О «взаимности коммуникации» как условии подлинного общения/бытия размышляли многие видные философы-антропологи. Так, экзистенциальная антропология К. Ясперса, обозначая особый характер человеческого существования («конечность», «ситуация и «историчность» человеческого бытия), центрируется вокруг понятия экзистенциальной коммуникации как раскрывающей перспективу аутентичного бытия. Возможность быть услышанным, понятым, возможность услышать и понять Другого наделяет экзистенциальную коммуникацию, по К. Ясперсу, способностью дать человеку основание для проживания жизни, наполненной ценностью и смыслом.

Все феномены человеческого бытия незримо переплетены [1]. К. Ясперс особо подчёркивает связь коммуникации с феноменами свободы («экзистенция действительна лишь как свобода. Я есть, пока я выбираю. Свобода не произвол, а автономия…»  [2]) и любви, которую считает «душой коммуникации» [2].

О возможностях коммуникации как приближающей к подлинности бытия писал и М. Бубер: коммуникация как диалог – встреча Я и Ты.

Ты имеет формирующую роль: благодаря отношению к Ты становится Я, переживается Настоящее бытие: «Бывают мгновения несказанной глубины, в которых мировой порядок созерцается как присутствие настоящего. Тогда мы ловим на лету мгновение звука, а его неразборчивая нотная запись есть упорядоченный мир. Мгновения эти бессмертны, и они же преходящи: после них не остается никакого содержания, которое можно было бы сохранить, но сила их входит в созидание и познание человека, лучи ее вторгаются в упорядоченный мир и расплавляют его вновь и вновь. Так в истории отдельного человека, так в истории рода» [3].

О роли Ты в становлении Я размышлял ещё один русский философ – М. Бахтин. Общаться диалогически значит быть. Как и М. Бубера, феномен коммуникации (диалога) является центральным (всепоглощающим) явлением человеческого бытия.

Таким образом, коммуникация «пронизывает» всё бытие человека.

И Ты – опять определяюще по отношению к Я [4]: для того, чтобы быть, необходимо быть увиденным в целостности. Увидеть Я («меня») как целое может только Другой в его «позиции вненаходимости».

Понять Другого можно только через Диалог как непрерывную коммуникацию – вживание и чистое объективирование ничего не дают для понимания сущности Другого.

Цель коммуникации, по мнению ещё одного выдающегося философа, занимавшегося проблемами философии коммуникации, является «мы» как взаимопроникновение «я» и «ты» в аспекте самораскрытия.

«Ты» – то, что непрерывно устремлено на «меня»; непрерывно вторгаясь в «я», «ты» пробуждает в «я» живой отклик.

Феноменология «мы» реализуется во встрече «я» и «ты». Однако «мы» – первично по отношению к «я» и «ты»: «Мы» есть… некая первичная категория личного человеческого, а потому и социального бытия» [5].

Проблема коммуникации, её полноценного осуществления особенно остра для западного атомарного «я», для современного индивидуалистично настроенного человека, поэтому рассмотрение проблематики философской антропологии, касающейся вопросов коммуникации, опять стоит сегодня на повестке дня.