Отрицание в русском языке и средства его выражения подробно рассматривались многими лингвистами. Так, Пешковский выделил два вида отрицательных предложений: общеотрицательные и частноотрицательные [9, с. 387], утверждая, что отрицательное предложение создается лишь отрицательной частицей+глагол.

О.С. Ахманова рассматривает восемь различных видов отрицательных предложений в русском языке [1, с. 303].

В русском языке еще выделяют экзистенциально-отрицательную модель. Это предложения типа Хлеба нет, Деда Мороза не существует, и т.п.. они выражаются родительным падежом, обозначающий предмет или лицо и непереходный глагол. Эти модели могут также сочетаться с отрицательными частицами, и при этом глаголы теряют свое конкретное значение и приобретают более абстрактный смысл [6, с. 67].

Осетинский язык отличается богатством синтаксических вариантов выражения отрицательного смысла в предложении. Классификация предложений у Багаева Н.К.: отрицательные предложения по своему логико-грамматическому характеру делятся на: а) общеотрицательные; б) частноотрицательные; в) вопросительно-отрицательные; г) побудительно-отрицательные [2, с.74].

По Эршлеру существует два вида отрицания: сентенциальное и термовое. Сентенциальное отрицание, это общеотрицательные предложения, они встречаются повсеместно, а вот термовое, выражает отрицание не всей мысли предложения, а только части, что характерно не для всех языков, в том числе и для осетинского [11, с. 89], что, однако не совсем верное предположение.

Отрицание бывает как фразовое так и присловное. Способ выражения фразового отрицания – отрицательное слово в составе сказуемого. Присловное отрицание «при компоненте, на который распространяется сфера действия отрицания…это частноотрицательное предложение» [8, с.56].

Лексико-синтаксическая классификация отрицательных предложений, дающаяся у Багаевой Л.К. такова: 1) отрицательное слово-предложение; 2)фразовое отрицание; а) общее отрицание; б) частное отрицание; 3)словесное отрицание;

Отрицательное слово-предложение смыслу не связанно с другими членами предложения  и может относиться не только к предложению, частью которого является, но и ко всему контексту. Синтаксически и интонационно оно образует отдельную единицу.

1.Общеотрицательные предложения или отрицание абсолютное: Нæ фæфæндараст уыдзынæн!.. (Б.Гр., с.52)/ Не будет мне доброго пути. 2.отрицание простое или частноотрицательные предложения: Омæ йæ цæуылнæ ракодтай? (ИАС, с. 377)/ Ну так почему ты ее не забрал? 3.отрицание двойное: Кæсы, æмæ никуыцæй ницы зыны (НК, т. III, с.40)/ Смотрит и ниоткуда ничего не видно; Уæд кæрæдзимæ бакастысты æмæ куы ничи ницы дзырдта, уæд дын фæстагмæ Сырдон афтæ зæгъы… (НК, т. IV, с.136) / Тогда посмотрели друг на друга, и так как никто ничего не говорил, тогда под конец Сырдон и молвит… 4.отрицание многократное: А ме ’фсымæртæн куынæ сæ хуызæн дæн, куынæ мыл сæ сæры хуызæн сæр ис, куынæ мæ уынды хуызæн сæ уынд у, уæд афтæ цæмæн дæн? (ИАС, с. 374) / На  братьев своих ни видом не похож, ни голова у меня похожа на их головы, и выгляжу я не как они, тогда почему такой я? 5.отрицание синтаксическое: Ау, æмæ йæ æз цæмæй зонын!.. (НК, т. IV, с. 19)  /Да откуда же мне знать? 6.отрицание логическое: Дада, æз æвзæр нæ дæн, æз хорз дæн, нæйы?(Г.А. «Чиби йæ хъуг куыд уæй кодта», с. 32)/ Деда, я же не плохой, я хороший, нет? 7.отрицание продолженное: Куынæуал æй уагъта ’мæ куынæуал, уæд ын æна байдыдта дзурын (ИАС, с. 437) 8.отрицание словесное: Æгайтма дæм гæххæттытæ фыссы… æвзæр ницæйаг!(Г.В.М., с. 24)/ Наконец-то, письма тебе пишет…плохой негодник!

При выражении в общеотрицательных предложениях отрицания при помощи местоимений и наречий при сказуемом-глаголе отрицательная частица не употребляется [22, с. 75]: Дыккаг хатт та скуывта Уырызмæг, æмæ дыккаг хатт дæр дзуапп ничи радта (НК, т. III, с. 87)/ Второй раз взмолился Урузмаг, и во второй раз никто не ответил; Махмæ фондз дзулы æмæ дыууæ кæсаджы йеддæмæ ницы ис(НФ, Лука 9,13) /…у нас нет более пяти хлебов и двух рыб…

А. М. Пешковский дал следующее определение частноотрицательным предложениям: «…предложения с положительным сказуемым, но с отрицательной частицей при другом члене можно называть частноотрицательными, а предложения с отрицательным сказуемым – общеотрицательными или собственно-отрицательными местоимениями» [9, с. 18]. Это определение подходит для русского языка. Некоторые лингвисты утверждают, что это характерно для всех славянских языков [4, с. 19]. Что касается некоторых индоевропейских языков, например, латинских и германских, то это определение не совсем подходит [4, с. 25]. Частноотрицательным называется предложение, в котором при отрицании одного факта утверждается другой, причем то, что утверждается, противопоставляется тому, что отрицается. Например: Æркастæуыд канд газæй нæ, фæлæ ма цæрджытæ электоэнергийæ , хъæрмадæй ифтонгкæныны фарстатæм («Хурзæрин», №77, с. 3) / Обращено внимание не только на снабжение жителей газом, но и электричеством и отоплением;

В русском языке в именном сказуемом настоящего времени отрицание может вести себя двояко: либо создавать, либо не создавать отрицательное предложение, так как отрицательная частица не может образовывать одну лексему с именной частью сказуемого, которая будет выражать отрицательное значение, при этом теряя способность выражать отрицание сказуемого, поэтому предложение в целом будет утвердительным [10, с. 58].

Список сокращений:

Б. Гр. – Бицъоты Г., «Фатьи, Былу æмæ дзибатæ», Дзæуджыхъæу : Ир, 2008 г.

Г. А. – Гуыцмæзты А.А., Азарут иронау, лæппутæ: Роман, радзырдтæ.- Дзæуджыхъæу: Ир, 1993 г.

Г. А. –  Гуыцмæзты А.А., Чиби йæ хъуг куыд уæй кодта, «Ирыстон», Цхинвал, 1986 г.

Г. В. М. –  Гаглойты В.М., Уацаутæ, Цхинвал, «Ирыстон», 1984 г.

ИАС – Салæгаты Зоя (сост.) Ирон  адæмы  сфæлдыстад,  т  I, Орджоникидзе,1961 г.

МД –  «Мах дуг», журнал №9, Дзæуджыхъæу, 2011 г.

НК –  Нарты кадджытæ1-4 т., Джыккайты Ш. ред., Дзæуджыхъæу 2007 г.

НФ – Ног фæдзæхст, Библийы тæлмацы институт, Стокгольм, 2004.

Хурз. – газета «Хурзæрин», г. Цхинвал.

Использование колористической лексики в художественной литературе особенно актуально, так как она позволяет писателю создать наиболее полный образ предмета, личности, события или целой исторической эпохи. Для нашего исследования мы выбрали роман Б. Акунина «Азазель», так как лексика цветообозначений (далее – ЦО) представлена в нём особенно широко. Данное произведение относится к жанру «конспирологический детектив» и повествует о молодом чиновнике Эрасте Фандорине, живущем в 19 веке. Расследуя дело о самоубийстве студента, он выходит на след подпольной террористической организации «Азазель» и нейтрализует её. В романе падший ангел Азазель, имя которого присвоила себе преступная группировка, характеризуется как «мятежный демон, дух изгнанья», он «учит людей всякой дряни: мужчин воевать и делать оружие, женщин – красить лицо и вытравливать плод»; однако для самих террористов это «спаситель и просветитель человечества» и их целью является внедрение в правительства разных стран для совершения мировой революции. Членами данной группировки являются учителя и директриса известной школы-интерната, роковая красавица А. Бежецкая, а также новый шеф Э. Фандорина, о чём главный герой узнаёт в ходе своего расследования.

В романе «Азазель» представлено большое многообразие ЦО, характеризующих как общую атмосферу произведения, так и мелкие детали повествования. Для описания совокупности всех ЦО в художественном произведении мы, вслед за Е. Ю. Касьяновой, используем понятие «цветовая палитра». Под цветовой палитрой обычно понимается «вся система изобразительно-выразительных цветообозначений, которые использует автор» [1, с. 3]. Колористическая лексика в анализируемом романе выражена различными частями речи: существительными, глаголами, прилагательными, наречиями. В тексте анализируемого романа представлены не только все основные цвета спектра (красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый) и ахроматические цвета (белый, чёрный, серый). Цветовая палитра произведения намного богаче и включает в себя также смешанные цвета,  различные оттенки и полутона. Это говорит  в пользу того, что использование большого числа ЦО является одной из характеристик идиостиля Б. Акунина. Анализируемый перевод романа на немецкий язык выполнен Андреасом Третнером.

Анализ групп с тем или иным доминирующим цветом мы проводим в соответствии с широтой их диапазона. Наибольшее распространение и самый крупный синонимический ряд получила группа красного цвета: красный (цвета крови, спелых ягод земляники, яркого цветка мака [2]) / rot (von der Farbe frischen Blutes [3]))[1]. Предположительно, такая концентрация лексем, обозначающих различные оттенки красного, связана с двойственностью символики этого цвета. Она содержит «огромнейшее разнообразие смыслов и значений» [4, c. 176]. С одной стороны, красный (в русском языке имеющий также значение «красивый») означает любовь, возрождение, веру и духовность, энергию; с другой стороны – это мученичество и страдания, стыд и грех, День Страшного суда, также ад и дьявол, в роли которого выступает в анализируемом романе падший ангел Азазель и названная в его честь преступная организация. Обилие ЦО со значением оттенков красного создаёт атмосферу мистичности и дьявольских замыслов, характерных для произведений детективного жанра.

Гамма оттенков красного в романе очень широка, она распространяется от «земляничного» до «тёмно-вишнёвого» и может обозначать не только цвет человеческой кожи, тела или органов, но так же и артефакты, природные объекты (здесь и далее примеры приведены из источников [5] / [6]): кровь, кровища / das Blut; кровянить / mit Blut einsauen; кровавая капля / blutiger Tropfen; на­литые кровью гла­за / blutunterlaufene Augen; обагрять руки в крови / sich die Hände mit Blut besudeln; зем­ля­нич­ные губ­ки (цвет представлен имплицитно) / der erdbeerrote Mund; красная рубаха / rotes Hemd; в красных чулках / rotbestrumpft; красное [в рулетке] / Rouge (франц.; Rot als Farbe und Gewinnmöglichkeit beim Roulette); алая лента / roter Band; в алой рубахе / in weinroter Bluse; пылающие алые тюльпаны / leuchtend rote Tulpen; пунцовая камелия / feuerrote Kamelienblüte; тёмно-вишнёвая кровь / kirschrotes Blut. Стоит обратить внимание на то, что немецкий язык не так богат выражениями для оттенков красного, как русский, поэтому чаще всего переводчик обращается к лексеме rot, усиляя её значение приставками, сложно-составными конструкциями  или наречиями. Отдельно выделим лексему багрянец (багряный, багровый: красный густого, темного оттенка), так как при переводе на немецкий язык она приобретает иной оттенок – Purpurglanz (Purpur: sattroter Farbton mit mehr oder weniger starkem Anteil von Blau); то же самое происходит при переводе лексемы алый (ярко-красный): алое платье / purpurnes Kleid.

Следует особо выделить ЦО, используемые для обозначения изменения цвета лица. Отметим, что данная характеристика нашла своё выражение в различных частях речи (прилагательное, существительное, глагол) и словосочетаниях: покраснеть / erröten, rot werden; бурно покраснеть / flammend rot werden; побагроветь / heftig erröten; запунцоветь (пунцовый: ярко-красный, багровый) / die Röte nimmt zu; щёки залились краской (оттенок красного представлен имплицитно) / eine flammende Röte stieg in die Wangen; румянец (розово-красный цвет лица, щёк) / Rotbäckigkeit, Wangenröte; румяный / gerötet, rotbäckig; раскрасневшийся / gerötet, erhitzt; красноносый / rotnasig; весь красный / mit hochrotem Gesicht; багровый / rot, puterrot. Лексика для обозначения цвета лица ярко характеризует главного героя романа – молодого чиновника Эраста Фандорина, которому свойственно часто краснеть (от смущения, гнева или иного переизбытка чувств).

Обращение одного из героев к Фандорину клубничный мой, связано, как и последующие выражения, вероятно, со стойким румянцем на щеках чиновника. Данное обращение имеет цветовой оттенок только в русском языке (клубника: розово-красная ягода), так как переводчик на немецкий использует выражение mein Täubchen (дословно: голубчик); обращение яхонтовый мой передаётся как mein Rubinchen, хотя русское ЦО яхонтовый можно отнести к группам как с доминирующим красным, так и с синим цветом (яхонт: старинное название рубина, сапфира (камень голубого или синего цвета) и некоторых других драгоценных камней); а выражение персиковый мой (цвета персика, жёлто-красный) при переводе на немецкий язык меняет свой имплицитный оттенок – mein Apfelbäckchen (rundes Bäckchen von frischem, rosigem Aussehen).

Также стоит отметить ЦО красное дерево / Mahagoni (wertvolles, rotbraunes, hartes Holz, das besonders für Möbel und im Bootsbau verwendet wird), так как данное ЦО имеет слегка различающиеся оттенки в русском и немецком языках, и пословицу долг платежом красен (то есть «красив, хорош») / Aug’ um Aug’, Zahn um Zahn, которая окончательно теряет свою цветовую окраску при переводе, так как «при довольно значительном совпадении содержательных характеристик цветовые концепты в русских и немецких устойчивых народных изречениях» [7, c. 371] не все пословицы и поговорки в своих эквивалентах на другом языке будут одинаково окрашены.

Согласно определению в словарях Ожегова и Duden, отнесём к этой же группе ЦО с доминирующим розовым цветом (розовый: цвета недозрелой мякоти арбуза, цветков яблони, белый с красноватым оттенком) / rosa (von einem ganz blassen Rot, von der Farbe der Heckenrosen)). Их количество в романе невелико, и поэтому не имеет смысла выделять эти ЦО в отдельную группу: розоветь / Farbe ins Gesicht bekommen (оттенок выражается имплицитно); розовый / rosa; ядовито-розовый / giftrosa.

Второй по количеству ЦО стала группа с доминирующим белом цветом (белый (цвета снега или мела) / weiß (von der hellsten Farbe; alle sichtbaren Farben, die meisten Lichtstrahlen reflektierend)). Диапазон использования данного цвета в романе также очень широк; ЦО данной группы характеризуют чаще всего артефакты, реже – внешность, в том числе цвет кожи: белый / weiß, белёсые глаза / weiße, fast weiße Augen; белоглазый / der Weißäugige; испачканные мелом руки (мел: мягкий белый известняк, употр. в промышленности, для окраски, писания) / die kreidebeschmutzten Hände (Kreide:  in unvermischter Form weißer und weiß färbender, erdiger, weicher Kalkstein); меловые скалы / die Kreidefelsen; снежно-молочная кожа / so weiße wie Milch und Schnee Haut; бе­лое об­ла­ко­об­разное платье / das weiße, wolkige Kleid; при­моро­жен­ные ине­ем вис­ки (белый цвет в выражении  представлен имплицитно) / die schlohweißen Schläfen. Отметим, что в последнем примере выражение на русском языке характеризует холодный оттенок, а на немецком – тёплый.

Переводчик предлагает несколько вариантов для прилагательного бледный (слабоокрашенный) в зависимости от последующего существительного, создавая довольно широкий синонимичный ряд, в отличие от самого автора: бледный лоб / bleiche Stirn (bleich: sehr blass [aussehend]; ohne die normale natürliche Farbe); бледное лицо / blasses Gesicht (blass: ohne die natürliche frische Farbe; etwas bleich); бледный вечер / fahler Abend (von blasser Färbung, fast farblos) и т.д. Также обратим внимание на: чернила бледнеют / die Tinte verblaßt; жених бледнел / der Bräutigam wurde blaß; лицо мужа побледнело / ihr Angetrauter war bleich geworden; мертвенная бледность / die Totenblässe; мертвенно-белое лицо / totenblasses Gesicht. Бледность также является одной из характерных черт главного героя, Э. Фандорина, цвет лица которого меняется очень часто, выдавая чувства молодого человека. Кроме этого, белый цвет является характеристикой предметов и людей, связанных со смертью: «белоглазый», белые одежды участницы преступной группировки А. Бежецкой, мертвенная бледность Фандорина и т. д.

Кроме названных ЦО отметим те, которые имеют в своём значении белый цвет только в русском языке: белая горячка (народное название психического заболевания на фоне алкоголизма, основанное на сильной бледности больного) / Delirium dremens (научное обозначение болезни), на белом свете / auf der Welt; белеть / schimmern;  студент-белоподкладочник, (студент с франтоватой внешностью в мундире на белой подкладке, враждебный революционному движению и демократической части студенчества [8]) / aristokratisches Studentlein; сахарно  улыбаться [т.е. иметь сахарно-белые зубы] (сахарный: чисто-белый, цвета сахара; а также имеющий вкус сахара, слащавый) / süßlich hervorlächeln; или только в немецком языке: булка / Weißbrot.

Далее обратимся к группе с доминирующим жёлтым цветом (жёлтый (цвета яичного желтка) / gelb (von der Farbe einer reifen Zitrone)), который нашёл в романе широкое применение с целью описания реалий и событий 19 века. Жёлтый цвет в романе чаще всего имеют артефакты, реже – природные объекты: жёлтый конверт / der gelbe Umschlag; янтарный мундштук (янтарный: прозрачно-жёлтый) / bernsteinene Zigarettenspitze (Bernstein: in klaren bis undurchsichtigen Stücken von hellgelber bis dunkelbrauner Farbe auftretendes, fest gewordenes, fossiles Harz, das als Schmuck[stein] verarbeitet wird); жёлтый луч / gelber Strahl. Кроме этого, автор обращается к оттенкам жёлтого: песочные бакенбарды (коричневато-жёлтый, цвета песка) / blonde Koteletten; буланая [лошадь] (о масти лошадей: светло-жёлтый (обычно в сочетании с чёрным хвостом и гривой)) / das Falbe (Pferd mit graugelbem Fell, bei dem die Haare der Mähne und des Schwanzes meist dunkler gefärbt sind).

К этой же группе отнесём лексему золотой (цвета золота, блестяще-жёлтый) / golden, goldfarben (von der Farbe des Goldes), так как данное ЦО нашло широкое применение в романе: золотые позументы / goldene Posamenten; золото / Gold; золотой [монета] / Goldmünze; золотить / vergolden; золоченая лепнина / der vergoldete Stuck; золотистая шаль / goldglänzender Schal. Частое использование данной лексемы указывает на богатую, самодостаточную обстановку романа, героями которого являются большей частью представители среднего и высшего сословий.

Особо отметим устойчивые выражения; в них жёлтый цвет появляется как в языке оригинала, так и в переводе: златоглавая / die Stadt der tausend goldenen Kuppeln, die Stadt mit den goldenen Kuppeln; золотая молодёжь / goldene Jugend; золотые прииски / Goldgruben; золотая лихорадка / Goldfieber; а также пословицы, для передачи которых переводчик воспользовался абсолютными эквивалентами: не всё то золото, что блестит / nicht alles Gold ist, was glänzt; слово – серебро, а молчание – золото / Reden ist Silber, Schweigen ist Gold. Кроме этого, стоит отметить реалию Златоустинская церковь / Kirche von Slastoustino, в которой цвет при передаче на немецкий язык теряется. Обратим внимание на то, что при переводе слово Златоустинская трансформировалось в Зластоустинскую или даже Сластоустинскую, что является ошибкой или, возможно, опечаткой. Обратим также внимание на полное несоответствие при передаче лексемы пегий (пятнистый, пестрый) / falb (ein fahles Gelb aufweisend).

Следующая по объёму – группа чёрного цвета (чёрный (цвета сажи, угля) / schwarz (von der dunkelsten Färbung, die alle Lichtstrahlen absorbiert, kein Licht reflektiert)), призванная, как и группа красного, для создания некоторой демоничности повествования. Чаще всего к данной группе относятся ЦО, используемые для характеристики артефактов (предметов одежды, оружия), частей тела (глаза, ресницы, зрачки, волосы и т. д.), реже – природных объектов: карта чёрной масти / schwarze Karte; чёрное [в рулетке] / Noir (франц.; Schwarz als Farbe und Gewinnmöglichkeit beim Roulette); чёрные волосы / schwarzes Haar; вороной (вороной: о лошадях: чёрный) /  Rappe (Pferd mit schwarzem Fell); нефть (горное масло, земляной деготь, ископаемая жидкая смола: она бывает белая, весьма жидкая; бурая и черная, до густоты смолы и наконец до твердого, гибкого сланца [9]) / Öl (Erdöl: durch [Tief]bohrung geförderter, dickflüssiger, fettiger Rohstoff von meist schwärzlicher Färbung); в словосочетании нефтяной прииск / Erdölvorkommen цвет передан имплицитно.

При этом замечено большое число примеров характерного для немецкого языка словосложения: посверкивающий чёрной сталью револьвер / schwarzglänzender Revolver (потеряна лексема «сталь»); чёрная лаковая дверца / schwarzlackierter Schlag; матово-чёрные глаза / mattschwarze Augen; черноволосый / schwarzhaarig. Обратим внимание на то, что, несмотря на высокую частотность лексемы чёрный в романе, это не придаёт общей атмосфере произведения мрачности или угнетённого настроения, а подчёркивает таинственность, свойственную детективному жанру.

Отметим также потерю цветовой характеристики при переводе устойчивого выражения чёрный ход / Hintertreppe, Hinterausgang; лексему ослепнуть, которая передаётся на немецкий язык фразеологическим выражением schwarz vor den Augen haben; и выражение заправлять арапа (лексика карточных игр, означает «обманывать, дурачить»; арап: по природе, по племени чернокожий, чернотелый человек жарких стран, особенно Африки), приобретающее при описательном переводе более явно выраженный цветовой оттенок – den schwarzen Jungen zinken, однако, при этом теряется идиоматичность словосочетания.

Отдельно следует выделить группу с доминирующим серым цветом (серый (цвета пепла, дыма) / grau (im Farbton zwischen Schwarz und Weiß; von der Farbe der Asche, dunkler Wolken)). Наибольшее распространение получили следующие лексемы: серый / grau (о глазах, предметах одежды, реке Темзе и т. д.); сереть, посереть / aschfahl, fahl werden; также, говоря об артефактах, в том числе монетах: серебряный (серебро: драгоценный блестящий металл серовато-белого цвета) / silbern (hell, weiß schimmernd; silberfarben); серебристый карандаш / Silberstift; тридцать серебряников / dreißig Silberlinge. К этой же группе отнесём ЦО, обозначающие цвет волос: седенький (использование уменьшительно-ласкательного суффикса) / grauhaarig (нейтральная лексема); НО: седой (белый вследствие потери окраски (о волосах)) / weißhaarig; сивый (седой, с проседью) / eisgrau (weißgrau wie Eis). Особого внимания заслуживает устойчивое словосочетание серый кардинал – «тайный советник высокопоставленного лица» [10, c. 240]. Наличие ЦО сохраняется в переводе на немецкий язык – graue Eminenz.

Группа с доминирующим коричневым цветом (коричневый: буро-желтый (цвета жареного кофе, спелого желудя) / braun (von der Farbe feuchter Erde)) представлена в основном оттенками, обозначающими цвет глаз или волос: карие глаза / braune Augen; брюнет (человек с очень тёмными, чёрными волосами) / schwarzbraune Knabe; шатенка (шатен: человек с тёмно-русыми, каштановыми волосами) / Brünette (Frau mit braunem Haar), при этом отметим разницу между русской и немецкой лексемой «брюнет»: в русском языке данный цвет волос явно более тёмный, нежели в немецком; а также металлы и их оттенки: бронзовый / bronzen; медный / kupfern; медяки / Kupferkopeke. Отдельно выделим бурое вино (бурый: серовато-коричневый или серовато-рыжий) / Branntwein (alkoholreiches Getränk, das durch Destillation gegorener Flüssigkeiten gewonnen wird), так как ЦО при переводе на немецкий язык теряется.

Последующие группы имеют наименьшее число ЦО, однако стóят упоминания в данной статье, так как нашей целью является описание цветовой палитры романа Б. Акунина «Азазель» во всём её разнообразии. Группа с доминирующим зелёным цветом (зелёный: цвета травы, листвы) / grün (von der Farbe frischen Grases, Laubes)) описывает в большинстве случаев артефакты, предметы одежды, природные объекты, цвет глаз: зелёные ломберные столы / grüne Lombertische; малахитовый чернильный прибор (ярко-зелёного цвета) / malachiten Tintenfaßgarnitur (Malachit: in schwärzlich grünen Kristallen oder smaragdgrünen Aggregaten vorkommendes Kupfererz, das als Schmuckstein verarbeitet wird); зелень / Grün; зелёные глаза / grüne Augen; а также изменение цвета лица: зеленеть / grünlich werden; позеленеть / grün im Gesicht sein. Отметим также лексемы сосунок, мальчишка, щенок, передаваемые на немецкий язык словом Grünschnabel (дословно: зелёный клюв; в русском языке синонимично зелёная поросль, зелёный юнец).

К группе с доминирующим синим цветом (синий: имеющий окраску одного из основных цветов спектра среднего между фиолетовым и зелёным) / blau (von der Farbe des wolkenlosen Himmels)) относятся большей частью ЦО, описывающие артефакты, природные объекты и цвет глаз: синий сюртук / blauer Rock; тёмно-синее шерстяное платье / dunkelblaues Baumwollkleid; голубые глаза / blaue, hellblaue Augen; голубая бумага / hellblaues Papier; лазоревый [о небе] / azurblau. Как отмечают многие исследователи, в немецком языке нет отдельной лексемы для обозначения голубого цвета, используется только светло-синий / hellblau.

К группе с доминирующим оранжевым цветом (густо-желтый с красноватым оттенком, цвета апельсина) принадлежат только ЦО для обозначения рыжего цвета волос. Особое внимание следует обратить на то, что в качестве эквивалента в немецком языке традиционно выбрана лексема rot: рыжий / rot, fuchsrot (о шерсти животных), der Rotfuchs; рыжеволосый / rothaarig; огненно-рыжий / feuerrot, что связано с употреблением переводчиком конвенционального соответствия.

Последняя группа – группа с доминирующим фиолетовым цветом (фиолетовый (то же, что и лиловый: цвета фиалки или темных соцветий сирени) / violett (in der Färbung zwischen Blau und Rot liegend; veilchenfarben)) –, представлена только двумя ЦО: фиалки (травянистое растение с фиолетовыми цветками) / Veilchen (im Frühjahr blühende kleine, stark duftende Pflanze mit herzförmigen Blättern und blauen bis violetten Blüten aus zwei aufwärts- und drei abwärtsgerichteten Blütenblättern) и лиловое муаровое платье / lila Moirekleid (lila: fliederblau, hellviolett).

Говоря о способах перевода ЦО на немецкий язык, следует сделать следующие выводы: во-первых, переводчик использует различные приёмы передачи ЦО, прибегая к использованию как полных и частичных соответствий, так и переводческих трансформаций. Во-вторых, к сожалению, не удалось избежать небольших потерь цветовой характеристики при переводе некоторых ЦО. Кроме этого, мы столкнулись также со случаями, когда цвет появляется в «бесцветном» выражении или лексеме русского языка при переводе на немецкий язык, где оттенок частично или кардинально меняется.

Анализ цветовой палитры произведения показал, что цветопись является яркой чертой идиостиля Б. Акунина, своеобразия его языковой картины мира, раскрывает его как языковую личность. Согласно результатам проведённого исследования, система ЦО романа «Азазель» отличается выразительностью и богатством. Наибольшее распространение получили группы красного, белого и жёлтого цвета, что создаёт красочную и насыщенную атмосферу романа. Группы, сформированные по доминирующему цвету, образуют единую систему, которая позволяет автору буквально нарисовать образ эпохи, общей обстановки и героев романа: общую атмосферу загадочности и мистичности, образ серого, туманного Лондона и златоглавой Москвы, полной зелёных насаждений и жёлтых зданий различных учреждений; образ молодого, часто волнующегося и впадающего в краску Фандорина, второстепенных героев и другие яркие образы.

Спектр тем и образов, представленных в произведениях В. Каминера, очень широк (начиная от глобальных – политика, культура, образование, эмиграция, до приватных, таких как семья, быт). Тем не менее, практически в любой теме прослеживается оппозиция образов «восток – запад», «Россия – Германия», «своё – чужое». Поэтому образы России и Германии зачастую обыгрываются на противопоставлении.

Понятие «образа» является междисциплинарным и используется в таких науках, как философия, математика и информатика, психология, литературоведение, лингвистика и т. д. Обобщив определения образа, данные К. И. Горановым [3, c. 102], Д. Н. Замятиным [4, C. 2-3], И. С. Семененко [5], С. Н. Щуром [6, c. 87] и другими отечественными и зарубежными учёными, мы сформулировали его рабочее понятие для данного исследования: это результат отражения действительности, объединяющий как устоявшиеся стереотипные, так и личные представления писателя как элементы индивидуально-авторской картины мира.

Российские исследователи Н. С. Виноградова, В. Колосов, М. В. Суслина условно выделяют следующие основные компоненты образа страны: природа, культура, политика, субъект. Как уже было сказано, в творчестве В. Каминера ключевым является именно образ России, причём основное внимание автор уделяет советской России, откуда он эмигрировал в 1990 году. Напомним, что Советский Союз охватывал множество национальных республик, поэтому в своих рассказах автор часто упоминает людей разных народностей, объединённых одной большой территорией. Поэтому в образ (советской) России также включены образы кавказцев, белорусов, грузин и др.

Образ России в контексте творчества В. Каминера является комбинированным и многослойным конструктом. Проанализировав семь произведений автора разных лет, мы сгруппировали фрагменты текстов, которые являются важными для нашего исследования, и сделали вывод, что данный образ включает в себя ряд частотных компонентов. Среди них назовём государство / Staat, география и климат / Geographie und Klima, культура / Kultur, образование / Ausbildung, субъект / Russe, обычаи и традиции / Sitten und Traditionen, быт / Alltagsleben. Данные компоненты можно проанализировать по тематическим группам (далее – ТГ). Согласно проведённому исследованию, языковыми средствами репрезентации могут быть словоформы (лексемы), словосочетания, предложения и т. д.

В данном исследовании мы ограничимся ТГ «быт / Alltagsleben», объединив её с ТГ «обычаи и традиции / Sitten und Traditionen». Данные ТГ представлены большим объёмом фактологического материала.

ТГ «обычаи и традиции / Sitten und Traditionen» объединяет яркие примеры типичных традиций России. В своих произведениях В. Каминер с целью прагматической адаптации к немецкой аудитории часто использует объяснение и описание некоторых русских традиций. Это также накладывает особый отпечаток на восприятие образа России.

Множество традиций касается, например, русского застолья. Так, на обычной русской свадьбе должно быть не меньше трёхсот гостей: Dort fand eine stinknormale Hochzeit mit dreihundert Gästen statt [7, c. 40]. Рождество, по словам автора, русские празднуют иррационально:  feiern die Russen noch immer irrational: Die Männer betrinken sich gründlich, und die Frauen üben sich im Wahrsagen [7, c. 91]. Начало учёбы ребёнка в школе не отмечается совсем: Bei uns in der Sowjetunion wurde die Einschulung überhaupt nicht gefeiert [12, c. 73], в то время как у немцев существует известная устоявшаяся традиция. Кроме этого, одним из типично русских обычаев автор называет приглашение на «белый» танец [8, c. 115]. Судя по всему, данное понятие незнакомо немецкому читателю, поэтому писатель предлагает подробное описание этому действию. Ещё одной традицией русских считается приносить в бар или другое заведение свои алкогольные напитки [8, c. 115].

В книге «Ich bin kein Berliner» В. Каминер посвящает отдельный рассказ («Berliner Aberglaube») описанию наиболее распространённых и известных русских традиций и сравнению их с немецкими. Среди типично русских назовём следующие суеверия: если чешется левая рука – это  к деньгам, правая – к встрече; если с неба падает звезда – нужно загадать желание; следует спать ногами на восток, так как там находится рай; нельзя возвращать долги вечером (иначе деньги не будут «водиться»); чёрная кошка приносит несчастье[1]  и т. д. [9, c. 146]. В Германии, к примеру, встретить трубочиста – к удаче. Некоторые суеверия свойственны обоим народам: появление икоты у человека означает, что кто-то вспоминает о нём, а число «13» считается несчастливым.

Следует упомянуть также, что хлеб в России считается святым. Для подтверждения этого автор приводит следующие адаптированные поговорки: »Brot ist in jeder Sache der Kopf«, »Nur Brot macht reich« [10, c. 75].

Одной из современных традиций Владимир Каминер считает проведение субботника / Subbotnik. Так как при передаче этой реалии он использует транслитерацию и подробное описание данного события, можно сделать вывод, что в Германии подобных мероприятий нет или они имеют несколько иной формат [10, c. 160].

ТГ «быт / Alltagsleben» включает в себя компоненты собственно «быт / Alltagsleben», а также «жильё / Wohnung» и «кухня / Küche» (как помещение, так и традиционные продукты питания). Для начала обратимся к анализу языковых средств, репрезентирующих собственно быт и повседневную жизнь советского гражданина. В сборнике «Meine russischen Nachbarn» автор приводит пример благосостояния белорусской семьи: Es gibt noch viele Familien, die kein Auto besitzen, sich keinen Urlaub in der Türkei leisten können und nur einen Fernsehapparat haben [7, c. 48]. При взгляде на советскую Россию нам кажется, что данную характеристику можно с успехом применить и к типичной русской семье того времени. Наряду с этим Каминер добавляет, что породистая собака в СССР считалась признаком роскоши и приравнивалась к автомобилю, шубе или импортному мебельному гарнитуру (!) [7, c. 108]. А в современной Германии дело обстоит совершенно иначе, и собака является альтернативой члену семьи: Jeder zweite wohnt in unserer Gegend mit einem großen Hund zusammen, der ihm die Eltern, die Kinder und die Frau gleichermaßen ersetzt [7, c. 108]. Обратим внимание на то, что часто автор преувеличивает некоторые факты до комизма, что, с одной стороны,  является отличительной чертой его творчества, а с другой – лишает читателя возможности получить правдивый образ России.

Стоит сказать и о всеобщем дефиците в стране. Так, к примеру, ассортимент парфюмерии в СССР был крайне скуп и насчитывал всего пять видов: Sie hießen Rotes Moskau, Schipr, Nelke, Der Dreifache und, nicht zu vergessen, das begehrte Russischer Wald. Die Parfüms leuchteten grün, halfen gut gegen Mückenstiche und taugten auch zur Insektenabwehr [7, c. 100]. И именно по причине ограниченного выбора в советский период в настоящее время русские женщины очень охотно пользуются духами: Russinnen parfümieren sich unglaublich gerne [7, c. 100]. Кроме этого, автор упоминает, что советский одеколон («Тройной» и «Русский лес») в крайних случаях употреблялся также в качестве алкоголя [7, c. 101]. Писатель сравнивает и предпочтительные курорты. Для советских граждан это, безусловно, Крым; а для немцев – Майорка и Хиддензее [11, c. 75]. Так как (по мнению автора) для России типичным является постоянный холод, Каминер пишет о непреодолимой тяге русских к южным территориям [10, c. 78]. Также он сообщает, что старшее поколение неохотно путешествует [10, c. 105] (сравните с современными пожилыми немцами). Тем не менее, родители часто навещают своих детей в других городах с целью их «проконтролировать» [7, c. 38]. Кроме этого, Владимир Каминер предлагает интересную трактовку тому, что означает «русифицироваться / sich russifizieren». По его мнению, нужно уметь пить водку в больших количествах, съедать «за один присест» два килограмма куриных окороков и проводить свой отпуск непременно в Крыму [11, c. 74].

Следующей составляющей ТГ «быт / Alltagsleben» является «жильё / Wohnung», которое автор часто представляет в виде коммунальной квартиры (!). Такое типичное для СССР, на его взгляд, жильё В. Каминер описывает следующим образом: Sie besaß ein kleines Zimmer in einer Kommunalwohnung ohne Telefon, wo noch weitere fünf Familien lebten. Es war eine sehr lebendige Kommunalwohnung mit drei Gasherden in der Küche, einem Klo und vielen schreienden Kindern auf dem Korridor [8, c. 92]. Кроме этого, в каждой квартире традиционно есть огромные плюшевые игрушки [7, c. 47], швейная машина [8, c. 26], и, как ни странно, коллекция оружия [12, c. 20], а на книжных полках хранят «семейные реликвии», например, свадебное фото родителей [12, c. 96].

В общем и целом автор даёт малоприятное представление о строительстве в Советском Союзе. Как было сказано выше, В. Каминер часто преувеличивает, что нашло особенно яркое воплощение в сборнике «Liebesgrüße aus Deutschland», в котором он описывает жилищную ситуацию советской России: стены домов изготовлены из асбеста, водопровод – из свинца. Лак и краска, которыми была покрыта советская мебель, содержали ядовитые вещества, детские игрушки были сделаны из легковоспламеняющихся материалов (!) [10, c. 184]. Центральное отопление в домах не регулировалось и поэтому работало на «полную мощность» уже в сентябре (!) [9, c. 122]. Вода в реках пахла бензином, еда в школьной столовой на 90% состояла из красителей (!) [10, c. 184]. Далее автор особо подчёркивает тот факт, что в вопросах здравоохранения Россия сильно отстаёт от Германии [10, c. 184], где «вредные для здоровья предметы скоро останутся только в музеях» [10, c. 185]. Таким образом, в сознании немецкого читателя, привыкшего к порядку и регулярным мероприятиям государства в сфере здравоохранения, формируется неприятная и даже опасная для жизни жилищная картина. Тем не менее, современная Россия сильно отличается от советской хотя бы тем, что в ней предпочитают мебель из сети магазинов IKEA [10, c. 179], что, несомненно, находит положительный отклик в сознании принимающей аудитории.

Последней составляющей ТГ «быт / Alltagsleben» является «кухня / Küche». С одной стороны, мы рассмотрим кухню как помещение в квартире, а с другой – как обобщённое название традиционной национальной еды.

Итак, кухня как помещение занимает в советской культуре особое место в связи с тем, что это, преимущественно, кухня коммунальной квартиры, о которой было сказано выше. Это означает, что кухня является местом, где наиболее часто встречаются все жильцы. В одном из своих рассказов автор даже сравнивает кухню и поезд: Im Zug ging es jedoch wie in der Küche einer Kommunalwohnung zu. Die Züge meiner Kindheit waren laut, sie rochen nach Wurst, Rauch und Alkohol [10, c. 242].  На кухне русские не только готовят еду и кушают, но также и отдыхают [10, c. 161], прячутся, чтобы послушать рассказы о загранице [8, c. 14], делятся секретами, жалуются друг другу [7, c. 73] и рассказывают о личной жизни [8, c. 43].

Среди традиционных продуктов питания автор называет Brot [10, c. 75], Hühnerschenkel [11, c. 74], Wassermelonen, Gurken, Beeren [10, c. 7], kalte Salzgurken, eingelegte Pilze, Tomaten und Knoblauch [10, c. 78], die Buletten mit Bratkartoffeln [10, c. 74], Pelmenis, Butterbrote [10, c. 111], Grießbrei [13, c. 19], Sprottenbüchse, das russische Konfekt «Bärchen im Norden», солёные помидоры в трёхлитровых аквариумах / Salztomaten in Dreiliteraquarien [7, c. 86], Menge Fisch sowie mehrere Kilo Kaviar [8, c. 109],  а также использует словосочетания Schwarzbrot grillen, печь картошку в тлеющих углях / Kartoffeln unter der glühenden Kohle vergraben [10, c. 161]. В сборнике «Liebesgrüße aus Deutschland» автор даже называет русских «огуречным народом» / ein richtiges Gurkenvolk [10, c. 191]. Кроме того, в СССР не было ГМО [12, c. 172].

Таким образом, рассмотрев компоненты «быт» и «обычаи и традиции» образа России, можно сделать следующие выводы: во-первых, наполнение рассказов русскими реалиями и примерами традиционных блюд помогает автору сохранить свою самобытность и «включить» читателя в создаваемую ситуацию. Описание автором множества традиций и обычаев позволяет получить более полную картину о России и её суеверных жителях, так как традиции играют немаловажную роль в любом обществе. Упоминание их в книгах помогает автору сохранить и показать свою самобытность, привлечь читателя новыми знаниями, хотя общая картина часто бывает сильно преувеличенной, а некоторые детали – откровенно «надуманными» для большего эффекта. Во-вторых, наличие множества традиций и обычаев указывает на многовековую историю России, таким образом, в некоторой мере поднимая её значимость (часто негативно окрашенную) на мировой арене. В-третьих, по результатам анализа языковых средств, вошедших в ТГ «быт / Alltagsleben», можно сделать вывод, что В. Каминер рисует довольно неблагоприятную жилищную картину в СССР, что, безусловно, дополняет отрицательные характеристики общего образа советской России.

Тем не менее, мы не можем говорить о том, что языковые средства репрезентации образа России несут в себе преимущественно негативный оттенок: образ представляется противоречивым и неоднозначным, то есть содержит в себе как положительные, так и отрицательные черты, которых, к сожалению, в проанализированных тематических группах оказалось больше.

Роман написан в жанре сказки в рамках подростковой литературы и является первой частью цикла «Чернильная трилогия»; впервые он был опубликован в Германии в 2003 году. Роман-сказка характеризуется отсутствием претензий на историчность повествования, явной вымышленностью сюжета, волшебными артефактами и множеством символов и скрытых смыслов. «Чернильное сердце» повествует о двенадцатилетней девочке Мегги и её отце Мо (Мортимере), обладающем необычной способностью: когда он читает вслух, литературные герои оживают, а на страницы книги попадает кто-нибудь из окружающих. Так Мегги потеряла маму, а в реальный мир перенеслись злодей Каприкорн, его слуга Баста и бродячий артист, пожиратель огня Сажерук (в других переводах – Пыльнорук). Цель Каприкорна – уничтожить все экземпляры книги «Чернильное сердце», героем которой он был, так как ему нравится наш мир и он не желает, чтобы кто-либо перенёс его обратно, в то время как Мегги вместе с Мо и тётей Элинор хочет вернуть свою маму. В ходе повествования Сажерук предаёт Мо и Мегги, ноднако позже помогает им. Анализируемый перевод романа выполнен Н. Гладилиным, М. Сокольской и И. Сотниковым.

Обратим внимание на то, что уже самое название романа несёт в себе цветообозначение (далее – ЦО), однако только в переводе на русский язык. Tintenherz – сложное слово, оно имеет в составе лексему Tinte, которое обозначает «intensiv gefärbte Flüssigkeit zum Schreiben, Zeichnen» [1]. Чернильный же в русском языке – это «тёмно-фиолетовый, цвета чернил», а чернила (буквально – «чёрная краска») – «красящая жидкость для писания» [2]. При этом сама писательница явно подразумевает чёрный цвет чернил, так как в романе неоднократно встречается ЦО tintenschwarz, переданное переводчиками на русский язык как чернильный, что может вызвать недопонимание у читателя.

Автор даёт скудную цветовую характеристику ведущим главным героям – Мо и Мегги, ограничиваясь лишь цветом волос и описанием некоторых аксессуаров. Однако отметим, что имя отца главной героини – Мортимер, – происходит из французского языка и дословно обозначает «мёртвая вода». В романе персонажи редко обращаются к нему по имени, предпочитая использовать прозвище Zauberzunge / Волшебный язык[1]. Стоит также отметить, что настоящее имя героя несёт в себе дополнительный смысл – это явная связь со смертью и потусторонним миром (ср. русское «мор», «Мора / Мара», немецкое «Mord», английское «Mort» и т. д.), указывающая на его талант – вызывать героев книг в реальный мир и отправлять окружающих в книжные истории, которыми, однако, он почти не может управлять.

Особое внимание автор уделяет цветовой детализации других персонажей, например, тёти Элинор, Каприкорна и Сажерука.

Первым в повествовании появляется «пожиратель огня» (или «фаерщик», говоря современным языком) по имени Staubfinger (дословно – «пыльный палец»). На русский язык его имя передали как Сажерук. Обратим внимание на ЦО, которое появилось в русском варианте, – сажа, согласно словарю Ожегова, представляет собой «чёрный налёт от неполного сгорания топлива, оседающий в печах и дымоходах» [2]. В оригинале семантики цвета имя в себе не несёт: Staub – «etwas, was aus feinsten Teilen (z. B. von Sand) besteht, in der Luft schwebt, sich als [dünne] Schicht auf die Oberfläche von etwas legt» [1]. При этом даже синонимический ряд, предоставляемый словарём, также не имеет семантики чёрного – Mehl, Puder, Pulver, Sand [1]. Таким образом, непонятно, почему переводчики выбрали именно такой вариант для передачи имени героя, хотя его профессия и связана с огнём и горением веществ. На наш взгляд, Пыльнорук (так передано Staubfinger в переводе В. Болотникова, А. Кряжимской, Н. Кушнир и Н. Хакимова) является более подходящим вариантом. Тем не менее, рассмотрим имя героя подробнее.

Как известно, имя сказочного персонажа или вещи, предмета всегда несёт в себе множество дополнительных смыслов и коннотаций. Так, например, лексема пыль тесно связана с библейскими событиями и религиозными обрядами [5, c. 536]. Немецкое Staub может переводиться не только как пыль (что-то ненужное), но и как прах. Например, данная лексема употребляется в современном немецком языке в словосочетании zu Staub werden в значении sterben / умирать [1]. В то же время пыль в древности считалась оберегом, и была связана с потусторонним миром [6, c. 497-498]. Поэтому лексема Staub несёт в себе двойственную характеристику. Итак, уже исходя из одной только части имени собственного, мы узнаём, что герой прибыл из другой реальности.

Что касается лексемы Finger, она также содержит дополнительный смысл. В этимологическом словаре сказано, что в древности «пальцы играли исключительную роль в осуществлении различных волшебных превращений» [6, c. 135-137]. Палец – это символ сверхъестественной Силы, Огня (что особенно важно для нашего героя). Отметим, что немецкое Staubfinger не обладает конкретной положительной или отрицательной коннотацией, что совершенно не соответствует варианту перевода Сажерук.

Сажа как и другие продукты горения, связанные с огнём и печью, обладают охранительными и лечебными свойствами, однако сажа чаще выступает также как символ грязи, нечистот; в древности она применялась для ритуальных наказаний и ассоциировалась с адом – так, сажей вымазаны черти, поджаривающие грешников на огне [7, c. 533-534]. Сажа, как и пыль, связана с потусторонним миром: так, при ряжении обычай мазать себе лицо сажей (или же мукой, глиной) являлся одним из способов закрывания лица и символизировал потустороннюю природу существ (духов, демонов), от имени которых выступали ряженые. Тем не менее, сажа имеет более ярко выраженную негативную коннотацию. К тому же сажа в русском языке и Ruß в немецком характеризуются разными ЦО: в русском ЦО, согласно словарям, мы наблюдаем чёрный, а немецкое Ruß связано с тёмным, серым и даже грязным – «dunkle, schmutzige und graue Farbtöne» [6, c. 410]. Таким образом, немецкая лексема более нейтральна, хотя значение грязный также имеет отрицательную коннотацию.

Рука часто выступает символом власти и подчинения, в древности она уподоблялась языку пламени. Огонь использовался в большинстве магических обрядов и действий; он завораживает ум человека и заставляет его совершать действия, на которые он едва ли мог осмелиться. Рассмотрев всё вышесказанное, делаем вывод, что передача имени Staubfinger посредством русского слова Сажерук приводит к потере большой части скрытых смыслов.

Обратимся также к цветовой характеристике самого героя. При описании внешности Сажерука автор использует лексемы rötliche Bartstoppeln / рыжая щетина[2], rotblondes Haar / рыжие волосы, blasse Haut / бледная кожа, Narben wie blasse Striche / шрамы как полоски белой краски, das Gesicht bleich wie der Tod / бледное как смерть лицо. Напомним, что rot (дословно – красный) считается цветом огня, что важно для характеристики Сажерука, так как огонь напрямую связан с его профессий. Также отметим, что исторически рыжий цвет волос часто становился причиной многих предрассудков. Например, в Средневековье рыжих женщин считали ведьмами [8], Пётр Великий приказывал: «рыжих во флот не брать, либо шельма, либо плут», «увидишь рыжего – убей». Также вспомним поговорки «рыжий да красный – человек опасный», «а я что, рыжий что ли?».

Мегги называет Сажерука der Fuchsbart (дословно – лисья борода) / Ры­жая Бо­рода. Отметим, что при переводе этого слова снова появляется ЦО, которого нет в оригинале, – «рыжий», но при этом теряется значение Fuchs / лиса, которое является важным, так как оно даёт герою определённую характеристику. Поясним, что образ лисы как в русской, так и немецкой культуре ассоциируется со смелым, ловким, но в то же время хитрым и вероломным человеком. При этом лексема Fuchs встречается в романе не единожды, например: Die Nacht verschluckte ihn wie einen räuberischen Fuchs. Однако в русском переводе сравнение отсутствует: Ночь пог­ло­тила его, из-за чего теряется дополнительная характеристика героя. Мы считаем, что такое опущение семантически важного элемента недопустимо в связи с тем, что данное предложение появляется в контексте предательства, которое совершил Сажерук, рассказав Каприкорну, где найти Мо. Следовательно, вероломность, приписываемая лисам, подтверждается в оригинальном тексте, но совершенно теряется в переводе.

Двойственность героя доказывается также тем, что, хотя автор описывает его внешность, большей частью используя светлые цвета и оттенки, деятельность Сажерука как пожирателя огня связана с темнотой и пламенем. Так, например, для его трюков es muss rabenschwarz sein / должно быть абсолютно темно, кроме этого, автор использует следующие ЦО: schwarzer Mantel der Nacht / тёмный покров ночи, ins schwarze Gesicht der Nacht / в чёрное лицо ночи.  Когда речь идёт о Сажеруке, в предложениях часто встречаются слова Feuer / огонь, Flamme / пламя, Feuerspucker / Огнежор. Обратим внимание на последний пример – таким именем награждает героя один из злодеев. Однако при переводе нарушается функциональная связь – в немецком языке герой «извергает» огонь, а в передаче на русский язык – «поглощает» его. Рассмотренное сочетание светлого и тёмного в облике героя помогает читателю сформировать двойственный образ персонажа: белый символизирует самоотдачу и открытость [9, c. 64], оранжевый – свободолюбие, красный – жестокость и насилие, чёрный – разрушение и эгоизм [10]. По этой причине мы не можем отнести данного персонажа к положительным или отрицательным героям, его образ амбивалентен.

Теперь обратимся к характеристике Каприкорна, явного злодея. В первую очередь внимание привлекает его имя – Capricorn. Автор предпочитает использовать именно латинское название; в немецком языке – Steinbock, которое несёт дополнительные, скрытые смысли, как и Staubfinger. Каприкорн – не настоящее имя злодея, потому что его он забыл и с пятнадцати лет называет себя именем знака зодиака, под которым родился. Отметим, что переводчики выбрали именно транслитерацию, а не перевод имени злодея, снова лишая читателя массы дополнительных смыслов. Каприкорн / Козерог изображается обычно в виде козла с рыбьим хвостом. Обратимся к словарям: и в русской, и в немецкой лингвокультурах коза считается «нечистым животным, имеющим демоническую природу, выступает как ипостась нечистой силы и одновременно как оберег от неё» [11], [12, c. 522-524]. Как известно, именно в образе козы появляется дьявол; у чёрта также присутствуют козлиные ноги, уши, рога и борода. Кроме этого, коза воспринимается как животное, особенно близкое инородцам (а злодей прибыл из другого мира). Подобное толкование имени героя подтверждается и самим автором: деревня Каприкорна имеет дурную славу, так как жители близлежащих населённых пунктов считают, что там живёт сам дьявол. И среди schwarze Hügeln / чёрные холмы он проводит свои Teufelsfeste / дья­вольские празднества.

Связь Каприкорна с потусторонней силой подтверждает также цветовая характеристика злодея. Автор предлагает читателю такое описание внешности героя: grau oder weißblond [Haar] / светлые или седые [волосы], blasse Augen / блёклые глаза, farblose Augen / бесцветные глаза, farblose Lippen / бесцветные губы, goldene Ringe / золотые кольца, Gold / золото, schwarzes Hemd / чёрная рубашка, schwarze Schuhe / чёрные ботинки, schwarze Feder / чёрное перо, Rot gern tragen / любить красный цвет в одежде, roter Morgenmantel / красный домашний халат, roter Anzug, rot wie die Wände der Kirche / красный костюм, красный, как церковные стены.

Отметим, что красный цвет преобладает не только во внешнем виде персонажа; этот цвет характерен также для церкви, которую называют Capricorns Kirche / Церковью Дьявола, Домом Дьявола – там Каприкорн проводит встречи и происходят ключевые события романа: Die Wände, die Säulen, selbst die Decke, alles war rot, zinnoberrot wie rohes Fleisch oder getrocknetes Blut, und für einen Moment hatte Meggie das Gefühl, ins Innere eines Untiers zu treten / Сте­ны, ко­лон­ны, да­же по­толок – всё бы­ло крас­ное, цве­та ки­нова­ри, как сы­рое мя­со или за­пёк­ша­яся кровь, и на мгно­вение Мег­ги по­каза­лось, что они по­пали в ут­ро­бу ка­кого-то чу­довищ­но­го зве­ря. Кроме этого, на портале церкви нарисованы schmale rote Augen / узкие красные глаза, а на месте алтаря стоит ein Stuhl <…> ein wuchtiges Teil, rot gepolstert / крес­ло, гро­моз­дкое, оби­тое крас­ной тканью.

Объясним символику цвета, характерного для этого героя: «красный – есть символический цвет войны и проливаемой крови» [13, c. 175]. Сочетание красного с черным, которое мы наблюдаем во внешнем облике злодея Каприкорна, сигнализирует о гневе от ненависти или злобы [13, c. 176]. Кроме этого, красный воздействует на человеческую психику и усиливает нервное возбуждение – вероятно, злодей использует этот цвет именно с целью устрашения врагов и усиления агрессии своих приспешников, придания им чувства превосходства [14, c. 369-370]. Чёрный прежде всего связан с инфернальными силами, несущими беды и несчастья. На протяжении всего романа большинство действий проходит в тёмное время суток, и данное ЦО встречается в основном с отрицательной коннотацией. Таким образом, рассмотрев цветовую характеристику и символику имени героя, мы подтверждаем, что в романе он является жестоким злодеем, самим дьяволом.

«Правой рукой» Каприкорна является Basta / Баста, который также появился в реальном мире благодаря Мо, отцу Мегги. Его имя не имеет такой серьёзной истории и глубинных смыслов, как имена Capricorn и Staubfinger. Поясним лишь, что как в русском, так и в немецком языках слово баста является междометием со значением «желания или необходимости окончить, прекратить, завершить что-либо» [2], [1]. Тот факт, что слово не является самостоятельной частью речи, вероятно, указывает на полную зависимость Басты от главного злодея романа, Каприкорна.

Автор предлагает читателю следующее описание внешности персонажа: schwarzer Anzug / чёрный костюм, weißes Hemd / белая рубашка, blütenweißes Hemd / белоснежная рубашка, Hände bleich wie Papier / руки, бледные как бумага, blass wie eine Brotmade werden / бледнеть как полотно, rote Blüte am Kragen / красный цветок на воротнике, Beutel mit einem roten Band / ме­шочек, пе­ревя­зан­ный крас­ной те­сём­кой. Из данной характеристики можно сделать вывод, что Баста не обладает такой агрессивностью, как Каприкорн. Он суеверен и многого боится (например, огня, чёрных кошек, привидений и проч.), поэтому часто бледнеет. Таким образом, белый цвет в его облике символизирует страх. Кроме этого, возможно, сочетание белого и черного указывает на двойственность персонажа.

Ещё одним из главных персонажей, которому автор даёт довольно подробную характеристику, является Элинор, тётя мамы Мегги. Она коллекционирует книги, и Мо хотел спрятать «Чернильное сердце» именно у неё, но Сажерук его предал. Элинор или Элеонора происходит от греческого Έλεος – «милосердие, сострадание»; в древнегреческой мифологии Элеос – персонификация милосердия [15]. Цветовая характеристика Элинор не впечатляет яркостью и разнообразием, что подчёркивает её скромность: mausgrauer Pullover / серый свитер, aschgrauer Rock / чёрная юбка, karamell- farbener Pullover / свитер карамельного цвета, graues Haar / седые волосы, blass wie Hefeteig / бледная, как дрожжевое тесто, blass warden / бледнеть,  Perlenkette / нитка жемчуга. Тем не менее, описание её дома  и окружения более богато цветообозначениями различных оттенков: grauer Kombi / серый «Комби», ockergelbe Putz / жёлтый цвет [дома], grüne Fensterläden / зелёные ставни, blassgelber Vorhang / бледно-жёлтая занавеска, книжные полки – weiß / белые, schwarz / черные, honigfarben / светло-медовые. Кроме того, героине присущ и красный цвет: так, например, в моменты решимости она покрывается rote Flecken / красными пятнами – цвет агрессии и борьбы.

«Серый человек» на Западе, которым нам представляется Элинор, по В. Г. Кульпиной [13, c. 150] – «простой, обычный человек, такой как все, нормальный, без каких-либо отклонений», в отличие от «серой личности» в русской культуре, где данное ЦО имеет негативное значение. Серый цвет символизирует также уравновешенность, спокойствие, мудрость, интеллигентность и деловитость, всё это мы видим в романе, наблюдая за поведением героини. Учитывая тот факт, что цветовая характеристика Элинор не несёт в себе негативных смыслов, мы отнесём её к положительным героям.

Итак, цветопись в создании литературного персонажа играет немалую роль, и в данной статье мы привели ряд доказательств, подтверждающих, что цветовая характеристика во многом помогает сформировать правильное отношение переводчика и читателя к герою. Так, у явно отрицательных персонажей романа «Чернильное сердце» преобладают красный и чёрный цвета как символы агрессии и ненависти, кроме этого, чёрный цвет, а также говорящие имена указывают на связь героев с потусторонним миром. Положительные образы характеризуются светлыми оттенками и преобладанием белого, а сочетание светлых и тёмных цветов указывает чаще всего на двойственность характера.

Говоря о работе переводчиков над произведением, хочется отметить, что они часто пренебрегали не только дополнительными смыслами в именах собственных, но также и переводом ЦО, например: rußschwarze Jacke / чёр­ная кур­тка, glänzend schwarze Knopfaugen / блес­тя­щие, слов­но пу­гов­ки, гла­за, das einzige Fenster, das sich nicht hinter grünen Läden verbarg / единс­твен­ное окно, не зак­ры­тое став­ня­ми, himmelblaue Decke / потолок, blassgrüner Leineneinband / зе­лёный ко­решок кни­ги и т. д. Более того, анализируя перевод романа, мы обнаружили явные ошибки, например: silbrig grün / ма­тово-зе­лёный, in all den vielen Jahren / дол­гие че­тыре го­да,  fast neun Jahre war es her / прош­ло поч­ти пять лет с тех пор, Ich kann das alles erklären / по­том ты всё пой­мёшь, mach dir ein paar Pfannkuchen / приготовь себе пончики и т. п. Поэтому можно посоветовать переводчикам более внимательно и уважительно относиться к тексту оригинала, учитывая его жанр и принимающую аудиторию. Анализируемый перевод не вполне можно назвать адекватным с точки зрения его правильности и полноты, так как обнаруженные опущения не являются мотивированными.