Основная проблема нашего исследования заключается в том, что существует потребность в изучении социокультурного влияния закрытого административно-территориального образования на формирование и проявление этнической толерантности подрастающего поколения, но в настоящее время исследований по данному вопросу недостаточно.

Исследование проводилось на базе МАОУ ДОД Детский оздоровительно-образовательный центр «Орбита» ЗАТО Железногорск. В исследовании принимали участие 40 подростков в возрасте 13-15 лет, из них были составлены две группы: 1) группа подростков (20 человек), которые проживают в г. Железногорске на территории ЗАТО; 2) группа подростков (20 человек), которые являются жителями г. Красноярска. Все подростки проживали на территории центра 21 день в период одного летне-оздоровительного сезона и находились в одинаковых условиях проживания и равных условиях воспитательно-образовательного процесса.

Кроме того, можно говорить о том, что отрытый город в целом и образовательная среда является для испытуемых подростков в некоторой степени полиэтничной. При этом следует отметить достаточно высокую степень тесноты и частоты этнических контактов. В настоящее время в классах учатся по 3-7 обучающихся разных национальностей, которые не относятся к русским. В свою очередь среда закрытого города не является полиэтничной и для подростков ЗАТО: характерна низкая степень тесноты и частоты непосредственных контактов с представителями иных народов и этнических групп.

С целью исследования этнической толерантности применялись следующие методики: 1) Экспресс-опросник определения индекса толерантности (Г.У. Солдатова, О.А. Кравцова, О.Е. Хухлаев, Л.А. Шайгерова); 2) «Шкала социальной дистанции» в адаптации (Л.Г. Почебут); 3) «Диагностический тест отношений» (Г.У. Кцоевой-Солдатовой) для исследования эмоционально-оценочного компонента стереотипа.

Рассмотрим основные результаты исследования уровня толерантности подростков по методике «Индекс толерантности» (Г.У.Солдатова, О.А.Кравцова, О.Е. Хухлаев, Л.А.Шайгерова), (табл. 1; рис. 1)

Таблица 1. Уровень толерантности подростков из ЗАТО и подростков открытого города

Рис.1. Уровень толерантности подростков из ЗАТО и открытого города

Рассмотрим результаты исследования в группе подростков из ЗАТО. Половина подростков из закрытого города имеют низкий уровень толерантности (50% подростков), что говорит о наличии у них высокой интолерантности и наличии выраженных интолерантных установок по отношению к окружающему миру и людям.

Средний уровень толерантности имеют 40% подростков ЗАТО, для которых характерно сочетание как толерантных, так и интолерантных черт. В одних социальных ситуациях они ведут себя толерантно, в других могут проявлять интолерантность.

Высокий уровень имеет только 1 подросток, что составляет 10% от выборки подростков из ЗАТО.

В группе подростков из открытого города получены несколько иные результаты. Так, большинство подростков имеют средний уровень толерантности (40% подростков), у которых представлено сочетание как толерантных, так и интолерантных черт. В одних социальных ситуациях они ведут себя толерантно, в других могут проявлять интолерантность. Далее в большей степени представлен высокий уровень толерантности подростков из открытого города (35%), которые обладают выраженными чертами толерантной личности. Четверть подростков из открытого города имеют высокую интолерантность и выраженные интолерантные установки по отношению к окружающему миру и людям.

Таким образом, подростки из ЗАТО в большей степени проявляют интолерантные установки.

Для качественного анализа аспектов толерантности использовалось разделение на субшкалы: «Этническая толерантность», «Социальная толерантность», «Толерантность как черта личности».

С помощью субшкалы «Этническая толерантность» мы выявляли отношение респондентов к представителям других национальностей, а также установки, определяющие межкультурное взаимодействие (табл.2).

Таблица 2. Показатели толерантных и интолерантных утверждений подростков ЗАТО по субшкале «Этническая толерантность», в %

Как проявление этнической толерантности можно рассматривать отрицательную реакцию 45% подростков на утверждение «нормально считать, что твой народ лучше, чем другие». При этом 15 % воспитанников «абсолютно не согласны», 35% – «не согласны» с такой позицией. Склонны к положительной оценке данной точки зрения – 60 %. Следует отметить, что 50% опрошенных подростков четко не определились по поводу данного утверждения. При этом среди них одинаковое количество ответов, в которых респонденты склонны «скорее согласиться» (25%) и «скорее не согласиться» (25 %) с данным утверждением.

Однако к представителям конкретных этнических групп испытуемые проявляют интолерантные качества. Так, по мнению 85% воспитанников «к кавказцам станут относиться лучше, если они изменят свое поведение».

Треть подростков (15%) придерживаются другой точки зрения и «не согласны» (10%) и «абсолютно не согласны» (5%) с такой позицией.

Возможно, с этим связана отрицательная реакция 80% детей на утверждение: «к некоторым народам и нациям трудно хорошо относиться».

При этом ничуть не сомневаются в правоте данной точки зрения 20% всех опрошенных подростков («согласны» – 15%, «абсолютно согласны» – 10%).

Но, несмотря на интолерантные установки, 65% респондентов выразили готовность к межкультурному сотрудничеству, расширению круга межнационального общения, готовность к дружеским отношениям с представителями «других национальностей». Большинство из них (45% детей) «абсолютно согласны» и «согласны» с такой точкой зрения.

Однако, на уровне межличностных отношений с представителями других этносов подростки демонстрируют интолерантные установки. Вместе с тем, не хотят иметь в качестве близкого друга «чернокожего человека» —75% подростков. Кроме того, 30% опрошенных категоричны по данной позиции — «не согласны» – 25%, «абсолютно не согласны» – 15%. И 25% респондентов — более толерантны. При этом 15% подростков не придерживаются четкой позиции, а лишь «скорее согласны» с этим утверждением.

При рассмотрении межэтнических отношений на уровне семьи больше половины испытуемых проявляют интолерантные установки. Так, у 65% респондентов выявлена положительная реакция на утверждение: «в смешанных браках обычно больше проблем, чем в браках между людьми одной национальности». Следует отметить, что половина из них (35%) относительно данной точки зрения не имеет четкого представления. Вместе с тем процент респондентов, склонных к противоположной точке зрения (30%) – высок, но при этом не имеющих ясной позиции по данному вопросу.

Приблизительно такие же соотношения процентов испытуемых получены в ответах на утверждение: «я готов принять в качестве члена своей семьи человека любой национальности»: интолерантность демонстрируют – 65%, толерантные установки – у 35% респондентов. При этом 45% подростков также не имеют четкой позиции в отношении данной точки зрения.

Однако, среди опрошенных на 5% респондентов больше, склонных к толерантной позиции. Мы связываем это с недостаточной актуализированностью данного вопроса у испытуемых.

Таким образом, анализ ответов на утверждения экспресс-опросника «Индекс толерантности» по субшкале «Этническая толерантность» показал наличие у подростков как толерантных, так интолерантных установок. Однако в большинстве своем (65%) респонденты проявляют этническую интолерантность. Толерантные утверждения по данной субшкале демонстрируют 35% респондентов.

С помощью субшкалы «Социальная толерантность» мы исследовали толерантность подростков к различным социальным группам (меньшинствам, психически больным людям и т.д.), а также установки по отношению к некоторым социальным процессам (табл. 3).

Таблица 3. Показатели толерантных и интолерантных утверждений подростков ЗАТО по субшкале «Социальная толерантность», в %

Анализ показал неоднозначное отношение респондентов к различным социальным группам. Так, к социальной группе – «психически больные» у респондентов проявляется негативная реакция: 65% опрошенных подростков считают, что эту категорию людей «необходимо изолировать от общества». Среди них 30% воспитанников «согласны» и 5% – «полностью согласны» с данным утверждением. Толерантные установки по отношению к ним выявлены у 35% подростков.

В отношении социальной группы «нищие и бродяги» мнения подростков разделились: одна половина (55%) респондентов считают, что «нищие и бродяги сами виноваты в своих проблемах»; 45% – более толерантны к данной социально группе. При этом 15% из них «абсолютно не согласны», 30 % – «не согласны» с этой точкой зрения.

Анализ утверждений по категориям «беженцы» и «приезжие» выявил противоположные мнения подростков по отношению к данным социальным группам. Если к «беженцам» 65 % опрошенных проявляют толерантность, то по отношению к «приезжим» у 65 % опрошенных негативная реакция.

Такие же чувства вызывает у подростков категория «неопрятных».

Такие люди «неприятны в общении» для 75% респондентов, и четверть опрошенных подростков (25%) терпимы и не испытывают к ним антипатии.

Установки, связанные с конкретными социальными процессами вызвали большую солидарность во мнениях подростков. Однако в ответах на такие утверждения проявляются интолерантные качества опрошенных. Это проявляется во мнении респондентов (75% детей), что только «сильная рука» сможет решить все проблемы в стране. Среди них 45% опрошенных «согласны» и «полностью согласны» с этой точкой зрения. Сомневаются в отношении данного утверждения, но «скорее согласны» – 30% подростков. Однако среди них твердую позицию («не согласны» и «абсолютно не согласны») по этой проблеме занимают лишь 10% подростков. До конца не определились – 15 % испытуемых.

К «любым мнениям», представляемым средствами массовой информации, лояльно относятся 65% респондентов. При этом 55% респондентов «согласны» (35%) и «полностью согласны» (15%) с этим утверждением.

Следует обратить внимание, что существование «любых религиозных течений» у половины (55%) респондентов вызывает негативные установки. Среди них четко определились с ответом («не согласен» и «абсолютно не согласен») на это утверждение 25% учащихся. Другая половина испытуемых (45%) более толерантна к иным религиям, но также однозначная позиция («согласен» и «полностью согласен») по этому вопросу только у 20% подростков. При этом есть испытуемые, которые четко не определились по данному утверждению.

Таким образом, в целом ответы по субшкале «Социальная толерантность» могут свидетельствовать как о толерантных, так и интолерантных проявлениях испытуемых в отношении различных социальных групп. Толерантные установки по данной субшкале демонстрируют 45% респондентов.

С помощью субшкалы «Толерантность как черта личности» мы выявляли личностные черты воспитанников, толерантные установки и убеждения, которые, «в значительной степени определяют отношение человека к окружающему миру» (табл. 4).

Таблица 4. Среднегрупповые значения по субшкале «Толерантность как черта личности» экспресс-опросника «Индекс толерантности», в %

Результаты показали, что толерантность как черта личности присуща половине подростков (среднегрупповое значение толерантных утверждений по данной субшкале составляет 50%). Однако, анализ ответов на конкретные утверждения опросника показал достаточно противоречивые результаты. Так, 50% воспитанников данной группы проявляют терпимость в споре и допускают существование различные точек зрения. При этом, имея свое мнение, выслушать другую позицию готовы лишь 65% подростков.

Кроме того, «человек, который думает не так, как я» и имеет собственные убеждения раздражает и вызывает неприязнь у 40% учащихся, при том, что агрессивность и месть в отношениях между друзьями не приемлема – для 35% подростков. Однако, вербальная агрессивность свойственна 35% респондентов. При этом половина из них (15%) «согласны» и «полностью согласны» с тем, что в ответ на грубость необходимо «ответить тем же».

