Остроги часто вступали в конфликты между собой за право сбора ясака с коренного населения. В результате аборигенному населению приходилось платитьясак в несколько центров одновременно.В зону сбора ясака Красноярского острога в 1627 г. попадают качинцы, аринцы и ястынцы, которые пытались сопротивляться, но вынуждены были подчиниться «ввиду невозможности бороться с наличием в центре их земли укрепленного города, защищаемого сильным гарнизоном».Кетоязычныеарины ясак регулярно стали платить еще раньше с 1609 г. Вместе с Тюлькиной землицей Аринская поставляли пушнину в Кетский острог, а затем после строительства Томского они были приписаны к этому острогу. Но чаще ситуация складывалась так что этим землицам приходилось одновременно платить ясак в оба острога, а в связи с постройкой в 1618 г. Енисейского острога население попадает под экономический прессинг трех русских центров (5: док. № 158, 175, 195;9: 67). В 1642 г. всего в Аринской землице было на учете 80 ясачных, т.е. свыше 300 душ обоего пола (9: 81).

Первыми из аринскихкнязцов, принесшими ясак в Кетский острог, были Урнук и Намак. А Тюлькина земля отказалась платить ясак казакам, в надежде на военную защиту киргизов, поскольку последние получалиалбан с этой землицы и должны были им гарантировать безопасность (5:док. №79).

Сбор ясака был делом достаточно прибыльным. Между острогами возникали серьезные споры за право сбора ясака, например, такие противоречия возникли в 1629 г. у томского и красноярского воеводы. В 1629 г. Томск стал областным городом, а Красноярск формально подчинялся ему.Томичи, получившие право отдавать приказы, претендовали на сбор всей дани с местного населения. Красноярцы в свою очередь, считали, что коли они, принимают удары от «набегов кыргызов», то имеют право сами взимать ясак. Причем, и те и другие свою конкуренцию объясняли «заботой о наполнении царской казны».

Между томскими и кузнецкими воеводами также возникали острые разногласия. Томские воеводы не признавали самостоятельности Кузнецка. Кузнецкая земля вначале была подчиненной Томску и после основания острога в 1620-1622 гг. Томск продолжал считать эту землю подчиненной себе пока в 1622 г. самостоятельность Кузнецка не была подтверждена грамотой из Москвы (1: Кн.1.Л. 136).

В конце 1630 г. тубинцы, жившие вместе с маторами в бассейне Тубы и платившие ясак одновременно в Томск, Кузнецк и Красноярск убили служилых людей, сборщиков ясака. Тубинский князьКаян пошел на столь отчаянный шаг видимо из-за невыносимого экономического и психологического прессинга. Тубинцы платили ясак на протяжении десятилетий одновременно в несколько центров. В частности, еще в 1629 г. красноярский воевода Андрей Дубенской пишет, что он получает ясак с Тубинской и Маторской землиц, что подтверждается и жалобой киргизских князей в Томск в 1630 г. на то, что «Краснова яру служилые люди повоевали у них тубинских и маторских людей» (9: 97).

Тубинская и Маторская землицы официально появляются в ясачных книгах Красноярского уезда с 1638 г., но еще вначале XVII в. они вносили ясак в Томский острог. По крайней мере, первое известие об этом появляется в 1609 г. Маторов насчитывалось около 300 человек, а тубинцев 100 (6: док. № 65). Но Л.П. Потапов считал, что «что население этой землицы было значительно больше, чем указано в первом сообщении русских служителей, т.к. послы дают лишь того населения, которое население они повстречали на своем пути, проходя через Тубинскую землицу» (9: 94).

Коты также попадали в сферу интересов двух острогов: Красноярского и Енисейского. Енисейский воевода не мог смириться с тем, что коты после постройки Красноярска в 1628 г. были причислены в этот острог. Потеря плательщиков ясака грозила снижением уровня ясака, что могло привести к царской немилости. Поэтому он продолжал посылать к котам сборщиков ясака. В 1630 г. они напали на них и взяли ясак буквально их, ограбив (5: 286).

