О боевых действиях батальона под Кёнигштейном его командир полковник князь А.П. Оболенский сообщал в служебной записке. 11 августа батальон был направлен в распоряжение генерал-майора Иловайского 12-го для осады крепости Кёнигштейн и блокирования дороги, ведущей из крепости через Глофсдорф к Теплицу. Под стенами крепости были выставлены наблюдательные посты. Основные силы батальона расположились в дефиле (узком горном проходе), через который проходила дорога от Кёнигштейна в Глофсдорф. 14 августа неприятель предпринял попытку снять осаду. Батальон был атакован несколькими колоннами французской пехоты. Целый день он удерживал пролегавшую в ущелье дорогу, а затем, выступив навстречу неприятелю, сильным огнём и штыковыми атаками заставил его отступить. При этом неприятель понёс существенные потери убитыми, ранеными и взятыми в плен [1, с. 216].

Тем временем изменилась обстановка на главном театре военных действий. 14-15 августа 1813 г. основные силы союзников и войск Наполеона сошлись в сражении под Дрезденом. После поражения в Дрезденском сражении началось отступление союзников в Чехию. 15 августа батальон Её Высочества получил приказ отступить от Кёнигштейна и оказался в арьергарде союзной армии, соединившись с войсками под командованием генерал-лейтенанта А.И. Остермана-Толстого.

16 августа он вступил в бой с напирающими французами под Бергсюбелем. В тот день батальону было поручено занять позицию перед дефиле у Бергсюбеля. Через этот горный проход отступали союзные войска. Французы атаковали арьергард союзников. Две неприятельские колонны – одна справа и другая слева от прохода – стремились отрезать отступающие войска. Возникла угроза потери артиллерии. Правую колонну контратаковал и отбросил батальон гвардии Преображенского полка. Левую колонну встретил батальон Её Высочества. Две роты батальона во главе с майором А.А. Ковалевским контратаковали неприятельскую колонну во фланг, бросившись в штыки. В яростной схватке колонна была уничтожена. Затем батальон занял лес у дороги и удерживал позицию до тех пор, пока артиллерия не была отвезена на безопасное расстояние [2, с 95-96].

Пожалуй, главным героем сражения 16 августа на участке, вверенном батальону великой княгини, стал майор Ковалевский. Истребив внезапным контрударом угрожавшую арьергарду вражескую колонну, он начал преследование остатков французского отряда, уходящего в лес. Там он столкнулся с новой неприятельской колонной, идущей на подкрепление первой. С криком «Ура!» русские вновь бросились в штыки. В этом бою Ковалевский, находившийся впереди атакующих, получил две огнестрельных раны – одну в бок навылет, другую в левую ногу выше колена. Причём была раздроблена кость. В итоге вторая колонна также была опрокинута. Французы отступили и уже не возобновляли атак. За два совершённых в один день подвига майор Ковалевский был представлен к двум наградам – производству в следующий чин и ордену Святого Георгия 4-й степени.

Отличились в бою под Бергсюбелем и многие другие офицеры батальона. Майор Шубинский под сильным неприятельским огнём во время атаки французов у дефиле грамотными распоряжениями и личной храбростью вдохновлял солдат и способствовал отражению противника, продержавшись до контрудара Ковалевского. За совершённый подвиг майор Шубинский был представлен к награждению золотой шпагой. На этом же участке боя ротный командир штабс-капитан Тулубьев под неприятельским огнём личным мужеством подавал пример подчинённым.

Капитан Черимов, командуя одной из рот в отряде Ковалевского, проявил выдающуюся храбрость в штыковых атаках. Подпоручик Кафтырев, командуя взводом, бросался в штыки всегда впереди свих подчинённых. Подпоручик Прудников ободрял нижних чинов и ходил в атаки впереди батальона. Подпоручик барон Мейендорф, командуя ротой, отличился грамотным руководством и личной храбростью в штыковых атаках, за что был произведён в следующий чин. За храбрость в штыковых атаках прапорщики Брандорф и Фёдоров были награждены орденами Святой Анны 3-го класса [3, с. 88, 90-92].

Выполнив поставленную задачу, вечером 16 августа батальон начал движение вслед за главными силами отступающего арьергарда. Отход под сильным огнём оживившегося неприятеля прикрывала рота подпоручика Юдина.

На следующий день, 17 августа, батальон вновь вёл арьергардные бои на участке от Петерсвальда до Кульма, прикрывая на левом фланге отступление гвардии. Ружейным огнём и штыками с полудня до глубокой ночи он останавливал мощный натиск неприятеля. В этот день снова отличились многие из героев предыдущего дня.

Капитан Черимов, взявший командование над двумя наиболее отличившимися накануне ротами вместо выбывшего из строя майора Ковалевского, целый день отражал нападения превосходящих сил неприятеля огнём и штыками, нанеся ему существенные потери. Наградой храброму командиру стал орден Святой Анны 2-го класса.

Штабс-капитан Тулубьев, возглавивший две другие роты, со стрелками сдерживал натиск французов. Несмотря на численное превосходство неприятеля несколько раз ходил в штыковые атаки и опрокидывал его, нанося большие потери холодным оружием. В одной из атак герой был ранен, но остался в строю и продолжил командование. За этот бой он был награждён орденом Святого Владимира 4-й степени.

Подпоручик Юдин со своей ротой штыками вытеснял французов с занимаемых ими позиций. Рота подпоручика Кафтырева в течение всего дня отбивала атаки неприятеля. За отличие её командир был произведён в следующий чин. Прапорщик Польман храбростью подавал пример солдатам, за что получил орден Святой Анны 3-го класса. Подпоручик Прудников со своими стрелками расположился в засаде в лесу и своими действиями нанёс крупный урон неприятелю. Наградой ему стало производство в следующий чин [3, с. 90-92].

В сражениях середины августа1813 г. батальон проявил свои лучшие качества. В этих боях воины батальона показали грамотное чередование и высокие навыки стрельбы и рукопашного боя, умение использовать выгоды занимаемой позиции, стремительность, храбрость и упорство в атаке, хладнокровие и стойкость в обороне.

Следующим сражением, в котором отличился батальон великой княгини Екатерины Павловны, стало сражение под Кульмом 17-18 августа1813 г. Идущий в хвосте арьергарда в непрерывных боях, батальон тем не менее вновь был брошен в дело во второй день сражения. Генерал-лейтенант А.И. Остерман-Толстой, потерявший в этом сражении левую руку, в рапорте главнокомандующему русской армией  М.Б. Барклаю де Толли от 26 августа сообщал: «… все войска сражались с неимоверным мужеством. Лейб-гвардии полки покрыли себя славою, неприятель возобновлял атаки, употреблял все усилия, все разрушались о твердую грудь неустрашимых… Баталион стрелков её императорского высочества также много способствовал… Неприятель до 7-ми часов вечера продолжал с жестокостию нападать на разные пункты, но повсюду встречал гибель и бегство единственным было спасением…» [4, с. 254-255]. В сражении под Кульмом был ранен ещё один офицер батальона – штабс-капитан С.И. Муравьёв-Апостол. Общие же потери батальона в боях 14-18 августа составили 150 человек убитыми и ранеными.

21 августа батальон был направлен в отряд генерал-майора Кайсарова. До 30 августа он находился в поиске в районе деревни Максен, где участвовал в нескольких стычках с неприятелем. Со 2 по 4 сентября батальон принимал участие в авангардных боях под Елендорфом и Нолендорфом, отличившись в деле 3 сентября. Будучи впереди наступающих русских войск, батальон столкнулся с встречным наступлением превосходящих сил неприятеля. Заняв позицию в районе Елендорфа и Петерсвальда, он успешно удерживал её. Французы направили густую цепь стрелков для овладения русской батареей. Тогда стрелки батальона бросились в атаку, опрокинули неприятеля и взяли много пленных.

24 сентября батальон вновь был отправлен в отряд генерал-майора Кайсарова и участвовал в поисках у городов Геру и Пегау. 28 сентября батальон был присоединён к авангарду генерал-лейтенанта графа Палена, а 1 октября вошёл в корпус генерал-лейтенанта князя Горчакова.

Батальон Её Высочества принял участие и в главном сражении 1813 г. – «битве народов» под Лейпцигом 4-7 октября. 4 октября вместе с частями 5-й дивизии батальон занял выгодную для артиллерии высоту у деревни Либертвольквиц. Вскоре союзные австрийские войска под натиском французов отступили из занимаемой ими деревни Либертвольквиц, а также оставили лес, примыкающий к ней. Располагаясь на южной окраине Лейпцига, этот лес представлял собой важную тактическую позицию.  Русские войска с занимаемой высоты атаковали расположившихся в лесу французов под сильным ружейным и картечным неприятельским огнём. В ходе короткого боя неприятель был выбит из леса. В этой атаке особо отличился батальон великой княгини. В сражении был убит капитан Тютрюмов, командующий одной из рот батальона. За отличие в бою штабс-капитан С.И. Муравьёв-Апостол был произведён в капитаны. 6-7 октября батальон принимал участие в разгроме неприятеля и его преследовании за город Лейпциг [1, с. 217].

Создание батальона великой княгини Екатерины Павловны и его участие в боевых действиях оправдало себя в военном отношении. Его удачные действия в сражениях осенней кампании 1813 г. приводили к локальному успеху и были отмечены наградами.

В ранний период существования Московии и слабого децентрализованного Российского государства казачество сыграло важную роль в «приращении» земли Московской. В историографии данная концепция освещена и получила наименование «казачьего фронтира».[30;31] Историки показывали данные процессы, в основном, на примере территорий Урала, Сибири и некоторых других территорий. Эта ситуация, когда казачество изначально выступало союзником московских царей.

Представители казачества, пользуясь своей мобильностью, активно колонизировали степные, горные и лесные пространства, необжитые и дикие.

Действия эти были не только сухопутного характера. Казаки обладали достаточными силами и влиянием на море, судоходных и речных путях внутреннего и внешнего назначения. Себя они проявляли как отважные, дерзкие и опытные мореходы.[4] В ряде источниках упоминается о казачьем пиратстве. В большинстве же случае казачья деятельность была вполне ориентирована на Московское государство или имела такие перспективы.

Вместе с тем, гораздо сложнее обстояла ситуация на Юге России. Здесь казачество в известной степени проводило достаточно самостоятельную внешнюю политику. Было это связано с существованием традиций двух старейших, авторитетных и независимых образований, – Запорожской Сечи и Вольного Дона. Казачество Юга России активно вступало в самостоятельные отношения с правителями мусульманских земель и государственных образований.[5;21;30] В работах последнего времени эти аспекты казачьих межэтнических отношений на Юге достаточно подробно исследованы и изложены в работах историка Д.В.Сеня.[30;31]

В связи с вопросами геополитических доктрин казачества невозможно обойти стороной и тему т.н. «казачьих предательств». Справедливости ради, надо отметить, что история знала далеко не единичные примеры подобных фактов. Так, атаман Днепровских казаков И.Заруцкий, атаман вольных запорожских казаков Сагайдачный и примкнувшая к ним Марина Мнишек выступили инициаторами свержения законной власти московского царя Михаила и воцарения на престол Лжедмитрия-I. Данные события активно развивались под Воронежом. Там же войска бунтовщиков были разбиты. Остатки бунтовщиков пытались искать спасения и укрыться на территории Яика. Но, яицкие казаки дистанцировались от «воровских» казаков и выдали самозванцев властям.

Достаточно долгое время было принято считать, что раскольнические действия казачества являлись выражением части борьбы российского крестьянства против угнетения помещиками и дворянством. Но, такой подход может быть подвержен достаточно жесткой критике. Хорошо известно, что, например, элита донского казачества достаточно «прохладно» относилась к беглому крестьянству, не считала его ровней себе, и значительно дистанцировалось от него. Донское казачество было чуждо земледельческому труду, длительное время со стороны властей ему запрещалось заниматься хлебопашеством под страхом смерти. Хлеб поступал донцам с обозами от московской центральной власти. Сами казаки многократно в своих речах, источниках и других документах подчеркивали свою отдаленность от крестьянства. Этому есть множество примеров и свидетельств. Например, в материалах Союза граждан Украины говорится: «Казаки не питали особой любви к русским (малороссийским) крестьянам, которых массово привозили с собой на Украйну польские паны в основном с Волыни и Подолья. Изначально казаки держались от них обособленно. Ведь крестьяне, в отличии от свободных казаков, были холопами своих панов, крайне зависимыми и практически бесправными. К тому же крестьяне и этнически отличались от казаков-черкасов, хотя последние уже достаточно обрусели».

На Украине вообще сложилась своеобразная ситуация, если касаться вопросов военного строительства и обустройства. Хорошо известно, что основным стратегическим врагом Гетманщины, – особого типа казачьего государства являлась польская шляхта. Казачество активно искало союзников в связи с «польской угрозой» в стане самого широкого круга государств, включая Россию, Турцию и др. Эти поиски продолжались далеко не одно десятилетие. При детальном исследовании положения с крестьянством, данные социологии говорят нам, что вплоть до середины XII века украинское крестьянство в случае казачьих восстаний было исключительно на стороне поляков, но никак не казаков. Поэтому, говорить о стратегическом партнерстве и единстве целей казаков и крестьян на территории Украины не приходилось.

Следовательно, военные выступления казачества против центральных московских властей должны быть объяснены иными причинами, нежели борьба на стороне крестьянского сословия против эксплуататоров и угнетателей. Важно отметить, что теория принадлежности и того или иного рода сословной идентичности казаков опровергается наличием в среде казачества собственного сословного деления. Хорошо известно, что были казаки-дворяне, казаки-купцы и т.д.

О невозможности считать объективной предлагаемую картину происхождения казаков от беглых крестьян и холопов мы уже упомянули выше. В тоже время, вызывает серьезные дискуссии в научной, общественной и политологической среде и вопрос о полной идентичности казачества именно русскому этносу.

Исследователь Г.Кузнецов в ряде своих публикаций [24] говорит о случаях не только противопоставления казаков русскому населению, но о появлении идей, теорий «враждебности» казачьей ментальности, образа и уклада жизни «славянской», русской концепции. Недооценивать данные элементы, пренебрегать ими, не учитывать в сложной геополитической обстановке невозможно и опасно. В свое время на территории Чечни и Ингушетии в период антитеррористических операций активно формировались, действовали т.н. Чеченское и Ингушское казачьи войска, почти полностью состоявшие из представителей коренных народов Северного Кавказа. Деятельность данного рода войск была подвержена вполне справедливой критике как проводников идеологии и практике оголтелого сепаратизма, национализма. Вместе с тем, в этот период, как в любой смутный период, наметился раскол казачества. В составе российской армии при проведении контр-террористической операции особенно отважно сражались казачьи части. Например, терский батальон им.Ермолова.[11]

Псевдонеолиберальные идеи, проникавшие в массы, играли очень злую шутку с казачеством, всячески способствовали дискредитации самого казачьего движения, искажали его сущность. Положение сохранялось достаточно долго. Кроме раскола самого общества наметился существенный раскол по линии, – «государственное-реестровое» казачество и т.н. «общественное» казачество. В адрес друг друга эти группы осуществляли критику, взаимные упреки и обвинения. Единства на было и в помине.

По тому же пути пошла и современная Украина (региональный и этно-сепаратизм). В отличии от России, где последнее время ставка была сделана на примирение «государственного-реестрового» казачества и казачества «общественного», на территории Украины начиная с 90-х годов XX в. получило распространение исключительно т.н. «Вольное казачество», которое можно отнести к казачеству «общественному». Куда повернет эта мощная и деятельная сила без элемента влияния и взаимодействия, тесного контакта с институтами государственности можно только догадываться. Идеи Майданщины набирают силу и вес, вносят деструктивизм в развитие общества и сознания. Между тем, опыт деятельности «казаков-государственников» в пласте истории Украины огромен. Недооценивать государственность украинского казачества было бы заблуждением. Весь вековой опыт казачества Украины – тому яркий пример. Массу подтверждений находим в работах историков, включая фундаментальные и знаковые работы.[13]

Большое значение в вопросах казачьей геополитики занимало имя Г.А.Потемкина [7], который в бытность Екатерины II [6] активно занимался «казачьми проектами». Особенно большие заслуги мела деятельность Г.Потемкина в Крыму и в отношении черноморского казачества. В своей деятельности князь руководствовался идеями, изложенными им в трудах и проектах: «О Крыме», «О Польше», «О Швеции».[3, c.2] Потемкин явился основателем при дворе т.н. «русской партии», действовавшей в противовес «прусской партии» фаворита Панина.[3, c.2] Отличия между идеями Панина и Потемкина были весьма значительными. Потемкин особо задумывался над вопросами этнополитики и уделял особое внимание именно вопросам географического расположения Империи, в то время как Панин руководствовался соображениями политического клирикализма и династических связей. Потемкин считал, что часть национальных элит (немцы, грузины) весьма тяготеют к славянской общности. В противовес им – финны, прибалты, крымские татары весьма настороженно относятся к имперским ценностям и им не свойственны принципы лояльности в этом вопросе. В этом отношении можно характеризовать взгляды Потемкина как умеренно-националистические.[3, c.2-3] В отношении казачества князь действовал как ярый государственник. По сути он продолжал политику начатую и внятно изложенную правительством во времена царствования Петра I.

В вопросах казачества Потемкин проявлял завидную настойчивость. Сей вопрос он прямо связывал с интересами государства и внешней политики России. При этом действовал князь как опытный, хитрый, дальновидный стратег и политик, изворотливый дипломат. Именно Потемкин поддержал идею походного атамана Войска Донского генерал-майора А.И.Иловайского о мирном возвращении некрасовских казаков в российское подданство, когда те изъявили подобное желание.[3, c.3] Прошение было подано некрасовцами 28 мая 1777. Они были репрессированы властями за поддержку Булавинского восстания 1707-1709 гг. Накаленность военной ситуации в Крыму, Черномории заставили власти всерьез идти на уступки бывшим бунтарям, искать с ними компромисса. Поэтому возникла обстановка, когда некрасовцы могли быть «прощены» и вновь привлечены на государственную военную казачью службу. В1777 г. под влиянием Потемкина и Иловайского Екатерина приняла первоначально половинчатое решение. Казакам было разрешено переселяться в Россию без официального согласия властей, но с их молчаливого ведома и одобрения. Официально же статус некрасовцев как переселенцев был закреплен за ними уже в1784 г. трудами все того же Потемкина.[3, c.4] Т.о. можно сделать вывод о том, что князь рассматривал казаков как важнейшую и мощнейшую силу Российской Империи в ее геополитических притязаниях, несмотря на известные риски и издержки.

Возвратимся к современности.

Еще задолго до событий в Крыму и на Украине в настоящий период многие исследователи вопросов казачества видели прямую связь между отдельными элементами событийного ряда, проводя прямые аналогии с ситуацией в Чечне. Они предостерегали от раскола общества, национальных элит.[1] Публицист и исследователь А.М.Авраменко открыто говорил о роли казачьих диаспор в подобного рода регионах: «Особая стабилизирующая роль может принадлежать казачеству в пограничных многонациональных районах – потенциально конфликтных… Многочисленные слои казачьего населения сохраняют активную жизненную позицию, и крайне важно использовать этот потенциал в разумном, правильном направлении…».[1]

Говоря о самой истории вопроса этно- и территориального сепаратизма, в т.ч. и с участием казачества, важно отметить ту роль недальновидности власти, которая в определенный момент сыграла в этом роль и спровоцировала данные механизмы, запустила их, привела в разрушительное действие. В период государственности Б.Ельцина был провозглашен «парад суверенитетов», власти мог брать каждый, «сколько мог, и сколько хотел», сколько позволяли амбиции. При поддержке населения на Кубани были учреждены: 10 августа1991 г. – Баталпашинская Казачья Республика, столица – Черкесск; 19 августа1991 г. – Зеленчукско-Урупская Казачья Республика, столица – ст.Зеленчукская. Прошедший в ноябре в Ставрополе казачий круг одобрил деятельность по республиканскому казачьему строительству. 30 ноября1991 г. была образована объединенная Верхнее-Кубанская Казачья Республика, столица – ст.Зеленчукская.[10] Ельцинские власти готовы были признавать данные образования, особо не задумываясь о последствиях, прецендентах. А последствия имели место быть. Носили они крайне негативный характер. Проповедовался раскол, анархия. Казачество отбрасывалось в первобытное состояние. О связях с властью, государством, обществом не могло идти речи. Нарастала конфликтная напряженность. Казачьи цели и задачи были абстрактны и сильно размыты. Провозглашалась «самостийность ради самостийности».

Однако, ошибки должно и нужно поправлять. История служит нам, чтоб из нее делать выводы и выносить уроки, не повторять столь мучительных заблуждений.

Значительный опыт и накопленный материал по вопросам истории государственности и этно-социальных взаимодействий казачества в последнее время заставляет исследователей говорить о новых формах межгосударственного устройства. Появился термин – «Евразийский федерализм». Его введение напрямую связывается с деятельностью и опытом казачьих диаспор регионов. Сторонниками концепции «Евразийского федерализма» выступают д.п.н. А.Г.Дугин [27, c.2] и др. исследователи. Под определением данного вида федерализма понимается стратегический унитаризм в сочетании с достаточно широким этно-культурным региональным плюрализмом и самостоятельностью. При этом делается совершенное и принципиально-качественное размежевание с идеями доморощенного регионального сепаратизма на национальной, религиозной или этнической почве.[27, c.2-3] В практическим ключе, именно казачьи сообщества на территории регионов во все исторические времена были наиболее яркими выразителями идей «евразийности» и данного типа федерализма. Они не только и не столько декларировали этот принцип, сколько жили и существовали в нем во взаимосвязи с другими народами.

Говоря об участии казачества в вопросах геополитики невозможно обойти стороной такую проблему, как появление концепций самостийной казачьей государственности. В разное время эти концепции принимали различные формы. В период очевидной слабости центральной власти, кризиса имперской государственности казачье общество обращалось к особым формам и элементам своего казачьего мирообустройства. В некоторых случаях интересы Российского государства прямо противопоставлялись интересам казачьих государственных новообразований. В ряде авторских работ исследованы векторы формирования идеологии самостоятельной государственности казаков, наряду с вектором развития инкорпорации в структурах традиционного российского государства.[15-19] Преимущественной формой казачьей самостийности была форма республиканского демократического государственного устройства.

Особое распространение получила концепция Казакии, – объединенного общеказацкого государства.

Вот как оценивал и какую характеристику давал данной концепции Петр Николаевич Краснов: «Казачья «самостийность», самостоятельность казачьих областей, создание отдельного государства «Юго-Восточного союза», или совсем не подчинённого России, или входящего в федерацию государств, её образующих, как самостоятельное самоуправляемое целое, не правда ли, как всё это дико звучит? Мы слышим об этом с самой революции. Уже у Каледина зародилась мысль об отделении от России и самостоятельной жизни «по-своему», «по-казачьи». Казачья газета, выходящая в Болгарии, в Софии «Казачье слово» в третьем номере от 30 ноября 1921 года в передовой статье «Кто виноват?» объясняет причины стремления казаков к отделению от России. Ни, в русских головах, однако, ни в головах настоящих крепких казаков эта мысль не умещается. Если этнографически и отчасти географически можно понять самостоятельные Финляндию и Грузию, – там и граница как-никак может быть установлена, и язык и обычай свой, не похожий на Русский, и вера не та; и этнографически можно признать Эстонию, Латвию, Белоруссию, Польшу, Украину: всё-таки язык, и характер, и обычаи хотя немного, но разнятся от Русских, – то как устроить самостоятельные Казачьи войска, как отделиться от России тем, кто и кровью, и узами родства, и территорией, и верой православной, и славою своею так тесно связан с Россией, что отделить нельзя одних от других. Как выбросить лучшую жемчужину короны Русской, гордость Русского государства! Казаки в сумбурных степях придонских, в земляных городках, тыном оплетённых, сумели раньше России устроить свою Государственность и горячо и крепко полюбить веру православную и Родину. В суровой дисциплине воспитанные, с самодержавным атаманом во главе, казаки любили Россию и стремились всё сделать для её прославления. Они были самостоятельны в своих набегах, они не признавали и не считались с великим князем Московским тогда, когда слабосильно и неустроенно было Московское княжество, когда границы казачьей вольницы не соприкасались с Московским княжеством и жили на Дону ещё не казаки, а «сары-аз-маны», что по-татарски означает «мы удалые головы»… Но, как только начала крепнуть Русь, появился на Москве грозный Царь Иван VI Васильевич, Донское войско спешит слиться с Русью, спешит засвидетельствовать и доказать, что на Дону живут Русские люди, берегущие Государево имя и Государево достояние».

Т.о. Краснов не видел перспектив самостоятельного и полностью независимого казачьего государства, не мыслил существования казачьей общности в отрыве от России, или на основах враждебных ей. Он писал: «Казаки прошли на Кубань и Терек, перевалили с Ермаком Уральские горы и дошли до Амура и Великого океана, получили высочайше пожалованные знамена за усмирение «Астраханского возмущения 1705 года, восстания в Венгрии, императорскую грамоту за заслуги в подавлении беспорядков 1905 года, не раз доказав свою верность империи».[20, с.195]

Однако, не все казачество разделяло мнения, которых придерживался Краснов. В российской историографии существовало т.н. «казакийское» направление. Оно еще известно под наименованием «Вольноказачьего движения». Историк С.Н.Маркедонов в своих публикациях довольно подробно и детально анализирует сущность, смысл и идеологическую направленность данного направления: «Историки-«казакийцы» единодушно отмечали решающую роль казачества в защите южных рубежей России, укрепление ее оборонной мощи и расширении границ. Рассматривали казачество в качестве своеобразного щита восточноевропейской цивилизации на пути экспансии кочевых степных народов, а позднее Османской империи.»[26, с.14] Представители «вольноказаков» говорили: «Полтавская победа (1709 г.) спасла Русскую Империю от шведов, Бородинское сражение с пожертвованием Москвой спасло ее от Наполеона, но значение победы Донского войска в Азовском сидении для всего Востока Европы шире и глубже, т.к. победой в Азовском сидении Донское Войско спасло бытие свое и бытие Московского государства и возможность образования Русской империи».[9, с.4] Вместе с тем в дальнейшем, считали представители казакийцев, казачество должно и способно продолжить свой государственный путь самостоятельно, без участия Российской империи.

Идеи Казаки в ряде случаев не потеряли своей актуальности вплоть до н.в., они прочно засели в головах части казачьего сообщества: «Казакия – это Мечта, будь то в форме национально-культурной автономии или самостоятельного государства. Мечта у людей ассоциируется с будущим, тем будущим, которое многие хотели бы видеть. Когда большинство людей мечтает об одном и том же – мечта обретает черты и характер реальности. Новая реальность, о которой в действительности можно только было мечтать. Благодаря фантазиям великих исторических личностей: философов, поэтов, художников, политиков рождались новые измерения, новые полотна и шедевры человеческой деятельности. Менялся ход истории, направление жизней миллионов людей, открывались перспективы и горизонты. Мечта о Казакии это путь к горизонту. Эту мечту так и стоит воспринимать как мир, которому суждено появится на свет. Лишь для народа, сумевшего открыть новую страницу своей национальной истории. В этой пока незримой, но вполне осуществимой мечте казачьего народа можно увидеть подлинную сущность казачьей пассионарности уже в масштабах национального характера, а не абстрактно-цивилизационного. Мир полон красот и великолепия, но не всякий человек способен их постичь, совершив нечто масштабное, узнав свои возможности, испытав их на пределе сил. Но лишь тот, кто предельно реализовал свой потенциал, может ощутить всю полноту жизни. В этом природа человеческая, как бы не хотелось человеку жить спокойно в своём уютном мирке, лелеять свою стабильность. Его всегда в ту или иную пору жизни найдёт укол вечности… В преодолении границ заключается путь к реализации Мечты. Впереди у казачьего народа эра становления. Вопреки пессимистам и людям, находящимся на периферии нации, Вольно-казачье движение всё также сохраняет и несёт в себе силу, молодость и устремления, которыми жили наши предки…». [23, с.6]

В развитии идеологии самостийной Казаки встречаются и довольно взрывоопасные идеи. Например, её лидеры придерживаются мнения, что «в России явно путают понятия национальный лидер и государственный деятель. Разница между национальным деятелем и государственным в том, что национальный деятель ориентируется на процветание и величие своего народа, тогда как государственный деятель, только о сохранении государственного механизма. Что такое государство без нации? Что такое тем более государство, уничтожающее народ, который его породил? Банда преступников и вырожденцев, создающая законы, подавляющая права и вольности народа. Воля это – ответственность за свою нацию, ответственность за её жизнь и процветание. Пока эта ответственность есть – существует и нация. Стремление к независимости и самоопределению есть естественное желание жить в соответствии со своими понятиями о жизненных ценностях. Когда государство отказывает народу в этом праве, более того проводит против него геноцид – борьба за независимость единственный выход себя спасти. Сепарация (отделение) для казачьего народа не является приоритетной задачей в становлении настолько, насколько он будет зрел для формирования своей национальной государственности». И далее, – «Сословное казачество стремится служить, служить как вольнонаёмная общность, имея особый статус. Служить, охранять, блюсти порядок – вот требования сословных казаков. И эти требования к сословию от российской власти звучат кощунственно на фоне отношения этой власти к памяти и истории казачьего народа, к его жертвам. То самое государство, которое стало правопреемником большевистской России, которое в начале 20-го века умыла кровью казачий народ, порушив более чем тысячелетний клад жизни, лишила народ лучших его сынов и дочерей, сегодня в лице потомков истребителей и палачей казачества выступает арбитром, судьёй в отношении казачьих обществ и организаций. Кому быть атаманом, кому из казаков дать воли и земли, а кого лишить права на восстановление своего имущества отобранного при коллективизации и расказачивании. При данном откровенно циничном презрительном отношении к истории казачьего народа, на фоне явной культурно-исторической преемственности тоталитарной власти поднимется ли язык у потомков казаков просить эту власть о службе ей?» [23, с.2]

Большинство же видных казачьих лидеров, политиков и общественных деятелей политику изолиционизма, абстрагирования казачьего сообщества от традиций России и российской государственности считали ошибочной, резко критиковали ее, считая, что казачество немыслимо без сохранения тесных корней с родной землей. Достаточно вспомнить высказывания некоторых деятелей, например, – А.П.Богаевского, А.И.Деникина, А.С.Лукомского и др.[28]

Существенным испытание для казачества на государственную и геополитическую зрелость явились события Второй мировой войны.

По данным различных источников в это время за подвиги и проявленный героизм высокого звания «Герой Советского Союза» было удостоено примерно 262 потомственных казаков или лиц, относящих себя к этой этнической общности.[29]

С самых первых минут Великой Отечественной, уже в четыре часа утра 22 июня казаки встретили неприятеля. На направлении Ломжи состоялся неравный бой между немецко-фашистскими наступающими частями и 94-ым Белоглинским Кубанским казачьим полком, командовал которым подполковник Н.Г.Петросьянц. В бой включились так же 48-й Белореченский Кубанский и 152-й Терский казачьи полки подполковников В.В.Рудницкого и Н.И.Алексеева. Развернули боевые действия части 210-й механизированной дивизии, образованной из бывшей 4-й Донской казачьей дивизии. В составе 2-го кавалерийского корпуса вступила в войну на территории Белоруссии 5-я Ставропольская казачья кавалерийская дивизия им.М.Ф.Блинова под командованием полковника В.К.Баранова и 9-я Крымская кавалерийская дивизия.[2] C начала войны в рядах Красной Армии воевали свыше ста тысяч казаков, кавалерийские части несли огромные потери, но мужественно стояли на рубежах. Только за один день 14 июля 5-я Ставропольская казачья кавалерийская дивизия потеряла убитыми и ранеными более пятисот человек, но наносила жестокие поражения частям Вермахта, – 50-й пехотной немецкой дивизии. Погибло большинство казаков 6-й Кубано-Терской дивизии, оказавшейся в окружении, но так и не сдавшейся на милость врага.[12]

В состав высшего командования РККА вошли генералы и адмиралы, – кубанский казак, Герой Советского Союза, ас танкового боя Д.Ф.Лавриенко, уральский казак, Герой Советского Союза, генерал инженерных войск Д.М.Карбышев, терский казак, командующий Северным Флотом, адмирал А.А. Горшков, донской казак, талантливейший изобретатель и разработчик вооружений Ф.В.Токарев. Казачьими частями в тот период командовали грамотные и умелые командиры из числа потомственных казаков, – Н.Я.Кириенко, А.Г.Селиванов, И.А.Плиев, С.И.Горшков, М.Ф.Малеев, В.С.Головской, Ф.В.Камков, И.В.Тутаринов, Я.С.Шарабурко, И.П.Калюжный, П.Я.Стрепухов, М.С.Суржиков и многие другие. Прославленные маршалы Г.К. Жуков и К.К.Рокосовский ещё задолго до начала войны с фашистской Германией получили отличный опыт командования казачьими частями. Данный вопрос нам особо интерес в свете того, что сталинское правительство ценило и учитывало военный и организационный опыт, опыт государственного управления и военного строительства казаков, доверяла им основные и ключевые посты на данном направлении.[29]

К наиболее легендарным частям сражавшимся на фронтах Великой Отечественной можно отнести следующие казачьи подразделения: 4-ый Гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус, 5-ый Гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус, 9-ую Гвардейскую казачью кавалерийскую Кубанско-Барановичскую дивизию, 9-ую пластунскую Краснодарскую дивизию, 10-ую Гвардейскую Кубанскую казачью кавалерийскую дивизию, 3-ий Гвардейский казачий кавалерийский Донской полк, 1-ый Гвардейский конно-механизированный корпус, 7-ой Гвардейский Бранденбургский кавалерийский корпус, 3-ий Гвардейский кавалерийский корпус, 1-ую Белорусскую казачью партизанскую бригаду. Как видим из приведённого далеко неполного совсем списка, большинство казачьих частей вполне заслужено именовались «гвардейскими».[24] Примечателен факт того, что в царской России существовало всего четыре казачьих соединения, удостоившихся принадлежности к Гвардии: Казачий лейб-гвардии полк, сформированный в1798 г. и отличившийся в Наполеоновскую кампанию, лейб-гвардии Атаманский полк в составе Всевеликого Войска Донского (был создан в1775 г., в1859 г. стал гвардейским), Сводно-казачий лейб-гвардии полк, основанный в1906 г., в который были рекрутированы казаки из Уральского, Оренбургского, Сибирского, Забайкальского, Астраханского, Семиреченского, Амурского и Уссурийского казачьих войск, и Собственный Его Императорского Величества Конвой.[29]

В целом отечественная историческая наука на настоящий момент накопила значительную источниковую и исследовательскую базу по вопросу участия казаков в защите Советского государства от нашествия фашистских полчищ в период в период ВОВ. Несколько однобокий подход советской историографии в освещении данной проблематики успешно был преодолен результатами более поздних, и более объективно-непредвзятых исследований.[8]

Именно военные события и ратные подвиги казаков на фронтах Великой Отечественной войны послужили поводом к началу изменений их взаимоотношений с государством. В предвоенный и военный период со стороны официального сталинского государства в отношении казачества начинается процесс, который можно охарактеризовать как признание значимости роли казачества, восстановления его в правах, и прежде всего столь важном для данного этноса и этнической группы, праве на военную службу. Несмотря на то, что многие историки сходятся во мнении, что это тенденция была мерой скорее вынужденной, чем логической и последовательной, но она сыграла свою роль в свете последующих событий более позднего времени, когда началось осознанное возрождение и поддержание идей казачества со стороны государства.[8]

В 1936-ом году сняты ограничения на службу казачества в рядах РККА, что позволило осуществить массовый приток потомственного казачьего населения на военную службу, в том же 1936-ом г. были утверждены образцы парадной военной формы для казачьих частей и формирований. Как выразители олицетворения великих ратных свершений в великой войне казаки, наряду с другими войсковыми соединениями, отстоявшими государственность земли русской, именно в этой форме прошли впоследствии в составе Парада Победы в июне 1945-го года, а ещё ранее – в 1937-ом году на Параде в честь празднования Первомая.

В 1942-ом году сформированные из казаков добровольные казачьи дивизии были официально зачислены в кадровый состав регулярной Красной Армии и поставлены на полное государственное обеспечение. Начиная с 1943-го года, происходит повсеместное и массовое укрупнение, слияние казачьих подразделений до уровня конно-механизированных групп. В это же время появляются и первые пластунские дивизии, ставшие прообразом современного спецназа.

Ради исторической справедливости совершенно неправильным следует считать принцип умолчания о службе казаков в частях Вермахта на стороне немецко-фашистских захватчиков.[8]

А.Гитлер и его окружение, используя своеобразное видение казачеством своего исторического пути и своей государственности, пытался разыграть «казачью карту» на геополитической арене в борьбе за обустройство «нового мирового порядка».

В октябре 1942 года в оккупированном германскими войсками Новочеркасске с разрешения немецких властей прошёл казачий сход, итогом которого стало избрание штаба Донского войска. Массово началась организация казачьих соединений в составе Вермахта, как на оккупированных территориях, так и в эмигрантской среде. Уже 10 ноября 1943 года был сформирован «Казачий стан» – военная казачья организация, объединившая всех казаков в составе Вермахта.[8]

Казачьи подразделения в Вермахте несли охранную службу в различных районах на территории СССР, воевали с регулярными частями советской армии в битве за Северный Кавказ, боролись с югославскими и итальянскими партизанами, вместе с немецкими войсками подавляли Варшавское восстание.[25]

1 июля 1943 года была сформирована 1-ая казачья дивизия, командиром которой был назначен генерал-майор Гельмут фон Паннвиц.

Источники говорят нам о том факте, что Третий рейх сумел привлечь на свою сторону довольно значительное количество казачьего населения. «Идея реванша за проигранную войну, обретения казачьей государственности и создания независимого государства с помощью нацистской Германии именно в годы Великой Отечественной войны обрели новое дыхание и превратили казачьи части Вермахта в орудие борьбы против Советской власти. К концу войны на территории Германии и подконтрольных ей стран оказались от 70 до 110 тыс. казаков, включая женщин, стариков и детей… Были беженцы.., довольно большое число казаков воевало в составе германской армии. Причём, именно казачьи части пользовались практически полным доверием немецкого командования, обладали высокой боеспособностью и надёжностью.[22]

Некоторые исследователи находят причину этого исторического поворота в следующем факторе: «Немцы видели в казаках близких «родственников» по воинскому духу. Государственников. Немцы, как и казаки, на протяжении всей своей истории были воинами, завоевателями и наёмниками».[32, с.4] В настоящий момент, когда идеология фашизма вновь становится вполне зримой и ощутимой угрозой мирного существования, следует более внимательно относится к процессам, происходящим в местных региональных элитах, национальных сообществах и диаспорах, не исключая и казачество.

Первые столкновения с польскими вооружёнными отрядами в Беларуси произошли в январе1918 г., когда разбросанные по всей территории части 1-го Польского корпуса генерала Юзефа Довбура-Мусьницкого, сформированного в российской армии, выступили против контролируемых большевиками частей Западного фронта. Накануне вступления немцев в Минск в феврале1918 г. спешно организованные польские отряды начали борьбу за стратегические объекты в городе с отступающими большевистскими отрядами и с претендующими на власть белорусскими формированиями. Поляки захватили склады с оружием, брошенные большевиками, и вооружили несколько сотен добровольцев. После вступления в город немцев, польские вооружённые отряды получили приказ оставить Минск, а белорусские были разоружены [1, с. 103-104].

Осенью1918 г. севернее Буга в составе Войска Польского была создана Литовско-Белорусская дивизия под командованием генерала Вацлава Ивашкевича. В состав дивизии вошли Сувальский, Ковенский, Виленский и Минский, а чуть позже – Белостокский и Гродненский пехотные полки. К югу от Литовско-Белорусской дивизии размещалась Подлясская дивизия генерала Антония Листовского.

В декабре1918 г. немецкая армия оставила Минск. Минская польская самооборона из-за своей немногочисленности вынуждена была отступить перед превосходящими силами Красной Армии. Под командованием полковника Казимежа Фабиана Кобордо поляки дошли до Лап на Белосточчине. Там собралось около 1 тыс. офицеров и солдат [8, с. 24-25].

Большую роль в формировании Гродненской самообороны сыграло католическое духовенство. Активным пропагандистом и практиком идеи борьбы за Польшу выступал гродненский декан – ксёндз прелат Жебровский. Ксендзы в Гродненском деканате не только морально и материально поддерживали эту идею, но нередко возглавляли отряды, которые разоружали немецкие части. Такими были ксёндз Мазур, разоруживший немецкий пост полиции в Лунно, ксёндз Белявский, захвативший немецкие посты в Квасовке и Заневичах, ксёндз Зера, овладевший Соколкой в результате смелой атаки [9]. 4 января1919 г. немцы разрешили полку Гродненской самообороны разместиться в бывших артиллерийских казармах в Коптёвке, недалеко от Гродно. Около 280 солдат и офицеров воспользовались этим разрешением. Остальные находились в других местах, проводя набор в польские отряды. В ночь с 15 на 16 января1919 г. немцы разоружили польскую самооборону в Коптёвке и арестовали её командующего генерала Миколая Сулевского вместе со штабом.

Приближение Красной Армии к Вильно вызвало эвакуацию литовского правительства в Ковно, а правительства Белорусской народной республики (БНР) – в Гродно. Польские отряды приступили к разоружению немецких войск в городе, а также к борьбе со сторонниками советской власти. Попытка противостоять частям Красной Армии не увенчалась успехом. Часть польских формирований по договорённости с немцами была пропущена на территорию, которую контролировали польские войска, и поездами добралась до Лап, где влилась в состав Литовско-Белорусской дивизии. Другая часть приняла название Виленского отряда Войска Польского и 6 января1919 г. под командованием Ежи Домбровского отправилась в рейд на соединение с польскими войсками. В Щучине к нему присоединились отряды самообороны Щучинской и Лидской земли, которые находились в городе после неудачной попытки в ночь с 9 на 10 января1919 г. овладеть Лидой. После переправы через Неман, двигавшийся в южном направлении отряд Домбровского, насчитывал около 700 человек. Вступая в столкновения с попадавшимися на его пути красноармейскими и немецкими отрядами, Домбровский со своими солдатами дошёл до Бреста и в ночь с 12 на 13 февраля1919 г. овладел городом [8; С. 40]. За неделю до этого, 5 февраля1919 г., польское правительство достигло соглашения с немцами о пропуске польских войск на восток. После этого Подлясская и Литовско-Белорусская дивизии Войска Польского устремились через Брест в восточном и северо-восточном направлении. 14 февраля1919 г. в районе Мостов и Берёзы-Картузской произошли первые столкновения между польскими войсками и частями Красной Армии.

Отношение местного польского населения к вступающим на территорию бывшего Великого княжества Литовского польским войскам было позитивным. Стефан Мыдляж из Стражи кресовой в политическом рапорте за период с 29 апреля по 19 мая1919 г. докладывал: «Отношение к польской армии очень хорошее. Вербовка дала следующие результаты: тайно с 19.01. до времени занятия Гродно польскими войсками было выслано 611 человек, а явно до 11.05. явилось 254 человека. Отряд Обороны Кресов кроме того насчитывал после прихода польских войск 400 человек. Хорошее отношение населения к армии портят самовольные реквизиции продовольствия солдатами. Католическое население считает себя поляками. Антигосударственной агитации нет» [3, л. 8]. В отчёте со съезда инструкторов Белостокского округа Стражи кресовой 21 – 22 апреля1919 г. тоже содержаться сведения о позитивном отношении польского населения к армии: «Польское население на западе исключительно патриотично и чрезвычайно жертвенно для военных целей. Бельский повет собрал на нужды армии около 400 тыс. марок, Сокольский повет собрал значительные материальные средства, преимущественно ткани. Население энергично настаивает на проведении выборов в Сейм, на введении самоуправления, выражает горячую поддержку по поводу побед польской армии. Молодёжь тянется к армии. Сокольский повет наверняка даст около тысячи человек. На востоке национальное самосознание слабее, внешняя русификация, особенно в Слонимском повете, довольно значительна. Общая черта тамошнего общества – огромный недостаток интеллигенции» [4, л. 3]. С подобной реакцией населения польские войска встретились на Лидчине. «В Беняконях у нас был отдых, – вспоминал артиллерист, позже генерал дивизии Станислав Копаньский, – и трогательная встреча населением. Люди вышли с хлебом и солью, с костельными хоругвями. На них парни из взвода, набранного под Ясной Горой, замечают образ Святой Девы Ченстоховской» [10, с.66]. Подпоручик Вацлав Липиньский, участвовавший в1919 г. в боях на Виленщине и Минщине, оставил следующие воспоминания: «По дороге на Сморгонь прошли несколько деревень, население которых нас встречает с небывалой симпатией… У многих легионеров глаза широко открываются, когда вокруг слышат польский язык. А он здесь радостно раздаётся с каждой деревенской избы, невзирая на то, что с каждым километром мы всё дальше от коренной Польши. После неприятных впечатлений львовского фронта, где из каждой избы сверкали злые глаза, а из-за угла высовывался ствол винтовки, после дикого, фанатичного украинского сопротивления, литовская война кажется раем» [10; с. 69]. Отношение белорусов и евреев к польским войскам не было столь однозначным. В отчёте со съезда инструкторов Белостокского округа Стражи Кресовой 21 – 22 апреля1919 г. отмечалось: «Большевистская агитация совершила незначительные пробоины: она проявляется только в околицах Дятлова Слонимского повета и частично в Волковысском повете. Православное население охотно оказывает зачастую трудные услуги для армии, крестьяне предупреждают войска о приближающемся неприятеле, иногда даже помогают в борьбе окружённым отрядам. Попы ведут себя удовлетворительно, политики сторонятся. Их немного, порой несколько на повет (например, в Слонимском повете – 3). Администрация всячески препятствует попам, возвращающимся в свои приходы» [4, л. 3]. В официальном отчёте Генерального штаба Войска Польского от 18 мая1919 г. говорилось о том, что «местное еврейское население (в Лиде – прим. авт.) поддерживает большевиков, стреляет в наших солдат» [10, с. 66].

Положение, в которое попадали возвращающиеся из беженства белорусы, было крайне трудным. Католическое население, под руководством ксендзов объединённое в приходские комитеты, сумело добиться относительно благополучного экономического состояния – поля имело засеянные, нередко украденными у немцев семенами, к примеру, картофелем. Беженцы, возвращающиеся с «керенками» или вообще без денег, не могли купить дорогих семян и очень часто зависели от польских властей. Это во многих случаях было решающим фактором лояльности, но отнюдь не преданности. Федеративная концепция Ю. Пилсудского была малопонятной для сформированной на национальной основе польской армии, а именно она олицетворяла польскую власть на территории Литвы и Беларуси. Армия спонтанно проводила политику соответствующую инкорпоративной концепции, тем самым вызывая недовольство белорусского населения. Большое влияние на отношение белорусского крестьянина к польской власти, да и вообще всякой власти, оказал его опыт, вынесенный из Первой мировой войны, революций в России и последующих столкновений. Слабость очередной власти, быстро переходящей из рук в руки, способствовала падению её авторитета.

Противником польской армии с советской стороны на территории Беларуси была пехотная Западная дивизия, состоящая в большой степени из польских коммунистов. Эта дивизия была сформирована в1918 г. в Московском военном округе на основе «Красного полка революционной Варшавы» и в неё набирались люди, говорящие по-польски, со всей территории России. Командование дивизии на 75 % состояло из выходцев из Царства Польского. Оттуда же было 60 % комиссаров, в т.ч. каждый третий комиссар – из Варшавы [8, с. 51]. Дивизия двигалась на запад с определённой задачей – экспорта революции. Таким образом, независимо от намерений Пилсудского, большевики уже в1918 г. вынашивали планы советизации Польши и смыкания российской революции с немецкой. Первая попытка распространить революцию на Польшу была успешно отражена поляками. Превосходящие силы Войска Польского оттеснили Красную Армию и 21 апреля1919 г. взяли Вильно. Польское население, которое по немецким данным в1917 г. составляло 53,6 % населения города, восторженно восприняло этот факт (согласно тем же данным 44,4% населения города составляли евреи, 2,1 % – литовцы, 0,44 % – белорусы) [12, с. 61]. 8 августа1919 г. был взят Минск и к сентябрю польские войска вышли на линию Любань – Борисов – Полоцк – Двинск. Главнокомандующий польскими войсками Юзеф Пилсудский, сначала в Вильно, потом в Минске провозгласил возможность решения национальных и конфессиональных проблем без какого-либо насилия и притеснения со стороны Польши. Однако, федеративная концепция Ю.Пилсудского не нашла того отклика, на который он рассчитывал. «И поляки, и литовцы, и белорусы во время переговоров с ними оглядывались одни на Варшаву, другие на Ковно или Минск, куда эмигрировало большинство их представителей. Ни к какому решению я не мог их склонить», – писал в письме И. Падеревскому Ю. Пилсудский после посещения Вильно в апреле1919 г. [13, с.4] Реакция литовского правительства, от которого в первую очередь зависела реализация федеративной концепции, была однозначно негативной. Пилсудским была предпринята попытка организовать в Ковно переворот, чтобы привести к власти склонное к этой идее правительство, но она закончилась провалом в конце августа1919 г. и ещё больше ухудшила отношения между Литвой и Польшей.

Воззвания Ю. Пилсудского вызвали эйфорию у части белорусских деятелей и настороженность местных поляков, особенно помещиков. Перспектива превратиться в национальное меньшинство, пусть и в связанной с Польшей Беларуси, их не сильно прельщала. Под воздействием эксцессов, имевших место в Беларуси в 1917-1919 гг., местные помещики видели гарантии безопасности их собственности лишь в составе польского государства. В этом смысле некоторые из них кардинальным образом поменяли взгляды, которые у них были до1917 г. По этой же причине среди польской элиты Гродненщины и Виленщины доминировали приверженцы инкорпоративной концепции Романа Дмовского, которая предполагала земли, населённые преимущественно католиками, включить в состав Польши. Начиная с февраля1919 г., с первых заседаний Законодательного Сейма, они настаивали на включение в состав депутатов посланников, избранных на декабрьском съезде польского населения в1918 г. [14, с. 143] У поляков с так называемых «дальних Кресов» было больше поводов для беспокойства, чем у тех, кто проживал на «ближних». В отношении последних, взгляды Юзефа Пилсудского во много совпадали с позицией Романа Дмовского: в случае неудачи реализации федеративной идеи, в состав Польши необходимо было включить те литовско-белорусские земли, где в большинстве своём проживали поляки. По всей видимости, и в случае удачной реализации федеративной идеи эти земли должны были быть в составе Польши. Однако, как показали дальнейшие события, никаких гарантий не было и для этих земель. Их судьба во многом зависела от исхода советско-польского противостояния. Детально исследовавший польское движение на белорусских и литовских землях в 1864 – 1917 гг. А. Смоленчук пришёл к выводу, что начиная с 70-х гг. XIX ст. и вплоть до1916 г. «краёвое» течение польского общественно-политического движения было доминирующим и в наибольшей степени соответствующим этнокультурным особенностям литовских и белорусских поляков. В то же время, приводимое указанным автором высказывание одного из наиболее известных «краёвцев» Романа Скирмунта не позволяет столь однозначно принять этот вывод. В1905 г. землевладелец Минской губернии Роман Скирмунт писал: «Кроме тех, кто всеми силами как к родной матери стремится к Польскому королевству, и одиночек, делающих ставку на Россию, среди шляхты есть группа людей, сердцем и душой преданных своей Родине – Литве и Руси» [15]. Представляется, что о доминирующем течении не говорят, как о группе. К тому же любая идеология предполагает наличие трёх компонентов: концептуального, программно-политического и актуализированного. Последний компонент отражает степень усвоения населением целей и принципов данной идеологии, что воплощается в практических делах и поступках. Насколько же подобные взгляды были распространены за пределами землевладельческих кругов, говорить сложно. Создание Конституционно-католической партии Литвы и Беларуси, которая имела «краёвую» ориентацию, результаты выборов в I и II Государственные Думы и Государственный Совет, когда депутатами от Литвы и Беларуси становились «краёвцы», могут свидетельствовать лишь о том, что они проявляли наибольшую политическую активность и были популярны в помещичьей среде. Опять же насколько эта поддержка была обусловлена именно их «краёвостью», а не польскостью, католичеством или социальным положением говорить сложно. Мельхиор Ванькович, вспоминая те времена, писал применительно к Минщине следующее: «Пока существовала царская власть, мы, молодые, боролись за польские школы, заканчивали польские университеты, но дядья наши проводили «краёвую» политику, вроде бы как «тутейшие», только польской культуры» [16, c.61]. Анализируя «краёвость» нельзя упускать из виду и того, что для некоторых она могла быть идеологией, позволяющей сохранить социальные позиции с минимальными потерями в условиях, когда создание польского государства выглядело иллюзорным. Что же касается этнокультурных особенностей белорусских и литовских поляков, то их вряд ли приходится отрицать, хотя при этом следует заметить, что в любой нации жители отдельных регионов имеют свои особенности. А в случае с поляками это тем более не удивительно, поскольку территория Речи Посполитой оказалась в составе разных государств и условия проживания оказывали своё влияние на население. К примеру, разница между поляками, жившими в составе Австро-Венгрии и поляками Российской империи, которая накладывалась на старое соперничество между Малопольшей и Великопольшей, по крайней мере, на субъективном уровне выглядела не меньшей, чем разница между поляками Королевства Польского и Литвы-Беларуси. «Наши крестьяне из Галиции, живущие с правой стороны Вислы, – вспоминал Винценты Витос, – очень долго своих соседей с другой стороны считали москалями и удивлялись тому, что они разговаривают по-польски, относились к ним с большим подозрением, чем к немцам и евреям». «Трудно поверить, – комментировала слова Витоса Хелена Бродовская, – в то, что он пишет: «Большое возмущение» среди крестьянских семей его околицы вызывали браки польских эмигрантов из Галиции с эмигрантами-поляками с захваченной российской территории»[17]. По-видимому, всё-таки гораздо большее значение имело чувство принадлежности к одной нации, чем привязанность к «малому Отечеству». Свидетельством этого может быть то, что уроженцы разных территорий становились общенациональными лидерами, к примеру, Юзеф Пилсудский, как и то, что в изменившихся условиях «краёвцы», за редким исключением, отдавали предпочтение не краю, а польской национальной идее.

12 марта1921 г. между Польшей и Россией был подписан Рижский мирный договор. Граница между государствами проходила примерно по линии второго раздела Речи Посполитой и немецко-русских окопов1915 г. Отказаться от белорусских и украинских земель в то время, когда от них не хотела отказываться Советская Россия, для Польши означало отдать их последней. Альтернатива в виде БНР советской стороной не принималась, а самостоятельно отстоять свою независимость она из-за слабости не могла. Последним эпизодом в оформлении восточной границы Польши стал поход генерала Люциана Желиховского во главе Литовско-Белорусской дивизии на Виленщину. Литва, которая по июльскому договору1920 г. с Советской Россией получила Вильно и значительные территории с границей по реке Неман, по сути, предоставила собственную территорию Красной Армии для ведения войны с Польшей. После победы в Неманской битве, с согласия Ю. Пилсудского, который не мог оставить своего родного города Литве и в последний раз не попытаться реализовать свою федеративную концепцию, Л. Желиховский занял Виленщину и провозгласил создание Срединной Литвы. Эта акция вызвала негативную реакцию литовского правительства и правительства БНР Вацлава Ластовского. На почве борьбы с Польшей между ними было достигнуто соглашение о сотрудничестве. Кроме литовской помощи, правительство Ластовского получило кредит на 40 млн. марок от Германии на финансирование партизанских отрядов, которые должны были сражаться с Польшей в случае её войны с Литвой [1, c. 158]. Когда стало окончательно ясно, что Ковенская Литва не пойдёт на заключение конфедеративного союза с Польшей, в Срединной Литве было принято решение провести выборы в Виленский сейм, который должен был решить дальнейшую судьбу этого региона. На время выборов Л. Желиховский вместе с войсками оставил Срединную Литву. Коммунисты, а также представители литовских, белорусских и еврейских политических кругов, призывали бойкотировать выборы. В польской среде за голоса избирателей боролись сторонники федеративного союза с Польшей и сторонники инкорпорации Виленщины в состав Польши. Последние получили наибольшее количество голосов – 43. Ещё 34 голоса получили представители Народных рад и 35 голосов – сторонники федеративного союза Литвы с Польшей. В выборах приняло участие 249325 избирателей, или 64,4% всех избирателей, что свидетельствовало о преобладании поляков в данном регионе. За объединение с Польшей проголосовало 96 депутатов, 6 воздержалось, а 10 отсутствовало во время голосования. Окончательное вхождение Срединной Литвы в Польшу произошло 6 апреля1922 г.[18, c.177]

Античный историк Фукидид одним из первых начал рассматривать военные конфликты как особый предмет научного исследования, потому многие считают его основоположником влиятельного течения в теории международных отношений – исторического реализма. Он оставил нам повествование о Пелопоннесской войне (431 – 404 гг. до н.э.), в которой принимал непосредственно участие. Важной особенностью данного исследования являлось точное и объективное изложение исторических фактов. Повествуя о происходящих событиях и об истинных причинах войны, Фукидид использовал лишь реальные наблюдения и документы. Благодаря такому подходу, ему удалось уже в античное время сформировать основные проблемные вопросы, связанные с теорией международных отношений [2, с. 103]. Описывая хронологию Пелопоннесской войны, Фукидид отмечает, что на момент военного столкновения Спарта и Афины были на вершине своего могущества. Вместо мирного сосуществования, они вовлеклись в вооруженный конфликт, в котором приняли участие и другие греческие города. Фукидид в «Истории Пелопоннесской войны» говорит: «Истиннейший повод, хотя на словах и наиболее скрытый, состоит, по моему мнению, в том, что афиняне своим усилением стали внушать опасения лакедемонянам и тем вынудили их начать войну» [3, с. 232]. Именно борьба за сферу влияния стала причиной данного военного конфликта. Фукидид считал, что война является естественным и присущим человеку состоянием. Из-за такого восприятия природы войны актуальным оставался вопрос о моральной оценке вооруженных конфликтов, а также о путях их преодоления. В рамках дифференцированного подхода к характеру военного столкновения лежало решение данной проблемы. Если война была междоусобной, то она имела крайнюю негативную оценку, если же таковая велась против внешнего врага, то она почти не осуждалась [4]. Платон, развивая данную мысль, говорил, что вооруженный конфликт возникает с целью захвата новых земель, а противоречия эллинов – это лишь домашние ссоры [5]. В своем труде «Законы» он отмечал, что «у всех в течение жизни идет непрерывная война со всеми государствами» [6]. По его словам, есть два вида войн, различия которых он определял терминологически. Первый вид – это внешняя война, то есть против чужих и варваров. Второй вид – это гражданская война внутри государства, которую Платон предлагал называть раздором. Главные различия этих двух видов в принципах военной этики. Во время внутригосударственного вооруженного конфликта, по мнению Платона, необходимо соблюдать следующие законы:

- не порабощать греков (греки не должны быть рабами);

- не опустошать поля;

-  не осуществлять разбои и грабежи, тем самым ослабляя свою Родину.

Таким образом, внутренний раздор должен быть направлен на примирение соперников [7]. Война внешнего характера будет преследовать абсолютно противоположные цели. На первый взгляд, рассуждения Платона о войне кажутся ничем не отличимыми от идей других древнегреческих философов. Однако, принципиальное различие в том, что Платон отказывается оправдывать войну, даже если ее цели «справедливы» [8]. В правильно устроенном государстве войну необходимо избегать. Демосфен, Ксенофонт, Исократ и другие, например, поощряли и делали войну привлекательной для решения определенных политических проблем. Взгляды Аристотеля и Платона сходятся в том, что вооруженные конфликты возникают из-за корысти. В античное время рабство воспринималось как естественное состояние и положение определенных категорий населения. Таким образом, главной целью в войне, по Аристотелю, являлось приобретение рабов, с помощью которых будет легче осуществлять эффективную хозяйственную деятельность. В своем труде «Политика» он говорит: «…военное искусство можно рассматривать до известной степени как естественное средство для приобретения собственности…» [9]. Уровень экономического развития античного общества повлиял на формирование представлений о войне. В сущности, война – это главный источник рабской силы, а также естественный вид отношений между полисами и варварскими поселениями.  Античные философы заложили основу для формирования понятия «справедливой войны».

Эпоха средневековья знаменуется активным распространением христианского вероучения, которое непосредственно влияет на восприятие военной проблематики. Именно религия лежала в основе понимания феномена войны. Аврелий Августин и Фома Аквинский являлись наиболее знаменитыми средневековыми мыслителями, которые сформировали доктрину справедливой войны. Августин Блаженный, живший в IV – V веке, один из первых христианских философов, начал развивать концепцию справедливой войны. Он писал: «…Но мудрый, говорят, будет вести войны справедливые, как будто бы он, если только помнит, что он человек, не гораздо более будет скорбеть, что ему необходимо вести справедливые войны; ведь если они не были бы справедливыми, ему не предстояло бы их вести, и в таком случае для мудрых войн не было бы вовсе. Несправедливость противной стороны вынуждает мудрого вести справедливые войны; и эта несправедливость должна вызывать скорбь в душе человека, потому что она несправедливость человеческая, хотя бы из-за нее и не возникало никакой необходимости начинать войну…» [10]. Таким образом, во имя восстановления справедливости «мудрый» обязан противостоять агрессору, в том числе и военными средствами. Отношение христианства к войне изначально было неоднозначным. В то время на христиан нападали со всех сторон: и с юга, и с севера, и с востока [11]. Поэтому было необходимо как можно быстрее сформировать компромиссное решение, которое бы соединило меч и крест в одном учении. Именно А. Августину впервые удалось систематически характеризовать христианскую доктрину справедливой войны [12].  В XII веке Фома Аквинский продолжил идею А. Августина о праведности и неправедности военных действий. В своем труде «Сумма теологий» Ф. Аквинский выделяет «три вещи», определяющие войну как «справедливую». Он пишет: «Во-первых, полномочность правителя, по приказу которого ведется война» [13, с. 334]. То есть решение о вступлении в военный конфликт должно приниматься легитимной, суверенной властью. Это объясняется тем, что именно на законного правителя возлагается забота об общественном благе, и это его долг нести ответственность за свой «город, область или царство». Второе основание для праведной войны – это справедливая причина, то есть войну можно вести против тех, кто совершил какой-либо несправедливый проступок. И последним требованием, оправдывающим военный конфликт, является справедливое намерение, целью которого будет утвердить добро или предотвратить зло [13, с. 365]. Можно сделать вывод, что смысл концепции справедливой войны заключался в оправдании перед христианской моралью непрекращающихся средневековых военных конфликтов. Во имя «Божьего мира» церковь освящала бесчисленные мелкие и крупномасштабные феодальные распри, а также крестовые походы. А Столетняя война (1337 – 1453 гг.), например, стала почти общеевропейским вооруженным столкновением [14, с. 23].

Преодоление теологического обоснования войны произошло в XV – XVI веке в эпоху Возрождения. Именно окружающая действительность стала источником толкования общественных феноменов. Традицию политического реализма продолжил Никколо Макиавелли. В это время в Европе формируется идея нации, а также осознается необходимость сильного централизованного государства. Политическая теория Н. Макиавелли основывалась на исследовании опыта действующих правительств и государств Античного мира [15]. О войне он писал: «…государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого…» [16, с. 35]. Всю военно-политическую теорию флорентийского мыслителя можно свести в единую систему, состоящую из следующих элементов:

- постоянная военная сила – это основа любого государства;

- военная сила может и должна использоваться как средство достижения определенных политических целей;

- ответственность за страну и нацию несут субъекты военной политики, именно поэтому они должны, принимая решения, руководствоваться реальной расстановкой сил на международной арене;

- армия, как основная составляющая военной мощи страны, всегда должна быть в боевой готовности, а также постоянно совершенствоваться [17, с. 12].  Таким образом, Н. Макиавелли опередил свое время, заложив основу для политико-правовой идеологии Нового времени [18].

Напряженная политическая ситуация в Европе в XVI – XVII веке, характеризующаяся многочисленными вооруженными столкновениями, требовала новые идеи обоснования войны. Таким образом, на первый план выходят идеи национального интереса, для защиты которого можно и нужно применять военную силу. Голландский юрист Гюго Гроций, написавший в 1625 году трактат «О праве войны и мира. Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права», заложил основы международного права. Данный труд затрагивает обширный круг вопросов и проблем, связанных с определением справедливой и правомерной войны. В первой книге Г. Гроций выделяет три вида войн: «…война бывает или частная, или публичная, или, наконец, смешанная…» [19, с. 549]. Только война, обоснованная справедливо с точки зрения права народов, может быть оправдана международным правом [20, с. 25].

В трактате выделяется два вида справедливой публичной войны:

1. «Торжественная война», то есть справедливая, законная. Она должна соответствовать двум условиям: во-первых, такая война ведется теми, кто наделен легитимной властью, и во-вторых, необходимо, «чтобы соблюдались известные обряды».

2. Публичная неторжественная война, которая «может вестись против частных лиц и властью любых должностных лиц в государстве».

Также Г. Гроций дает два определения войны. Война – состояние борьбы силою как таковое – это общее понятие, которое характеризует войны любого рода. Вооруженное столкновение государств, будет более узким определением войны [21, с. 557]. Он считает, что «справедливой причиной начала войны может быть не что иное, как правонарушение». Так как правонарушения бывают разных видов, то Г. Гроций выделяет три справедливые причины войны: самооборона, возврат имущества и наказание. Новизна его классификации заключается в том, что он впервые закрепляет в традиции идею обоснованности самозащиты. В наше время этот принцип является естественным правом любого государства, но на тот момент, когда в обществе все еще сохранялась идея войны как воздаяние за грехи, оборонительная война стала рассматриваться по-новому, как действие справедливое и необходимое [22, с.68]. Еще одной причиной справедливой войны, помимо упомянутых выше, является помощь союзным государствам, дружественным народам или вообще любым людям. Объясняется это тем, что «по природе каждый призван осуществлять не только свое, но и чужое право» [23, с. 563].

Процесс постепенного разрушения феодализма в XVII – XIX веке и формирования капиталистических отношений характеризовался новыми идеями об устройстве мирового порядка. Для того чтобы накопить изначальный капитал, государства того времени использовали не самые мирные способы. Очаги войн стали непременным спутником капитализма [24, с.79]. Модернизация армии и оружия, создание военных союзов, принудительное отчуждение земли и имущества у народов, процесс колонизации Америки, Африки и Азии, создание сильного национального государства – вот, что было характерно для данной эпохи. Именно в эпоху Просвещения, которая длилась с XVII по XIX век, были написаны труды, посвященные идее о «вечном мире». Мыслители пытались распространить основные нормы морали на взаимоотношения между государствами [25, с. 22]. Во Франции идеи о «вечном мире» развивали Жан-Жак Руссо, Дидро и Вольтер. В это время уже становилось ясным, что первопричины всех вооруженных столкновений носят социальный характер, и для того, чтобы избавиться от них, необходимо изменить саму структуру общества. Ж.-Ж. Руссо отмечал, что лишь подчинив свои собственные интересы всеобщему благу, можно добиться гармонии в общественном порядке [25, с. 22]. Немецкий мыслитель И. Кант также внес огромный вклад в политико-философскую теорию войны и мира. В своем трактате «К вечному миру» И. Кант выразил основные принципы мирного сосуществования народов. Многие считают, что именно в этом труде философ предвосхитил создание такой всемирной организации, которая имела бы право предотвращать и разрешать международные конфликты. На сегодняшний день такой организацией является ООН.

В середине XIX века была написана знаменитая книга Карла фон Клаузевица «О войне». Новизна данной работы состояла в ином подходе к военной теории. К. Клаузевиц впервые вводит понятия «абсолютной» и «интегральной войны», которые ведутся на тотальное уничтожение противника. В самом начале книги дается определение, что «война – это акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить нашу волю» [26]. Стоит отметить, что такая простая и емкая формулировка превзошла все иные, поскольку она излагается «из» исследуемого объекта и не исходит из других концептуальных отправных точек [27, с. 30]. Теория абсолютной войны заключается не только в устранении и разгроме вооруженных сил противника, но и в полном покорении и истреблении его как нации. К. Клаузевица причисляют к просвещенным реалистам, поэтому его теория – это лишь идеализированный образ и феномен.  Он сам постоянно отмечал, что тотальная война является не более чем «логической фантазией», поскольку существует множество факторов, мешающих воплотить ее в жизнь. К таким факторам можно отнести невозможность использования всех ресурсов, сомнение в своих силах, культурные нормы, но главное – это законы разума. Ни один разумный участник военного конфликта не будет заинтересован в тотальном устранении противника [28]. Главной преградой, а вместе с тем и основной причиной войны является политика. К. Клаузевиц писал, – «Война является продолжением политики иными средствами» [29]. Именно политические цели контролируют и определяют ход и характер войны. Таким образом, война – это часть целого, а целое – это политика [29]. Рассуждения К. Клаузевица не зря относят к теории политического реализма. Ведь главными действующими оппонентами на международной арене в реализме являются государства, а важной характеристикой этой арены – анархия. Так как международные конфликты не могут разрешаться с помощью вмешательства некой наивысшей легитимной власти, то война будет постоянно присутствовать в виде одного из вариантов развития межгосударственного конфликта [30].

Активное развитие международных отношений в XX веке ознаменовалось серьезным спором между двумя разными политическими парадигмами. Начиная с этого времени, сторонники реалистических и либеральных взглядов ведут вечную полемику о сущности и предмете международных отношений. Теоретическая основа, которая была заложена до XX века, помогла реалистам выделить основные понятия и проблемное поле. Тем не менее, истинным отцом-основателем школы реализма считается Ганс Моргентау. В 1948 году была опубликована его работа «Политические отношения между нациями. Борьба за власть и мир», которая стала классикой в теории международных отношений. По мнению Г. Моргентау, международные отношения представляют собой поле постоянного противостояния между государствами. Сущность межгосударственных взаимодействий определяется желанием преувеличить свою силу или власть и преуменьшить власть остальных. Слово «власть» (power) включает в себя множество элементов: экономическая власть, военная, идеологическая и др. Существует два способа, с помощью которых можно обеспечить власть – это военная стратегия и дипломатия. В своей книге Г. Моргентау выделяет шесть принципов политического реализма:

1) Политика и общество управляется объективными законами, которые нам не подвластны. Однако реализм считает возможным разработать рациональную теорию, частично объясняющую эти законы.

2) Национальный интерес является основой, определяющей внешнюю политику любого государства.

3) Национальный интерес – это динамическое понятие, которое зависит от конкретного исторического периода, политического и культурного контекста.

4) Политический реализм принимает во внимание влияние морали на международные отношения, однако существует противоречие между моральными требованиями и продуктивным политическим действием.

5) «Политический реализм отрицает тождество морали конкретной нации и универсальных моральных законов».

6) Политический реализм рассматривает природу человека, исходя из плюралистической концепции. Реалисты делают акцент на политической составляющей, но это не означает, что они отрицают другие сферы общественной жизни [31]. Перечисленные принципы, которые сформулировал Г. Моргентау, разделяют не только сторонники реализма, но и его оппоненты – идеалисты.  Причина активного распространения идей политического реализма кроется в объективном и беспристрастном анализе международных явлений. Тем не менее, школа имеет свои недостатки, которые препятствуют стать единственной и господствующей в теории международных отношений. Перечислим некоторые из них [32]:

1. Политический реализм сводит международные отношения лишь к межгосударственным отношениям.

2. Международные отношения сводятся к силовому противостоянию государств за обладание властью.

3. Государства, в понимании политического реализма, могут быть взаимозаменяемы, они лишь различаются друг от друга размерами.

4. Роль силового фактора преувеличена, а такие элементы общественной жизни как духовные ценности, культура и т.д. сильно недооцениваются.

В противовес теории реализма возникает школа либерализма. Теоретическая основа данного направления появляется благодаря Г. Гроцию, Дж. Локку, И. Канту и А. Смиту. Г. Гроций сделал важный шаг, в период Тридцатилетней войны (1618 – 1648 гг.) он заложил подходы к пониманию международного права. В виду специфики своей профессиональной деятельности Г. Гроций рассуждает о праве ведения войны. Война – это естественная черта международных отношений. Осознание этого факта дало основание для выработки правил, в рамках которых участники вооруженного конфликта могут действовать [33].  Следующий важный этап в развитии школы либерализма связан с И. Кантом и его трактатом «К вечному миру». В данном труде немецкий философ предложил пути минимизации военных столкновений. Идеи либерализма стали активно использоваться в политической теории в XIX веке. Необходимо также отметить роль международной торговли, как явления, которое лежит в основе международных отношений и международного права. Сближение реализма и либерализма в наши дни, формирование современной мировой системы дало исследователям основания усомниться в идее столкновения цивилизаций [34, с. 115]. Сторонники современного либерализма так же, как и реалисты считают, что основой международных отношений является природа человека. Но эта природа стремится к сохранению сотрудничества и мирного сосуществования для общего процветания. Таким образом, можно выделить основные принципы либерализма [35]:

1) Внешняя политика стран определяется расширением и сохранением экономических и других благ, путем взаимопомощи и взаимовыгодного сотрудничества.

2) Международными отношениями можно управлять с помощью международных соглашений, а также с помощью определенных организаций, существующих над государствами.

3) Современная система международных отношений тесно взаимосвязана и взаимозависима. Поэтому любая попытка одного государства получить какое-либо одностороннее преимущество ведет за собой деструктивные последствия для всей системы.

4) Государство не является всевластным субъектом в международных отношениях. Важное место отводится международным организациям, компаниям и общественному мнению.

5) Военная сила является важным инструментом в международных отношениях, но ее использование должно ограничиваться целями самообороны и лишь тогда, когда все ненасильственные методы борьбы были исчерпаны.

6) Распространение демократии – это важное условие мирного сосуществования. Поскольку демократические государства хотят процветать и прибавлять свои богатства, а не тратить ресурсы на борьбу друг с другом.

Рассмотрев два самых влиятельных направления в политической теории, можно отметить одну общую черту. И либерализм, и реализм пытается трактовать поведение субъектов в международных отношениях. Но наряду с этим существует три главных отличия между этими школами. Во-первых, реалисты делают акцент на государстве, которое рассматривают как главного актора на международной арене. В свою очередь либералы придают большое значение частно-организованным группам и фирмам, деятельность которых рассматривается в совокупности с внутренней политикой государства. Второе отличие – это разное отношение к военной силе. Если для сторонников реализма военному потенциалу государства отводится важное место, то для либералов, наоборот, важно понять, как отельные страны могут эффективно взаимодействовать без использования военной мощи. И, в-третьих, приверженцы либерализма признают возможным совместный прогресс, в свою очередь реалисты не верят в прогрессивность истории [36], сближаясь в этом пункте с постмодернистскими авторами [37, с. 93].

Для понимания современных вооруженных конфликтов необходимо дополнить традиционные объяснительные модели некоторыми новыми факторами, влияющими на характер нынешних войн. Эти факторы принято разделять на три вида [38, с. 47-50]:

- геополитические;

- экономические;

- информационно-технологические.

К геополитическим факторам относится появление ядерного оружия, определившее расстановку сил на международной арене. Также возникновение транснациональных международных организаций, в особенности Организации Объединенных Наций. Именно этот институт сильно повлиял на трансформацию войны, поскольку появилось такое понятие как «принуждение к миру» – это такое действие, которое предпринимается для завершения международного или внутригосударственного вооруженного конфликта третьим государством, не вовлеченным в сам конфликт. Важен тот факт, что принуждение к миру может осуществляться без согласия конфликтующих сторон. И последним геополитическим фактором можно назвать развитие международного терроризма. Особенность терроризма в том, что такие объединения используют нетрадиционные формы борьбы. Главная цель террористов – это компрометирование государства, как института, неспособного защитить гражданское население от насилия. Международный терроризм – огромная и серьезная проблема, заслуживающая большего внимания, чем просто упоминание как одного из геополитических факторов современных войн. Экономические факторы трансформации войны тесно связаны с процессом глобализации. Очевидно, что экономическая война не является вооруженным конфликтом, но она может непосредственно влиять на ход военного столкновения. Здесь стоит отметить лишь, что негативное экономическое воздействие может иметь более разрушительный эффект для некоторых государств, чем традиционное насильственное вмешательство.

Новая эпоха глобализации дала толчок для возрастания роли информационного компонента во всех сферах общества. На сегодняшний день СМИ способно вести войну даже не используя оружие. Информационная война – это новая форма борьбы, которую можно разделить, по способу воздействия, на информационно-техническую и информационно-психологическую.  Первый вид направлен на воздействие технических систем связи, а второй на психику состава вооруженных сил и на гражданское население государства противника.

Проблема Косово – один из примеров крайней сложности территориально – национальных конфликтов. И сербы, и албанцы, живущие на этой территории, считают эту землю своей.

Косовская проблема существовала на Балканах изначально. А после краха мировой социалистической системы и смерти И.Б. Тито  она перешла в стадию эскалации. Косовары хотели самоопределения и независимости, а сербы – сохранения единого государства. Их противостояние  привело к настоящей войне, итогом стало признание прав на вмешательство для решения гуманитарных проблем силами НАТО.

Данная тема стала так важна для российской печати, т.к. Балканский регион важен для Р.Ф. как в геополитическом и геостратегическом, так и в культурологическом плане. Можно сказать, что любое изменение баланса сил в данном регионе, не может не отразиться на обеспечении национальных интересов России.

В результате косовского конфликта был заложен прецедент международного права провозглашения независимости Косово от Сербии в одностороннем порядке при поддержке США и ряда стран ЕС.

Можно сказать, что признание независимости Косово является доказательством конца международного порядка, где преимущество отдавалось территориальной целостности государства.

Поэтому я считаю, что освещение данной проблемы важно для понимания современной ситуации в мире.

Вопросам исследования посвящено множество работ. В основном материал, изложенный в учебной литературе, носит общий характер.

Важнейшими трудами являются монографии Задохина А. Г., Низовского А. Ю.[1],  Новопашина Ю. С.[2] и историко-политологический справочник под ответственным составителем Новопашиным Ю. С[3].   В своих работах они затрагивают такие темы как: анализ международного фона и внутренние причины революций в восточноевропейских странах, краткие очерки современной истории балканских государств, характеристики гражданских объединений и политических партий, важные экономические сведения развития балканских государств, описание  конфликтов на Балканах в XIX – XX веков.

Работа Задохина А.  Г., Низовского А. Ю. [1] помогает понять истоки конфликтов на Балканах, меры по разрешению этих конфликтов, а также их последствия.    В коллективной монографии под редакцией Новопашина А. Ю. [2] сосредоточено внимание на конце 1980-х и начале 1990-х годов, который связан с крушением командно – административной системы и становлением новых структур в политической жизни, экономическом и социальном развитии.

В работе М. Ю. Мартыновой[4] дается анализ событий, связанных с распадом Югославской федерации и созданием на ее основе новых государств, исследуются истоки кризиса, суть военных столкновений в Хорватии, Боснии и Герцеговине, Косово, межэтнические противоречия в других районах Балкан, первые шаги существования независимых государств.   дается анализ событий, связанных с распадом Югославской федерации и созданием на ее основе новых государств, исследуются истоки кризиса, суть военных столкновений в Хорватии, Боснии и Герцеговине, Косово, межэтнические противоречия в других районах Балкан, первые шаги существования независимых государств.

Исследовательская работа проводилась на основе изучения и анализа российской периодической печати: «Завтра»; «Правда»; «Красная Звезда»; «Новая Газета»; «Независимая Газета»;  «Российская газета»; «Аргументы и Факты». На страницах данных периодических изданий описывается динамика кризиса в Косово и политика России, идет речь  об информационном противоборстве в ходе вооруженного конфликта в Косово, так же приводиться мнение корреспондентов и исследователей по данному вопросу.

Работы консервативно – патриотического характера  представляют собой разновидность периодической печати, ориентирующейся на поддержку укрепления безопасности страны и сохранения ее традиционных союзников.

Данное определение дано очень условно, и даже более точно было бы сказать, что данная печать выражает позицию консервативно-государственнической печати. Таким образом, мы подчеркиваем, что патриотизм не является прерогативой той части общества, чьи убеждения выражает данная пресса. Среди периодических изданий данного направления можно выделить следующие издания: Газета «Завтра», «Российская газета», «Правда», «Красная звезда». Данные периодические издания всецело придерживаются консервативно – государственнических взглядов. Исходя из этого, все  работы корреспондентов данных газет можно отнести  консервативному направлению.

Так же имеет значение проводить анализ не только конкретных целых изданий, но и работы публикации конкретных отдельных авторов придерживающихся охранительно-государственных позиций вне зависимости от источника их публикации. Среди множества авторов можно выделить  Бориса Мурадова   и Игоря  Попова, корреспондентов еженедельной газеты «Аргументы и Факты».

Причина кризиса в Косово заключается в столкновении интересов большинства албанского населения, выраженных в стремлении отделиться от Югославии, создать свое национальное государство на Балканах, объединившись с Албанией, и интересов Республики Сербии и Югославии, отстаивающих целостность своей территории. И та, и другая стороны использовали для достижения собственных целей все доступные меры.

По – мнению Елены Гуськовой[6] нарушение прав человека в крае, вызванное усиленным полицейским режимом, является в равной степени и последствием отказа албанцев использовать предоставленные им Конституцией Сербии права. Тем не менее, она не учитывает тот факт, что конституция 1990 года не только сокращала права Косово, но и исключала из экономической и общественной жизни тысячи албанцев. Именно этот фактор стал катализатором  в эскалации кризиса, и как следствие – причиной вмешательства Североатлантического альянса для решения кризисной ситуации.

НАТО грозила Югославии воздушными ударами, в случае продолжения военным спецназом своих операций. Представители НАТО заявляли, что альянс готов нанести удары без одобрения Совета Безопасности.

Против военных планов НАТО решительно выступила Россия. Россия заявила, что вмешательство во внутренние дела суверенного государства требует санкции ООН, непременным условием которой является единодушие всех великих держав. Известный российский ученый-юрист, дипломат с большим стажем О.Н. Хлестов писал, что основным условием современного международного правопорядка является то, что «использование вооруженной силы в международных отношениях правомерно лишь в двух случаях: 1) при осуществлении права на самооборону; 2) по решению Совета Безопасности ООН против нарушителя мира или агрессора»[7]. Поэтому, «если НАТО осуществит принудительные действия без санкции Совета Безопасности, это взорвет всю правовую систему, на которой зиждутся отношения между членами мирового сообщества», что «явилось бы актом агрессии, как она определена в документах ООН, принятых в 1974 г».[7]

Угрозы бомбовых ударов с воздуха по территории Сербии в октябре1998 г. исполнили роль дамоклова меча, спасаясь от которого, Милошевич 13 октября подписал договор с Р. Холбруком. Договор предполагал отвод сербских сил из края, размещение там 2 тыс. наблюдателей ОБСЕ, установление режима воздушного контроля самолетов НАТО над территорией Косово, дислокацию “сил интервенции в соседних странах в случае возникновения проблем”.

Складывается ощущение, что были предприняты шаги к тому, чтобы выдвинуть перед Югославией заведомо неприемлемые условия и сорвать подписание. Так и произошло. Югославская делегация покинула Рамбуйе, после чего делегация косовских албанцев подписала весь пакет.

Сербы  рассчитывали и на международное право, и на мировое общественное мнение. Однако как считает  Е.Мартынова, они не учли тот факт, что общественное мнение было заранее настроено против сербов посредством многолетней информационной кампании, в ходе которой ответственность за все военные эксцессы на территории бывшей Югославии всегда возлагалась, прежде всего, на сербов. В своей статье она приводит данные американского журналиста П. Брока, который  обработав 1500 статей из газет и журналов, опубликованных различными агентствами новостей на Западе, пришел к выводу, что соотношение антисербских и просербских публикаций составляет 40:1.[8]

На таком информационном фоне НАТО решилась вмешаться во внутригосударственный конфликт.

Огромную роль в освещении Югославского кризиса играла периодическая печать. Именно поэтому, мы постараемся рассмотреть сложившиеся мнения на примере отечественной периодической печати.

Газета «Завтра» на своих страницах ведет жесткую критику, как НАТО, так и США. Корреспонденты «Завтра» ведя репортажи с мест событий, описывают на своих страницах  большие разрушения и  огромные потери среди гражданского населения. Однако помимо статей знакомящих нас с тяжелым положением мирного населения, в газете присутствуют и интервью с российскими политическим деятелями. Предлагаю более подробно рассмотреть некоторые из статей.

В своей статье Д. Тумаков и В. Шурыгин отмечают, что одним из главных сражений стало не уничтожение сербской ПВО, а настоящая информационная война: « …еще задолго до конфликта вокруг Косово США и их союзники начали информационную войну против Югославии»[9]. Тем самым главной целью было заручиться поддержкой мировой общественности, показав сербов разжигателями войны. Однако авторы не упоминают в своих работах действия сербских властей в Косово, а именно нет ни опровержения, ни доказательства проводимых этнических чисток албанского населения.

Если говорить  о намеченных планах США в СРЮ, Дмитрий Минин полностью согласен с мнением представителя Службы внешней разведки Российской Федерации в Югославии в 1993-1997 гг. генерал-лейтенанта Владимира Зайцева.  Смысл заключается в том, что «политика Запада на Балканах определялся глобальными планами по необходимости создания крупномасштабного плацдарма в Европе для неизбежной в будущем передислокации в новые места базирования американских войск из Германии и других западноевропейских стран»[10]. Иными словами можно сказать, США ищет более выгодное в стратегическом плане место для размещения своего военного контингента, в последующем собираясь использовать его для решения собственных геостратегических  задач. Таким образом, Косово оказалось той «удобной строительной площадкой для американских баз тяжелой боевой техники»[10]. А все разрушения и человеческие жертвы всего лишь существующая необходимость.

В статье писателя и публициста Александра  Проханова  идет повествование непосредственно с мест событий. Он дает, негативную оценку Америке, считая ее виновницей в разжигании войны, и возлагает вину за  большие человеческие жертвы: «Большая ложь НАТО — утверждение, что удары наносятся по военным объектам. Удары наносятся по жилым кварталам, больницам, поездам, электростанциям, по колоннам беженцев, по одиноким на проселках легковушкам. Было разбито сто пятьдесят школ, десяток родильных домов»[11]. А. Проханов считает, что Россия не может ограничиваться лишь пустыми заявлениями о помощи Югославии, она должна выступить против НАТО всеми силами.

В одном из интервью президент Югославии Слободан Милошевич так же высказал свои надежды о помощи России: «Конечно, мы ожидаем помощи от России. Каждый серб смотрит с надеждой на восток, смотрит туда, где восходит русское солнце»[12].

Акиф Багемский, президент Фонда «Дружбы с народами арабских стран» осуждает военные действия, развязанные США, называя их «агрессорами» и «разбойниками»[13]. Он призывает мировое сообщество «объединить свои усилия и добиться прекращения американской агрессии, толкающей человечество в пропасть глобальной ядерной катастрофы»[8]. Такая оценка деятельности США еще раз подталкивает читателей к формированию негативного образа.

Если обратиться к работам, в которых имеются заявления или высказывания российских политических деятелей то интересно мнение депутата Госдумы Сергея Бабурина.  С. Бабурин отрицательно относиться к действиям НАТО в Югославии, называя её  главным виновником войны. Побывав непосредственно в местах авиаударов, С. Бабурин отмечает тяжелое положение страны и большие человеческие жертвы. «НАТО не только пытается нанести урон вооруженным силам Югославии, но и целенаправленно уничтожает ее промышленный потенциал. …Воюет именно с народами Югославии, ибо от бомбежек в первую очередь страдают не политики и даже не военные, а рядовые граждане».[14]

Так же любопытно заявление лидера КПРФ и председателя народно-патриотического союза России Г. Зюганова. Он оценивал действия НАТО и США как агрессивные, направленные на установление  глобальной диктатуры методами неофашизма. В своем заявлении он призывает отойти от сотрудничества с Америкой по балканскому кризису и проводить свою политику, а именно оказание военной помощи Югославии.

Чрезвычайный и Полномочный Посол Союзной Республики Югославия в России Борислав Милошевич утверждает, что этнических чисток в Косово не было, это был всего лишь предлог для военного вмешательства  НАТО: «Многие из так называемых “фактов”, якобы свидетельствующих о расправах над мирным населением, были сфальсифицированы миссией ОБСЕ под руководством американца В.Уолкера — это сейчас официально признают даже в США».

Борислав Милошевич отмечает, что в  Косово при военной и гражданской миссий  ООН проводились этнические чистки сербского населения: «За период с 12 июня по 28 февраля 2000 года в Косово было ранено свыше 800 и убито почти 900 сербов, 800 взято в заложники, изгнано почти 360 тысяч неалбанцев…»[15]. По мнению автора статьи, страны  НАТО  не соблюдают  принцип суверенитета и территориальной целостности Югославии, а именно французский руководитель гражданской миссии Кушнер водил  в Косово новые регистрационные знаки автомобилей и паспорта  без югославской символики; американцы без согласия правительства Югославии строили военную базу рядом с городом Урошевац;   экономическая блокада выступает основным методом давления на Сербию.

Корреспондент Владислав Шурыгин отмечает, что  США и командование НАТО  осознанно не оглашают реальные данные о своих потерях и вводят в заблуждение общественность своих стран. В доказательство автор статьи приводит данные Главного разведывательного управления Генерального штаба  Р.Ф.: «…речь идет как минимум о 29 боевых самолетах, 4 вертолетах, 15 беспилотных летательных аппаратах и около 200 крылатых ракет. При этом в плен попали не мене девяти пилотов, сбитых над территорией СРЮ…», «При этом были названы и другие цифры — до 65 пяти самолетов, 10 вертолетов и 300 крылатых ракет…»[16].

Так же автор выделяет несколько основных причин, по которым Сербия не могла оказать серьезного сопротивления Америке.  Во-первых, «Сербия не имела средств и возможностей нанести удары непосредственно по территории США»,  во-вторых, «полное численное и технологическое превосходство»,  в-третьих «США намеренно действовали с территорий третьих стран, тем самым страховали войска США от любого вооруженного воздействия», в-четвертых, «Сербия не могла себе позволить никаких действий из-за зависимости от экспорта и импорта»[11]. В итоге Владислав Шурыгин приходит к выводу, что США провела “привилегированную” войну против Югославии, где Сербия была фактически связана, лишена инициативы и пассивно оборонялась, в то время как США и НАТО, находясь в полной безопасности, обладали полным военно-техническим превосходством.

Среди прочих публикаций можно выделить интервью специального корреспондента, зампредседателя Международного комитета по защите Слободана Милошевича, доктора юридических наук, профессора Михаила Кузнецова  и экс-президента СРЮ  Слободана Милошевича. По мнению С. Милошевича его  официальное обвинение  это просто предлог для заключения под стражу, а действительный смысл гонений состоит в том, чтобы «… превратить Югославию, жертву агрессии, и меня как ее лидера — в виновников той трагедии, которую организовало НАТО… вот настоящая причина обвинения против меня и заключения под стражу!»[17]

В одной из публикаций Олега Головина присутствует интервью с братом экс-президента Югославии С. Милошевича – Бориславом Милошевичем.  Б. Милошевич утверждает, что новая демократическая власть «продала» своего бывшего президента. По его словам, США и их союзники по НАТО проводя суд над С. Милошевичем, пытались оправдать свое: «беспрецедентное насилие»[18] над СРЮ.

Генерал Виктор Филатов отрицательно оценивает ситуацию в Югославии после смерти премьер- министра Зорана  Джинджича: «в Сербии закрываются без суда газеты и журналы, радиостанции и телепрограммы»[19]. Генерал называет виновницей в смерти З. Джинджича Америку, утверждая, что именно США  ликвидировали премьер-министра Югославии, чтобы использовать его смерть как плацдарм для наступления, вмешательства во внутренние дела Сербии: «Американцы убили Джинджича, рассчитывая в первую очередь на хаос в Белграде, на междоусобицу в Сербии…»[20] Однако автор так же добавляет, что в самом Белграде связывают убийство Джинджича с попыткой переворота.

На страницах электронной газеты «Правда.Ру» описаны большие разрушения и расставлены акценты на огромных человеческих жертвах, являющихся результатами бомбардировок Югославии.

Корреспондент Иван Васильев утверждает, что за три недели войны на Югославию сброшено более «двух ядерных хиросим». Так же автор отмечает большие разрушения  в Югославии, в следствии бомбардировки гражданских объектов: «бандиты не щадят мостов и церквей, школ и больниц, памятников истории и культуры»[21]. Расширяя  агрессию против СРЮ НАТО применяет  запрещенные ООН виды оружия и боеприпасов. В дни католической пасхи вместе с бомбами натовские военные сбросили на территорию Югославии  миллионы листовок  на сербско-хорватском языках с разъяснением причин бомбардировок, так же кроме этого  были сброшены металлические пластинки с угрожающей фразой: «Посмотри на небо до того, как поймешь. Что видишь это в последний раз»[21].

В статье приводиться заявление заместителя премьер-министра СРЮ Вук Драшкович относительно разрушений в результате непрерывных авиаударов: «Воздушные удары НАТО нанесли Югославии ущерб в 20 млрд. фунтов стерлингов. На восстановление разрушенного потребуется пять лет»[22]. Ситуация по словам заместителя премьер – министра СРЮ, осложняется тем, что значительная часть населения покинула Косово, а также Белград и другие города Югославии из-за готовящейся наземной операции НАТО. Однако журналист Василий Изгаршев считает, что сухопутной операции, возможно, не будет, т.к. в самом блоке возникли разногласия по этому вопросу.  Против отправки наземных войск Альянса  в СРЮ высказался министр обороны Греции Апостолос Цохадзопулос.

В работах  Бориса Мурадова и Игоря Попова, журналистов газеты «Аргументы и Факты», прослеживается резкая критика военной акции  США и стран НАТО направленной против Югославии.

Корреспондент Борис Мурадов рассказывает о населении Сербии, которое из- за происходящих, в близи их места жительства, боевых действий оказалось в тяжелом положении: «Подлинный ужас бомбардировок и ракетных ударов ведом жителям Приштины и других населенных пунктов Косово, где после налетов авиации НАТО полыхают жилые кварталы и гибнут люди»[23]. Несмотря на дефицит бензина, дизельного топлива и постоянных авиаударов, не был зафиксирован рост цен на продукты и товары. Подавляющее большинство населения  считает, что главным виновником является Америка: «НАТО поддерживая косовских сепаратистов, хочет оттяпать Косово у Югославии и разместить там свои войска»[23].  Опрос населения показал, что сопротивление этому велико, и тут с Милошевичем солидарны полностью: « Косово – это сердце Сербии, разве можно жить без сердца».[23]

Газету «Российская Газета» можно назвать печатным органом отстаивающим консервативные ценности, так как является  официальным печатный орган Правительства Российской Федерации.

Эдуард Лозанский, Президент компании «Русский дом – Вашингтон» в интервью американской журналистке Натали Аверинцевой, оценил случившееся на Балканах как катастрофу. По его мнению, бомбардировки не лучший способ решения проблемы в сложившейся ситуации в Косово, так как авиаудары лишь: «…усугубили   положение косовских албанцев и привели к колоссальным человеческим жертвам с обеих сторон, а также разрушили экономическую инфраструктуру и без того одной из беднейших стран Европы»[24]. Альтернативным решением должно было быть неукоснительное следование международным законам и соглашениям, вплоть до: «Введения в Косово миротворческих сил с обязательным участием России и, возможно, Китая после получения соответствующих санкций ООН и Совета Безопасности»[19].

         На  страницах газеты «Правда» представлены статьи российских и югославских политиков, корреспондентов, которые осуждающе и критически относятся к  военной операции США и стран входящих в Североатлантический альянс. Некоторые корреспонденты отмечают – война идет не с военными Югославии, а с гражданским населением.

В одной из статей идет речь о состоявшемся телефонном разговоре президента Союзной республики Югославии С. Милошевича и президента Белоруссии А. Лукашенко. С. Милошевич проинформировал А. Лукашенко о последствиях военной агрессии блока НАТО, разрушениях и жертвах вызванные бомбардировками жилых районов городов.

Корреспонденты  ежедневной газеты «Красная Звезда» в своих работах формируют негативный образ США, подчеркивая  тяжелое положение населения в результате непрерывных бомбардировок НАТО. Некоторые авторы утверждают, что при ракетно-бомбовых ударах по  Югославии военные Североатлантического блока использовали запрещенные международным правом боеприпасы, в результате чего гибли тысячи невинных мирных жителей.

Юрий Панков в своей статье приводит мнение экспертов, считающих, что если США решатся  на бомбардировки Югославии, то результатом может стать  крушение всей международной системы права, а так же развитие военного конфликта мирового масштаба.  Автор статьи утверждает, что СРЮ пока не собирается отвечать Североатлантическому блоку ударом на удар.

Министр обороны России Маршал РФ И.Д.Сергеев осудил   военную акцию НАТО против СРЮ, обозначив  данное событие как акт агрессии: «…НАТО совершила вооруженную агрессию против суверенного государства, нарушив основополагающие международные нормы и принципы…», «оценка тех событий Министерством обороны остается прежней – это агрессия»[25]. По его мнению прежние шаги РФ  были правильными и соответствовали общей стратегии СБ ООН по урегулированию кризиса в Косово, однако оценивая усилия международного присутствия в этом регионе и европейского сообщества по локализации албанского экстремизма оценивает пока как неэффективные.

Стоит отметить, что во всех рассматриваемых нами печатных изданиях,  преобладают негативные оценки деятельности Америки. В большинстве газет и журналов мы видим критику, связанную с ведением США военных действий в СРЮ. Так же сложившуюся в районах боевых действий ситуацию подтверждают интервью, взятые у политических деятелей и у военных экспертов.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том,  что большинство авторов считают Америку главной виновницей в разжигании войны. Наиболее жесткая критика наблюдается на страницах общественно – политической издания «Завтра». Это связано с тем, что в последнее время, данное периодическое издание декларирует государственно-охранительную линию. Этим и объясняется преобладание негативных оценок, а порой и эмоциональных выпадов в отношении Америки.

Во многом сходную позицию занимает периодическое издание «Правда».  Разница заключается  в том, что в газете «Завтра» авторы акцентируют внимание читателя на событиях, происходящих непосредственно в местах боевых действий, а в издании «Правда»  присутствует критика военной акции США и НАТО в целом.

В большинстве газет и журналов придерживающихся консервативно – – патриотических взглядов, мы видим критику и формирование негативного образа Америки, связанного с ведением США военных действий в Югославии. Кроме самих статей, описывающих тяжелое положение мирного населения в районах боевых действий, на это акцентируют внимание и довольно большое количество интервью, взятых как у политических деятелей, так и у военных экспертов. Многие авторы  дают негативную оценку США, считая их основными виновниками  в развязывании войны, и возлагают на них  вину за большие человеческие жертвы среди гражданского населения Югославии.

Проведя анализ ведущих периодических изданий общественно- политической и научной печати с целью выявления публикаций по проводимой политики  НАТО в Социалистической республике Югославияи,  мы пришли к выводу о том, что рассматриваемый вопрос наиболее полно и глубоко рассмотрен в консервативно – патриотической печати. Можно предположить, что причиной столь широкого освещения Косовской проблемы в общественно – политической и научной периодической печати данного направления является ее предназначение, а именно, поддержка и укрепление безопасности страны и ее традиционных союзников.

Проанализировав информационные источники можно сделать вывод о том, что позиция России в данном вопросе так и не была полностью определена. Власти были против действий, происходивших в Югославии, однако и предпринять какие – либо действия не могли, так как страна находилась в экономическом кризисе.