Следует отметить, что 60% всех опрошенных подростков «хотели бы стать более терпимым человеком по отношению к другим» и чувствуют необходимость в развитии этого качества.

Таким образом, качественный анализ результатов экспресс-опросника «Индекс толерантности» свидетельствует о наличии толерантных и интолерантных проявлений подростков.

Наименьшую толерантность подростки проявляют к утверждениям, отражающим проблемы межэтнического взаимодействия: процент толерантных утверждений составляет 30% в группе подростков ЗАТО. К различным социальным группам (меньшинствам, психически больным людям и т.д.), а также к социальным процессам, происходящим в обществе, респонденты демонстрируют большую толерантность. Более половины подростков обладают толерантными качествами и позитивными установками: процент толерантных ответов по субшкале «Личностная толерантность» составляет 50% в группе подростков ЗАТО.

Следует отметить, что по трем субшкалам ответы на утверждения опросника не имели четкой позицииу некоторой части респондентов. По нашему мнению, это может свидетельствовать, с одной стороны, о неактуализированности той или иной проблемы для подростков из ЗАТО, и, следовательно, о трудности однозначного ее определения. С другой стороны, явно ощущается у подростков ЗАТО недостаток знаний и представлений по различного рода социальным и этническим вопросам.

Полученные значения по шкалам и общему уровню толерантности получены в бальной системе, поэтому с целью проверки достоверности различий применялся U-критерий Манна-Уитни [2] (табл. 5).

Таблица 5. Среднегрупповые значения (М) показателей толерантности подростков ЗАТО и подростков открытого города

Анализ средних показателей позволяет сделать следующие выводы:

Подростки ЗАТО в большей степени проявляют этническую интолерантность, чем подростки открытого города. Данные различия являются статистически достоверными на уровне p<0,05.

Достоверно значимыми являются различия общего уровня толерантности (на уровне p<0,01).

Таким образом, подростки из закрытого города проявляют большую нетерпимость к представителям других этнических групп и установки в сфере межкультурного взаимодействия, а также характеризуются большей интолерантностью, выраженными интолерантными установками по отношению к окружающему миру и людям, чем подростки их открытого города.

С целью исследования степени социально-психологического принятия «других» мы использовали методику «Шкала социальной дистанции» в адаптации Л.Г. Почебут.

Анализ полученных ответов по методике «Шкала социальной дистанции» свидетельствует о том, что 100% респондентов положительно оценивают прежде всего свою этническую группу (об этом, на наш взгляд, свидетельствует предпочтительный выбор в качестве близкого родственника и личного друга представителя своей национальности или этнической группы).

Мы сравнили установки подростков в зависимости от среды проживания по модифицированной шкале Богардуса. Нами рассматривались ответы на вопрос о готовности взаимодействовать с людьми другой национальности как с гражданами своей страны, соседями, одноклассниками, личными друзьями, членами семьи. Можно выделить некоторые народы и этнические группы, получившие по шкале социальной дистанции наибольшие баллы: цыгане, выходцы с Кавказа (рис.2).

Рис.2. Социальная дистанция подростков из ЗАТО и подростков открытого города по отношению к этническим группам.

Подростки из ЗАТО в большей степени устанавливают социальную дистанцию между группой цыган (показатель 4,7), с представителями кавказских национальностей (показатель 3,8) в меньшей степени с евреями (показатель 2,1).

В группе подростков из открытого города также в большей степени устанавливают дистанцию между представителями группы цыган (показатель 3,8), дистанция с представителями группы евреев составляет 2,4. Практически отсутствует дистанция с представителями группы выходцев из Кавказа (показатель 0,2).

Таким образом, большинство подростков предпочитают не видеть цыган и евреев в своей стране в каком бы то ни было качестве. Мы полагаем, что причины этого не всегда следует искать в этнической нетерпимости данных подростков, а их можно усматривать в этнических стереотипах, которые зачастую формируются вследствие отсутствия реальных контактов с представителями других этнических групп, что часто обусловливается их этнической замкнутостью, изолированностью. Наше предположение подтверждается точкой зрения авторов теории интегральной воспринимаемой угрозы У. Стефан и К. Стефан [7], которые отмечают, что на создание негативного отношения к представителям аутгрупп помимо реального конфликта могут влиять другие субъективные факторы, в частности, уровень знаний о членах аутгрупп.

Следует отметить, что подростки из открытого города менее дистанцируются от представителей кавказских национальностей или этнических групп, чем подростки из закрытого города.

Для исследования стереотипов нами была использована методика «Диагностический тест отношений» (Г.У. Кцоевой-Солдатовой). С помощью этого теста исследуется эмоционально-оценочный компонент стереотипа. При заполнении матрицы по оценке типичных представителей других народов, национальностей подростки отмечали, кого именно они оценивают.

Анализ результатов исследования этнических стереотипов, полученных в группе подростков из ЗАТО показал, что в качестве типичных представителей иных национальностей, этнических групп выступают те же самые цыгане, чеченцы, таджики, азербайджанцы.

Коэффициент амбивалентности (А) имеет низкие средние значения, что говорит о высокой определённости стереотипа как в отношении своей группы (А=0,03), так и в отношении аутгруппы (А=0,026) и соответствует несомненной поляризации качеств (т.е. положительные качества в ингруппе получали максимально положительные оценки, а отрицательные качества получали минимальные оценки; соответственно, положительные качества в аутгруппе получали минимальные оценки, а отрицательные – максимальные).

В выборке подростков закрытого города общий коэффициент выраженности (5) в отношении ингруппы имеет среднее значение 0,22; в отношении аутгруппы среднее значение равно -0,2. Таким образом, мы видим, что интенсивность гетеростереотипа имеет негативную направленность, в отличие от автостереотипа, имеющего позитивную направленность.

То же подтверждается и диагностическим коэффициентом валентности стереотипа (D). Его средние значения по ингруппе составили 0,27, а по аутгруппе — 0,22. Таким образом, общая эмоциональная направленность подростков из закрытого города по отношению к данным этническим группам имеет отрицательные значения.

Полученные данные позволяют нам утверждать, что выраженность (интенсивность) и эмоциональная направленность этнических стереотипов подростков из ЗАТО носят негативный характер.

Сравнение показателей, полученных при исследовании стереотипов, показывает, что в структуре этнического стереотипа у подростков из ЗАТО, как в целом менее толерантных, несколько увеличен дисбаланс между позитивностью автостереотипа и негативностью гетеростереотипов. Другими словами, для них характерно преувеличенное стремление к позитивной этнической идентичности, и они таким образом пытаются за счет усиления позитивных различий в пользу своей группы придать ей более высокий статус.

Результаты исследования уровня толерантности и этнических стереотипов подростков открытого города следующие.

Коэффициент амбивалентности (А) имеет низкие средние значения, также как и у подростков ЗАТО, что говорит о высокой определённости стереотипа как в отношении своей группы (А=0,017), так и в отношении аутгруппы (А=0,022) и соответствует несомненной поляризации качеств.

При этом, однако, в выборке подростков открытого города общий коэффициент выраженности (S) в отношении ингруппы имеет среднее значение 0,26; в отношении аутгруппы среднее значение равно 0,16. Таким образом, мы видим, что, в отличие от городских, интенсивность гетеростереотипа подростков ЗАТО, как и автостереотипа, имеет позитивную направленность.

То же подтверждается и диагностическим коэффициентом валентности стереотипа (D). Его средние значения по ингруппе составили 0,27, а по аутгруппе – 0,18. Таким образом, общая эмоциональная направленность подростков открытого города по отношению к данным этническим группам имеет положительные значения.

Полученные данные позволяют нам утверждать, что выраженность (интенсивность) и эмоциональная направленность этнических стереотипов подростков открытого города носят позитивный характер.

Мы можем объяснить данные результаты тем, что межэтнические установки, формируясь, по мнению Г.У. Солдатовой, в пограничной зоне этнокультурных контактов, закрепляют эмоционально-оценочное отношение к собственной этнической группе, к другим этническим группам и к их отдельным представителям.

В условиях закрытого города тесные этнокультурные контакты либо отсутствуют, либо сведены к минимуму, поскольку в условиях закрытого города представители иных национальностей (особенно это касается мигрантов) практически отсутствуют.

Следовательно, подростки из закрытого города не получают реальной информации о других этнических группах и ориентируются при этом на оценки взрослого окружения, СМИ и т.д.

В открытом городе же, как правило, поселения мигрантов носят «диффузный» (или «дисперсный») характер, вследствие чего возникают более тесные контакты.

Отсутствие близких контактов не позволяет подросткам из закрытого города, как субъектам восприятия, объединить ингруппу и аутгруппу в одно целое хотя бы по одному из параметров сравнения, а это, как отмечают исследователи, обусловливает более негативную оценку аутгруппы.

Здесь, видимо, можно говорить о том, что снижение этнической толерантности связано с так называемой «этнической границей».

Таким образом, на основании полученных результатов. можно сделать, что подростки из ЗАТО в большей степени проявляют интолерантность по отношению к другим этническим группам.

Теоретическая значимость данных исследований состоит в том, что они дают более расширенные представления об особенностях этнической толерантности подростков закрытого административно-территориального образования. Практическая значимость исследования – материалы исследования могут быть применены в практической работе с подростками в школьной психологической службе, молодежных центрах, а также обогатить содержание лекционных и практических психологических занятий в вузах.

Обособленность каждой общности предлагает наличие контактов между ними, в результате которых этносы получают определенную информацию друг о друге. На основании опыта, полученного во время контактов, формируются этнические стереотип, которые представляют собой осознание характерных с точки зрения своей этнической группы признаков собственной и другой группы.

После распада СССР на территории СНГ наблюдается чрезвычайная сложность проявления межнациональных отношений не только между суверенными государствами, но и между этническими общностями внутри России. Неразрешенность социально-экономических проблем, неустойчивость политической ситуации являются благоприятной средой для возникновения конфликтов как на индивидуальном, так и групповом уровнях. В свою очередь многонациональный состав населения города Красноярска, образование своеобразных экономических ниш в экономике и ряде других сфер общественной жизни во многом способствует тому, что нарастающая конфликтность приобретает национальную окраску.

Этнические стереотипы – обобщенные, устойчивые, эмоционально насыщенные, сложившиеся в исторической практике межэтнических отношений, образы этнических групп, регулирующие восприятие ее представителей и планирование взаимодействия с ними.

Слово «стереотип» происходит от греческих слов stereos твердый и typos-отпечаток. Первоначально оно появилось в полиграфии для обозначения печатной формы-копии с типографского набора. В обыденной жизни понятие «стереотип» употребляется довольно часто как синоним слов «шаблон» или «стандарт».

У. Липпманом, было предложено огромное количество конкретных определений социального стереотипа. В зависимости от теоретической ориентации автора на первый план выдвигается тот или иной аспект этого социально-психологического явления. Т. Шибутани определял социальный стереотип как популярное понятие, обозначающее приблизительную группировку людей поддерживаемое широко распространенными представлениями относительно свойств этих людей [1].

По мнению В. Дуааза, стереотипизация представляет собой процесс приписывания сходных характеристик различным членам одной и той же группы без достаточного осознания возможных различий между ними .

Первым из отечественных ученых на стереотип, как на явление сознания, обратил внимание В.А.Ядов. Он считал, что являясь продуктами социальной среды и социального восприятия, стереотипы как стандартизированные образы или представления о социальных объектах, обладают высокой устойчивостью. Эти социальные образы «содержатся в сознании людей и способны оказывать известное влияние на представления человека об окружающей действительности» [3].

Теодор Адорно в 30-40-х годах предложил свою теорию стереотипов с теоретических позиций психоанализа. Согласно его подходу, стереотипы основаны на глубинных, неосознаваемых иррациональных источниках. По Адорно, стереотип – это «приспособление для удобного видения вещей», это чрезвычайно устойчивый к изменению и всеобъемлющий механизм, который экономит время и энергию.

В.Г. Крысько, в свою очередь, считает, что национально-психологические особенности людей проявляются по механизму стереотипа [2].

Г. Тэджфел суммировал главные выводы исследований в области социального стереотипа и выделил его следующие характеристики:

– люди с легкостью проявляют готовность характеризовать обширные человеческие группы или «социальные категории» недифференцированными, грубыми и пристрастными признаками, такая категоризация стремится оставаться совершенно стабильной в течении очень длительного периода времени;

– социальные стереотипы в некоторой степени могут изменяться в зависимости от социальных, политических или экономических изменений;

– социальные стереотипы становятся более отчетливыми и враждебными, когда возникает социальная напряженность между группами;

– они усваиваются очень рано и используются детьми задолго до возникновения ясных представлений о тех группах, к которым они относятся;

– социальные стереотипы не представляют проблемы, когда не существует явной враждебности в отношениях групп, но их в высшей степени трудно модифицировать и управлять ими в условиях значительной напряженности и конфликта [4].

Целью эмпирического исследования является изучение этнических стереотипов населения города Красноярска.

Исследование проводилось на базе КГБУ Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг «Мои документы» Советского района г.Красноярска

В исследовании принимали участие 40 жителей города Красноярска в возрасте 27-38 лет.

Методика биполярных шкал (метод полярного профиля) Преимущество биполярных шкал в том, что они позволяют выявлять не только качества, по которым группа высоко оценивается, а также и антистереотипные характеристики. Т.Г. Стефаненко указывает, что многочисленными исследователями различных теоретических ориентации подчеркивается важность принципа биполярности, в соответствии с которым осуществляется категоризация и стереотипизация как ее частный случай.

Данный метод является особенно продуктивным при проведении сравнительного исследования стереотипов двух — чаще всего своей и чужой – этнических групп, поскольку позволяет выявить форму, в которой протекает их дифференциация, а именно сопоставления или противопоставления (Т.Г. Стефаненко,).

Методики биполярных шкал включила в себя набор из 43 черт или качеств, оцениваемых по семибалльной шкале, приписанных типичному «русскому» и типичному «иностранцу». Для уменьшения систематической ошибки на опросном листе мы расположили позитивные и негативные характеристики на обоих полюсах шкал.

Респондентам была дана следующая инструкция: «Охарактеризуйте типичного русского (типичного еврея) с помощью приведенных ниже полярных качеств. Для этого прочтите внимательно каждую пару качеств и решите, какое из двух характерно для русских. В том случае, если это качество в максимальной степени характеризует русских, обведите ближнюю с нему цифру «3», в средней – цифру «2», в меньшей – цифру «1». Если эта пара качеств вообще не характеризует русских, обведите цифру «О»». В процессе обработки результатов мы рассматривали качества как стереотипные, если не менее 80% испытуемых согласны относительно их наличия у описываемой группы.

Респонденты оценивают по данным качествам абстрактного «типичного»  представителя собственной этнической общности и «типичного» представителя иноэтнической группы участвующей в процессе межэтнического взаимодействия.

Главный принцип построения исследования по данной методике основан на рассмотрении эмоционально-оценочного компонента как доминирующего в структуре этнического стереотипа.

Рассмотрим результаты исследования эмоционально-компонентного компонента стереотипа.

Рис.1. Этнические стереотипы жителей Красноярска

Коэффициент амбивалентности (А) имеет несколько сниженные средние значения, поэтому можно говорить о высокой определённости стереотипа как в отношении своей группы (А=0,013), так и в отношении аутгруппы (А=0,019) и свидетельствует о несомненной поляризации качеств.

Полученное значение по общему коэффициенту выраженности (S) в отношении ингруппы имеет среднее значение 0,29 и имеет позитивную направленность; в отношении аутгруппы среднее значение равно 0,25 и интенсивность гетеростереотипа также имеет положительную направленность,

Средние значения  коэффициента валентности стереотипа (D) по ингруппе составили 0,3, а по аутгруппе – 0,21. Таким образом, общая эмоциональная направленность жителей Красноярска по отношению к к проедставителям иных этнических групп имеет положительные значения.

Полученные данные позволяют нам утверждать, что выраженность (интенсивность) и эмоциональная направленность этнических стереотипов подростков открытого города  носят позитивный характер.

Рассмотрим влияние гетеростереотипов русских жителей Красноярска на социальную дистанцию в отношении  иностранцев

Таблица 1. Результаты измерения социальной дистанции

По результатам нашего исследования минимальная социальная дистанция (слияние), как и следовало ожидать, отмечена в отношении русских (1,53). Что еще раз демонстрирует феномен внутригруппового фаворитизма (в данном случае – явного предпочтения своей этнической группы) [6]. Красноярцы готовы вступать с русскими в родственные и дружеские отношения.

Все остальные этнические группы расположились в диапазоне от 3,01 до 5,57, что требует более подробного обсуждения. Интересно, что американцы и представители некоторых европейских этносов (англичане, итальянцы, французы, испанцы) оказались чуть ближе по социальной дистанции к респондентам, чем белорусы и украинцы (славянские этносы), что может свидетельствовать о привлекательном образе этих европейских наций в глазах жителей Красноярска.

Для более детального анализа выделим условно отдельные группы национальностей и средний индекс социальной дистанции по этим группам:

– славянские (украинцы, белорусы) – 3,48;

– европейские (англичане, итальянцы, французы, испанцы, немцы, голландцы, греки) – 3.53;

– Северо-Восточная Азия – китайцы, монголы, корейцы, японцы – 4,41;

– коренные народы, проживающие на севере РФ, в Сибири и на Дальнем Востоке (ненцы, чукчи, якуты) – 4.63;

– Закавказье – армяне, азербайджанцы, грузины – 4,88;

– Ближний Восток – египтяне, турки, иранцы – 4,91

Такое условное выделение больших групп национальностей, сделанное по этническим и географическим признакам, используется при оценке шкалы Богардуса для выделения некоторых общих тенденций при анализе ответов респондентов.

Наглядно результаты исследования представлены на рис.2.

Рис.2. Социальная дистанция жителей Красноярска с этническими группами

Как мы видим, славян и европейцев жители Красноярска  ставят на достаточно близкую дистанцию, в сравнении с другими группами.

Ответы в диапазоне 3-4 говорят о возможности видеть их соседями по дому, коллегами по работе, т.е. завязывать достаточно близкие контакты.

Диапазон социальной дистанции от 4 до 5 означает для большинства респондентов возможность иметь представителей данной этнической группы в качестве коллег по работе или знакомых. Результаты исследования показывают, что представители Северо-Восточной Азии (особенно японцы – 4,03 и корейцы – 4,36) оказались по социальной дистанции для жителей Красноярска ближе многих других национальностей, включая некоторые этнические группы РФ, Закавказья и Ближнего Востока. Этот феномен требует своего дальнейшего изучения. Популярность элементов японской культуры у современной молодежи (аниме, традиционная японская кухня, широко представленная в ресторанах и кафе г. Архангельска, и т.д..) могла сыграть в этом свою роль.

Выделим отдельно те группы, которые наиболее часто упоминались респондентами с оценкой «не хочу видеть его в моей стране», т.е. получали максимальную оценку 7 по шкале социальной дистанции. Они представлены в таблице 3.

Таблица 3. Максимальная социальная дистанция по отношению к этническим группам

Наглядно  данные максимальной социальной дистанции по отношению к этническим группам представлены на рис. 3

Рис.3. Максимальная социальная дистанция (7 баллов) по отношению к этническим группам

Представленные данные  характеризуют отсутствие толерантности по отношению к ряду этнических групп у многих опрошенных нами жителей Красноярска.

Здесь на первом месте оказываются цыгане: более трети респондентов (40%) не хотели бы видеть их в своей стране, на втором месте – чеченцы: более четверти жителей Красноярска (27,5%) дают такие же ответы. И четверть жителей Красноярска не хотел бы видеть рядом с собой представителей Закавказья (азербайджанцев, грузин и армян). Далее идут турки, иранцы и евреи.

Остальные этнические группы также упоминаются некоторыми жителями красноярска в графе «не хочу видеть его в моей стране», но в меньшей степени. Часто это единичные ответы. Такие данные отражают индивидуальные установки отдельных жителей по отношению к определенным этническим группам.

Единственная национальность, не получившая ни одного подобного ответа («не хочу видеть его в моей стране») – греки.

Проведенное исследование позволяет сделать следующие общие выводы:

1. На формирование и развитие этнических стереотипов влияют социальные, исторические, политические и культурные факторы. Этнические стереотипы детерминированы: во-первых, реальными специфическими чертами воспринимаемой группы, отличающими ее от других общностей и обусловленными материальными условиями жизни людей; во-вторых, спецификой преломления этих черт через аппарат социального восприятия

стереотипизирующей группы; в-третьих, всем комплексом экономических, политических и культурных взаимоотношений между обеими общностями;

2. Взаимодействие и общение представителей различных наций основывается на схематичном восприятии ими друг друга , т.е. на этностереотипах, представляющих собой – обобщенный, устойчивый, эмоционально-насыщенный, сложившийся в исторической практике межэтнических отношений образ этнической группы, регулирующий восприятие и поведение ее представителей.

3. Этнические стереотипы могут в определенной степени изменяться в зависимости от социальных, политических или экономических преобразований общества. Возможности изменения этнических стереотипов связаны с критическим отношением к собственной этнической группе, к изжившим себя и мешающим прогрессу явлениям и сторонам жизни; с ориентацией индивида как на эталоны, предписанные референтной группой, так и на стереотипы, принятые в той группе, в которую индивид включен в

данный момент. Активное межэтническое общение в процессе совместной деятельности, правда, далеко не всякое, разрушает этнические стереотипы.

4. Портрет «типичного русского»: среди положительных характеристик, которые присутствуют у «типичного иностранца» жителями были названы следующие: хитрый, умный, красивый, культурный, религиозный, общительный, дружелюбный, трудолюбивый, целеустремленный, семейный, заботливый и патриотичный. Среди негативно окрашенных качеств были выделены следующие: жадный, богатый, уродливый, брезгливый, нечестный, непатриотичный, доверчивый, самолюбивый, и такому качеству как эгоистичный жители затруднились дать определенную эмоциональную окраску.

5. Портрет типичного «иностранца». Положительные характеристики, а именно: строгий, честный, целеустремленный, сильный, храбрый, патриотичный, воспитанный, трудолюбивый, умный, сексуальный, красивый, благородный, серьезный, волевой и хитрый.

Результаты проведенного нами исследования позволяют сделать вывод о наличии латентной этнической напряженности и необходимости профилактики ксенофобии и конфликтов на этнической почве у жителей Красноярска.

В обыденной жизни понятие «стереотип» употребляется довольно часто как синоним слов «шаблон» или «стандарт». Явление стереотипа – характерная особенность переработки личностью внешнего воздействия. Оно тесно связано со стремлением человека «рассортировать» полученную им информацию, «разложить ее по полочкам» в сознании.

Сознание человека неизменно стремится упрощать эти критерии с тем, чтобы расширить рамки категорий, в которые можно было бы вместить как можно больше явлений. Человеку вообще свойственно искать общее в разном, «суммировать» познание, обобщать его.

Стереотип, характеризующий явление, которое может быть оценено с националистических позиций, неизменно предстает в виде националистически направленного стереотипа. Односторонность в подборе черт для определенного стереотипа обусловливается интересами той или иной социальной группы.

Для каждой социальной группы социально психологический стереотип представляет обобщение ее опыта в отношении социально значимых объектов, процессов, явлений, типов людей и т.д.

Стереотип однозначен, он делит мир лишь на две категории: «знакомое» и «незнакомое».

«Знакомое» становится синонимом «хорошего», а «незнакомое» – синонимом «плохого». Стереотипы выделяют объекты таким образом, что слегка знакомое видится как очень знакомое, а мало знакомое воспринимается как остро враждебное. Следовательно, стереотип несет в себе оценочный элемент.

Многие ученые, исследовавшие социальные стереотипы, вообще не считают проблему «зерна истины» заслуживающей внимания. Придерживается этой точки зрения и П.Н. Шихирев, утверждая, что «неважно, истинно данное значение или ложно», поскольку главное в стереотипе не сама истинность, а убежденность в ней…» [1].

Стереотипы должны рассматриваться как системы понятий с их позитивными и негативными функциями, обладающими теми же самыми типами свойств, что и другие понятия, и служащими для организации опыта подобно другим понятиям.

У. Липпман подчеркивал роль стереотипов как понятий благоприятствующих экономии мышления неизбежной из-за разнородности социальных явлений. Согласно У. Липпману стереотипы – это упорядоченные, схематичные, детерминированные культурой «картинки» мира в «голове» человека, которые экономят его усилия при восприятии сложных социальных объектов и защищает его ценности, позиции и права [8].

Позже, вслед за У. Липпманом, было предложено огромное количество конкретных определений социального стереотипа. В зависимости от теоретической ориентации автора на первый план выдвигается тот или иной аспект этого социально-психологического явления.

Так, Т. Шибутани определял социальный стереотип как популярное понятие, обозначающее приблизительную группировку людей, с точки зрения какого-то легкого различимого признака, поддерживаемое широко распространенными представлениями относительно свойств этих людей [2].

Р. Таджури понимает под социальным стереотипом склонность воспринимающегося субъекта легко и быстро заключать воспринимаемого человека в определенные категории в зависимости от его возраста, пола, этнической принадлежности, национальности и профессии и тем самым приписывать ему качества, которые считаются типичными для людей этой категории [8].

Последователь У. Липпмана американский психолог Роберт О’Хара считал, что человек, привыкая к стереотипизированным реакциям, реагирует рефлекторно. Исходя из этого утверждения, он считает, что можно специально создавать стереотипы и манипулировать сознанием людей посредством их.

Он отмечает: «Если что-то повторяется достаточно часто, оно приобретает силу правды в умах людей. Они настолько привыкают слышать это или видеть, что автоматически воспринимают информацию как истину» Г. Тэджфел суммировал главные выводы исследований в области социального стереотипа и выделил его следующие характеристики:

люди с легкостью проявляют готовность характеризовать обширные человеческие группы или «социальные категории» недифференцированными, грубыми и пристрастными признаками, такая категоризация стремится оставаться совершенно стабильной в течении очень длительного периода времени;

социальные стереотипы в некоторой степени могут изменяться в зависимости от социальных, политических или экономических изменений, но этот процесс происходит крайне медленно;

социальные стереотипы становятся более отчетливыми и враждебными, когда возникает социальная напряженность между группами;

они усваиваются очень рано и используются детьми задолго до возникновения ясных представлений о тех группах, к которым они относятся;

социальные стереотипы не представляют большой проблемы, когда не существует явной враждебности в отношениях групп, но их в высшей степени трудно модифицировать и управлять ими в условиях значительной напряженности и конфликта [4].

В.Г. Крысько, в свою очередь, считает, что национально-психологические особенности людей проявляются по механизму стереотипа [5].

Можно следующим образом суммировать важнейшие характеристики стереотипа, представленные выше [6]:

1. Сущность (сокращенный, упрощенный и ценностный образ действительности стереотипа проявляется в том, что они укореняются в исторически-культурной основе общности, содержатся в ней чаще всего потаенно, потенциально. Их каждый раз оживляет общественно-политическая практика. Стереотипы отражают действительность, воспринимаемую чувственно, для них характерна эмоционально-оценочная окрашенность.

2. Генезис стереотипа выражается в многократной связи его символов с определенной категорией явлений, традиций;

3. Способ существования (в содержании сознания индивида, общественном сознании) состоит в том, что в первом приближении стереотип есть разновидность оценочного суждения, убеждения, представления. Как суждение, стереотип подлежит логической классификации, как убеждение, он изучается, скорее, с использованием психологических подходов.

Стереотипы усваиваются индивидуально прежде всего в межгрупповых и внутригрупповых отношениях, в которых функционирует индивид. Контекст его проявления позволяет раскрыть (в абстрактном виде) некоторые свойства стереотипного суждения. Психологический контекст стереотипа отражает индивидуальную предрасположенность к восприятию стереотипных суждений;

4. Главная функция стереотипа вытекает из разделения и проявления в сфере общественного сознания понятий «мы – они». Стереотипы формируют чувство социальной и личностной идентичности, возникшей в результате функционирования оппозиции собственной группы (мы) группе чужой (они). Социальная функция стереотипа, состоящая в защите общепринятых обществом или группой ценностей или оценок, интеграция которых как обязательной социальной нормы, служит условием интеграции индивида с группой.

Кроме того, в процессе межличностного взаимодействия стереотипы выполняют следующие функции:

- объяснения и оправдания существующих социальных отношений;

- защиты групповых ценностей;

- когнитивной межгрупповой дифференциации;

- трансляции культурно-исторического опыта;

- сохранения и передачи культурно-исторического опыта;

- экономии мышления.

Многие исследователи стереотипов сходятся во мнении, что стереотипы как психологические явления крайне многообразны. Они охватывают широкий спектр обобщающих и повторяющихся в сознании людей психических образований. Это и стереотип мыслительный, закрепляющий какое-то представление, и стереотип динамический, который закрепляет автоматизм поведения.      Гетеростереотипы – это совокупность оценочных суждений о других народах. Они могут быть как положительными, так и отрицательными, в зависимости от исторического опыта взаимодействия данных народов. В содержании гетеростереотипов следует различать относительно устойчивое ядро – комплекс представлений о внешнем облике представителей другого народа, о его историческом прошлом, об особенностях образа жизни, о трудовых навыках, а также ряд изменчивых суждений относительно коммуникативных и моральных качеств данного народа [7].

Так этнолог Н.А.Ерофеев пишет:«Этнические представления отражают не одну, а две реальности или, точнее, два народа – и тот, чей образ формируется в сознании другого народа, и тот, в среде которого эти представления слагаются и получают распространение» [8].

Стереотипы – чувственно окрашенные социальные образы, которые объединяют в себе социальный и психологический опыт общения и взаимоотношения людей. Психологический механизм возникновения этнического стереотипа в сознании – некритическое усвоение – сам по себе предполагает возможность качественного различия стереотипов, которые могут быть более или менее близкими к истине и могут быть ложными, неузнаваемо искажающими объект своего отражения. Если измерять стереотипы критериями научной истины и строгой логики, то их придется признать крайне несовершенными средствами мышления. И тем не менее стереотипы существуют и широко используются людьми, хотя они и не осознают этого. В зависимости от характера объекта и его места в социальной структуре вырабатываются, например, групповые, профессиональные и возрастные стереотипы. В качестве объектов стереотипизации нередко выступают обобщенные и упрощенные образы таких групп. В основе национального, или этнического, стереотипа обычно лежит какая-нибудь заметная черта внешности (цвет кожи, разрез глаз, форма губ, тип волос или выдающиеся скулы, форма головы, рост и т. п.).

В основе стереотипа может быть и какая-нибудь типичная черта в характере и поведении (молчаливость, жестикуляция, сдержанность, скупость и т. п.).

Помимо этого в содержании этнического стереотипа может присутствовать и предписание к действию в отношении людей данной национальности.

Этнический стереотип подразделяется на два вида – автостереотипы и гетеростереотипы.

Автостереотипы – это мнения, суждения, оценки, относимые к данной этнической общности ее представителями. Обычно автостереотипы содержат комплекс положительных оценок.

Гетеростереотипы – совокупность оценочных суждений о других народах представителями данной этнической общности. Гетеростереотипы в зависимости от исторического опыта взаимодействия данных народов могут быть как положительными, так и отрицательными.

Таким образом, рассматривая национальные стереотипы как образ социального объекта, а не как мнение об этом воспринимающего субъекта, необходимо серьезно относится к расхожим в обыденной жизни национальным характеристикам. Функционирование стереотипов на двух уровнях существенно осложняет решение проблемы их объективных и субъективных детерминант. Существует взаимно противоречивые стереотипы об одной и той же нации. Видимо, этнические стереотипы меньше зависят от реальных особенностей описываемого народа, чем от ряда других факторов. При чем, вероятно, важнейший из них – политические взаимоотношения между государствами: похоже, что национальные стереотипы скорее свидетельствуют о чувстве вражды или дружбы, чем являются объективным описанием.

Часто они не основаны на личном впечатлении, а перенимаются у других лиц.Этнические стереотипы могут в определенной степени изменяться в зависимости от социальных, политических или экономических преобразований общества.          Возможности изменения этнических стереотипов связаны с критическим отношением к собственной этнической группе, к изжившим себя и мешающим прогрессу явлениям и сторонам жизни; с ориентацией индивида как на эталоны, предписанные референтной группой, так и на стереотипы, принятые в той группе, в которую индивид включен в данный момент. Активное межэтническое общение в процессе совместной деятельности, правда, далеко не всякое, разрушает этнические стереотипы.