Интерес к пище во Франции считается естественным для людей любого положения, достатка и квалификации. В отличие от многих других стран, «фаст-фуд» в стране не стал основой рациона для подавляющей части населения. Французы придают вкусной еде огромное значение, и это принципиально отличает их от других наций.

В то же время представление французов о еде и практике питания эволюционирует, сейчас французы не только едят не так, как, скажем, это было принято в аристократической среде в «золотую пору» французской гастрономии (XVII–XIX века), но даже и не так, как предлагала им это демократичная «легкая» кухня от Огюста Эскофье в начале XX века. И связано это прежде всего с изменением социальных реалий на фоне ускорения глобализации как процесса всемирной экономической, политической, культурной и религиозной интеграции и унификации, активировавшегося после Второй мировой войны (1939-1945 гг.).

С одной стороны, глобализация делает более доступными новые знания, новые продукты и технологии, новые возможности, с другой – обостряет конкуренцию – как для национальных экономик и культур, так и для индивидуумов. Кто имеет больше шансов победить в этой борьбе? Тот, у кого больше «аргументов», – гибкости, силы, здоровья, готовности к общению. Закономерно, что социолог Жерар Мерме, анализируя эволюцию французского общества за последние 30 лет, отмечает в предисловии к «Франкоскопии» 2010 года, что отношение французов к своему телу изменилось [2: с. 2]. Тело стало в меньшей степени «витриной» (то есть тем, на что смотрят другие люди) и в большей – «зеркалом» (то есть тем, куда смотрит сам человек). Теперь они употребляют биологические продукты питания (produits biologiques), «функциональные» продукты (alicaments) и стараются следить за своим здоровьем.

С другой стороны, глобализация имеет «отклик» в виде антиглобализации – стремления сохранить национальную идентичность в условиях унификации социальных реалий. И в этом смысле своего рода компромиссным «протестом» выглядит возвращение французов к домашней («натуральной, здоровой», но с национальным акцентом) кухне (fait maison).

Опубликованный в конце января 2010 г. бюллетень «Барометр Здорового Питания 2008 INPES» (Institut national de prévention et d’éducation pour la santé) представляет довольно характерные результаты, касающиеся эволюции представлений и практики питания французов между 1996 и 2008 гг. В ходе исследования было опрошено 4714 человек в возрасте от 12 до 75 лет [3: с. 1]. Если в 1996 г. «еда» в понимании взрослых французов была «процессом, необходимым для жизни», то в 2008 г. 9 человек из 10 в понятие «кухня» включают «здоровое питание» и «общение». При этом о вкусовом удовольствии упоминает четверть респондентов. Однако лишь 5,4% французов хотя бы один раз в день перекусывают «быстрой едой» (grignotage) вне основных приемов пищи. А молодежь от 12 до 18 лет практикует такие перекусы все реже: количество таких людей сократилось с 13,3% в 2002 г. до 8,5% в 2008 г.

Богатая история французской гастрономии, особые отношение французов к еде и традиции приема пищи, а также современные тенденции в питании, производстве и хранении продуктов, формирование общемирового потребительского продовольственного рынка в условиях глобализации, интернациональный характер идеи здорового образа жизни и здорового питания находят отражение в лексике французского языка. Появление новых лексических единиц, таким образом, служит своеобразным отражением разных, порой противоречивых трендов развития современного французского общества.

При выборе неологизмов естественным образом возникает вопрос о временных рамках. В этом вопросе нет единого мнения, поскольку только носители языка могут определить, воспринимается ли слово новым, «свежим», насколько часто оно употребляется и закрепилось ли уже в языке. И если П. Жильбер [4: с. 6] считает решение этой задачи нереальным, то другие исследователи, напротив, предлагают декларативное установление временных рамок. В данной работе мы условились считать неологизмами слова, появившиеся с середины 60-х годов XX века, когда началось бурное развитие пищевой, химической и фармацевтической промышленностей; стало уделяться внимание гигиене питания и разработке основ сбалансированного питания для здоровых людей и формирование понятия «здоровый образ жизни». Совокупность таких условий неизбежно «запускает» процесс появления новых слов в языке.

Поиск и анализ неологизмов французского языка кулинарно-гастрономической лексики в статьях журналов (Baromètre Santé, Cuisine Actuelle, Cuisine Bio, Cuisine P@ssion, Elle à table, Nourrir, Sport, Top Sante!, Vie pratique, Yummi! и др.) и газет (Le Figaro, Le Monde), тематических буклетах, словарях, а также на франкоязычных ресурсах сети Интернет (всего на настоящий момент проанализировано более 50 источников) позволил нам выделить 183 языковые единицы, обладающие признаками неологизмов. В своей работе мы придерживались классификации неологизмов П. Жильбера, одного из самых авторитетных специалистов по французской неологии. Таким образом, основными способами возникновения неологизмов во французском языке считаются словообразовательные процессы (суффиксация, префиксация, словосложение, телескопия, сокращение, усечение, аббревиация, конверсия), а также семантическая эволюция и заимствование из других языков [4: с. 8, 5: с. 16-22, 6: с. 12, 7: с. 4]. Все они обогатили слой лексики, связанный с питанием. Рассмотрим каждую из моделей.

I. СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ

Значительную часть новых терминов и выражений французы создают, используя уже существующие во французском языке корни и аффиксы.

а) Морфологические способы словообразования

На волне интереса французов к здоровому питанию путем суффиксации появился ряд слов, касающихся вредной для здоровья пищи. Для обозначения процесса перекуса (быстрая еда вне основных приемов пищи) возникает специальное слово grignotage: к глаголу grignoter (кусать, обкусывать, разг. «поживиться чем-нибудь») добавляется суффикс -age, обозначающий действие. Невкусную, вредную пищу называют graille (grasse + пейоративный суффикс -aille) или mangeaille (manger + -aille; еда, жратва; устар. корм для скота). От названия популярного блюда ragoût образовалось слово ragougnasse, обозначающее пищу плохого качества.

Большинство новых слов, полученных прибавлением суффиксов -able и -ible, указывают на то, что продукт уже приготовлен или расфасован. Сегодня продукты могут быть cubable (порезанными на кубики), micro-ondable (готовыми к употреблению) или papillotable (в бумажной или целлофановой обертке). Названия новых блюд могут образовываться путем прибавления суффикса -ade: saumonade.

Путем суффиксации образуются слова, обозначающие как способ приготовления пищи: compotée (медленная обжарка до состояния пюре), так и оборудование (машины) для обработки продуктов: lardonneuse (для нарезки полосками – лардонами), cubeuse (для нарезки кубиками). Сочетание суффиксации и префиксации использовано при создании таких слов, как désarêteuse (оборудование для удаления костей), omnicuiseur (бытовой прибор для приготовления пищи с использованием ИК-излучения) или же слов, обозначающих свойства продуктов после обработки: désarêté (бескостный), déthéiné (безкофеиновый).

Хотя префиксация во французском языке является активным способом словообразования, в данной тематике эти слова относительно редки. Добавление префиксов может служить для обозначения новых видов продуктов или их свойств: minilégume (мини-овощи), minipâtisserie (мини-сладости), multipack (пакет, содержащий несколько упаковок), ultrafiltration (высокая степень фильтрации), désaisonnalisation (выращивание или продажа фруктов и овощей вне обычного времени их произрастания).

б) Синтаксико-морфологический способ словообразования (словосложение, телескопия).

Особенностью словосложения во французском языке – соединение не основ, а целых слов, между которыми существует сочинительная связь: barquette-caisse (ячеистая упаковка), coffret-repas (упаковка для продуктов, готовых к употреблению), menu-minceur (низкокалорийное меню); или подчинительная связь: coupe-gouttes (дозатор для бутылки). Для обозначения фастфуда во французском языке появляется выражение malbouffe (mal – плохо, bouffe – жратва, еда), причем bouffe в свою очередь является дериватом от глагола bouffer (раздуваться).

Ряд неологизмов, имеющих отношение к продуктам питания и их упаковке, появились путем сокращения с помощью удаления связующих слов эллиптическим способом: aliment (de) longue conservation (продукты длительного хранения), restauration hors (du) foyer (питание в общественных столовых), eau (qui contient) zéro (pourcent de) nitrate(s) (свободная от нитратов вода), clapet (assurant la) fraîcheur (упаковка с уплотнителем, предупреждающим высыхание продуктов), emballage souple (à) base (de) plastique (мягкая пластиковая упаковка).

Место телескопии среди других способов словообразования до сих пор не определено: иногда его отождествляют со словосложением, иногда – с аббревиацией, либо считают, что этот способ занимает промежуточное положение между словосложением и аббревиацией. Тем не менее, это очень продуктивный современный способ образования неологизмов. Характерный пример телескопии: alicament, médicaliment (функциональные продукты питания, обогащенные полезными веществами), причем здесь отражен процесс поиска наиболее удачного термина (aliment + médicament и зеркально médicament + aliment). Причем во Франции чаще употребляют термин alicament, а во франкофонной части Канады его вытесняет словосочетание aliment fonctionnel, калька с английского functional food. В названии вегетарианских пирожков végépâté прослеживается сочетание слов végétarien и pâté. Новая концепция кафе bistronomie (bistrot + gastronomie) объединяет принцип бистро и ресторана, где блюда «от шефа» подаются небольшими порциями, что доступно для людей любого достатка.

в) Фонетико-морфологические способы словообразования.

Путем сокращения появились слова néoresto (здесь – в сочетании со словосложением) – в таких заведениях посетителям предлагают полезные и «легкие» блюда, свежевыжатые соки и кофе décaf. Название традиционного французского блюда ratatouille в разговорной речи успешно сократилось до rata в значении «обычная еда».

Аббревиация также востребована: BRSA (boisson rafraîchissante sans alcool), PAI (produit alimentaire intermédiaire), ABD (agriculture biodynamique), sac SOS (self opening system = système auto-ouvrant).

Одним из немногих примеров звукоподражания (ономатопеи) может служить разговорное слово tagada (микроволновая печь, которая очень быстро, буквально «галопом» разогревает пищу), где отчетливо воспроизводится звук топота лошадиных копыт.

г) Семантико-морфологические способы словообразования.

Переход слов из одной лексико-грамматической категории в другую (конверсия) – продуктивный способ словообразования в современном французском языке. Путем конверсии образовался неологизм eau oxygénée (обогащенная кислородом вода), где oxygénée – отглагольное прилагательное. Существительное sport в выражении bouchon (de) sport (позволяет пить, не откручивая пробку), приобретает значение прилагательного (адъективация), причем de может выпадать. Слово panaché (пиво, разбавленное лимонадом), образовалось от прилагательного panaché, одно из значений которого «смешанный».

Экологически чистые продукты часто называют просто «le bio», лексемой, полученной в процессе субстантивации сокращенного прилагательного biologique. Современная молодежь говорит о такой еде просто «le sain», та же субстантивация.

II. СЕМАНТИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

В этой категории мы встречаем наиболее яркие примеры, свидетельствующие об исторических и социальных изменениях в обществе, научном и культурном прогрессе.

а) Расширение, сужение и смещение смысла (значения).

В лексике, относящейся к сфере питания, наиболее продуктивными моделями семантической эволюции на современном этапе оказались сужение и смещение значений слов. Например, во французском языке существует несколько названий для биологически активных добавок к пище: additifs alimentaires, compléments nutritionnels, compléments alimentaires. Здесь смысл понятия «пищевые добавки», означавшего ранее «все, что добавляют в еду» (к примеру, соль, перец, пряные травы и т.п.) сужается до несущего четкую смысловую нагрузку определения «композиции биологически активных веществ, предназначенных для непосредственного приема с пищей или введения в состав пищевых продуктов» (Энциклопедический словарь медицинских терминов).

Относительно недавно сформировалась как искусство cuisine métisse (или cuisine métissée): здесь «метисный» – это уже не «свойственный метису, характерный для него», а «смешанный», т.к. основной принцип этого стиля – смешение ингредиентов разных национальных кухонь. Это смещение смыслового значения слова. Устаревшее слово verrine (шарообразный колпак для лампы) обретает «второе дыхание» в значении созданной французскими кулинарами «многослойной закуски или десерта, подаваемого в небольшой стеклянной таре, чаще всего в стакане». В новом термине buvard alimentaire смысл слова buvard (промокашка, бумага, которая впитывает чернила) смещается, теперь это «дренажный слой, используемый в лотках для поглощения жидкости продуктов».

Produits verts, «зеленые» продукты, как теперь часто называют полученные без применения химических веществ и ГМО продукты питания, – выражение, возникшее благодаря смещению значения прилагательного «зеленый» à «экологичный» à «полезный». К этому же способу словообразования можно отнести понятие produit équitable, где дословное значение «справедливый продукт» подверглось семантической эволюции и стало означать «товар, при производстве которого нанесен минимальный вред окружающей среде».

Путем смещения смысла появляются и неологизмы для обозначения нездоровой пищи и фастфуда. Так, выражение bouffe préchiée, «пустая еда», «пустые калории», относится к еде, которую употребляют, лишь бы утолить голод, перекусить. Слово mastéguer, корнями уходящее в окситанский язык (mastiquer – заделывать замазкой, шпаклевать), приобретает смысл «пожирать», есть, не задумываясь о том, что ешь.

б) Метонимия.

Выражения régime méditerranéen, diète méditerranéenne или régime crétois образовались с помощью метонимии по принципу «название места – сам предмет». К этой группе можно отнести paradoxe francais, понятие, в котором отражена взаимосвязь между особенностями питания и здоровьем французов.

Выражение point d’eau, «точка воды», – еще один пример метонимии (принцип «содержимое – содержащее»), обозначает небольшое кафе, где можно купить холодные напитки.

Видом метонимического переноса является эпонимия, когда лексемы образуются по принципу «индивид (автор, место, марка и т.д.) – изобретение, названное в его честь». Самым известным примером является frigo, сокращение от названия марки Frigidaire. Среди новых слов можно отметить régime Dukan (протеиновая диета Пьера Дюкана), breezer (название производителя слабоалкогольных коктейлей, теперь часто употребляемое как общее название таких напитков), plaque Tepan (плита-сковорода, на которой жарятся продукты), système Soft Grip (мягкие накладки на ручки, в т.ч. посуды).

в) Метафора.

Метафоры в данной тематике встречаются довольно редко. Наибольшее количество метафор в последнее время появилось в сфере упаковки продуктов и напитков. Можно считать метафорами, например, выражения poche à eau и sac à eau (сходство по форме) – так называемые «питьевые системы» для употребления воды во время тренировок и путешествий.

Слово brique, с первоначальным смыслом «кирпич, то есть искусственный камень, сделанный из глины и используемый при строительстве», обогащается дополнительным значением «упаковка для напитков в форме кирпича» (сходство по форме и размеру); то же – briquette. Слова barquette или petite barque (лодочка) приобретают новый смысл – «лоток, затянутый пищевой пленкой, для хранения масла, мяса, фруктов и т.п.» (сходство по форме). Такие лотки могут быть écologique, refermable или bichaleur.

Слово film, в первоначальном значении «кинопленка или кинематографическая работа», сейчас также обозначает «пищевую защитную плёнку» (сходство по внешнему виду), которая может быть rétractable или thermo-soudable.

Термин nomadisme (кочевой образ жизни; от греч. nomás) применительно к продуктам отражает удобство и неприхотливость их транспортировки и потребления (сходство по свойствам).

г) Синтаксическое образование (фразеологизация).

В настоящее время в кулинарно-гастрономической лексике французского языка практически не встречается неологизмов, имеющих свойства идиом, фразеологических единств и сочетаний. Однако французы часто создают и используют фразеологические выражения, устойчивые по составу и в большей или меньшей степени обозначающие единый концепт, которые в принципе являются семантически членимыми и целиком состоят из слов со свободным номинативным значением.

Устойчивое выражение может быть соединением существительного и прилагательного: (barquette alimentaire, sac auto-ouvrant, nourriture saine, vie saine, mode de vie saine) или же более сложной конструкцией (produit élaboré de volaille, four à façade panoramique galbée, étiquette témoin d’ouverture, film à perméabilité sélective, sachet à stabilité verticale, sachet à opercule repositionnable). Иногда это достаточно длинная последовательность слов, которая используются только в письменной речи (détecteur de température de préchauffage à signal sonore).

III. ЗАИМСТВОВАНИЕ

1. Заимствование из «живых» языков.

а) Прямое заимствование.

В основном появляются заимствования из английского языка: energy drink (энергетический напиток), alcopop (очень слабоалкогольный коктейль), fitness barres (мультизлаковый батончик), smoothie (взбитые фрукты, ягоды, овощи со сливками, молоком и др.), wheatgrass (свежевыжатый сок из молодых побегов пшеницы), nugget (наггетс), convenience food (продукты-полуфабрикаты), fusion food (продукты национальной кухни), junk-food («мусорная» еда, фастфуд) и противоположное slow food («медленная» еда) и др. Есть также прямые заимствования названий блюд из итальянского (foccacia, ciabatta), испанского (tapa, chorizo), арабского (falafel), японского (sushi, miso), китайского (kombucha, dim sum), хинди (Masala Tchaï, masala tea на английский манер, или же калька the épicé). Некоторые заимствованные слова после внедрения в язык не обладают стабильной морфологической структурой: houmous/hoummos (закуска из нутового пюре; арабский, иврит), yogourt/yoghourt (йогурт; турецкий), muesli/musli (еда из злаков, сухофруктов, орехов, отрубей, ростков пшеницы, мёда и специй; немецкий), rooibos/rooïbos (ройбуш, красный чай; африкаанс; калька с английского – thé rouge), ghee/ghi (индийское топленое масло; санскр.).

б) Адаптированное заимствование.

Глагол snacker (что означает «перекусывать между приемами пищи») получен дополнением английского слова snack французским суффиксом «-er». Итальянское слово raviolini появляется во французском языке как raviolinis, то есть с двумя признаками множественного числа: итальянское окончание множественного числа «i» и французское «s».

2. Заимствование из классических языков (латинского, древнегреческого).

а) Заимствование греческих или латинских корней.

Пик появления таких неологизмов пришелся на вторую половину ХХ столетия, эпоху мировой научно-технической революции. Многие из них создавались как научные термины путем так называемого научного словосложения и имеют интернациональный характер. К примеру, в словах thermostat, pyrolyse два греческих корня соединяются гласной «о». Существуют гибридные конструкции, которые сочетают форманты латинского и греческого языков в одном слове.

б) Заимствование греческих или латинских корней и их сочетание с французскими словами.

Это гибридный способ образования новых слов, при котором греко-латинский формант добавляется к уже существующему французскому слову, то есть фактически мы наблюдаем телескопию. Таким путем терминологию питания пополняют неологизмы oligominéral (греч. oligos + minéral), ovoproduit (лат. ovum + produit), apipharmacopée (лат. apis + pharmacopée), thermomarqueur (греч. thermos + marqueur). В 2007 г. на стыке косметической и пищевой промышленности были созданы новые продукты питания, питающие кожу «изнутри»: dermonutrition (греч. derma + nutrition).

С французскими словами могут сочетаться адаптированные формы греко-латинских слов, смысл которых актуализируется в ходе семантической эволюции. Так, в пищевой терминологии часто встречается формант bio, который является результатом усечения прилагательного biologique. Современный смысл его отличается от классического латинского «bio» («жизнь», «живой»), хотя и близок по сути. В словосочетаниях produits biologiques, produits bio (биопродукты) смысл «био» – «соответствующий стандартам экологического (или биологического, или органического) земледелия и производства, принятым в Европе». Такое значение сохраняется в ряде часто встречающихся неологизмов: bioculture (culture biologique), biolabel (label biologique), bioconsommateur (consommateur [de produits] biologiques). Иногда в новых словах появляется дефис: bio-yogourt, bio-kéfir.

в) Адаптированное заимствование греческих или латинских корней.

«Probiotiques» – пробиотики (греч. pro – содействующий + bios – жизнь) – микроорганизмы, способствующие восстановлению нормальной микрофлоры (термин был введен американскими учеными еще в 1965 г., но современное его значение сформулировано только в 1995 г.), «prébiotiques» – пребиотики (от греч. pre- – перед, предшествующий и bios – жизнь).

Проанализировав основные способы возникновения новых слов, мы установили, что все они востребованы в современном французском языке для образования гастрономических неологизмов. Из обнаруженных нами 183 новых слов и выражений при помощи процесса словообразования возникло 42% неологизмов, причем лидирующее положение занимает суффиксация. Анализ заимствований в теме здорового образа жизни (они составили 33%) позволил установить, что превалируют англоамериканизмы. Путем семантической эволюции появилось 25% неологизмов. Питание в наше время неразрывно связано с развитием новых технологий в пищевой промышленности, медицине и сельском хозяйстве, поэтому наблюдается переход ряда специальных терминов из этих областей в обиходную лексику.

В последнее время лексика сферы питания обогатилась новыми словами и выражениями, использующимися для определения здорового питания в целом и его составляющих; фастфуда; названиями новых продуктов, появляющихся на рынке, и их групп; терминами, использующимися в ресторанном бизнесе (включая организацию процесса принятия пищи), а также относящимися к новым процессам производства, обработки и упаковки продуктов питания и используемых приспособлений. Отмеченные тенденции в языковой картине этой лексики позволяют констатировать изменения в кулинарно-гастрономических предпочтениях французов, произошедшие в последние десятилетия и связанные с эволюцией французского общества ввиду социальных процессов как внутригосударственного, так и мирового масштаба. Процесс появления новых слов, отражающих современные тенденции в питании французов, продолжается, тем более что кулинария и гастрономия, а также развитие и совершенствование ресторанного бизнеса были и остаются важной частью социокультурной жизни Франции.

В качестве рабочего в нашем исследовании мы принимаем определение Г.Н. Манаенко: «Дискурс – это общепринятый тип речевого поведения субъекта в какой-либо сфере человеческой деятельности, детерминированный социально-историческими условиями, а также утвердившимися стереотипами организации и интерпретации текстов как компонентов, составляющих и отображающих его (дискурса) специфику» [1, 58].

Стремительное развитие информационных технологий в современном обществе способствует появлению новых форм коммуникации и позволяет говорить об особом виде дискурса – интернет-дискурсе. Изучение особенностей виртуальной коммуникации в зарубежной лингвистике началось ещё в 80-е годы XX века и связано с такими учёными, как Н. Барон, С. Барнс, С. Херринг и др. Среди отечественных исследователей следует отметить труды Е. Вавиловой,  Л. Ковальской, Е.Н. Галичкиной, Л.Ю. Ивановой, Д.В. Галкина, В.Ю. Нестерова и др.

По мнению Н.А. Ахреновой, специфика интернет-дискурса «проявляется во всех областях: имеются особенности графические и орфографические, лексические, грамматические». Это «процесс создания текста в совокупности с прагматическими, социокультурными, психологическими факторами, целенаправленное социальное действие, включающее взаимодействие людей и механизмы их сознания – когнитивные процессы» [2, 6].

В рамках интернет-дискурса правомерно выделяется такая его разновидность, как спортивный дискурс, являющийся «исключительно медиальным», соотнесённым с различными средствами массовой информации, такими, как газеты, журналы, телевидение, радио и интернет [3, 6]. Точных дефиниций данного понятия в лингвистической литературе нет, однако наиболее удачным представляется нам попытка определения К.В. Сняткова, считающего, что спортивный дискурс – это «речь (в устной или письменной форме), которая транслирует смыслы, определяющие спортивную деятельность (дискурс как процесс), и совокупность произведённых текстов, в которых репрезентированы эти смыслы (дискурс как результат), то есть совокупность речевых произведений, зафиксированных письмом или памятью» [3, 11].

Понятие «спортивный интернет-дискурс» в нашем исследовании трактуется довольно широко и включает в себя не только собственно дискурс спортсменов, тренеров, спортивных комментаторов, но и дискурс фанатов. Наше внимание привлекли своеобразные особенности речевого поведения поклонников фигурного катания в популярной социальной сети «ВКонтакте», в частности, в одном из сообществ, посвящённых данному виду спорта, – «Фигурное катание. Палата № 6». Проанализировав порядка пяти тысяч записей, мы увидели много интересных способов создания хэштегов (от англ. hashtag от hash – символ «решётка» + tag – тег), использование которых в последнее время приобретает всё большую популярность. Несомненно, хэштеги, применяемые не только поклонниками фигурного катания, но и официальными сообществами, уже стали неотъемлемой частью интернет-дискурса. При их создании требуется соблюдать определённые правила, так как в противном случае ссылка не будет работать:

- хэштег можно писать как латиницей, так и кириллицей;

- между решёткой и следующим за ней словом не должно быть пробела;

- если хэштег состоит из нескольких слов, то они должны писаться без пробелов (#любимыефигуристки) или разделяться нижним подчёркиванием (#любимые_фигуристки);

- два хэштега должны отделяться пробелом.

Примечательно, что поклонниками фигурного катания используются различные способы словообразования для создания выразительных, запоминающихся хэштегов. Покажем некоторые случаи.

1) аббревиатуры «инициального» типа:

а) буквенные: #ЧГГ (че-гэ-гэ) – четыре голубых глаза (о паре голубоглазых фигуристов), #ИЖ (и-жэ) – Ильиных и Жиганшин

б) буквенно-звуковые: #ФК (фэ-ка) – фигурное катание

в) звуковые: #ТАТ – Татьяна Анатольевна Тарасова.

2) аббревиация + суффиксация (суффикс, как правило, имеет уменшительно-ласкательное значение): #ИЖики – Ильиных и Жиганшин + суффикс -ик.

3) усечение производящей основы: #Плющ – Плющенко.

4) усечение производящей основы + суффиксация: #Туктик – Туктамышева + суффикс -ик; #Юзушка – Юзуру + суффикс -ушк.

5) сложение основ: #Феделина (Федор + Аделина), #РусЛена (Руслан + Лена).

Таким образом, хэштеги в интернет-дискурсе поклонников фигурного катания не только выполняют свою основную функцию (группировка сообщений схожего содержания в микроблогах и возможность быстрого поиска нужной информации), но и приобретают творческий характер. Способы их создания разнообразны: помимо использования словообразовательных средств наблюдаются случаи языковой игры, ссылка на прецедентные тексты и др. Кроме того, ежедневная публикация записей в интернет-сообществах предоставляет нам уникальную возможность фиксировать новые хэштеги и анализировать их особенности.

Английский язык является продуктивным с точки зрения образования новых лексических единиц. Словосложение, аффиксация и конверсия являются основными способами словообразования в английском языке, благодаря которым на протяжении многих лет создавалось большинство лексем английского языка.

Следует отметить, что вопросы относительно оценочной лексики до сих пор остаются предметом дискуссий. На сегодняшний день еще не в полной мере исследованы закономерности появления в языке слов с оценочным значением, так же как и недостаточно изучены непосредственно факторы, при которых становится возможным выразить конкретное оценочное отношение к высказываемому с помощью слова.

Категория оценки свойственна самому процессу номинации. В процессе эволюции системы языка оценка выкристаллизовалась в языковые единицы в виде аффиксов, слов, отдельных выражений.

В современной лингвистике нет единого подхода к трактовке понятия “оценка”. Одни авторы считают, что средством выражения ее являются лишь оценочные суффиксы [Никитевич 1960: с. 81 - 92], другие убеждены, что оценка охватывает всю совокупность языковых средств, которые выражают эмоционально-оценочное отношение говорящего (субъекта) к окружающей действительности.

Большинство лексем английского языка обладают лишь денотативным значением, а поэтому с точки зрения выразительных возможностей они нейтральны. Эти слова обозначают понятие, но не выражают отношение говорящего к предмету речи.

Тем не менее, в английском языке немало и таких слов, которые имеют устойчивую дополнительную окраску. Их называют стилистически окрашенными. Именно такая лексика преимущественно используется для передачи оценки.

Оценочный компонент стилистического значения включает позитивную или негативную оценку. Положительная оценка содержится преимущественно в словах одобрительных, ласкательных, отчасти в словах шутливых. Отрицательные оттенки составляют более широкий спектр – неодобрительный, презрительный, укоризненный, пренебрежительно- фамильярный, грубый, бранный, который реализуется в соответствующей лексике.

Позитивная или негативная оценка может быть заключена непосредственно в самом лексикографическом истолковании слов. Следует отметить, что в образовании производных слов с оценочным значением важную роль играет словосложение.

Если говорить о словообразовании существительных путем словосложения, то можно сделать вывод, что в основном дериват приобретает негативную или позитивную оценку только благодаря семам одного из двух компонентов, второй же компонент является нейтральным. [Фомина 1993: с. 45]

Например: numbskull — болван, тупица, олух, дурья башка (numb — unable to think, feel, or react in a normal way; skull — the bones of a person’s or animal’s head). Нейтральная по своей оценке лексема skull, взаимодействуя с оценочно-негативным прилагательным numb, образует в итоге существительное с негативным оттенком.

Примером приобретения положительной оценки является слово sharp-witted — умный, сообразительный, остроумный (sharp — able to think and understand things very quickly, and not easily deceived — пронзительный, проницательный; witted — having wit or understanding —сообразительный). Приведенная лексема имеет явно выраженное оценочно-позитивное значение. Оно обусловлено тем, что  семы ее компонента  «witted» привносят положительную оценку в композит.

Если говорить о появлении оценочного значения путем аффиксации, то для начала стоит рассмотреть суффиксацию. Прежде всего, нас интересует группы производных, где положительный или отрицательный суффикс взаимодействует с основой, в результате чего дериват приобретает позитивную или соответственно негативную оценку.

Наличие суффиксов и суффиксоидов -ard, -ling, -ster, -aster, -eer, -monger, -aide, -let,-o в слове потенциально могут придавать ему отрицательный оттенок. [Шаховский 1969: с. 6, 11]

Так, суффикс -ard имеет отрицательное значение и содействует его появлению в производном слове: drunkard — пьяница, алкаш (drunk — unable to control your behavior, speech etc because you have drunk too much alcohol — выпивший).

Отрицательная оценка в производных с суффиксом -ster обусловлена его негативным значением: punster — остряк (pun —  an amusing use of a word or phrase that has two meanings, or of words that have the same sound but different meanings —  игра слов, каламбур).

Если говорить о префиксах, придающих оценочность дериватам, для примера возьмем лексему cooperate — сотрудничать (operate —  to do your job or try to achieve things in a particular way— управлять, действовать). Сам по себе глагол operate не имеет никакой оценки, т.е. он нейтрален, но префикс co-, выражающий положительную оценку, меняет оценку производного.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что словообразовательные элементы, имеющие семы как положительного, так и отрицательного оценочного значения, могут по-разному влиять на значение образующей основы. Отрицательный по своей оценке суффикс, может таким образом повлиять на образующую основу, что дериват приобретет соответственно отрицательную оценку, и наоборот.

То же самое можем сказать и про оценочное значение компонентов композитов. При условии если один из компонентов является нейтральным по своей оценке, а второй отрицателен, оценочное значение композита будет отрицательно.

Помимо интернационального терминологического фонда в языках формируются собственные обозначения научных понятий, т. е. происходит становление национальной терминологии, осуществляющееся двумя путями: на базе греко-латинского фонда и на базе исконного национального языка. Следствием чего является то, что в языках параллельно используются заимствованные и исконные термины. Ярким тому примером можно считать медицинскую терминологию и, в частности, названия болезней, ставших объектом настоящего исследования. Приведем примеры из финского языка: греч. klimax – kliimaksi (заим.), vaihdevuodet (искон.) ‘климакс’; греч. aponeurosis – aponeuroosi (заим.), kalvojänne (искон.) ‘апоневроз’; лат. angina – angiina (заим.), kurkkutulehdus (искон.) ‘ангина’. Как признаются сами финны, термин на своем родном языке воспринимается  человеком лучше, т. е. термин на родном языке всегда ближе, яснее и понятнее человеку в отличие от термина заимствованного.

В настоящей работе нами анализируются сложные наименования болезней в финском и эрзянском языках. Сложение, являющееся древнейшим способом словообразования, в современных финском и мордовских (эрзянском и мокшанском) языках играет весьма большую роль. Выделение и научная характеристика сложных слов остается одной из трудных и не до конца разработанных проблем не только в мордовском языкознании, но и в общем языкознании в целом [2, с. 38].

Исследовавший сложные слова (композиты) в мордовских языках М. А. Келин выделяет следующие признаки, отличающие сложные слова от словосочетаний: 1) обособление значения сложного слова от суммы значений его компонентов; 2) семантическое единство составляющих элементов; 3) невозможность замены абсолютной формы первого компонента формой со словоизменительным суффиксом; 4) твердый порядок составных частей; 5) объединяющее ударение [3, с. 4].

Языковеды всё чаще обращаются к данному способу словообразования, стремясь ввести в употребление слова, термины, созданные на материале собственного языка, и заменить ими проникшие из других языков слова. Естественно, не все из них закрепляются в языке, некоторые остаются в пассивном словарном запасе.

Исследовав названия болезней в финском и эрзянском языках, нами было выявлено огромное количество сложных наименований. Сразу же отметим, что в финском языке большое количество как двухкомпонентных, так и трехкомпонентных сложных слов данной лексико-семантической группы.

Самыми распространенными в рассматриваемых языках являются двухкомпонентные сложные наименования болезней со структурой существительное в номинативе + существительное в номинативе:

фин. kurkkutulehdus ‘ангина’, aivohalvaus ‘инсульт’, rytmihäiriö ‘аритмия’, luukato ‘остеопороз’, mahahaava ‘гастрит, язва желудка’, niveltulehdus ‘артрит’, taittovirhe ‘астигматизм’, univaikeus ‘бессоница’, vesirokko ‘ветряная оспа’;

эрз. ведьорма ‘водянка’, вирьорма ‘клещевой энцефалит’, рунгоорма ‘гангрена’, седейорма ‘инфаркт; атеросклероз’, сэпеорма ‘желтуха’, козорма ‘коклюш’, сахорорма ‘диабет’, пекеорма ‘гастрит’, верьорма ‘лейкемия’, верьцирей ‘кровяная опухоль’, седейчапамо ‘изжога’.

В эрзянском языке в случае, когда первый компонент является производным словом, термин пишется раздельно, т. е. является терминологическим словосочетанием: ливкс орма ‘оспа’.

В финском языке следующими по распространенности являются двухкомпонентные сложные наименования со структурой существительное в генитиве + существительное в номинативе: фин. verenheikkous ‘анемия’,  lavantauti ‘брюшной тиф’, muistinmenetys ‘амнезия’, sydämentykytys ‘тахикардия’, naistentauti ‘женская болезнь’.

В эрзянском языке термины, первый компонент которых выступает со словоизменительным суффиксом, пишутся раздельно [4, с. 11]: эрз. пеень орма ‘кариес’, сезялонь орма ‘аскаридоз’, лекстямонь киртявома ‘астма’, прянь чулксетема ‘мигрень’, тевелявонь таргозема ‘пневмония’, пичень таргозема ‘воспаление почек’, максонь таргозема ‘цирроз печени’.

В финском языке достаточно продуктивным является тип сложных наименований болезней со структурой: прилагательное / причастие в номинативе + существительное в номинативе: фин. avomurtuma ‘открытый перелом’, kierosilmäisyys ‘косоглазие’, haavainenkoliitti ‘язвенный колит’, kieroselkäisyys ‘сколиоз’, kaatumatauti ‘эпилепсия’.

Названия болезней с подобным составом в эрзянском языке пишутся раздельно: ожо орма ‘гепатит’, коське коськелда ‘стригущий лишай’, чирь сельмевкс ‘косоглазие’, аванькс орма ‘венерическая болезнь’, ургатезь орма ‘эпилепсия’, сэвиця цюце ‘раковая опухоль’, резэма орма  ‘чахотка’.

В финском языке распространены и трехкомпонентные сложные наименования болезней. Их структура может быть следующей:

– существительное в номинативе + существительное в номинативе + существительное в номинативе: lihaskudoskasvain ‘опухоль мышечной ткани’, sappikivitauti ‘желчнокаменная болезнь’, kipuoireyhtymä ‘болевой синдром’, virusmaksatulehdus ‘вирусный гепатит’, poskiontelotulehdus ‘гайморит’, sydänhermovika ‘нервное расстройство сердца’;

– существительное в генитиве + существительное в номинативе + существительное в номинативе: ruoansulatushäiriö ‘расстройство пищеварения’, verenvuototauti ‘гемофилия’, verenpainetauti ‘гипертония’;

– существительное в номинативе + существительное в генитиве + существительное в номинативе: luukalvontulehdus ‘воспаление надкостницы’, aivokalvontulehdus ‘менингит’, keuhkoputkentulehdus ‘бронхит’, poskiontelontulehdus ‘гайморит’;

– прилагательное / причастие в номинативе + существительное в генитиве + существительное в номинативе: umpisuolentulehdus ‘аппендицит’. paksusuolentulehdus ‘колит’.

В орфографическом словаре эрзянского языка указывается ряд условий слитного и раздельного написания терминов, состоящих из трех и четырех основ. Согласно данному словарю слитно пишутся трехкомпонентные сложные слова, закрепившиеся в языке (до недавнего в данную группу также включали сложные слова, третий компонент которых в современном мордовском языкознании выделяется как аффиксоид) [4, с. 11–12]. Трехкомпонентных сложных наименований в рассматриваемой лексико-семантической группе нами выявлено не было.

Написание трехкомпонентных терминологических сочетаний в эрзянском языке бывает следующего вида:

– все компоненты пишутся раздельно: эчке сюлонь таргозема (ср. фин. paksusuolentulehdus) ‘колит’;

– два первых компонента пишутся слитно, третий – раздельно: удемшкельксэнь таргозема (ср. фин. aivokalvontulehdus) ‘менингит’, кирьгапарень таргозема (ср. фин. kurkkukatarri) ‘фарингит’;

– два последних компонента пишутся слитно, первый – раздельно: кичкере карязловажа (ср. фин. kieroselkäysyys) ‘сколиоз’ [4, с. 12].

Из наименований, состоящих из четырех компонентов в эрзянском языке, нами было найдено одно: чурамоначконь (композит) пувамонь орма ‘цистит’.

Как мы заметили, в финском языке образование сложных слов в отличие от эрзянского более свободное. В грамматике финского языка мы находим следующее толкование сложного слова: «Сложное слово – это лексическая единица, состоящая из двух или более слов, являющаяся одним словом и обозначающая одно понятие» [5]. Их слитное написание не ограничивается условиями – к какой части речи принадлежат компоненты, выступают ли в абсолютной форме или со словоизменительными суффиксами и т. д.

Проанализировав исследуемый материал, выявили, что вторым компонентом в двухкомпонентных словах или третьим компонентом в трехкомпонентных словах в финском языке чаще всего выступают следующие лексемы: tauti ‘болезнь’: sikatauti ‘свинка’, sukupuolitauti ‘венерическая болезнь’; sairaus ‘болезнь’: mielisairaus ‘душевная болезнь’, munuaissairaus ‘болезнь почек’; tulehdus ‘воспаление’: paksusuolentulehdus ‘колит’, niveltulehdus ‘артрит’, korvatulehdus ‘отит’; kipu ‘боль’: selkäkipu ‘боль в спине’, lihaskipu ‘боли в мышцах’; särky ‘боль’: korvasärky ‘боль в ухе’, hammassärky ‘зубная боль’).

В эрзянском языке вторым компонентом в сложных названиях болезней чаще всего выступает лексема орма ‘болезнь’: вирьорма ‘клещевой энцефалит’, рунгоорма ‘гангрена’, ведьорма ‘водянка’, седейорма ‘инфаркт’, пекеорма ‘гастрит’.

Достаточно часто вторым компонентом в названиях болезней в эрзянском языке встречаются лексемы сэредема / сэредькс ‘боль’ и таргозема ‘опухание’, но в подобных случаях первый компонент всегда осложняется суффиксом генитива -н и, вследствие чего, написание термина раздельное: прянь сэредема ‘мигрень’, пеень сэредема ‘зубная боль’, пильгень сэредема ‘боль в ноге’, пекень сэредькс ‘боль в животе’, кирьгапарень сэредема ‘боль в горле’, копорень сэредема ‘боль в спине’, карязонь сэредема ‘боль в пояснице’; удемшкельксэнь таргозема ‘менингит’, лексемань таргозема ‘бронхит’, тевелявонь таргозема ‘пневмония’, пичень таргозема ‘воспаление почек’, эзнень таргозема орма ‘артрит’, кирьгапарень таргозема ‘фарингит’, потень таргозема ‘мастит’, максонь таргозема ‘цирроз печени’.

Созданные на базе средств собственного языка термины не всегда бывают удачными. Например, эрзянский термин кирьгаорма может означать ‘ангина’, ‘дифтерия’, ‘свинка’, ‘скарлатина’. При этом известно, что термин должен характеризоваться непротиворечивостью семантики, однозначностью, полнозначностью, отсутствием синонимов [6, с. 309].

Терминотворчество, естественно, весьма сложный и трудоемкий процесс. Как мы знаем, формирование исконной лексики малых народов России в настоящее время чаще всего происходит путем калькирования с русского языка. Почему бы при этом не обратиться к родственным языкам и в случае с эрзянским языком – к финскому, венгерскому и другим финно-угорским языкам с более развитой словообразовательной системой?! Для вышеуказанных терминов в финском языке, например, существуют следующие эквиваленты: nielutulehdus ‘ангина’, kurkkumätä ‘дифтерия’, sikatauti ‘свинка’, tulirokko ‘скалатина’.

Проанализировав данную лексико-семантическую группу, мы пришли к выводу, что в финском языке значительно больше сложных названий болезней по сравнению с эрзянским языком, что, несомненно, говорит о большей развитости языка. Здесь необходимо указать и на тот факт, что в эрзянском языке существует ряд критериев разграничения сложных слов и словосочетаний, чего мы не обнаружили в финском языке.

На наш взгляд, терминотворчеством необходимо заниматься, поскольку наличие в языке терминов, образованных на материале своего языка, является залогом дальнейшего развития того или иного языка.

Разговорная лексика имеет свои словообразовательные и морфологические приметы. Например, разговорный характер придают речи слова с суффиксами субъективной оценки со значением ласкательности, неодобрения, увеличительности и др. (солнышко, холодина, грязища) и с суффиксами, имеющими окраску разговорности, или «суффиксами стилистической модификации» [Грамматика современного русского литературного языка 1970: 138]: -к- (ночевка, свечка), -яга (работяга, деляга), -ятина (дохлятина, пошлятина), -ша (докторша, билетерша); прилагательные оценочного значения (глазастый, худющий, здоровенный) и многое другое.

В повести «Майская ночь, или Утопленница» мы встречаем следующее образование форм слов, характерное для разговорной лексики:

• · употребление деепричастий совершенного вида с суффиксом -вши-: помолчавши, увидевши, побледневши, вздевши, поджавши, изжаривши, узнавши, разинувши, встретивши, давши, набивши, сказавши, оторвавши, завидевши, снявши и др.

Деепричастия совершенного вида с основой на гласный звук могут употребляться в двух формах: с суффиксом -в- и с суффиксом -вши-. Формам на -вши- присущ просторечный характер, формы на -в- общеупотребительны.

Формы деепричастий на -вши- можно обнаружить у классиков – И.С. Тургенева, А.С. Пушкина, Н.М. Карамзина, Н.В. Гоголя, у советских писателей – В.П. Катаева, братьев Стругацких. Они используются как яркие стилистические средства, несущие ту самую народную просторечную окраску, которая необходима для создания образов людей из простого народа. Известны исторические факты, когда русские писатели в процессе редактирования намеренно добавляли в текст деепричастия для усиления детализации, придания строкам наглядности и так называемой «народности».

В «Справочнике по правописанию и стилистике» Д.Э. Розенталя написано, что «из вариантов взяв – взявши, встретив – встретивши, купив – купивши и т.п. первый (с суффиксом -в-) является нормативным для литературного языка, второй (с суффиксом -вши-) имеет разговорный характер. Формы на -вши- сохраняются в пословицах и поговорках, например: Давши слово, крепись; Снявши голову, по волосам не плачут» [Розенталь 1997: 196].

• · употребление имен существительных, имен прилагательных и наречий с суффиксами субъективной оценки (-оньк-, -еньк-, -ушк-, -очк-): серденько, старушка, панночка, записочка, новёхонький, узенькие, молоденькие, низенький, беленькие, хорошенько и др.

Суффиксы субъективной оценки – это «суффиксы, служащие для образования форм имен существительных, качественных прилагательных и наречий с особой, эмоционально-экспрессивной окраской и выражением отношения говорящего к предмету, качеству, признаку. Суффиксы субъективной оценки придают словам различные оттенки (ласкательное, сочувствия, пренебрежения, презрения, уничижения, иронии, также реального уменьшения или увеличения)» [Розенталь, Теленкова 1976].

Суффиксы субъективной оценки влияют на экспрессивные и стилистические свойства производных слов, что характерно именно для разговорной речи. Они являются специальным языковым средством выражения эмоциональности субъективного плана.

• · редупликация (удвоение слов): вон-вон, мало-помалу, быстро-быстро, еле-еле, помню-помню, где-где и др.

Редупликация, то есть повтор, это «полное или частичное повторение корня, основы или целого слова как способ образования слов, описательных форм, фразеологических единиц» [Розенталь, Теленкова 1976].

Редупликация используется для усиления экспрессивности речи, для передачи интенсивности повторяемого признака.

• · нелитературное употребление форм глаголов, причастий и деепричастий: заведывает (вместо заведует) домом, вырезываться (вместо вырезаться) из земли, упрятывает (вместо прячет) галушки, приготовляясь (вместо готовясь) слушать, поворачивавшийся (вместо поворачивающийся) язык, становят (вместо ставят) перед воскресением и др.
• · лишние, или не «такие, какие нужно» [Рахманова, Суздальцева 2010], приставки или суффиксы: покамест (вместо пока), попереодевайтесь (вместо переодевайтесь).

Итак, проанализировав словообразовательные особенности разговорной речи в повести «Майская ночь, или Утопленница», мы можем сказать, что Н.В. Гоголь в данном произведении использует множество разговорных форм слов, образование которых происходило в основном суффиксальным способом – с помощью суффикса деепричастия -вши- и суффиксами со значением субъективной оценки, а также посредством редупликации, нелитературного употребления форм глаголов, причастий и деепричастий и вставки «лишних» приставок или суффиксов. На основании этого можно сделать вывод, что рассмотренные лексические единицы несут в себе разговорно-бытовой характер.