На котов претендовали тубинские князья, поскольку они являлись их исконными кыштымами. В частности, князь Коян собирал с них албан на себя, на Алтын-хана и на калмыцких князей. Но пушной запас исчерпаем, поэтому албан пришлось взять «керками, чем кореня копают и луки и стрелы и лешебные всякие у них снасти побрал и тех государевых ясачных людей пограбил и их до основания разорил» (5:367).

В столкновении с тубинцамиза право сбора ясака отряд енисейского атамана Ивана Галкина потерпел поражение и отступил. Отряды Д. Злобина оттеснили Кояна, но военный перевес оставался на стороне тубинцев. Новый красноярский воевода Ф.М.Мякинин предложил создать два крупных острога на устье р.Туба и на р.Кан. С октября 1635 и в 1636 г. он трижды посылал служилых людей на Кан и в результате на Брацком перевозе был сооружен Канский острог (1636-1637 гг.). Позднее коты были приписаны к Канскому острогу. По данным Б.О. Долгих, в середине 60-х годов XVII в. котов было примерно 860 человек. Эти землицы отошли в XVIII в. из Красноярского уезда в Канский, часть котов вошла в состав хакасов (9:130).

В 1640 г. тубинский князьУнгурвместе с котами сожгли Канский острог, уничтожив 10 служилых людей. Вначале 1641 г. отряды В.Тюменцева, Д.Злобина, М.Кольцова начали восстанавливать Канский острог и вести военные действия против котов, асанов и камасинцев. После ожесточенного сражения, длившегося целый день у стен Канского острога, все князья согласились на российское подданство и выплату ясака.

Кетоязычныеарины Тюлькиной землицы одновременно платили ясак в Кетский острог, затем в Томский. В 1618 г. был построен Енисейский острог, к которому вместе с различными волостями енисейских остяков была приписана и Тюлькинская землица (9: 67;5: док.№133).

В 1688 г. красноярский воевода И. Башковский просит перевезти ясачный сбор с кызыльцев из Томска в Красноярск. Основным мотивом послужило то, что кызыльцы проживают далеко от Томского острога и томичи не могут им обеспечить безопасность, «а от Красноярского де до них кызыльцевблиско и ходу три дни и пристойно бы де им кызыльцам вам великих государей ясак платить в Красноярской для близости к Красноярскому» (1: Д. №10.Л. 10).Воевода отправил служилых людей к кызыльцам чтоб привести их под Красноярск и «в Красноярском приказной избе мне холопу вашему они кызыльские ясачные иноземцы чтоб им быть под Красноярским и ясак бы платить вам великим государям в Красноярск» (там ж: Л. 11). В данном случае основным мотивом переориентации кызыльцев на сторону Красноярска являлось желание увеличить количество ясачного населения и соответственно пушного сбора, что автоматически добавляло воеводе дополнительные бонусы в его послужном списке.

Сибирские воеводы также часто вступали между собой в конкурентные отношения за право сбора ясака. Например, убеждая кыргызов не платить ясак в Кузнецкий острог, служилые Томского проводили такие аналогии как «кузнецкие де служилые люди их томских казаков киштымы, а воевода-де их кузнецкий – томских воевод холоп». Кузнецкий воевода Дементий Каптырев требует наказания томских служилых Алпатова и Ермеева за подобные сравнения. По указаниям боярина Сибирского приказа князя Никиты Ивановича Одоевскогои дьякаГригорияПротопопова «велели за то учинить наказанье, велели б бить батоги, чтоб им и иным, на их смотря, не повадно было так вперед воровать, будучи в киргизах и в иных землицах, при иноземцах ссорные речи говорить» (4: 8-10).

Воевода обычно присылался в Сибирь на два – четыре года. Воеводская канцелярия (в первой половине XVII в. она называлась съезжей избой) имела небольшой штат (дьяк, 2-3 подъячих, сторож и палач – “заплечных дел мастер”). Воевода ведал отрядами служилых людей, организовывал карауль- ные службы, выполнял судебные и полицейско-карательные функции, организовывал сбор ясака и отправку собранной пушнины и Москву, вел торговлю вином, хлебными припасами, контролировал различные денежные сборы, собирал хлебный и денежный оброки. Могущество воевод возрастало прямо пропорционально отдаленности их резиденций от провинциальных и губернских городов (3: 6). Краткое время пребывания на службе воеводы пытались использовать максимально полно. Меры, предпринимаемые правительством, не смогли прекратить воеводские злоупотребления.

Власть воеводы фактически была бесконтрольной. Еще в XIX в. П. Головачев писал, что «правительство само ничего не знало о Сибири и само расписывалось в своем незнании, давая обыкновенно воеводам сибирским такую инструкцию: « делать по тамошнему делу и по своемувысмотру, как будет пригоже и как Бог вразуми». Из этого видно, какая власть давалась воеводам». Слабость центральной власти в Сибири приводило к административному произволу воевод. «Административный произвол в старинной Сибири был так велик, что, по выражению одного историка, был даже хуже крепостного права и не менее последнего деморализовало общество» (там же: 4).

При Томском воеводе Осипе Ивановиче Щербатом, прибывшим на воеводство в 1646 г.,случилось восстание. В ходе расследования причины восстания 1648 г. выяснилось, что недовольны были все категории населения (крестьяне, служилые, ясачные и т.д.). «Служилые иноземцы» жаловались на то, что Щербатый отобрал у них промыслы, позорил их жен и детей, отнимал откормленных для ясака зверей, а в обмен для казны давал плохих, угрожая «кнутьем и огнем». Он насильно отнимал у них детей, крестил и хотел вывезти на Русь. Особое недовольство вызывало принуждение платить ясак и поминки даже за умерших, старых и увечных. Не отставали от воеводы жена Щербатого Анфимия и сын Константин (1:Стб. 196. Л. 241).

Произвол, взяточничество в сибирских канцеляриях было обычным делом. «Воеводы делали бесцеремонные поборы; впоследствии, после преследования и кар, а также с учреждением чиновничьего управления, с Петра, побор стал более утонченный и скрытый. Нравы прежних служилых людей перешли и к старым приказным, при крутой реформе Петра от бояр-воевод к губернаторам. Отдаленность страны представляла все шансы скрывать злоупотребления (3: 6).

В заметке, который Козодалевский внес в Государственный Совет указано «петровские указания о лихоимстве вызваны, главным образом, злоупотреблениями в Сибири. Первое донесение фискалов, учрежденных в 1714 г., досталось на долю Сибири. По донесению сибирского провинциал-фискала, все служащие в Сибири чиновники, да и сам губернатор, а также его служители, берут взятки и чинят разорение народу».

Служба на воеводстве в XVII в. традиционно рассматривалась служилыми людьми как возможность «покормиться». Успешная служба в «далекой государевой вотчине» весьма щедро награждалась придачами к поместному и денежному окладу (8).

Но злоупотребления были характерны не только для воевод. Уплата ясака ложилась на население тяжёлым бременем, так как служилые люди старались собирать его с «прибылью» и позволяли себе разные злоупотребления. Массовые злоупотребления и произвол на местах порождали специальные распоряжения типа принятого в 1695 г. “О нечинении казней и пыток сибирским инородцам ни по каким делам без доклада государю; об охранении их от обид, налогов и притеснений” (2: 56).

Стрельцы били челом об участии в ясачном сборе, а за назначение на эту службу они нередко давали воеводам “посулы большие” – взятки – ” рублев по 20-ти и по 30-ти и больше”, что по тем временам было целым состоянием. Пушнина и военные трофеи являлись основной причиной оседания казачества в сибирских острогах. Основная часть казачества в XVIII в. переводится из городов на южные оборонительные линии.Оставшиеся исчерпали себя и лишились исторической перспективы (7: 174.). Часть из них, сколотив первоначальный капитал во время службы, записывалась в купечество либо определяла своих детей в посад. По сведениям В. Н. Разгона, к числу сибирских купеческих династий, вышедших еще в XVIII столетии из служилых людей, относятся тарские Потанины, Нерпины, Можайтиновы; тюменские Стукаловы, Парфеновы, Котовщиковы, Прасоловы, Молодых, Быковы; тобольские Колмогоровы, Захаровы, Полуяновы; томские Шумиловы, Колмогоровы, Середины, Гречениновы, Протопоповы, Степановы, Шутовы; сургутские Тверитиновы; нарымские Соснины; кузнецкие Шебалины; енисейские Хороших, Тельных, Тушевы, Дементьевы; иркутские Бичевины, Елезовы, Мясниковы, Турчаниновы, Кузнецовы, Авдеевы, Игумновы и т.д. (10: 76-77.)

Интерес представляет трансформация поляков и “литвы”. Как установил И. Р. Соколовский, основной причиной оседания с последующей ассимиляцией поляков и “литвы” являлось то, что “иностранцы в Сибири имели деньги сверх необходимого прожиточного минимума, тогда как в Польше им необходимо было покупать на свои деньги еще и продовольствие. К тому же верхушка служилой “литвы” оказалась вовлеченной в воеводские злоупотребления, особенно в торговлю вином, “мяхкой рухлядью” и товарами, не прошедшими через систему таможен”. А именно это могло “быть серьезным хозяйственным аргументом для многих поляков и “литвы”, когда они принимали решение о том, чтобы остаться в Сибири” (11: 22-23).

О значительном присутствии литовцев на сибирской службе свидетельствуют архивные документы. Например, в 1616 г. для усмирения «басагарских и на кизыловых и на киргизских людей» и захвата заложников – аманатов были отправлены кроме других служилых «литвы конных 100 человек», а возглавлял отряд наравне с казачьими десятниками «Ивана Тихонова да Левонтья Олпатова» литвин Иван Человский (1: Д. №20.Стб. №1667.Л. 32).

Отдельной темой можно рассматривать злоупотребления сборщиков ясака. Царские грамоты на протяжении XVII в. призывают воевод отправлять к ясачным «детей боярских и служилых людей добрых, за которыми б воровства наперед сего не было, и за торговлю б, и за иною ни за какою корыстью они б не ходили» (4: 56).

Сопротивление русским ясачным сборщикам среди кыштымов и самих кыргызов было достаточно интенсивным. В 1639 г. среди аринцев, качинцев и ястынцев вспыхнуло восстание. Они осадили Красноярск, в котором на тот момент было 70 чел. гарнизона. В мае 1640 г. аринские и ачинские татары совместно с тубинцами и котовцами напали на с. Есаулово (2: 39).

Таким образом, из-за не разработанности региональной политической позиции, слабости контроля со стороны царской администрации и значительной удаленности от центра сложилась ситуация конкурентных воеводских отношений и сибирских острогов за право сбора ясака с коренных народов Южной Сибири. В конечном итоге это привело к значительно возросшему собираемого ясака, физическому и моральному прессингу ясачных. 

Библиографический список

1.Российский государственный архив древней истории (РГАДА). Фонд 214 (Сибирский приказ)

2.Бахрушин, С. В. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в. // Научные труды. – М., 1959. – Т.IV. – С. 5-192.

3.Головачев П. Сибирь в Екатерининской комиссии. Этюды по истории Сибири XVIII в. – М., 1889.

4.Исторические акты XVII столетия (1633-1699). Материалы по истории Сибири. Собрал и издал Инн. Кузнецов. – Томск, 1890.

5. Миллер Г.Ф. История Сибири. – М., 2002. – Т. II.

6.Миллер Г.Ф. история Сибири. – М.,

7.Недбай Ю. Г. Казачество Западной Сибири в эпоху Петра Великого. – Омск, 1998.

8.Прибыльные дела сибирских воеводств и таможенных голов XVII–начала XVIII в. – Новосибирск, 2000.

9.Потапов Л.П. Краткие очерки истории и этнографии хакасов (XVII-XVIII вв.). – Абакан, 1952.

10.Разгон В. Н. Сибирское купечество в XVIII – первой половине XIX в. – Барнаул, 1999.

11.Соколовский И. Р. Участие служилых людей польско-литовского происхождения в присоединении и освоении Сибири в XVII в. (Томск, Енисейск, Красноярск). Автореф. канд. дисс. – Новосибирск, 2000.