требований за соблюдением требований к служебному поведению военнослужащих и государственных гражданских служащих и урегулированию конфликта интересов [1].

Схожая ситуация наблюдается и в иных видах государственной службы. Так, по мнению М.В. Королевой непродуманная кадровая политика привлекла в правоохранительные органы массу случайных людей, ориентированных на получение от такой деятельности каких-либо выгод [2].

В итоге, как указывает А.Ф. Ноздрачев, в нашей кадровой политике непотизм, протекционизм, фаворитизм при назначении на должность…обычное дело [3].

Согласно словарю русского языка С.И. Ожегова протекция – это покровительство кому-нибудь в устройстве на работу, в продвижении по службе и т. п. [4].

Известный исследователь проблем коррупции в армии В.М. Корякин следующим образом сформулировал понятие коррупционного протекционизма и его разновидностей. По его словам, коррупционный протекционизм – подбор военнослужащих на воинские должности не по деловым и профессиональным качествам, а по знакомству, по блату, по протекции, за незаконное вознаграждение; коррупционный фаворитизм – положение, при котором военно-кадровая политика обусловливается влиянием любимцев, фаворитов; выдвижение, поощрение фаворитов и непотизм (лат. nepos, nepotis – внук, племянник) – служебное покровительство родственникам и своим людям; кумовство [5].

Не оспаривая обозначенную терминологию хотелось бы внести одно уточнение применительно к категории коррупционный протекционизм. На наш взгляд он подразумевает коррупционные действия воинского должностного лица, выражающиеся в незаконном оказании содействия в призыве на военную службу, продвижении по службе, поощрении военнослужащего, а также иное покровительство по службе, совершенное этим лицом из корыстной или иной личной заинтересованности, то есть извлечение выгоды неимущественного характера.

Завершая рассмотрение проблемы коррупционного протекционизма в военно-служебной деятельности полагаем необходимым учесть следующее.

Ввиду сложности в соизмерении данного коррупционного действия и его разновидностей, необходимо в законодательстве о противодействии коррупции разграничить такие трактовки, как: коррупционный фаворитизм воинских должностных лиц, коррупционный протекционизм воинских должностных лиц, коррупционный непотизм воинских должностных лиц.

В связи с вышесказанным поучителен опыт МВД России. В данном ведомстве до недавнего времени применялся Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденный приказом министра внутренних дел Российской Федерации от 24 декабря 2008 г. № 1138 (далее – Кодекс) и впоследствии отмененный в конце 2013 г. В Кодексе были установлены виды коррупционно опасного поведения: протекционизм, фаворитизм, непотизм (кумовство).

Разъяснялось, что: а) протекционизм представляет собой систему покровительства, карьерного выдвижения, предоставления преимуществ по признакам родства, землячества, личной преданности, приятельских отношений с целью получения корыстной выгоды; б) фаворитизм выражается в демонстративном приближении к себе своих любимцев; показном делегировании им тех или иных полномочий, не соответствующих статусу; незаслуженном выдвижении их по службе и поощрении, награждении; необоснованном предоставлении им доступа к материальным и нематериальным ресурсам; в) непотизм (кумовство) является моральным покровительством руководителя своим родственникам и близким людям, при котором выдвижение и назначение на должности в органах внутренних дел производятся по признакам религиозной, кастовой, родовой принадлежности, а также личной преданности руководителю.

Данный позитивный опыт, по мнению автора, необходимо было бы позаимствовать и использовать в Вооруженных Силах Российской Федерации, что позволит нормативно расширить рамки существующих в армии негативных коррупционных явлений и поможет в формировании соответствующей правоприменительной практики противодействия коррупции.

Исходя из вышеизложенного, рассмотренные нами проблемы касающиеся протекционизма при подборе, расстановке, обучении, воспитании кадров, как и иное злоупотребление властью (служебным положением) со стороны воинских должностных лиц, должны решительно искореняться в системе государственной службы, в том числе военной.

Семейный кодекс Российской Федерации (далее – СК РФ) [1] в ст. 54 определяет, что ребенком признается лицо, не достигшее 18 лет. Понятие «дети» используется как форма множественного числа слова «ребенок» [2, с. 163]. Термин «молодежь» трактуется различным образом. Как правило, молодежью признают социально-возрастную группу в возрасте от 14 до 30 лет (возрастная классификация ООН – 14–25 лет) [3, с. 28].

В Вооруженных Силах Российской Федерации основное большинство (63%) военнослужащих по национальности – русские. Другие национальности (всего 6%) представлены белорусами, немцами, чувашами, удмуртами, марийцами, якутами, хакасами, ингушами, кабардинцами, осетинами, калмыками, представителями народностей Дагестана, азербайджанцами, армянами, грузинами, казахами и греками, т. е. национальный состав России полностью отражается на ее армии [1].

В связи с этим, национальный вопрос все более актуализируется в повседневной жизнедеятельности Вооруженных Сил.

По-прежнему актуальным в воспитательной работе с военнослужащими остается сплочение воинских коллективов и формирование здоровой нравственной атмосферы, поощрение коллективизма, взаимопомощи и войскового товарищества в межличностных отношениях военнослужащих.

Как свидетельствуют результаты социологического опроса, около половины (48%) военнослужащих подтверждают, что влияние мероприятий воспитательной работы на разрешение и предупреждение конфликтных ситуаций в воинских коллективах эффективно, так как удается разрешить и предотвратить большинство конфликтов между военнослужащими разных национальностей, а более половины (68%) военнослужащих осуждают межнациональные конфликты [1].

Стоит отметить, что сплоченность воинского коллектива непосредственно связана с принципом состязательности. Статья 83 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации (далее – УВС РФ) возлагает на командира (начальника) обязанность принимать меры по сплочению воинского коллектива, а также организовывать состязания среди личного состава и подчиненных подразделений, руководить ими в целях мобилизации военнослужащих на успешное выполнение задач, решаемых воинской частью (подразделением).

Таким образом, УВС ВС РФ определяет состязание и сплоченность среди военнослужащих как важные взаимосвязанные принципы, влияющие на боевую готовность и боеспособность воинской части и подразделения. Статья 39 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации, давая определение такому виду поощрения как, награждение грамотой, ценным подарком или деньгами, указывает при этом, что грамотой награждаются как отдельные военнослужащие, так и весь личный состав воинской части (подразделения), как правило, в конце периода обучения (учебного года), при увольнении с военной службы, а также при подведении итогов соревнования (состязания). А, например, в целях дальнейшего стимулирования и поощрения роста спортивных достижений спортсменов Вооруженных Силах Российской Федерации приказом министра обороны Российской Федерации от 7 мая 1997 г. № 175 учреждены спортивные нагрудные знаки, вручение которых производится военнослужащим по окончании состязаний.

Соревнование (состязание) в психологической науке считается достаточно сильным стимулирующим фактором, имеет значительный мотивационный потенциал [2]. Сущность состязательности весьма точно выразил профессор К.С. Вельский, понимавший под ней особый вид управленческого «давления», такого государственного воздействия, которое не подчиняет, но специфическим образом направляет волю лица на действия, полезные для интересов коллектива и общества [3].

В этой связи, в процессе состязания распространенным правовым стимулом является поощрение, как эффективный способ признания по его итогам заслуг военнослужащего (воинского коллектива) и соответственно, являющееся эффективным средством воздействия. Данный способ можно рассматривать как совокупность правовых норм влияющих на сплоченность среди военнослужащих в многонациональных воинских коллективах, закрепляющий такие качества как товарищество, взаимопомощь, взаимовыручка и др., что создает морально-психологический климат и, в конечном итоге обеспечивает воинскую дисциплину, повышает боевую способность войск (сил) и в целом боевую готовность Вооруженных Сил Российской Федерации.

Важность мотивированности молодежи для успешной морально-психологической подготовки военнослужащих по призыву подчеркивается рядом исследователей [2; 3]. При этом авторы отмечают, что военно-профессиональная мотивация является отражением общих мотивационно-ценностных установок личности, в том числе ее смысложизненных и социально-психологических ориентаций [4; 5]. Таким образом, целесообразным представляется начать изучение проблемы готовности и неготовности молодежи к призывной службе с точки зрения мотивационных предпосылок, формирующихся в процессе воспитания и социализации молодых людей в течение жизни.

Целью нашего исследования стало изучение особенностей мотивации юношей и девушек с разным отношением к службе в армии. В качестве объекта были выбраны представители молодежи – юноши и девушки в возрасте от 17 до 25 лет; общий объем выборки составил 68 человек.

В качестве исследовательских гипотез были выдвинуты следующие предположения:

1) Смысложизненные ориентации и мотивация социально-психологической активности юношей и девушек, по-разному относящихся к службе в армии, имеют значимые различия.

2) Существуют значимые взаимосвязи между отношением молодых людей к службе в армии, их смысложизненными ориентациями и социально-психологической мотивацией.

Для изучения отношения юношей и девушек к службе в армии нами использовался опросник “Отношение молодежи к службе в армии” [6], позволяющий получить от респондентов информацию об их опыте взаимодействия с вооруженными силами и субъективной оценке ими современной российской армии. Изучение мотиваторов социально-психологической активности личности: достижения успеха, стремления к власти, тенденции к аффилиации -  проводилось с помощью методики Н.П. Фетискина, В.В. Козлова и Г.М. Мануйлова [7]. С помощью «Методики исследования системы жизненных смыслов» В.Ю. Котлякова диагностировался уровень выраженности смысложизненных ориентаций: альтруистической, экзистенциальной, гедонистической, самореализационной, статусной, коммуникативной, семейной и когнитивной [8]. Для проведения статистических расчетов нами использовались сравнение средних с помощью U-критерия Манна-Уитни и корреляционный анализ Пирсона.

Первая исследовательская гипотеза проверялась путем сравнения средних показателей мотивационных и смысложизненных ориентаций респондентов с использованием U-критерия Манна-Уитни; в качестве группирующих переменных использовались полярные варианты выбора пунктов опросника “Отношение к армии”. Результаты исследования показали наличие значимых различий между определенными группами респондентов.

Во-первых, юноши и девушки, имеющие реальный опыт воинской службы, слабее ориентированы на самореализацию (U_эмп = 94, p ≤ 0,01) по сравнению с их сверстниками, не имеющими такого опыта. Выраженная ориентация на самореализацию, очевидно, является причиной, по которой юноши и девушки стремятся к получению высшего и средне-специального образования, дающего легальную отсрочку от призывной службы и позволяющего значительно расширить возможности самореализации как в профессиональной так и в социальной сферах.

Во-вторых, у молодых людей, сознательно уклонявшихся от службы в армии, значимо меньше выражены экзистенциальная и гедонистическая ориентации и больше – тенденция к аффилиации (U_эмп = 55,5,  p ≤ 0,05; U_эмп = 36,  p ≤ 0,01 и U_эмп = 57,  p ≤ 0,05 соответственно), чем у юношей и девушек, от призывной службы не уклонявшихся. Выраженность экзистенциальной ориентации у молодых людей, нацеленных на исполнение так называемого “гражданского долга”, представляется вполне закономерной, так как связана, по всей видимости, с патриотическими чувствами и представлениями о воинской службе как о необходимом этапе становления личности. Тенденция к аффилиации, выраженная у респондентов, не уклонявшихся от службы, по всей видимости, находит свое выражение в принадлежности к воинскому коллективу как к значимой группе, что также выглядит вполне ожидаемым. В то же время, значимо меньшая ориентированность “уклонистов” на получение удовольствий от жизни выглядит несколько парадоксально, поскольку служба в армии предполагает достаточно серьезные ограничения бытового и социального характера. Возможно, это связано с тем, что ориентированные на гедонизм молодые люди предпочитают изыскивать легальные способы отсрочки обязательной службы или, напротив, сознательно вступают в ряды вооруженных сил для обеспечения карьеры в силовых и государственных структурах и, следовательно, стабильного финансового состояния в будущем.

В-третьих, респонденты, высоко оценивающие современную российскую армию в целом, меньше ориентированы на коммуникацию по сравнению с молодыми людьми, выставившими низкие оценки (U_эмп = 51,5,  p ≤ 0,05). Возможно, высокая коммуникативная ориентация и связанная с ней коммуникативная компетентность позволяют молодым людям критично относиться к пропагандируемой сегодня службе в вооруженных силах и принимать во внимание не только положительные, но и проблемные стороны современной армии.

В-четвертых, юноши и девушки, считающие, что служба в армии не влияет на психическое и физическое здоровье, обладают значимо более высокой ориентацией на статус по сравнению с респондентами, придерживающимися противоположной точки зрения (U_эмп = 82,  p ≤ 0,05). Вероятно, высокая ориентированность на социальную иерархию предопределяет отношение к службе в армии как к неизбежной ступени на пути обеспечения более высокого статуса, вследствие чего затраты психологических и физических ресурсов оцениваются такими респондентами как несущественные.

Такими образом, первая исследовательская гипотеза подтвердилась результатами эмпирического исследования. Обобщая, можно заключить, что молодые люди, в целом положительно оценивающие воинскую службу по призыву, в большей степени ориентированы на достижение социального статуса, принадлежность к группе и исполнение патриотического долга или получение жизненного опыта. В то же время юноши и девушки, не желающие служить в российской армии, чаще настроены на творческую и профессиональную самореализацию и социальное взаимодействие, в связи с чем ограничения, накладываемые на граждан в период прохождения воинской службы, представляются им непродуктивными и не соответствующими их основным жизненным целям.

Проверка второй исследовательской гипотезы осуществлялась с помощью корреляционного анализа с использованием коэффициента Пирсона. Результаты, представленные на рисунке 1, позволяют сделать вывод о существовании двух положительно взаимосвязанных комплексов мотивационно-потребностных факторов, характеризующих участников исследования.

Рисунок 1 – Взаимосвязь мотиваторов социально-психологической активности и смысложизненных ориентаций юношей и девушек

Первый комплекс включает в себя тенденцию к аффилиации, семейную и коммуникативную смысложизненные ориентации (r = 0,48, p ≤ 0,05; r = 0,51, p ≤ 0,01), второй – гедонистическую и самореализационную ориентации (r = 0,43, p ≤ 0,05). Между этими группами переменных существуют антагонистические отношения, характеризующиеся отрицательными связями (r = -0,52, p ≤ 0,01; r = -0,62, p ≤ 0,01 и r = -0,45, p ≤ 0,05 соответственно). Кроме того, семейная и коммуникативная ориентации отрицательно связаны с ориентацией на статус (r = -0,40, p ≤ 0,05 и r = -0,48, p ≤ 0,05 соответственно). Таким образом, мы можем условно выделить три типа респондентов: ориентированных на коллективистские ценности: принадлежность к группе, семейную и социальную жизнь; ориентированных на индивидуалистические ценности: саморазвитие, удовольствие от жизни; ориентированных на власть и карьерные достижения. В сочетании с результатами анализа различий мотивационно-ценностных особенностей респондентов с разным отношением к службе в армии, можно заключить, что менее всего к воинской службе склонны “индивидуалисты” – для них необходимость постоянно находиться в коллективе, подчиняться жесткой  дисциплине диаметрально противоположна базовым принципам жизни. В то же время, молодые люди, ориентированные на получение властных полномочий, легко ориентируются в воинской иерархии и рассматривают службу в армии как своего рода “социальный лифт”, способ повысить собственный статус и получить возможность почти гарантированного карьерного роста. Юноши и девушки с коллективистскими ценностями занимают промежуточную позицию: с одной стороны, они легко общаются с сослуживцами и могут воспринимать службу как своеобразный социальный опыт, с другой – привязанность к семье и к родным может служить весомой причиной искать способ уклониться от службы или отсрочить ее для того, чтобы не разлучаться с близкими. Таким образом, гипотеза о наличии взаимосвязей между отношением молодых людей к службе в армии и их смысложизненными и мотивационными ориентациями также нашла подтверждение.

Подводя итог исследования, необходимо отметить его пилотажный характер и необходимость более глубокого исследования мотивации современной молодежи в связи с отношением к воинской службе. В то же время, полученные нами результаты позволяют судить об основных тенденциях связи смысложизненных ориентаций сегодняшних юношей и девушек с их отношением к воинской обязанности и, следовательно, дают возможность наметить основные пути просветительской и агитационной работы с молодежью в целях популяризации службы в армии.