УДК 902/904:63.4

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ПОДХОД В АРХЕОЛОГИИ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Манюхин Игорь Семенович
Самарский архитектурно-строительный университет
кандидат исторических наук, доцент кафедры технологии сервиса и дизайна

Аннотация
Целью статьи является оценка культурно-исторического подхода как одного из ведущих направлений мировой археологии в прошлом и настоящем. Указано на его связь с национализмом, приведена критика методологических оснований.

Ключевые слова: археологическая культура, культурно-исторический подход, национальная политика, новая археология, пост-процессуальная археология


CULTURAL-HISTORY APPROACH IN ARCHAEOLOGY: PAST AND PRESENT

Manyukhin Igor Semenoviсh
Samara State University of Architecture and Civil Engineering
PhD in Archaeology, Assosiate Professor of the technology service and designing Department

Abstract
The aim of article was to estimate of the cultural-history approach as one of general trend in the world archaeology, its relations with national policy, methodology mistakes.

Keywords: archaeological culture, cultural-history approach, national policy, new archaeology, post-processual archaeology


Рубрика: История

Библиографическая ссылка на статью:
Манюхин И.С. Культурно-исторический подход в археологии: прошлое и настоящее // Гуманитарные научные исследования. 2014. № 3 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2014/03/6187 (дата обращения: 02.10.2017).

Культурно-исторический подход, вместе с процессуальным и пост-процессуальным подходами, определял методологию и содержание мировой археологии XX века.  Его сторонники полагают, что существует прямая взаимосвязь между материальной культурой и этносами. На основе выделения археологических культур можно отыскать в прошлом корни современных народов и выяснить их этническую историю.

Хронологически культурно-исторический подход занимал ведущее положение в европейской и американской археологии в 1930-1960-х гг. в промежуток времени между господством эволюционизма и приходом новой процессуальной археологии. Позиции данного направления все еще сильны во многих странах Третьего мира, а также в России. Основными причинами появления и господства культурно-исторической археологии были, прежде всего, национальные политические интересы, а также научные потребности в создании классификационной пространственно-временной схемы археологических древностей в Европе и других регионах мира в связи с накоплением и ранжированием большого корпуса археологического материала в середине прошлого века [1,2,3].

Взгляд на археологию, как науку, способную прояснить прошлое современных народов зародился задолго до возникновения культурно-исторического подхода. Уже с эпохи Возрождения наметилась тенденция связывать археологические материалы с конкретными народами Европы. Эта тенденция значительно усилилась в связи с появлением европейского романтизма, одной из основных задач  которого было изучение и возвеличивание национального прошлого. В Европе такое изучение активизировалось ближе к середине, а в России – второй половине XIX в. Создание национальных государств, национальной идеологии и истории, привлекли широкое внимание к древним вещественным источникам, которые, как тогда казалось, позволяли заглянуть в глубокое, недоступное для письменных источников прошлое, обосновать древность наций, найти историческую прародину.

Методологическое оформление похода, однако, относится к более позднему времени. Оно было связано с отходом от эволюционистской парадигмы с ее всемирно-стадиальным универсальным подходом и развитием взглядов, связанных с американской исторической школой Ф.Боаса и немецко-австрийской школой диффузионизма. В этих подходах основное внимание было направлено на изучение особенностей локальных культур и линий развития, что отвечало потребностям отдельных национальных археологий и историй [3].

В наиболее отчетливой форме культурно-исторический подход зародился в окружении влиятельного германского антрополога и археолога Р.Вирхова, где его ученик Г.Коссина в начале XX в. разработал модель поселенческой археологии, в которой связал определенные типы вещей с отдельными, преимущественно германскими племенами и народами. Благодаря своему методу Г.Коссина обосновывал широкое расселение германцев в центральной Европе и их культурное превосходство над другими народами, в частности, славянами. Его идеи стали частью нацистской идеологии и оправдания военной экспансии. В Великобритании внедрение культурно-исторического подхода связано с работами крупного археолога марксистской ориентации В.Г. Чайлда конца 1920-х гг. Вслед за Великобританией и Германией культурно-исторический подход стал широко использоваться по всей Европе [1,3].

В Северной Америке культурно-исторический подход развивался во многом независимо от европейского тренда. Американская история заселения материка была краткой и ясной, а предшествующая ей история индейских аборигенов не вызывала в то время большого интереса. Первыми исследованиями в рамках рассматриваемого подхода стала работа А.В. Киддера сер.1920-х гг. по установлению временных секвенций (последовательностей) культур Юго-Западной части США, имевшая, прежде всего, классификационное и типологическое значение [1,3].

В СССР основные исследования по изучению истории древних народов на основе материальной культуры развернулись со второй половины 1930-х гг., когда окончательно утвердилась концепция археологии, как «истории вооруженной лопатой» и возник гносеологический оптимизм по поводу использования вещественных источников, объединенных в  пространственно-временные общности археологические культуры для решения вопросов этногенеза и этнической истории. Особенное внимание уделялось археологии восточных славян, как части советской идеологии и истории, направленной против идей Г.Коссины и фашизма. С этого времени этническая археология стала доминирующим направлением советской археологии на многие десятилетия. В рамках возникшей теории этногенеза изучались истории народов СССР, где помимо археологических сведений широко использовались данные физической антропологии, сравнительно-исторического языкознания, топонимики, письменных источников, фольклора и этнографии. И если в англо-американской археологии культурно-историческая парадигма стала сдавать свои позиции в 1960-е гг. под влиянием новой (процессуальной) археологии, то в странах Восточной Европы, СССР, а затем в России значение ее сохранялось [1].

Новый всплеск интереса к культурно-исторической  археологии возник в результате развала колониальной системы и возникновения новых государств Третьего мира, распада СССР, процессов глобализации, что повлекло за собой рождение новых государств и национальных идеологий, рост этнических конфликтов и напряженности во всем мире. Этническая археология стала играть заметную роль в странах Африки, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки. В Европе археологические данные стали использоваться для отстаивания интересов национальных меньшинств (саамов, басков и др.), а также для поисков европейского единства при интеграции в Евросоюз [3].

Критики культурно-исторической археологии отмечали ее явную политическую подоплеку, зависимость от интересов тех или иных групп влияния, далеких от научных интересов. С момента зарождения культурно-исторического подхода подвергалась сомнению сама возможность использовать материальные источники для исторических, в особенности этнических реконструкций для отдаленных эпох. Советская теория этногенеза, на разработку которой были брошены лучшие научные силы, так  и не приобрела законченной формы. Основной вопрос о корректном использовании данных различных наук и валидности полученных результатов не был решен. Последние исследования в области этноархеологии показали, что материальная культура не может рассматриваться в качестве зеркального отражения этнических признаков. Она играет более разнообразную и сложную роль, маркируя разные идентичности и признаки (возраст, гендер, статус, профессию), отражая территориальные различия и функциональные особенности, моду. Серьезной и обоснованной критике подвергался и основной концепт культурно-исторического подхода – археологическая культура, как продукт творчества современных археологов, отсутствующий в древней реальности. В результате этой критики от него стали отказываться, переставая рассматривать в качестве надежного инструмента категоризации археологического материала, оставляя археологической культуре в лучшем случае роль вспомогательного средства первичной классификации. Сохранение значения этого концепта среди археологов ряда стран объясняют силой традиции, теоретической слабостью и теми же пресловутыми политическими интересами [4].

Таким образом, живучесть культурно-исторического подхода связана, прежде всего, с удовлетворением политических амбиций и силами научной  традиции. Несмотря на серьезную критику, он остается влиятельной силой во многих регионах мира.


Библиографический список
  1. Клейн Л.С. История археологической мысли. Курс лекций. – СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета. – 2008. – 1240 с.
  2. Платонова Н.И. История археологической мысли в России (вторая половина XIX – первая треть XX века). – СПб.: Нестор-История. – 2010. – 326 с.
  3. S.Jones. Archaeology of Ethnisity. Constructing identities in the past and present. – London and New York. – Taylor&Francis e-Library. – 2003. – 186 р.
  4. S.Shennan. Introduction archaeological approaches to cultural identity.// Аrchaeological to cultural identity. / Edited by Stephen Shennan. – London. – Routledge. – 1994. – P.1-30.


Все статьи автора «igormanuhin»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: