УДК 94(47).063.2

ТУРЕЦКИЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ В КУРСКОМ КРАЕ В ПЕРИОД РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ 1735–1739 ГГ.

Познахирев Виталий Витальевич
Смольный институт Российской академии образования
Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и социально-политических дисциплин

Аннотация
В статье раскрываются место и роль Курского края в процессах эвакуации, интернирования и репатриации османских пленников периода Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. Автор освещает вопросы продовольственного, квартирного, финансового и иных видов обеспечения турок; сопоставляет данные о численности пленных в Крае и в других регионах страны; приводит конкретные факты натурализации османов в населенных пунктах Края.

Ключевые слова: военнопленные, конвоирование, Курск, маршрут следования, пересыльный пункт, русско-турецкая война, этапный пункт, янычары


TURKISH PRISONERS OF WAR IN THE KURSK REGION IN THE RUSSIAN-TURKISH WAR OF 1735–1739

Poznakhirev Vitaly Vitaliyovych
Smolny Institute Russian Academy of Education
Candidate of Historical Sciences, associate professor Department of History and the social and political disciplines

Abstract
The article describes the role and place of the Kursk region in the process of evacuation, internment and repatriation of prisoners of the Ottoman period Russian-Turkish war of 1735-1739. The author covers the issues of food, apartment, financial and other types of support the Turks, compares data on the number of prisoners in the region and in other parts of the country, provides concrete evidence of naturalization Ottoman in settlements of province.

Keywords: convoy, landmark point, prisoners of war, routing, Russian-Turkish war, the Janissaries, transit point


Рубрика: История

Библиографическая ссылка на статью:
Познахирев В.В. Турецкие военнопленные в Курском крае в период Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. // Гуманитарные научные исследования. 2013. № 8 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2013/08/3655 (дата обращения: 27.05.2017).

В период Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. Курский край, в силу его близости к южным границам страны, рассматривался как регион, не вполне подходящий для интернирования военнопленных. В массе своей последние направлялись в те населенные пункты, которые было принято именовать «замосковскими», т.е. находящиеся в районах современной Владимирской, Вологодской, Костромской, Нижегородской, Новгородской, Псковской, Ярославской и некоторых других областей.

В то же время города Края являлись этапными и пересыльными пунктами, через которые на протяжении всей войны «транзитом» следовали группы турок и татар, плененных в излучине Днепра, а также в Крыму и на прилегающих к нему территориях. Впрочем, «следование» пленных систематически приостанавливала очередная распутица, и тогда они задерживались в Крае на срок до нескольких недель, а то и месяцев.

Однако в любом случае на власти и население возлагались обязанности по предоставлению пленным квартир для ночлегов и дневок, а также обеспечению их подводами и питанием. Причем последнее во многом зависело от местных ресурсов. В одних случаях мука, крупа и соль выдавались пленным в натуре, в других, – заменялись денежной компенсацией, размер которой составлял 5 коп. для офицеров и 2 коп. для рядовых в сутки. Кроме того, если пленные останавливались в населенном пункте на ночлег, власти обязаны были выделить людей из числа местных жителей для усиления воинского караула и патрулирования улиц.

По своему количественному составу группы пленных, как правило, не превышали нескольких десятков человек. Появление же в Крае более крупных партий обычно было связано с походами русской армии в Крым в 1736 и 1738 гг. Так, на исходе 1736 г. через Белгород, Обоянь, Курск и Фатеж «для водворения за Москвою» проследовало около 500 пленных, в массе своей – янычар, составлявших часть гарнизона капитулировавшей Перекопской крепости [1].В октябре 1738 г. в Край прибыло уже около тысячи пленных. В основном, это оказался новый гарнизон… все той же Перекопской крепости, восстановленной турками, но вторично капитулировавшей. В виду неясности их дальнейшего маршрута, а также невозможности содержать такое количество людей в одном месте, пленные были распределены по городам Края следующим образом: Курск – 203 чел., Рыльск – 188 чел., Обоянь – 219 чел., Белгород и Короча (указаны в первоисточнике совместно) – 222 чел. [2]

По каким причинам губернские власти не пожелали (а может быть и не смогли) расширить географию интернирования пленников – сказать трудно. Однако в итоге число турок и татар в названных населенных пунктах, а в Курске, Рыльске и Обояни – в особенности, оказалось не просто значительным, а чрезмерным, что не могло не лечь на органы управления и население серьезным бременем.

Основанием для подобного вывода служит то, что количество пленных в каждом из «замосковских» городов в рассматриваемый период составляло в среднем лишь 20–30 чел. и редко где достигало даже 70–80 чел. [3]

Ситуацию усугубило еще и то, что в этот раз пленные задержались в Крае на долгие месяцы, хотя еще 30 октября 1738 г. Кабинет Министров принял решение об их отправке из Белгородской губ. «не занимая Москву через Рыльск, Севск, Трубчевск,.. Смоленск и Великие Луки до Пскова, а оттуда в Ригу, Ревель и Нарву для употребления в работу… а для приема таковых пленных обретающихся в Белгородской губернии в города Курск, Рыльск и Обоянь отправить из Смоленска офицера и солдат смоленского гарнизона в каждый город по одному обер-офицеру и по 100 человек рядовых» [4].(Конвоирование пленных от Белгорода и Корочи до Смоленска возлагалось на Белгородскую гарнизонную команду).

Однако реализация данного решения началась лишь по окончанию весенней распутицы 1739 г., и растянулась едва ли не до конца лета.

Каких-либо конкретных сведений о пребывании пленных в Курском крае зимой 1738–1739 гг. практически не сохранилось. Более или менее определенно можно говорить лишь о том, что они не привлекались на территории Края ни к каким работам. Известно также, что по указанию Петербурга власти принимали меры к выявлению среди пленных оружейных мастеров, которых предписывалось немедленно отправлять в Тулу.

Что касается процесса послевоенной репатриации, то, по нашим оценкам, он почти не затронул Край, ибо основные потоки репатриантов направлялись в Киев, минуя Курщину.

Завершая краткий обзор рассматриваемой проблемы, считаем необходимым заметить, что часть пленных турок (главным образом, вывезенных в свои имения офицерами-курянами), по переходу в православие навсегда остались в Крае. В основном, это были люди либо вступившие в брак с россиянами (россиянками), любо заявившие о своем желании остаться у конкретного лица «во услужении» «не давая на себя крепость». Впрочем, хватало и тех, кто по различным причинам предпочел добровольно «дать на себя крепость» или вообще оказался в числе крепостных в результате обмана.

Как бы то ни было, из переписки между губернской канцелярией, с одной стороны, и провинциальными, воеводскими и полковыми канцеляриями, с другой, видно, что в 1746 г. только в одном Сумском полку числилось 9 бывших турецких подданных, в большинстве своем женщин. У курской помещицы капитанши Анны Ефимовой жили «турецких пленных две бабы», которые «турецкой области под городом Очаковым взяты… первым мужем ее майором Афанасием Сафоновым в полон». У курского помещика ландмилицкого курского полка квартирмейстера Ивана Ступишина также оказалась «турецкая пленная баба, которую наперед сего звали именем по-турецки Фатьма» [5].

В 1744 г. генерал А.П. Девиц направил в Белгородскую губернскую канцелярию прошение, желая получить выписку на владение «обретающимся» у него «во услужении… при взятии Очакова полоненном турецкой нации Абде Халимове, которому по крещении имя дано Авдей Данилов» [6].

Помимо этнических турок и татар, среди «невозвращенцев» встречались и представители иных народов, населявших Османскую империю. Так отставной бригадир Гаврила Лукин сообщал в Новоосколькую воеводскую канцелярию, что в 1739 г. вывез с театра военных действий в Новоооскольский уезд молдаванина Ивана Сербина «с детьми его Дмитрием, Михаилом, Мироном и прочее, которые по поданному от меня доношению прошлого 1743 г. марта 4-го дня в Новооскольской воеводской канцелярии сказкою показали, что они… в отечестве своем в турецкой области в Молдавии в Хотинском уезде жить не желают, а желают жить в подданстве у меня… в Новооскольском уезде в селе Гнилом» [7].

Вряд ли есть основания сомневаться в том, что кто-то из потомков всех этих людей и сегодня живет в Курском крае. Возможно, даже не подозревая о своем происхождении.

 

Печатается с сокращениями. Полностью статья опубликована в научно-историческом журнале: Курский край. – № 5 (133). – Курск: Изд. Курск. обл. науч. краевед. об-ва, 2011. – С. 12–14.


[1]. Центральный государственный исторический архив Украины в г. Киеве. Ф. 1725. Оп. 1. Д. 62. Л. 1.

[2]. Архив внешней политики Российской Империи. Ф. 89. Оп. 1. Д. 44. Л. 330.

[3]. Там же. Д. 65. Л. 21.

[4]. Там же. Д. 44. Л. 328.

[5]. Российский государственный архив древних актов. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1313. Л. 50, 61.

[6]. Там же. Д. 962. Л. 1.

[7]. Там же. Ф. 541. Оп. 1 Д. 917. Л. 1.



Все статьи автора «Познахирев Виталий Витальевич»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: