УДК 342

ИНСТИТУТ ОСОБОГО МНЕНИЯ СУДЬИ В США И БЕЛЬГИИ: АРГУМЕНТЫ «ЗА» И «ПРОТИВ»

Качков Владимир Геннадьевич
Управление правовой работы, Иркутск

Аннотация
В данной статье рассматривается отношение к институту особого мнения судьи в американской и бельгийской системах правосудия. Анализируются точки зрения как противников, так и защитников данного института. Предпринимается краткий экскурс в историю появления особых мнений в судебной системе США.

Ключевые слова: Верховный суд США, Конституционный суд Бельгии, особое мнение судьи, судебное решение.


DISSENTING IN THE USA AND BELGIUM: FOR AND AGAINST ARGUMENTS

Kachkov Vladimir Gennadyevich
Legal Department, Irkutsk

Abstract
The article deals with the issue of dissenting in American and Belgian judicial systems. It analyzes the positions of both proponents and opponents of this institute. The article briefly describes the history of introducing dissenting opinions in the US judicial system.

Рубрика: Право

Библиографическая ссылка на статью:
Качков В.Г. Институт особого мнения судьи в США и Бельгии: аргументы «за» и «против» // Гуманитарные научные исследования. 2016. № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2016/02/14131 (дата обращения: 28.05.2017).

Целью данной статьи является рассмотрение отношения к институту особого мнения судьи в США и Бельгии. Актуальность исследования определяется возросшей ролью особых мнений, которые все чаще стали рассматриваться в российской правовой системе как инструмент демократизации правосудия. Стоит отметить, что данной проблеме уделяют внимание лишь небольшое количество отечественных исследователей [1, 2, 5, 6, 7], в то время как в зарубежном правоведении данная тема давно вызывает бурные дебаты.

Особое мнение представляет собой публичное выражение судьей, участвующим в судебном разбирательстве, собственной правовой, политической, идеологической позиции [4].

Если обратиться к истории появления института особых мнений в США, следует отметить, что в первые годы своей деятельности Верховный суд следовал традиции Суда королевской скамьи Великобритании, публикуя отдельные (seriatim) мнения по каждому делу. Верховный судья Джон Маршалл, назначенный в  1801 г., изменил существовавший порядок, внедрив институт единогласного решения, которое выносилось от имени Верховного суда. Хотя Маршалл стремился к принятию единогласных решений, в период его нахождения на посту Верховного судьи стали появляться и особые мнения, которые составляли судьи, несогласные с решением большинства.

Первоначально отношение к особым мнениям было крайне отрицательным. Как отмечал в письме Президенту США Томасу Джефферсону Уильям Джонсон, автор одного из первых особых мнений, после изложения им особого мнения он слышал «одни лишь нравоучения о непристойном поведении судей, делающих выпады друг против друга» [10]. Тем не менее, процент решений, вынесенных Верховным судом США, в отношении которых имелось хотя бы одно особое мнение, неуклонно росло и продолжает расти в настоящее время [9].

В настоящее время для американских юристов институт особого мнения является типичным атрибутом судебного процесса. Более того, он составляет предмет гордости американского правосудия [3]. Так, к примеру, особые мнения судьи Верховного суда США О. Холмса по праву считаются, как отмечает американский исследователь Э. Думболд, «сокровищами юридической мысли» [8].

Отношение европейцев к институту особого мнения судьи рассмотрим на примере Бельгии и Франции, где данный жанр отсутствует. Принцип тайны совещательной комнаты не допускает исключений. Бельгийское законодательство наложило запрет на нарушение принципа совещательной комнаты. Системы конституционного правосудия Бельгии, впрочем как и соседнего государства – Франции, не приемлют практики особых мнений судей, в отличие от международной судебной системы, такой, например, как в Европейский Суд по правам человека, где институт особых мнений получил распространение. Но в международных судах подобная практика имеет свои плюсы, позволяя судьям проявлять гибкость при рассмотрении дел в случае, если национальное законодательство противоречит международным нормам в области защиты прав человека.

Как пишет М. Коста, почетный президент Европейского Суда по правам человека, тайна совещательной комнаты предполагает единогласие при принятии решений. Закон о Конституционном Суде Бельгии установил четкие требования, в соответствии с которыми большинство голосов должно отвечать множеству критериев (кворум присутствия, языковой и профессиональный баланс, соблюдение очередности председательствующего и т.д.). Закон не предусматривает включение в постановление суда информации о распределении голосов. Таким образом, данная норма требует консенсуса при принятии решения членами Конституционного Суда Бельгии. На практике при принятии постановлений в совещательной комнате судья вправе выразить собственную точку зрения, внести изменения в первоначальный проект документа, предложить свой вариант решения и т.п. Можно предположить, что подобная практика приводит к вынесению компромиссных решений. Следует, однако, отметить, что при решении конституционных споров, которые затрагивают не только вопросы деятельности государственных органов, но и всех граждан, единогласные решения обладают большим авторитетом.

Как полагает М. Коста, анонимное мнение – сомнительная судебная новация, которая может спровоцировать оглашение мнений по достаточно «деликатным» вопросам правосудия, некорректных с моральной или политической точек зрения [11].

Другой исследователь М.-Ф. Риго отвергает и научную ценность особых мнений [ibid.]. Сторонники данного аргумента утверждают, что интерпретация конституционных норм в особом мнении судьи приближена к доктринальному конституционному толкованию ввиду его открытого характера [1]. Излагая особое мнение, судья опирается на иную доктринальную основу. Поэтому можно предположить, что особые мнения представляют собой значительный пласт научного материала, который в целом можно рассматривать как источник для будущей научной интерпретации конституционных норм. Защитники данного института заявляют, что особые мнения судей представляют собой научно аргументированные взгляды, которые следует рассматривать как выражение определенных научных учений. Индивидуально выраженная позиция судьи моделирует, в свою очередь, новое значение ранее сформировавшихся взглядов. Особые мнения судей служат ориентиром для развития научных теорий, развивают смысл доктрины конституционного права, позволяют ввести в научный оборот новые подходы и взгляды. Они часто становятся предметом научных обсуждений, а впоследствии, возможно, и практической реализации.

Однако М. Коста напоминает, что «суд – это не научно-исследовательское  учреждение, не группа специалистов, занимающихся теоретико-правовыми вопросами. Функция Конституционного суда – разрешение правовых споров. Для него приоритетным являются различные социально-политические, человеческие интересы, а не поиск новых доктринальных значений.

Однако вполне закономерны и возражения сторонников запрета внедрения института особых мнений судей. К примеру, почему судьи, не разделяющие мнение большинства, должны умалчивать свою точку зрения? [2, 3]. Не нарушается ли в таком случае принцип прозрачности правосудия, не искажается ли истина? Почему истец или ответчик не имеют права знать, что постановление по их делу принято пятью голосами против четырех, и что эти четыре судьи имеют собственное иное мнение?

Полагаю, что следует обратиться к опыту США с их прозрачной судебной системой, которая в большей степени отвечает требованиям демократии. Однако в Бельгии, как и во Франции, продолжает сохраняться культ тайны совещательной комнаты, который препятствует внедрению в судебную систему столь прогрессивного демократического института, как институт особого мнения судьи, не допуская полифонии судейских голосов, заставляя судей «петь в унисон».


Библиографический список
  1. Басангов Д.А. Юридическая природа особого мнения судьи Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2006. № 2. С. 24-34.
  2. Крапивкина О.А. К проблеме деперсонализации законодательного дискурса // Альманах современной науки и образования. 2010. № 2-2. С. 76-79.
  3. Крапивкина О.А. О персонифицированном характере современного юридического дискурса // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета». 2010. № 4. С. 27-34.
  4. Крапивкина О.А. Лингвистический статус субъекта в юридическом дискурсе (на материале английского и русского языков): дис. … канд. филол. наук: 10.02.19. Иркутск. 2011. 200 с.
  5. Крапивкина О.А. Особое мнение судьи vs. коллегиальное решение суда или индивидуализм vs. институционализм // Вестник Иркутского государственного технического университета». 2012. №2. С. 231-236.
  6. Крапивкина О.А. Роль субъекта в дискурсе особого мнения судьи // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. №10 (52). Часть 1. С. 87-89.
  7. Ултургашев П.Ю. Особые мнения судей в сравнительно-правовом контексте // Сравнительное конституционное обозрение. 2013. № 6. С. 75-87.
  8. Dumbauld E. Dissenting Opinions in International Abjudication // University of Pennsylvania Law Review and American Law Register. 1942. Vol. 90. № 8. P. 929–945.
  9. Epstein L., Spaeth H., Walker S. The Supreme Court Compendium: Data, Decisions, and Developments. Washington, D.C., 2007.
  10. Guide to the U.S. Supreme Court / D.G. Savage. (ed.). Vol. II. Washington, D.C., 2004. P. 856.
  11. Rigaux M.-F. La Cour constitutionnelle et les opinions séparées. URL:  http://www.justice-en-ligne.be/article404.html#comment901 (Retrieved on December, 12, 2015).


Все статьи автора «Качков Владимир Геннадьевич»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: