Более ста лет историки и археологи ищут историческую родину индоевропейских народов. Понятие «индоевропейские народы» было введено лингвистами на основании близости их языков. В исследование индоевропейских языков включились ученые почти всех европейских народов, а в наше время индоевропеистика стала независимой отраслью науки. К индоевропейцам относят почти все европейские народы, а также ряд азиатских. Лингвисты выдвинули концепцию о существовании в глубокой древности единого народа-пращура, от которого все они произошли.

На индоевропейских языках сейчас говорит большая часть человечества. Для половины людей на Земле один из индоевропейских языков – родной язык. Остальные жители планеты обязательно учат и владеют двумя или более индоевропейскими языками. Чаще всего изучают английский, но порой и французский, немецкий, русский и другие языки. Порой мы этого не замечаем, но на индоевропейских языках написана большая часть научной, технической, медицинской, педагогической и иной литературы. В самых престижных университетах мира, научные курсы читаются с использованием индоевропейского языка. Да и вообще то, что мы называем «цивилизацией» и «гражданским обществом» зародилось еще в древнейших индоевропейских культурах. Можно сколько угодно спорить, но факт остается фактом: основные перевороты в культуре, на которых сто­ит вся современная цивилизация, произошли внутри арий­ского мира: рождение гражданского общества, христиан­ство, идея равенства людей и прав человека, равноправия полов, создание мировой цивилизации, гуманизма, книго­печатания, научно-технический прогресс. Еще совершенно неизвестно, как бы шел прогресс че­ловечества, не будь арийского расселения, завоевания и покорения.

Можно предположить, что примерно 5-6 тысяч лет назад появился народ с уникальной духовной и материальной традицией. Правда, некоторые ученые утверждают, что это был не единый народ, а несколько родственных народов. Но они тесно общались между собой, их языки сближались, объединяясь в один. Настал момент – и арийцы начали расселяться со своей таинственной родины в разных направлениях. Они шли не как организованное войско, а как переселенцы, отдельные племена, которые воевали и с местным населением, и друг с другом. На жителей раз­ных стран накатывалась волна пришельцев, постепенно смешиваясь с ними. В Европе не сохранилось название этого народа-завоевателя, а вот в Индии они получили название ариев или арийцев.

Арии разводили бесчисленные стада коров, поклонялись солнцу и огню, на многих завоеванных землях оставили изображения свастики и солнечного круга, а заодно составили древнейшие священные книги индуизма: Веды и Рамаяну. Но что заставило эти народы идти по всему свету и распространять свою культуру на бескрайних просторах веселенной, пока остается непонятным. В истории нет ни одного другого такого, же примера: чтобы народ веками, тысячелетиями расселялся по миру.

Удивительно, что арийские народы расселялись не просто, захватывая территории и земли, это было на удивление про­дуктивное расселение: везде и всюду арийцы несли более высокий уровень культуры, их появление становилось тол­чком для развития цивилизации. Более сильные, органи­зованные и богатые, они неизменно завоевывали племена местных жителей и неизменно смешивались с завоеван­ным населением. Появлялись новые народы, говорившие на индоевропейских языках, потомки и завоевателей, и завоеванных. Эти народы тоже приходили в движение, и с непреклонностью стихии двигались на новые земли. Идя с разных сторон, арийские народы обогнули земной шар и встретились, завершив индоевропейское покорение мира.

Откуда шло движение арийских народов выяснить непросто. Где только не искали историческую прародину ариев: и на арктическом материке, пологая, что в доисторические времена здесь было тепло и уютно, и в Причерноморье, и в горах Карпат, и в Норвегии, и в Сибири, и в Прибалтике, и Малой Азии, и еще примерно в сорока разных местах и землях. В ХХ в. прародину ариев временно перестали искать. Все испортила политика нацистов, которые тщательно пытались отыскать прародину ариев и объявить немецкий народ их прямыми потомками. Исследование арийской темы в послевоенные годы и любая попытка найти следы этого народа на территории какого-то государства, стала приравниваться к национализму и считаться некорректным занятием, попыткой возвысить один народ над другими. При этом забыли, что многие народы имеют одни корни, и произошли от одного народа-пращура.

Известный популярный историк А. Буровский считает, что прародина ариев найдена уже давно. Этой прародиной следует считать территорию современной России, поскольку именно здесь археологами было обнаружено наибольшее количество погребений рослых европеоидов, и многочисленные глиняные горшки с изображением свастики. Наверняка после такого заявление можно в свой адрес получить кучу обвинений и осуждений в недальновидности и некомпетентности. Однако в нашем распоряжении есть весьма интересные факты, которые ни в коем случае нельзя игнорировать.

Принято полагать, что движение арийских народов шло с юга, охватывая территорию иранского плоскогорья и современной Индии. Эти земли для некоторых ученых возможно и не были их исторической родиной, но именно отсюда, по их мнению арии пошли завоевывать землю. Согласится с этим очень тяжело. И вот почему. В своей священной книге «Авесте» арии воспевают свою древнюю родину, причем с такой ностальгией, как будто этой родины уже нет. В этой книге их родиной выступает далекая северная страна, где в темные ночи над головой сверкает семь звезд Большой Медведицы, а в центе мироздания расположена полярная звезда, где дуют сильные ветры, бывают северные морозы, холодные и снежные зимы, весенние паводки. Более того в священных текстах описываются такие животные и растения которых ни в Индии ни в Иране некогда не было: это бобры, липы, клены. Индийские арии знали березу и описывали снег и лед на замерзающих реках. Подобные описания явно нельзя соотнести с ландшафтом и климатом южных земель, зато они очень соответствуют русским преданиям о легендарной северной стране – Гипербореи.

Гиперборея – это таинственная и загадочная страна, располагавшаяся, где то на русском севере, в царстве мрака, холода и тайн. Здесь жили удивительные люди, чудовища и боги, могло происходить самое невероятное и загадочное. Бореем древние греки называли северный ветер, приносящий похолодание. Область, откуда дует этот ветер, они называли Гипербореей. Уже почти три столетия историки спорят, где же находился этот загадочный край, а самое главное существовал ли он на самом деле.

Знакомство человека с северными полярными областями произошло, по-видимому, очень давно, тысячи лет назад. Поразительно, что в древнеиндийских священных «Ведах», относящихся к V-VI тыс. до н. э., можно найти на это вполне определенное указание. Здесь есть выразительное упоминание о явлении круглосуточных ночей и дней, когда солнце не восходит или не заходит на протяжении месяцев. Не вызывает никакого сомнения, чтобы знать это, надо было побывать за полярным кругом. Но, когда и кем это было сделано, неизвестно. В другой священной книге – «Авесте» изображена страна, на которую Бог послал холодный климат со снежной зимой, продолжающейся по десять месяцев. «Год казался здесь, – говорит­ся в «Авесте», – как один день и одна ночь». Конечно, это тоже о запо­лярном севере. Да и в древнегреческом шедевре, «Одиссее», относящемся к VIII в. до н. э., можно прочитать о «стране туманов» и «бесконечной, безотрадной ночи». А вот еще запись заделанная Плинием Младшим: «Здесь, по общему верованию, находится мировая ось и самые отдален­ные пути звезд, здесь полгода бывает светло», т.е. автор вновь описыва­ет природу Заполярья, хотя ни сам он, и никто из античных ав­торов, естественно, на Крайнем Севере не бывал.

В «Авесте» помимо упоминания о северной земле, с особой любовью описываются бескрайние широкие степи, великолепные буйные пастбища, которых в Индии некогда не было. Приведем два отрывка [1, с.19-20].

“Так дай же нам, о Митра!        “Когда в страну приходит,

Чьи пастбища просторны             Где почитают Митру,

Упряжкам нашим силу                Широкие долины

И нам самим здоровье,                Даёт он для пастьбы

Дай нам способность видеть         Где бродят скот и люди

Врагов издалека…”                     Привольно на земле”.

Эти описания явно не соответствуют географической карте Индии и Ирана. Откуда и как могли узнать жители далекой жаркой Индии и Ирана о странах холода и снега, о замерзающих водах, бескрайних степных просторах? Когда и как могли увидеть над головой полярную звезду? Эти вопросы задают себе ученые вот уже целое столетие и ведут поиск их прародины.

Нет так давно, было высказано предположение, что прародиной древних ариев следует считать урало-казахстанские степи. В конце ХХ века здесь было открыто археологами около 20 крупных городов, со сложной планировкой. Самым изученным из них считается Аркаим.

Аркаим располагается на территории Большекараганской долины, на мысу, образованном слиянием рек Большая Караганка и Утяганка. Он состоит из множества элементов, великолепно сконструированных в едином целом, многоуровневом пространстве: глубокие рвы, высокие укрепления, 60 крупных домов, ливневые водотоки,  внутренняя и внешняя система обороны – все это реализовано в едином сооружении и выстроено по модели концентрических окружностей общим диаметром170 метров. С воздуха Аркаим представляет собой систему концентрических кругов, рассеченную четырьмя радиальными стенами и ориентированную прогибом главных ворот на юго-запад, на знаменитую гору Шаманку. Это огромный геометрический символ был выстроенный древними людьми в пространство священной для них Великой Степи.

Площадь города составляет около 20 тыс. кв. м. Планировочная структура Аркаима очень компактна, продуманна и функциональна. Основа планировки – 2 концентрических кольца оборонительных сооружений, 2 кольца жилищ и круговая улица. В городе было 4 основных входа, ориентированных по разным сторонам света, но только западный вход был широким и выходил на круговую улицу, остальные сопрягались с длинными лабиринтами внутри радиальных стен. Эти стены разбивали второе кольцо жилищ на 4 сектора, что увеличивало возможность обороны. Была еще и третья линия защитных сооружений, охватывающая значительную территорию, вероятно, для содержания и охраны скота. В центре городища находилась четырехугольная площадь. Она представляла собой ровную хорошо утрамбованную площадку с центральным кострищем. Вероятно, здесь собирались горожане для решения насущных проблем, здесь могли проходить ритуальные действа.

Жилища внутреннего и внешнего кругов не отличались. Вписанные в концентрические окружности они имели форму трапеций и пристраивались одно к одному с общими длинными стенами. При площади 110-118 кв. мтам свободно размещались более 30 человек. В каждом жилище – три части: дворик, комнаты для отдыха малых семей, помещение для общих сборов, трапезы и хозяйственной деятельности. В доме размещались печи с дымоотводными системами, хозяйственные ямы и колодцы. Были колодцы – «холодильники», совмещенные с хозяйственными ямами. В общем помещении обязательны металлургические печи, которые соединялись с колодцем воздуходувным каналом, что создавало условия для успешного  металлургического процесса.

Постройки Аркаимского времени – грунтово-деревянные. Из основы – грунта делали сырцовый мелкоштучный кирпич и крупноразмерные блоки. Особая прочность достигалась цементирующими агентами (карбонат, гипс). Реже встречается обожженный кирпич. Близость к возведению построек леса повлияла на градостроение. Из дерева строили оборонительные стены, мостовые, им закрепляли стенки ливневых колодцев и оборонительных рвов. Кровлю, полы и другие деревянные конструкции покрывали тонким слоем глины. Нижняя часть стены и часть рва облицовывались камнем. [2, с.244-247].

Долина Южного Урала, где были открыты городища, которые принято относить к аркаимско-синташтинской культуре получила поэтическое название «Страны городов». Это целый комплекс древних памятников: Берсуат, Бахта Журумбай, Камысты, Коноплянка, Куйсак, Родники, Чекатай, Сарым-Саклы, поселение Аландское, Андреевское, Исиней, Кизильское, Степное и др. Расстояние между ними составляет 40-60 км. Они имели различную планировку: ранние города – овальные, а поздние – круглые и квадратные. Все города объединяет единый архитектурный стиль. Символика круга близка принципу Мандалы. Это понятие впервые встречается в «Ригведе», и означает «колесо», «кольцо», «страна», «пространство». Мандала – Вселенная, «карта космоса» – моделируется в плане как  круг – небесное, женское начало и квадрат – земное, мужское начало, или как их сочетание – круг, вписанный в квадрат или наоборот. Общие стены домов Аркаима отражают «круг времени», где предыдущая единица определяет последующие. Это уникальное обращение архитектуры во внутренне человеческое начало и одновременно отражение внешнего природного и космического пространства.

Укрепленные поселения южного Урала возникли на рубеже III-II тыс. до н.э. Их открытие заставило ученых пересмотреть всю историю степей и лесостепей Евразии заново. Сразу же появилась точка зрения, что именно южно-уральский степной регион следует считать прародиной древний арийцев. На сегодняшний день наиболее активно эту точку зрения отстаивает известный российский писатель и антрополог В.П. Путенихин. Его принято считать автором гипотезы о южно-уральском происхождении белой расы человечества. Вот что он пишет по этому поводу: «Южный Урал – явля­ется идеальным местом для зарождения и развития челове­чества – обширные пространства, умеренный климат, а главное обилие рек, служивших не только источником пи­тания, но и основными транспортными артериями планеты до появления дорог. Южный Урал, как ни одно место на планете Земля, бо­гат самыми полезными и доступными для добычи ископае­мыми, а это самый мощный фактор для развития цивилиза­ции» [9, с.19-20].

В своих книгах-сенсациях ученый утверждает, что движение ариев шло с севера на юг, а не наоборот. Вот что он пишет по этому поводу: «В древности предки рос­сийских народов – аркаимцы ушли с прародины, затонувшей в Северном Ледовитом океане – Арктиды, через Урал и расселились по миру. Праотцы пришли на Урал, после гибели Арктиды. Пройдя вдоль Уральских гор, оставляя ныне незаметные следы своих стоя­нок, они обосновались в верховьях и на водоразделе прекрас­ных и многоводных рек в южно-уральских степях. Здесь, в середине земли, они основали города-храмы, построенные по принципу звездного неба и Зодиака. Основали пятнадцать ветвей живого древа народов, разошедшихся по всей индоевропейской территории, охватив своей культурой почти все Северное полушарие. Их надо искать не только в Иране, Персии, Индии или Китае – аркаимцы расселились по всей Земле, принеся вместе со своей традицией учение о звездах, целостности и здоровье. Всюду, где появлялись аркаимцы, они приносили культуру, добро и процветание. Их города выполняли не только функ­цию города, но и храмов и обсерваторий. Оттуда, из сердца Земли, находящегося на переломе между Европой и Азией, расходились аркаимские племена по всему свету» [9, с.20-22].

Южный Урал – единственная область на земном шаре, где не надо ничего домысливать, констру­ируя представление об Эдемском саде. Южный Урал явля­ется идеальным местом для зарождения и развития челове­чества: обширные пространства, умеренный климат, а главное обилие рек, служивших не только источником пи­тания, но и основными транспортными артериями планеты до появления дорог. Южный Урал, как ни одно место на нашей планете, бо­гат самыми полезными и доступными для добычи ископае­мыми, а это самый мощный фактор для развития цивилиза­ции. «Задолго до начала существования Шумера и Вавилона, задолго до того как в Египте были построены пирамиды, задолго до расцвета долины Инда и все того что принято называть цивилизацией, на Южном Урале Дух обитал в человеческих телах, являя собой действо высочайшей культуры» – пишет В.П. Путенихин [9, с.5].

Колонизационным и миграционным процессам на Урале посвящена обширная литература, представленная работами виднейших историков XVIII–XX вв. – П.И. Рычкова, В.Н. Шишонко, П.Н Луппова, А.А. Преображенского, В.М. Кабузана и др. (детальное представление об историографии темы можно получить из работы Д.В. Гаврилова [2, с. 13–33]). Существует целый комплекс историографических проблем по данной теме. Однако специалистами рассматривались исключительно хозяйственные, социальные, демографические или этнографические аспекты колонизации. Духовная культура и искусство Урала (а тем более Южного) в контексте колонизации до недавнего времени не становились предметом исследования. Лишь в последнее время исключение из общей тенденции составили работы уральского культуролога Г.М. Казаковой, которая на базе значительного исторического, этнологического, этнографического, искусствоведческого материала и др. источников установила главные историко-культурные параметры Южного Урала [7; 8, с. 173–177]. Выделение исследователем особых локальных черт южно-уральского социума, его быта, психологии и художественного творчества выглядит вполне убедительным. При этом Южный Урал воспринимается как органическая часть Большого Урала – «прочно стабилизировавшегося экономико-географического района со своей самобытной региональной культурой, особым бытом населения, особым менталитетом его жителей» [3, с. 149].

Яркие и самобытные художественные традиции местных народов сложились задолго до появления на Урале русских поселенцев. До сих пор в орнаменте коми, удмуртов, манси и ханты обнаруживают отголоски савромато-сарматского звериного и пермского звериного стилей в изобразительном искусстве [4, с. 235]. Башкирский орнамент вобрал в себя традиции многих тюркских, монгольских и финно-угорских племен и народностей, принявших участие в этногенезе башкир [15, с. 27]. Установлен также факт культурного влияния развитых обществ Средней Азии на уральское население – например, у села Усть-Миасского Каргапольского района Курганской области был обнаружен серебряный сосуд с тамгой хорезмийских царей династии Сиявушидов (начало нашей эры) с чертами переднеазиатской художественной традиции [10, с. 18–19]. Тем не менее, прямые связи изобразительного искусства верхнего палеолита и раннего железного века на Урале с последующей художественной культурой и народными ремеслами края специалистами не установлены [4, с. 235]. Можно констатировать факт: древнейшие художественные традиции Южного Урала, находясь в процессе взаимовлияния, так и не превратились в целостную художественную систему.

Становление крупных археологических культур Уральского региона в I тыс. н.э. происходило в лесостепных и лесных районах Приуралья, где расселились скотоводческо-земледельческие племена финно-угорского этноса. Так, в среднем течении Камы в III в. н.э. сложилась Мазунинская культура, генетически связанная с культурами раннего железа [6, с. 72–73]. Крупнейшей археологической культурой Урала второй половины I тыс., имевшей самобытную керамику и художественные принципы, являлась Бахмутинская культура, к которой относят группу археологических памятников, принадлежавших оседлому и полукочевому населению северной Башкирии с прилегающими к ней территориями Удмуртии и Пермского края [12, с. 41]. В то же время степная полоса Южного Урала после нашествия гуннов (II–IV вв.) оставалась незаселенной почти до конца I тыс. н.э. [6, с. 71–72].

Искусство Южного Урала до инфильтрации в регион русского населения было представлено, в основном, декоративно-прикладным искусством кочевых и полукочевых финно-угорских и тюркоязычных народов (этнических предков современных башкир и казахов) и исследовано по археологическим находкам [12, с. 39–120]. Изящные лепные тонкостенные сосуды с филигранным резным орнаментом в виде горизонтальных линий, перемежающихся с мелкой косой сеткой и полулунницами, изготавливали представители Кушнаренковской культуры – полукочевые племена Южно-уральской лесостепи, появившиеся на территории современного Башкортостана и Прикамской Удмуртии на рубеже VI–VII вв. [6, с. 78]. Носители Кушнаренковской культуры пришли из лесостепных районов Зауралья и Западной Сибири (о чем свидетельствует могильник Гра-Ултры в Челябинской области и ряд других памятников). В этногенетическом родстве с кушнаренковцами состояли караякуповские племена, зафиксированные археологами на Южном Урале с VIII в. Об этнической принадлежности носителей Кушнаренковской и Караякуповской культур нет единого мнения – одни ученые относят их к угорской общности (напр., В.А. Могильников, Г.И. Матвеева), другие (Н.А. Мажитов) – к древним тюркам [11, с. 130; 12, с. 181; 13, с. 20–27]. Носители Кушнаренковской культуры достигли высокого уровня в изготовлении поясных накладок из металла – их серебряные накладки в виде цветов, животных и птиц отличаются подлинно ювелирным мастерством [6, с. 79–80].

С конца I тыс. н.э. начинается новый этап в этнокультурной истории Южного Урала, связанный с вытеснением и ассимиляцией аборигенного населения тюркоязычными кочевниками, из которых постепенно сформировалось ядро башкирского народа. Кочевые племена заняли практически всю территорию современной Башкирии. Уже к X столетию на Южном Урале и в западных районах лесостепного Зауралья сложились башкирские племена [10, с. 19]. До прихода русских, примерно в XIII–XIV вв., на территории современной Челябинской области расселились такие родовые группы башкир, как кара-барын-табынцы, куваканцы, катайцы, айлинцы, кузейцы и тамьяно-табынцы [14, с. 44]. Указанные группы башкир проживали на территории севернее реки Уй и западнее реки Урал. Степи Зауралья осваивались башкирами и особенно казахами (из рода джагалбайлы младшего жуза) достаточно поздно – только в XVI–XVII столетиях [14, с. 44].

До интенсивной русской колонизации произведения профессионального художественного творчества на Южном Урале были крайне редкими. В этой связи обращают на себя внимание отдельные архитектурные сооружения степной зоны региона (юга Челябинской области, северных районов Казахстана), созданные, по всей видимости, профессиональными мастерами. Имеются в виду такие памятники мемориально-культового зодчества XIV–XV вв., как мавзолей Кок-Кесене в Сыгнаке (не сохранился до наших дней), Кэшэне в Башкирии («Мавзолей Тура-хана»), Абат-Байтак в Актюбинской области, Кесене в Варненском районе Челябинской области и др. Среди них наибольшую историко-культурную ценность имеют мавзолеи Абат-Байтак, Кесене и Кэшэне.

Абат-Байтак, находящийся неподалеку от поселка Талдысай Хобдинского района Актюбинской области (вблизи границы Оренбургской области) представляет собой «портально-купольный» шатровый мавзолей с двойным покрытием [1, с. 317–319]. Первоначальная высота данного сооружения достигала 16-ти метров. По архитектурно-стилевым признакам к мавзолею Абат-Байтак близок мавзолей Кесене в Варненском районе (оба мавзолея несут в себе общие черты вышеперечисленных памятников архитектуры народов, населявших ранее территории Башкирии, Южного Урала и Казахстана). Кесене (общепринятое народное название – «Башня Тамерлана») является четырехугольным зданием с двенадцатигранной пирамидальной башней и куполообразным потолком внутри и также достигает 16-ти метров в высоту [5, с. 202]. Кесене представляет собой сложную конструкцию, в формах которой «чувствуется уверенная рука мастера, имевшего большую строительную практику» [5, с. 205]. И Кесене, и Абат-Байтак были сооружены в золотоордынский период (XIV в). Вполне возможно, что Золотая Орда, обладавшая значительными материальными ресурсами и кадрами опытных мастеров-строителей, способна была инициировать (или интенсифицировать) монументальное строительство и среди местных кочевых народов.

До наших дней свой первоначальный облик сохранил мавзолей Кэшэне («Мавзолей Тура-хана»), расположенный на старом башкирском кладбище близ деревни Нижнее Тирмэ Чишминского района Башкортостана (датируется XIV–XV вв.). Мавзолей Тура-хана представляет собой монументальное сооружение высотой 3,3 м с квадратным основанием из массивных камней, на которое опирается восьмигранник с куполом (полусферическим внутри и пирамидальным снаружи) [6, с. 157–158]. Рядом (в 300 м к югу) располагался мавзолей меньших размеров, практически не сохранившийся. Схожую архитектуру (конструктивные особенности, материал и способ кладки) имеют мавзолей Хусейн-Бека на кладбище Акзират возле железнодорожной станции Чишма (примерно 1339 г.) и мавзолей Бэндэбикэ (дер. Максютово Кугарчинского района Башкортостана, XIV–XV вв.) [6, с. 158–159]. Возведение данных мемориальных сооружений приходится на период междоусобных войн в Золотой Орде, когда в результате центробежных тенденций в периферических районах Орды формировались конфедерации (союзы племен) тюркоязычных кочевников. Такие союзы претендовали на политическую автономию, и даже могущество, что находило выражение в монументальном строительстве. Одним из наиболее крупных и устойчивых политических образований второй половины XIV и XV столетий и было «ханство Тура-хана», сложившееся в эпоху максимального ослабления власти золотоордынских ханов. Конфедерация Тура-хана первоначально располагалась в Западной Башкирии (районы Биляра и Зай-Шешлинского междуречья), но затем произошла ее миграция в нижнее и среднее течение р. Белой. В продолжение всего XV в. «ханство Тура-хана» оставалось политическим гегемоном на Южном Урале (вплоть до завоевания Башкирии ногаями в XVI столетии) [16, с. 18–19].

Возведение мавзолеев для местной родоплеменной знати однозначно свидетельствует о росте этнического и политического самосознания предков современных башкир, однако данный факт не исключает применения строительных технологий, заимствования конструктивных типов и инженерных навыков из Золотой Орды. Относительно башкирских мавзолеев золотоордынской эпохи также существует гипотеза о связях создавших их башкирских зодчих со строительными традициями Волжской Булгарии и северо-восточной Руси [9, с. 114–125]. Однако будущие достижения градостроительной культуры региона во многом зависели не от Волжской Булгарии или Золотой Орды и возникших на ее развалинах ханств, а от хозяйственной деятельности русских поселенцев, несших с собой накопленный веками опыт гражданского и военного строительства.

Таким образом, в период, предшествовавший активному промышленному и аграрному освоению южноуральских земель, а также строительству ряда оборонительных крепостных линий, закладывались основы будущей духовной культуры региона. К ним следует отнести полиэтнический и многоконфессиональный состав населения Южного Урала, тесную взаимосвязь европейских ценностей и традиций с чертами азиатского быта. В этот период формировались специфические черты местного народного творчества, которые в дальнейшем станут истоками художественных, театральных и музыкальных явлений Южного Урала.

Южный Урал внес существенный вклад в общую победу над врагом. За годы Великой Отечественной войны только из Башкирии было призвано и мобилизовано более полумиллиона человек. Безвозвратные потери  Республики составили 322 тыс. человек. В боевых действиях участвовали сформированные и доукомплектованные на территории Башкирии 21-я гвардейская Невельская, 87-я гвардейская Перескопская, 214-я Кременчугско-Александрийская, 219-я Идрицкая, 170-я и 186-я стрелковые дивизии, 134-я стрелковая бригада, 74-я и 76-я кавалерийские дивизии, 1292-й Башкирский истребительно-противотанковый артеллирийский полк имени Салавата Юлаева, 25-й и 60-й отдельные дивизионы бронепоездов «Александр Суворов», «Салават Юлаев», «Уфа», «Александр Невский» [1, с. 16-17]. Особой гордостью жителей Республики и всей страны является 16-я (112) Башкирская гвардейская кавалерийская дивизия во главе с генерал-майором Миннигали Шаймуратовым. Боевой путь этой дивизии лежит от Дона до Эльбы, которая прошла 4000 км. и дошла до Берлина. Орденами и медалями награждено 3860 воинов дивизии, 78 воинов которой были удостоены звания Героя Советского Союза, 5 человек стали полными кавалерами ордена Славы [2, с. 121-181].

Южный Урал стал одним из опорных регионов страны. Географическое положение, наличие промышленной базы, ресурсов рабочей силы, природных богатств – все это обеспечивало предпосылки для развертывания производства оборонной продукции. Особое значение имели нефтяные промыслы и нефтеперерабатывающие заводы Башкирии. По исследованиям ученых: «Открытие нефти в башкирской степи у деревни Ишимбаево положило начало созданию новой мощной нефтяной базы (второй после Бакинской) на востоке страны – Волго-Уральской нефтяной базы СССР. Особенно рельефно значение создания второй нефтяной базы на востоке страны показала Великая Отечественная война. Каждый третий танк и самолет заправлялись топливом, произведенным в Башкирии. За годы войны Республика дала стране более пяти миллионов тонн нефти» [3, с. 367-374].

В годы Великой Отечественной войны Южный Урал принял не только эвакуированные учреждения, предприятия и организации, заводы и фабрики, культурные ценности из прифронтовой зоны, но стал одним из районов массовой эвакуации населения, к 1942 г. количество эвакуированных достигло 650,8 тыс. человек [4, с. 90-92]. История эвакуации на Южный Урал в годы Великой Отечественной войны стала объектом некоторых исследований. Одним из центров, вводящих в научный оборот многочисленные документы, являются архивы изучаемого региона.

В Архивном фонде Южноуральского региона отложились ценные архивные документы по истории военных действий, трудового подвига в тылу, эвакуации, разноплановые материалы, отражающие повседневную жизнедеятельность населения в период войны. Архивными учреждениями Уфы, Челябинска  и Оренбурга активно издаются сборники документов и материалов, составляются электронные базы данных, обзоры фондов и информационные справки, подготавливаются выставки по документам архивов. Например, региональными архивами Башкортостана создана электронная база данных на лиц, награжденных медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», куда вошли сведения о 416 тыс. награжденных гражданах.

Сборник-справочник «Урал ковал победу» – результат совместного труда архивов Уральского региона: Республики Башкортостан, Удмуртской Республики, Курганской, Оренбургской, Пермской, Свердловской и Челябинской областей. Сборник носит справочный характер. В него вошли имена тружеников, награжденных орденами и медалями, названия предприятий, получивших на вечное хранение Красные знамена, названия воинских частей, сформированных на Урале, сведения о госпиталях, в которых находились на излечении раненные и т.д.

Государственными и муниципальными архивами Башкортостана систематически проводится работа по увековечению памяти участников Великой отечественной войны и тружеников тыла. Первым обобщающим изданием документов военных лет явился сборник «Документы мужества и героизма». Книга содержит яркие страницы о перестройке народного хозяйства Республики на военный лад, самоотверженном труде рабочих, крестьян и интеллигенции.

В сборник «Башкирия в годы Великой Отечественной войны 1941-1945гг.» вошли документы из фондов Центрального архива общественных объединений Республики Башкортостан. В постановлении бюро Башкирского обкома ВКП(б) от 10 июля 1941 г. говорится о размещении Одесского станкостроительного завода имени Ленина в Стерлитамаке. В другом постановлении «О размещении Ленинградского завода «Красная заря» в Уфе» от 14 июля 1941 г. отмечено: «1. Постановление ГКО от 11 июля -41 г. о размещении завода «Красная заря» в г. Уфе принять к неуклонному исполнению. 2. Поручить тт. Вагапову С.А., Симонову А.В., Мустафину Х.М., Рубанову разместить завод «Красная заря» на базе педагогического, сельскохозяйственного институтов и строительного техникума, в связи, с чем работу в этих институтах и техникуме прекратить». Постановлением СНК БАССР «О размещении детских домов, эвакуированных из Воронежской области» от 17 августа 1942 г. было решено разместить детские дома, эвакуированные из Воронежской области в Салаватском, Белорецком, Миякинском, Бузовьявском, Краснокамском, Покровском, Дуванском, Бураевском районах по 50 – 200 детей. Также в этот сборник вошли документы об эвакуации населения, эвакогоспиталей и т.д. В докладной записке Зилаирского райкома ВКП(б) в обком партии «О приеме и размещении эвакуированного населения» от 20 августа 1941 г. сказано: «3 августа с.г. эшелон эвакуированных был принят на станции Саракташ в количестве 977 человек, которые были размещены в частных домах сельского населения. Все эвакуированные обеспечены вполне достаточной жилплощадью. Нет постельных принадлежностей (матрасы, простыней, одеял). Многие нуждаются в одежде и обуви».

Одним из последних работ архивистов Башкортостана по истории Великой Отечественной войны является сборник документов и материалов «На братской земле Башкортостана (Из истории эвакуации в годы Великой Отечественной войны)». Над составлением сборника работали сотрудники Центрального исторического архива Республики Башкортостан З.Ю. Бурангулова, Л.Ф. Григоренко, Ф.Г. Нугаева.

В сборник вошли 106 документов из фондов государственных архивов Башкортостана и Национального музея Республики Башкортостан отражающие ход эвакуации. Так, Башкирия стала местом эвакуации наркомата нефтяной промышленности и связи СССР, местной промышленности РСФСР, Президиума Верховного Совета и ЦК КП(б) Литовской ССР, Института Маркса-Энгельса-Ленина, Военно-политической академии им. Ленина, Академии генштаба РККА. Сборник разделен на четыре части. Первый раздел «Промышленность» освещает вопросы эвакуации на территорию Башкирии предприятий промышленности. В 1941-1942 гг. в Республике было размещено эвакуированное оборудование более 170 промышленных предприятий, отдельных цехов и установок.  Второй раздел «Наука, культура, образование» освещает работу эвакуированных в Башкирию научных учреждений, высших и средних учебных заведений, детсадов, интернатов и детских домов, а также архивов. Этот раздел включает ряд документов об эвакуации в Башкирию институтов Академии наук Украинской СССР, в том числе институтов химии, горной механики, геологии, ботаники, общественных наук. Украинские ученые в Уфе продолжали вести научные исследования. Литературоведы и писатели Украины интересовались башкирской литературой, изучали творчество отдельных ее представителей.

В этот сборник документов вошло благодарственное письмо Президиума Союза писателей Украины председателю СНК БАССР С.А. Вагапову от 31 декабря 1941 г. «Дорогой товарищ Вагапов! Президиум Союза советских писателей Украины горячо поздравляет Вас с наступающим Новым Годом и выражает Вам сердечную благодарность за заботу и внимание. Писатели Советской Украины и весь сорокамиллионный украинский народ всегда будут помнить братскую помощь башкирского народа в грозные и славные дни Великой Отечественной войны. Пребывая временно в социалистической Башкирии, мы продолжаем свою литературную работу, выполняя задания ЦК КП(б) и Совнаркома Украины, выпуская литературу для фронта и тыла. За месяцы пребывания в Башкирии мы установили тесную творческую связь с башкирскими писателями и многие произведения наших поэтов и прозаиков посвящены героическому башкирскому народу. Желаем Вам в новом году больших успехов и достижений, личного здоровья и силы для нашего общего дела – для окончательной победы над немецким фашизмом. От имени Президиума Союза советских писателей Украины Павло Тычина, Петро Панч, Натан Рыбак, Максим Рыльский, Юрий Яновский» [5, с. 87-88].

В Башкирию эвакуировали документы государственных архивов Кировоградской и Днепропетровской областей Украинской ССР, Эстонской и Литовской ССР, а также Воронежской, Калининской и Курской областей, Совнаркома СССР [6, с. 34]. В сборнике опубликованы некоторые документы об эвакуации архивов: «Акт обследования и хранения документальных материалов Воронежского госархива, а также обследования всей работы эвакуированной части госархива» 10-16 июля 1943 г.; «Письмо архивного отдела НКВД Литовской ССР начальнику Государственного архива Башкирской АССР Салимову о материалах спецчасти СНК Литовской ССР» 9 июня 1944 г. и т.д.

Из сборника также мы узнаем об эвакуации в Уфу рукописных фондов Н. Гоголя, Т. Шевченко, И. Франко, Л. Украинки, М. Коцюбинского, М. Горького, И. Тургенева, Р. Роллана и др., экспонатов ряда украинских музеев (Киева, Харькова, Полтавы, Чернигова).

В третий раздел сборника вошли архивные документы характеризующую работу эвакуированных учреждений здравоохранения. К апрелю 1943 г. в Башкирии работало 33 эвакогоспиталя на более 13 тысячи мест. Раненые бойцы лечились не только в Уфе, но и в местных санаториях с использованием природных источников. В сборник вошла докладная записка профессора Ю.П. Бердина от 16 сентября 1941 г. о применении кумыса для лечения раненных бойцов. Кроме текстовых источников, в сборник вошли фотодокументы зданий и медперсонала эвакогоспиталей.

Четвертый раздел сборника «Население» освещает вопросы эвакуации населения на территорию Республики. В Башкирию прибыли эвакуированные из Украинской, Беларусской, Молдавской, Карело-Финской, Латвийской, Литовской, Эстонской ССР, из Москвы и Московской области, Ленинграда, Смоленской, Ростовской, Воронежской, Орловской и других регионов. По данным на 1 января 1942 г., в городах и деревнях Башкирии было размещено 278 171 человек. Среди эвакуированных были представители разных национальностей: русские, поляки, украинцы, литовцы, белорусы, латыши, эстонцы, немцы, армяне и т.д. Например, только польских граждан насчитывалось 6000 человек. В сборник вошло письмо Главного правления Союза польских патриотов председателю СНК Башкирской АССР об оказании помощи эвакуированным полякам от 18 апреля 1944 г. В частности в письме говориться: «На основании постановления Совнаркома СССР от 5.IV-1944 г., за №359-105с «О дополнительном обеспечении бывших польских граждан», Главное Правление Союза польских патриотов в СССР обращается к Вам с просьбой обследовать и оказать содействие в улучшении жилищно-бытовых условий эвакуированных поляков проживающих в Башкирской АССР» [5, с. 167].

В 2010 г. Государственным архивом и Центром документации новейшей истории Оренбургской области был издан сборник документов «Место эвакуации – Чкаловская область». Данное издание имеет научно-популярный характер и освящает процесс эвакуации населения и экономического потенциала страны на восток, в одну из тыловых областей – Чкаловскую область.

Сборник включает 168 документов из фондов Государственного архива Оренбургской области, его филиалов в гг. Бузулуке, Бугуруслане и Орске, областного Центра документации новейшей истории, а также архива Орского отделения Южно-Уральской железной дороги – филиала ОАО «РЖД» и архивов муниципальных образований. Структура работы состоит из восьми глав, в основе которой лежит тематическо-хронологический принцип.

В первой главе «Организация эвакуации из западных территорий СССР в Чкаловскую область» даны текстовые документы Совета по эвакуации СССР и фотографии должностных лиц участвующих в эвакуации. Особый интерес представляют фотокопии архивных документов, в том числе письма руководителей Украинской и Молдовской ССР в Чкаловский обком ВКП (б) об отзыве эвакуированных кадров в освобожденные районы (1942 г.). Вторая глава называется «Прием и размещение эвакуированного населения», куда вошли постановления, решения, телеграммы, письма, докладные записки органов государственной власти. В третье главе размещены документы об эвакуации правоохранительных органов союзного значения. В последующие главы вошли документы о перебазирование промышленных и сельскохозяйственных предприятий, эвакогоспиталей, учебных заведений, учреждений науки, культуры и искусства. Сборник имеет богатый научно-справочный аппарат: в примечаниях даны разъяснения терминологии и биографии личностей, имеется список переименованных районов области, составлены именные и географические указатели. В сборнике представлены воспоминания очевидцев и участников событий, в качестве иллюстрационного материала использованы фотографии и фотокопии документов из фондов архивных учреждений области и печатных изданий.

Как отмечает научный редактор сборника и автор предисловия профессор А.В. Федорова «Большую роль в сохранении документального исторического наследия в годы Великой Отечественной войны сыграл Государственный архив Оренбургской области. Сюда начиная с июля 1941 г. стали поступать вагоны с архивной документацией из Прибалтики, Украины, Карелии. Оренбург в военные годы являлся крупнейшим хранилищем архивной документации […]» [7, с. 21]. В Чкалов были эвакуированы документы некоторых федеральных архивов, а также архивов Латвии, Литвы, Ленинградского архива Октябрьской революции и социалистического строительства (ныне Центральный государственный архив Санкт-Петербурга), Ржева, Мурманска, архивы обкомов партии и комсомола Днепропетровска, Винницы, Чернигова, Каменец-Подольского, Дрогобыча, Одессы и т.д.

В сборник вошли документы об эвакуации этих архивов. В декабре 1941 г. начальник отдела секретных фондов Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства РСФСР в своей докладной записки отмечает, что «В г. Чкалов вывезен наиболее ценный документальный материал Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства. Поэтому важнейшей обязанностью группы сотрудников ЦГАОРиСС является строжайшая охрана этого важнейшего документального материала и использование его в интересах Отечественной войны» [7, с. 210].

Наиболее полные сведения об эвакуированных архивах сохранились в другом документе, который также вошел в сборник. 19 июня 1942 г. комиссией была проведена проверка хранилищ и документов эвакуированных государственных архивов Москвы и Ленинграда. В акте комиссии говорится: «Документальные материалы государственного архивного фонда в количестве 193 вагонов, доставленные в г. Чкалов разновременно в период август-май 1941-1942 гг., имеют исключительную историческую ценность, актуальное практическое значение и необходимы для оперативно-чекистской работы. Среди них находятся материалы:

а) Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства, состоящие из фондов центральных правительственных органов советской власти (Совнарком, ВЦИК, Наркомнац, НКВД и др. за период 1917-1940  гг.) […].

б) документальные материалы Центрального государственного архива Красной Армии, характеризующие периоды создания и организации Красной Армии и ее боевые действия в период Гражданской войны и военных действий во время борьбы с Польшей и белофинами, а также материалы Отечественной войны с германским фашизмом;

в) материалы Центрального военно-исторического архива, отражающие создание регулярной армии в России в конце XVII и начале XVIII веков […].

г) материалы Архива древних актов и центральных исторических архивов Москвы и Ленинграда, содержащие уникальные документы раннего периода (XIII – XV вв.) – «собирания земли русской» – и последующего периода истории русского народа и народов, населявших территорию бывш. Российской империи, а также историю их культуры, быта, дипломатических и торговых сношений России со странами Запада и Востока, кроме того, чертежные материалы (портов, железных дорог, зданий и т.п.), не утратившие практического значения и в настоящее время;

д) документы фотофонокиноархива, представляющие исключительную историческую ценность, записанные и заснятые на воске, пленке и медных дисках, что в силу особенности этих материалов, требует особых условий для их хранения» [7, с. 212-213].

В 2005 г. Объединенным государственным архивом Челябинской области был подготовлен сборник документов и материалов «Тогда была война… 1941-1945». Как отмечают составители сборника «издание научно-популярного типа, рассчитанное на широкий круг читателей, призванное дополнить уже имеющиеся публикации по истории Челябинской области в годы Великой Отечественной войны» [8]. Сборник состоит из двух частей: «Неизвестная война» и «Эти детские военные годы». В первую часть вошли документы о мобилизационных планах, решения местных органов власти по их реализации, в частности по развертыванию эвакогоспиталей весной 1941 г., т.е. еще до начала войны. Например, совершенно секретное решение от 19 февраля 1941 г. суженного состава Челябинского горисполкома о создании комиссии по осмотру школьных зданий и подъездных путей к ним с целью оборудования в них госпиталей. В другом секретном решении от 7 октября 1941 г. говориться о размещении Киевского медицинского института. Киевский мединститут прибыл в г. Челябинск 8 октября 1941 г., после второй эвакуации из Харькова. Институт был обеспечен зданием для занятий, помещеним для расселения преподавателей и студентов. Под студенческую столовую был отдан ресторан «Арктика». Уже 15 октября институт приступил к регулярным занятиям. Позднее на его базе был образован Челябинский мединститут. Всего в Челябинске, Кургане, Кыштыме, пос. Чаша было размещено 15 эвакуированных вузов[8, с. 94].

В сборнике не меньший интерес вызывает секретное письмо прокурора Челябинской области Н. Шляева секретарю обкома ВКП (б) Н.С. Патоличеву о продовольственном обеспечении эвакуированного эстонского населения в Варненском и Чесменском районах Челябинской области датированное 20 мая 1943 г. «В Варне проживает 260 эстонцев, которым местные власти за время с 1 января 1943 г. по 15 мая 1943 г. выдали следующие продукты: мясо – 354 кг., рыба – 162, сахар – 55, конфеты – 118, масло растит. – 44, масло животное – 24, сыр – 43, сало – 15. В Чесменском районе проживает 24 эстонских семьи в количестве 64 чел., из них 60% – семьи военнослужащих. Все семьи эвакуированных эстонцев – военнослужащих снабжались наряду с русскими – эвакуированными военнослужащими одинаково…»[8, с. 104-105].

Челябинскими архивистами был издан еще один сборник «Архив – хранитель времени. История архивной службы Челябинской области в документах, воспоминаниях, фотографиях» [9]. В эту книгу вошли документы отражающие эвакуацию Центрального государственного архива Украинской ССР, госархивов из Гомельской области Белорусской ССР и Тамбовской области РСФСР, а также 274 ведомственных архивов из прифронтовых областей. В совершенно секретном письме начальника отдела государственных архивов УНКВД СССР по Челябинской области Г.Т. Никитина от 19 сентября 1943 г. написано, что «…В отделе госархивов взято на учет эвакуированных из Москвы и др. областей в г. Челябинск архивов наркоматов и центральных учреждений СССР и РСФСР – 15, с количеством материалов общей документации 45 184 ед.хр. и технической документации 272450 ед.хр.» [9, с. 65-68].

Заместитель директора Объединенного государственного архива Челябинской области Н.А. Прыкина в своей статье «Архивы и война» про эвакуацию архивов написала следующее. «Только в Челябинск из Москвы прибыло 12 архивов наркоматов и центральных учреждений с количеством материалов в 43184 ед.хр., технической документации – 251450 ед.хр. Кроме этого, облархив взял на учет архивы 174-х заводов и промышленных предприятий, эвакуированных из прифронтовой полосы. 50 из них разместились в Челябинске. В целом, к январю 1943 г. только в облархиве находились фонды 21 учреждения и организации. 22 вагона с документами Центрального архива Украины разместились в здании бывшего музея в г. Златоусте. В Курган было направлено 50 тонн архивных документов, в т.ч. документы Гомельского и Тамбовского госархивов. Эвакуированные архивы разместились и в Магнитогорске. О подлинных масштабах эвакуации можно судить по следующим данным: в целом за годы войны в глубь страны было эвакуировано 14 млн. ед. хр. Южноуральская земля должна была не только принять архивы, но и эвакуированных сотрудников, обеспечить их жильем и работой» [9, с. 69].

Таким образом, архивными учреждениями Южного Урала подготовлено и издано большое количество трудов в виде сборников документов и материалов по истории Великой Отечественной войны, в том числе об эвакуации. Проблематика войны не исчерпана. Появляются новые подходы, освещаются ранее не затронутые темы, вводятся в научный оборот ранее неизвестные архивные документы. А главное, тема Великой Отечественной войны всегда будет занимать особое место в исторической науке, поскольку она является ключевой в формировании самосознания народов России.