Этика заботы требует наиболее полного личного «отклика» и участия в жизни другого, что традиционно рассматривается как «женская система (этических) ценностей [3]: «практики заботы включают эмоциональную, интеллектуальную и материальную составляющие, выражают психологическую заинтересованность в благополучии другого человека и предполагают конкретные действия, направленные на достижение этого» [4, с. 578].

Этическая практика заботливого отношения универсальна: все уровни социального бытия ей открыты (уровень конкретных социальных институций, уровень межличностных отношений, от уровня взаимоотношений национальных государств до глобального (транснационального) уровня взаимодействия).

Таким образом понимаемая этика разрушает представление об этической дихотомии мужской этической системы ценностей и женской этической системой ценностей: от раздельной гендерной системы нравственности осуществляется теоретический переход к общей этике заботы как первичной для построения справедливого демократического общества: «Справедливо получать заботу, когда люди в ней нуждаются, и справедливо иметь возможность заботиться без ущерба для самореализации» [4, с. 579].

Кроме того, забота не должна порабощать и угнетать: быть навязанной (традиционно характерно для мужской репрессивной этики) – «забота должна способствовать максимальной свободе и уменьшению степени зависимости нуждающегося в ней человека» [4, с. 579].

В правовой экспликации это выглядит так: «Право получателя заботы заключается в том, чтобы: иметь доступ к заботе, б) иметь возможность её выбирать, в) иметь возможность в максимальной степени контролировать собственную жизнь» [4, с. 580].

Таким образом понимаемая этика (этика заботы) носит характер демократической. «Демократическая этика» становится фактором действительной трансформации социальной жизни, она преодолевает дихотомию заботы и справедливости.

Практики этики заботы были инициированы в 1980-х гг. ХХ века в таких странах, как Великобритания, скандинавские страны, Австралия, то есть в тех государствах, где возникли гражданские инициативы, касающиеся социального и политико-правового признания «выполняемой женщинами домашней заботы, преодоления социальной изоляции бедных и социального исключения исполнителей первичной заботы» [4, с. 581].

Для современной России этика заботы выглядит проблематично, в первую очередь, этому не способствует «карикатурный» феминизм (6), во-вторых, «феминистское мышление» (в частности, либеральный и интеллектуальный направления феминизма) (в частности, либеральный и интеллектуальный направления феминизма), «феминистский» способ смотреть на вещи «не перелопатил» общественное мнение.

На практике этика заботы может выглядеть так (сравнение России и современной Франции): «Если говорить об отношении к семье, к воспитанию детей, мне кажется, политика Франции гораздо лояльнее, чем в России. Она позволяет женщине (да и мужчине тоже) совмещать обе роли — полноценного сотрудника и матери/отца. Например, в младших классах по средам дети не учатся, и работающие матери могут спокойно проводить эти дни с ребенком, пока он не подрос. Это прописано в их контракте. Или, например, школьные каникулы — святое время, которое можно провести с детьми. Кто в России может себе позволить брать отпуска на все школьные каникулы, при этом одновременно со своими сослуживцами? Во Франции почти все. Альтернативой служат а-ля детские сады при компаниях или научных институтах.

Мне кажется, прежде всего необходимо общаться и обсуждать эти темы глобально. Мы понятия не имеем о нормах и положении в других странах. И обсуждать не только своим узким женским кругом, но и привлекать к дискуссии все больше мужчин» [5].