Как отмечает А.В. Селезнева, «ценности являются ядром важнейших компонентов политики – идеологии, политической культуры, политической системы» [1, с. 56]. В частности, по ее мнению, ценности выступают важным элементом политической идеологии на теоретико-концептуальном уровне ее функционирования, отражая общие ориентиры развития государства. Собственно говоря, это отражает классическое и наиболее простое определение идеологии, данное Т. Парсонсом, понимающего ее как систему ценностей того или иного общества [2]. М. Рокич также рассматривает ценности в качестве основы идеологических убеждений, придавая наибольшее значение приоритетности таких ценностей, как «свобода» и «равенство». Он полагает, что коммунисты выступают за равенство без свободы, капиталисты – за свободу без равенства, социалисты – и за свободу и за равенство, а фашисты – против того и другого [3]. Ш. Шварц также предлагает подобную модель, в которой ценностно детерминированными являются две полярные идеологические системы: классический либерализм, связанный с предпочтением открытости к изменениям и отрицанием консерватизма, а также экономический эгалитаризм, отражающий ценность самопревосходства [4, с. 39]. Очевидно, что все эти ценности могут рассматриваться в качестве своего рода идеологических символов. Как указывает Г.Г. Дилигенский, различные ценностные представления символизируют конкретные типы политических ориентаций: например, «свобода» подразумевает экономический, моральный и культурный либерализм, минимальное вмешательство государства в жизнь граждан, ограничение запретов, а «равенство» – ограничение социального расслоения, активную регулирующую роль государства в экономике [5].

Ценности рассматриваются также и при анализе феномена политической культуры, в качестве одного из ее компонентов или структурных составляющих. Так, Г. Алмонд и С. Верба в своей модели, описывающей структуру политической культуры, выделяют три основные компонента: познавательный (представления о политических объектах, основанные на имеющейся информации), эмоциональный (суждения, основанные на переживаемых эмоциях) и оценочный (ориентации, основанные на ценностных стандартах и критериях). При этом ценности фактически выступают в качестве центрального, интегрирующего компонента политической культуры, устанавливающего степень «приемлемости» или «неприемлемости» той или иной социальной ситуации. Ценности, таким образом, являются базовым структурным элементом политической культуры. Закономерно в этой связи, что и само понятие «политическая культура», также как и понятие «идеология», определяется через ценности. Так, данные авторы рассматривают политическую культуру общества как «систему эмпирических ориентаций, экспрессивных символов и ценностей, определяю­щих ситуацию политического действия» [6].

С концепцией политической культуры тесно связано и понятие «политическая система». Г. Алмонд и С. Верба пишут о «конгруэнтности», «тождественности», «сообразности» политической культуры и политических институтов, о заданности политической системы нормами и ценностями соответствующей политической культуры [6]. Таким образом, ценности понимаются в качестве своего рода «фундамента» политической системы. Одновременно с этим ценности, передаваемые в процессе социализации от одного поколения к другому, обеспечивают воспроизводство и сохранение политической системы, обеспечивая ее стабильность и устойчивость. При этом, наряду с институциональным ракурсом ценности рассматриваются и во властном аспекте – одной из функций политической системы является распределение ценностей в обществе, осуществляемое при помощи власти. В соответствии с этим политическую систему принято понимать как совокупность отношений политических субъектов, связанных с осуществлением власти и управлением обществом на основе принятых в нем норм и ценностей. Это определяет место ценностных ориентаций в структуре политической системы, образующих ее нормативный элемент, интегрирующий ее организационный, институциональный и функциональный, деятельностный компоненты.

Рассматривая ценности в качестве «ядра» основных компонентов политики, большинство исследователей закономерно фокусируют внимание на так называемых «политических ценностях». А.В. Селезнева определяет политические ценности как «политические убеждения и цели индивидуума или общества, отражающие в их сознании устойчивую положительную значимость тех или иных смыслов, принципов и явлений и являющиеся ориентирами в мире политики» [1, с. 56]. В качестве политических ценностей как правило берется достаточно узкий перечень ценностных категорий. Так, как уже отмечалось, М. Рокич выделяет две основные политические ценности – свободу и равенство [3]. Р. Инглхарт в своих первоначальных исследованиях анализировал значимость следующих четырех ценностных «индикаторов»: сохранение порядка в республике; предоставление народу возможностей больше влиять на важные решения правительства; борьба с повышением цен; защита свободы слова. В дальнейшем батарея таких «индикаторов» была доведена им до двенадцати, также отражающих сферу политических ценностей [7]. Мы полагаем ограничивать подобный список политическими ценностями в узком смысле не вполне правильным: очевидно, что и другие ценности (например, семейное благополучие, возможность самореализации и т.д.) в определенных ситуациях также могут выступать в качестве политических, определяя особенности политического поведения. В этой связи целесообразно обратиться к существующим общим подходам к классификации ценностей, имеющим значение в плане объяснения характера и степени социальной и, в частности, политической активности.

В классификационных моделях, являющихся методологической основой для прикладных политологических исследований, акцент в большинстве случаев делается на терминальном или инструментальном характере рассматриваемых ценностей, на «модернизме» или «универсализме» тех или иных ценностных систем, на различиях в их культурно-историческом происхождении и т.п. Так, Т. Парсонс выделяет ориентацию на удовлетворение сиюминутных либо долговременных потребностей, соответствующих направленности на поддержание, сохранение существующей политической системы либо на ее изменение, модернизацию. Одновременно им дифференцируются ориентация на окружающую среду либо на внутренние проблемы, определяющая доминирование тех или иных ценностных ориентаций в сфере политики и, тем самым, формирование соответствующих форм политического поведения: конформистского, патриархального, подданнического, активистского и др. [2].

В концепции С. Хантингтона  важное место занимает проблема соотношения и взаимосвязи традиционной и демократической систем ценно­стей.  В его представлении доминирование традиционных либо демократических ценностей в том или ином обществе связано с особенностями соответствующей политической культуры. В этом контексте им разделяются более традиционалистские и нормативные «консамматорные» культуры, отличающиеся религиозно-мировоззренческой позици­ей, в соответствии с которой промежуточная и конечная цели в жизни человека тесно взаимосвязаны (например, в католических странах), а также более открытые и восприимчивые к демократическим ценностям «инструмен­тальные» культуры, в которых промежуточные цели в жизнедеятельности человека обособлены и независимы от конечных целей (как, например, в протестантских обществах) [8].

Н.И. Лапин, анализируя в рамках подобного культурно-генетического подхода эволюцию ценностной структуры массового сознания современной России, разделяет ценности на традиционные, современные (либеральные) и общечеловеческие. Традиционные ценности, в его представлении, характерны для традиционного типа общества, и ориентированы на сохранение и воспроизводство сложившихся норм жизни. Современные ценности ориентированы на инновации и прогресс, на поддержание рациональных норм жизни, и свойственны развитым западным обществам. Общечеловеческие ценности, по его мнению, присущи как традиционным, так и современным обществам. Одновременно, в зависимости от выполняемой функциональной роли, Н.И. Лапиным выделяются «дифференцирующие» и «интегрирующие» компоненты ценностной системы [9], в качестве которых в различных обществах могут выступать те или иные перечисленные ценности.

Вторая группа типологических моделей при классификации ценностей опирается на концепцию А. Маслоу, рассматривая в качестве основного критерия дифференциации психологическое происхождение тех или иных ценностей. В его модели выделяются две взаимозависимые группы ценностей, представляющие собой двухуровневую иерархическую систему: низкоуровневые Д-ценности (дефицитарные, т.е. сформированные вследствие неудовлетворенности в тех или иных потребностях, обусловленные нуждой в чем-либо), и высокоорганизованные Б-ценности (бытийные, связанные с метапотребностями и самоактуализацией). При этом реализация низших ценностей, способствующая поддержанию состояния гомеостаза, является необходимым условием формирования и осуществления ценностей более высокого уровня [10]. Концепция А. Маслоу, привлекающая своей стройностью и простотой, вышла в последующем за рамки психологии и оказала заметное влияние на методологию социально-экономических и политологических исследований.

В частности, Р. Инглхарт в своей теории, основанной на концепции А. Маслоу, акцентирует внимание на трансформации ценностных систем различных обществ, на взаимосвязи процессов модернизации и ценностных изменений. По его мнению, базовые ценности лично­сти закладываются в ранние периоды жизни и отражают социально-экономические условия социализации в так называемые «формативные» годы. Он разделяет «материалистические» (экономическое благополучие, порядок и гарантированная безопасность, религиозные нормы) и «постматериалистические» (самовыражение и самореализация, индивидуальная свобода, качество жизни) ценности, имеющие различное происхождение, сформулированное им в виде «гипотезы недостаточности» и «гипотезы социализации». Как доказывает Р. Инглхарт, преобладание «материалистических» или «постматериалистических» ценностей в том или ином обществе отражает уровень его общего экономического и социального развития, и, по мере роста благосостояния и связанного с ним удовлетворения потребности в экономической безопасности, в развитых индустриаль­ных обществах происходит повсеместный сдвиг приоритетов от «материалистических» к «постматериалистическим» ценностям [7]. В рамках методологии Р. Инглхарта за последние десятилетия было осуществлено большое количество исследований в самых различных странах, однако, несмотря на авторитетность и практическую применимость его модели, в настоящее время она подвергается критике за излишнюю поляризованность, однопорядковый характер, «неисторичность» и т.п., что обуславливает построение альтернативных концепций.

Так, С. Флэнаган, дополняя экономически центрированную теорию Р. Инглхарта собственно политическим измерением, предлагает двухмерную модель ценностных при­оритетов, включающую как противопоставление материалистических и постматериалистических ценностей, так и шкалу, на противоположных полюсах которой находятся авторитарные и либеральные ценности. В целом разделяя представления Р. Инглхарта о происходящем сегодня сдвиге в сторону постматериалистических ценностей, С. Флэнаган видит основной вектор ценностных изменений в постепенном достижении баланса между авторитарными и либеральными ценностями, в противоположность существовавшему ранее доминированию авторитарных ценностей [11].

В концепции Х. Клагеса, также предлагаемой в качестве возможной альтернативы модели Р. Инглхарта, разделяются ценности общественного долга и признания (дисциплина, порядок и послушание) и ценности самореализации (творчество, самоутверждение, свобода). По его мнению, направленность на одну из этих  ценностных систем определяется, соответственно, «нормоцентрической» либо «аутоцентрической» ориентацией, то есть ориентацией на социальные нормы либо на собственные убеждения [12]. Теория мотивации К. Альдерфера, также восходящая к работам А. Маслоу, связывает направленность на те или иные ценности с преобладанием потребностей существования, связи или роста [13]. Данный подход, по сути описывающий вертикальную иерархию витальных, социальных и индивидуальных по своему происхождению ценностей, по нашему мнению фактически объединяет типологии Р. Инглхарта и Х. Клагеса.

В другой интегративной модели, принадлежащей М.С. Яницкому, также выделяются три основных варианта направленности личности: на ценности адаптации (здоровье, материальный достаток и развлечения), на ценности социализации (семья, карьера, престиж, общественное признание), или на ценности индивидуализации (образование, самореализация, творчество, свобода, терпимость). При этом система ценностей адаптирующегося типа отвечает самому низкому, а система ценностей индивидуализирующегося типа – самому высокому уровню личностного развития [14].

Сложность, неоднородность и уровневая организация ценностной системы, проявляющаяся во всех приведенных теоретических конструкциях, подразумевает ее многозадачность, возможность реализации ей целого ряда функций, в частности – функции целеполагания, мотивирования, соотнесения с социальными нормами. Очевидно, что все эти функции разграничены достаточно условно и во многом пресекаются. По существу, все они могут выступать гранями единой функции регуляции поведения, признаваемой большинством авторов в качестве основной. Ценностная регуляция поведения человека осуществляется посредством соотнесения его индивидуальных потребностей и мотивов с нормами, принятыми в том или ином обществе. По сути, вся социальная активность является социально обусловленной (или социально ограниченной) формой удовлетворения индивидуальных потребностей. Одновременно с этим ценности регулируют также поведение различных групп и социума в целом, обеспечивая их устойчивость и самовоспроизводство. Таким образом, ценности сегодня рассматриваются в качестве основных детерминант активности и поведения человека в различных социальных ситуациях. Как в этой связи отмечает М.С. Яницкий, «особенностью ценностной регуляции социального поведения является то, что она относится не к отдельным действиям или системам предметных операций, а к гораздо более крупным и продолжительным актам деятельности, реализуемым на протяжении практически всей жизни личности и связанным со смыслом жизни» [14, с.70].

В политологических исследованиях ценностные представления также рассматриваются в качестве факторов, определяющих особенности отношения к власти,  предпочтения тех или иных политических систем, политического выбора и социально-политической активности в целом. Особое внимание при этом уделяется значимости демократических ценностей, как факторов стабилизации и укрепления демократии, либо осуществления демократизации в транзитных обществах. В представлении С. Липсета, успешная демократизация предполагает формирование политической культурой под­держки демократии, подразумевающей значимость таких демократических ценностей, как свобода слова, СМИ, собраний, религии, прав оппозиционных партий, прав че­ловека [15]. Однако наиболее универсальными демократическими ценностями, как справедливо отмечает Н.А. Баранов, являются собственно сама демократия и ее основные институты [11]. Р. Даль в своей институциональной модели акцентирует внимание на выборе тех или иных демократических институтов в качестве значимых ценностей и объектов поддержки. Такие институциональные демо­кратические ценности в совокупности составляют суммарный индекс «поддерж­ки демократии» [16]. Таким образом, становление и поддержка демократии определяются значимостью ценностей, напрямую связанных с политическим участием.

Р. Инглхарт прослеживает зависимость как политических представлений, так и политической активности от ориентации на «материалистические» или «постматериалистические» ценности. В политической сфере эти контрастирующие ценностные системы проявляются, соответственно, в ориентации на потребность в сильных лидерах, значимость политического авторитета, порядок, ксенофобию, фундаментализм и т.п., или же на самовыражение, новизну и политическое участие. Сдвиг к постматериалистическим ценностям в постмодернистском обществе, по его мнению, проявляется в долгосрочной тенденции к возрастанию массовости политического участия, престающего быть проявлением активности узкого меньшинства. При этом само политическое участие приобретает принципиально новый характер, проявляющийся в смещении акцента с участия в выборах, остающегося на прежнем уроне или даже снижающегося, на более автономные, активные и проблемно-специфические формы [7]. Таким образом, выраженность и характер политического участия Р. Инглхартом понимаются как ценностно детерминированные.

Развивающий данный подход М.С. Яницкий, который рассматривает ценности в структуре социально-политических установок личности, определяющих ее политический выбор, также полагает, что «ценностные ориентации детерминируют различные проявления политической активности, определяя, в частности, характер и направленность участия в конкретных формах выражения общественного мнения, деятельности общественных движений и политических партий, а также особенности электорального поведения» [14, с. 175]. В своих исследованиях он рассматривает зависимость сформированности системы политических представлений, отношения к власти, ее институтам и результатам их деятельности, а также готовности к различным формам политического поведения от ориентации на выделяемые им ценности адаптации, социализации или индивидуализации. Однако ценностные детерминанты тех или иных форм собственно политического участия, за исключением участия в выборах, им, также как и другими авторами, опирающимися на данную методологию, практически не рассматриваются.

Таким образом, ценности, которые в контексте нашего исследования мы можем определить как устойчивые убеждения в том, что те или иные цели и средства политической деятельности предпочтительнее остальных, выступают важным регулятором социально-политической активности личности и социальных общностей, предопределяя степень ее выраженности и направленность.  Многими зарубежными и отечественными исследователями в этом же ракурсе раскрывается проблема ценностной детерминации политического участия в целом. Однако, в большинстве случаев, за рамками исследований остается анализ влияния направленности на определенную систему ценностей на выбор тех или иных форм  участия в общественно-политической жизни, на его институционализированность, активность и конвенциональность. Сказанное определяет необходимость и значимость отдельного эмпирического исследования ценностных детерминант этих и других конкретных характеристик политического участия.

Как отмечают ученые, подростковый возраст является переходным главным образом в биологическом смысле, поскольку это возраст полового созревания, параллельно которому достигают в  основном зрелости и другие биологические системы организма. В социальном плане подростковая фаза – это продолжение первичной социализации.   При которой  происходит «массированное влияние на детей стихийных отрицательных факторов, нередко аморальных, которые  подключают такие неосознанные механизмы социализации, как идентификация, внушение, заражение, подражание, которым  часто не могут противостоять целенаправленные воспитательные воздействия…» [1, с. 292].

Негативные явления в подростковом возрасте наблюдаются, главным образом, из-за кризиса ценностей. Подростки выставляют неверные ценностные приоритеты, в результате чего выходят во взрослую жизнь уже травмированными личностями. Причин формирования «ложных» ценностей множество. Одна из них заключается в том, что на формирование ценностных ориентаций подростков в большей степени влияет социальная уличная микросреда, СМИ, неформальные объединения и др. Старшее поколение в этом вопросе постепенно отходит на второй план.

Цель нашего исследования связана с выявлением ценностных ориентаций современных подростков.

Анализ философской (А.Г. Здравомыслов, М.С. Каган, В.П. Тугаринов и др.) и психолого-педагогической (З.И. Васильева, М.Г. Казакина, А.В. Кирьякова и др.) литературы показал, что ценности связаны с реальной жизнью, с общественными и личными потребностями, интересами и целями людей. Ценность возникает, функционирует и изменяется в реальной социокультурной среде. Это обусловливает необходимость анализа современной культуры. Значимые ценности современной культуры выделены в работе С.Ю. Шаловой:

- витальные ценности (человеческая жизнь как абсолютная ценность)

- прагматические ценности (благо, успех, польза, целесообразность)

- интеллектуальные ценности (знание, интеллектуальные способности)

- социальные  ценности (общение, сотрудничество, свобода, справедливость)

- нравственные ценности (доброта, гуманизм)

- эстетические ценности (красота, гармония) [2, с. 17].

Однако, как отмечает автор, было бы ошибкой считать эти ценности едиными для всех. В одной и той же социокультурной ситуации можно выделить разные группы ценностей, присущие разным социальным институтам, разным возрастным группам и т.д. При этом каждое сообщество в качестве одной из важнейших ставит перед собой задачу формирования у своих членов таких ценностных ориентаций, которые бы находились в соответствии с их социальным статусом.

Понятие «ориентация», согласно концепции З.И. Васильевой, следует рассматривать в двух аспектах: как интегративное лич­ностное образование и как процесс его формирования. В прямом смысле ориентация определяется как умение раз­бираться в окружающей обстановке. В переносном значении ори­ентация – это направленность какой-либо деятельности.

З.И. Васильева определяет ценностные ориентации как сложное интегральное и динамичное качество личности, которое «выражает индивидуальное, избирательное отношение человека к духовным и материальным ценностям, к жизни общества, науке, культуре, труду, образованию и к самому себе» [3, с. 12].

В ряде исследований (С.В. Старшинина, Е.И. Казакова, Л.И. Лапочкина, С.Ю. Гуревич,  Т.В. Бондарук и др.) представлена структура данного качества, возможности, условия и методы его формирования.

Основными  структурными  компонентами ценностных ориентаций являются:

• когнитивный компонент (осознание объективной ценности);
• мотивационный компонент (переживание ценности как потребности);
• поведенческий (выражающийся в определенных поступках);
• прогностический (программирование будущего).

Такой подход к структурному составу ценностных ориентаций основывается, с одной стороны, на теории ценностей, с другой стороны, на системном подходе к анализу личности и ее формированию. Сформировавшись под воздействием обстоятельств жизнедеятельности человека, ценностные ориентации преобразуют и окружающую действительность, и саму личность. При этом обеспечивается внутренняя детерминация поведения не только в настоящем, но и устремленность человека в будущее [4].

Анализ проблемы формирования ценностных ориентаций в подростковом возрасте показал, что в этот период начинает формироваться устойчивый круг интересов, который является психологической базой ценностных ориентаций. Происходит переключение интересов с частного и конкретного на отвлеченное и общее, наблюдается рост интереса к вопросу мировоззрения, религии, морали и этики. У подростков развивается интерес к собственным психологическим переживаниям и переживаниям других людей.

Чаще всего, период перехода от подросткового к юношескому возрасту приходится на старшие классы школы и поэтому переход от детства к взрослости и связанная с ним необходимость самоопределения и выбора жизненного пути после окончания школы осложняется тем, что для старшеклассников остается актуальным проблема формирования самосознания (центрального новообразования подросткового возраста).

Поэтому, когда речь идет о формировании ценностных ориентаций подростков, подразумевается педагогически контролируемый и организованный процесс, в котором осуществляется воспитание личности, владеющей средствами познания себя и окружающего мира, способной к полноценной профессиональной и личностной самореализации [5, с. 98].

Экспериментальное исследование, направленное на изучение содержания ценностных ориентаций подростков проводилось в общеобразовательной школе  № 23 г. Таганрога.

Для получения эмпирических данных мы использовали следующие методы исследования:

- анкетирование подростков с целью выявления их ценностных ориентаций

- анкетирование представителей старшего поколения с целью выявления их мнения о ценностных ориентациях подростков.

В исследовании приняли участие 80 человек. Из них:

• 40 человек – подростки;
• 40 человек – представители старшего поколения.

Так как данная проблема является не до конца изученной в современной науке, методик, отвечающих поставленной цели мы не нашли. Поэтому в данном исследовании использовались авторские анкеты, вопросы которых отвечали сути исследования.

Анкета для подростков включала 15 вопросов различного характера:  о наиболее значимых ценностях, об интересах и идеалах, об отношениях с другими людьми и т.д.

Каждая из анкет была предназначена для одной из трех возрастных категорий подростков (11-12, 13-15 или 16-17 лет). И, в зависимости от возраста, указанного подростком, и ответов на вопросы анкеты, мы могли сравнивать суждения о ценностных ориентациях разных возрастных групп подростков.

Анкета для представителей старшего поколения также включала 15 вопросов, касающихся содержания ценностных ориентаций  внука/внучки. Это помогло нам получить более достоверные сведения. Ведь они опирались не только на мнение подростков, но, главным образом, учитывалось мнение представителей старшего поколения.

Результаты анкетирования представлены в таблице 1.

Таблица 1. Выявление жизненных ценностей подростков

По данным таблицы мы можем проследить, как с изменением возраста подростков меняются ценности, представляющие наибольшую важность.

Например, такие ценности, как «материальная обеспеченность», «образование», «развлечение и отдых» с взрослением подростков приобретают всё большую значимость. А ценность «счастье в семье», «здоровье», «дружба» – наоборот, теряют свою важность.

Нас удивил тот факт, что ценность «нравственность» не была отмечена ни одним респондентом, как наиболее важная. Также, лишь единицы отметили важными для себя ценность «саморазвитие и духовное просвещение» и «власть».

Далее мы выявляли предпочтения и интересы подростков. Ответы на вопрос «Чем вы предпочитаете заниматься в свободное время?» были помещены в таблицу 2.

Таблица 2. Выявление предпочтений и интересов подростков

Представителям старшего поколения был кроме всего прочего задан вопрос: «С чем, по Вашему мнению, может быть связана проблема формирования жизненных ценностей подростков?» Как распределились ответы, отражено на рис. 1.

Рис 1. Мнение старшего поколения о причинах возникновения проблемы формирования жизненных ценностей подростков

Анализируя результаты проведенного нами эмпирического исследования, можно сделать некоторые выводы о ценностных ориентациях подростков:

1. Современные подростки главным образом ориентированы на такие ценности, как «материальная обеспеченность», «образование», «развлечение и отдых», которые  по мере взросления подростков приобретают всё большую значимость. Ценность «счастье в семье», «здоровье», «дружба» – наоборот, теряют свою важность. Причиной этого, по мнению большинства представителей старшего поколения, является отсутствие взаимопонимания между родителями и детьми.
2. Большинство респондентов пожилого возраста хотели бы видеть в своих внуках в будущем такие качества, как трудолюбие, чувство ответственности, бережливость, порядочность, уважение к другим и пр. К сожалению, воспитать в будущих молодых людях тягу к творчеству, воображение, бескорыстие хотели бы лишь единицы.
3. Большинство респондентов пожилого возраста считает, что главным фактором, способствующим формированию ценностных ориентаций подростков, выступают средства массовой информации.

Преемственность и развитие системы ценностей того или иного общества обеспечивается как принятием молодежью ценностей старших поколений, так и выработкой ей новых ценностных ориентиров. Поэтому молодежь в настоящее время рассматривается не только в качестве объекта процесса социализации, обеспечивающего посредством принятия норм и ценностей сохранение и воспроизводство существующей системы социальных отношений, но и как самостоятельный и активный субъект социально-политического развития. Тем самым молодежь предстает как важнейший социальный ресурс, базовый потенциал сохранения и приумножения материальных и духовных ценностей, с ней связывается надежда на будущее более справедливое и гуманное общество. С другой стороны, с молодежью связываются и различные опасения и тревоги, определяющиеся, в частности, утратой ценностей, присущих предыдущим поколениям.

Система ценностных представлений молодежи выступает одной из основ формирования особенностей ее политического участия, задавая его направленность и формы реализации. Как справедливо отмечает С.А. Пахоменко, характер политической самоорганизации и самореализации молодежи в современной России определяется как неразвитостью основных институтов гражданского общества, так и общим кризисом социально-политических ценностей российского общества. По его мнению, противоречие между социальными ценностями и легитимными средствами их достижения, конфликт и взаимопроникновение традиционных и модернистских ценностей в молодежной среде определяет наличие в молодежных движениях установок на политический плюрализм, разнообразие и вариативность политического поведения [1, с. 21-25]. При этом, как полагает М.Ю. Локова, последующее развитие российского общества будет приниматься молодыми людьми настолько, насколько оно будет открывать возможности успешного расширения диапазона ценностных ориентиров сознания – молодежь открытым протестом или пассивным неприятием будет блокировать попытки реформирования российского социума, ведущие к сужению ценностного плюрализма. Поэтому исследовательская проблема ценностных ориентаций молодежи – это не только проблема поиска объективных детерминант и инвариантов, но и проблема раздвижения рамок свободы [2]. Первостепенное значение в этой связи имеет раскрытие специфики системы политических представлений и политических ценностей провинциальной российской молодежи.

В нашем исследовании системы политических ценностей, проведенном в июне 2013 г., было опрошено 1578 жителей Кемеровской области в возрасте от 16 до 30 лет. После корректировки первичного массива данных численность выборочной совокупности составила 1500 человека. При доверительной вероятности 96%, ошибка репрезентативности не превышает 3,2%. Квотирование выборки проводилось по трем критериям: пол, возраст и территория проживания. Для оценки динамики анализируемых показателей мы использовали результаты исследований А.А. Зеленина, проведенных в 2005 и 2006 годах на аналогичной выборке [3]. Для подтверждения статистической достоверности различий в распределениях признаков в описываемых выборках осуществлялась проверка гипотезы об их однородности с помощью критерия Колмогорова-Смирнова.

Очевидно, что наиболее значимым фактором, определяющим особенности политического участия, является вера в его эффективность, уверенность в реальной возможности оказать влияние на принимаемые властью решения, представление о демократичности общественного устройства. В данном контексте в нашем исследовании был проанализирован рейтинг значений, которые у молодежи региона ассоциируются с понятием демократии (таблица 1). По мнению респондентов, важнейшим атрибутом демократии является сильное государство, активное участие жителей в управлении государством и личная независимость (данные варианты ответов набрали наибольшее количество баллов). Равенство, права и свободы человека представляются в сознании  респондентов менее значимыми характеристиками демократии. Таким образом, основным условием существования демократии в сознании провинциальной молодежи оказывается сильное государство.

Таблица 1.

Характеристики демократии в представлении молодежи

(количество баллов по 8-балльной шкале)

Наиболее важными политическими ценностями для молодежи Кемеровской области в равной степени являются соблюдение прав человека, мир, порядок, свобода, безопасность, законность и справедливость. Наименьшую значимость имеют такие понятия, как традиционность, коллективизм и национализм (таблица 2). Далее мы проанализировали, какие из этих ценностей, с точки зрения респондентов, отстаивают те или иные политические партии. На основе анализа данных о численности молодежи, в представлении которой российским политическим партиям присущи указанные политические ценности, нами был составлен ценностный профиль основных политических партий. Как отмечают респонденты, перечисленные идеи и ценности в большей мере присущи партии «Единая Россия». При этом она оказывается единственной, кто, в представлении молодежи региона, отстаивает такие ценности как «демократия» и «безопасность», зачастую понимаемые как полярные. Эта партия, характеризующаяся центристской самоидентификацией, представляется молодежи наиболее универсальной, сочетающей в своей позиции многие перечисленные идеи. В то же время, это может быть сигналом наибольшей размытости политической платформы партии власти. Партиями, сочетающими в себе наименьшее количество перечисленных ценностей, стали «Правое дело», «Яблоко» и «Патриоты России».

Таблица 2.

Политические ценности молодежи

(количество баллов по 3-балльной шкале)

Закономерно, что политические партии, отстаивающие в представлении молодежи значимые для нее ценности, обнаруживают и наибольшую поддержку с ее стороны. Больше всего среди молодежи сторонников «Единой России» – 49% от числа опрошенных, причем считающие, что эта политическая партия в наибольшей степени соответствует их убеждениям, представлены во всех социально-демографических группах. Таким образом, некоторая идеологическая размытость ее платформы не является ограничивающим фактором, напротив, она предоставляет максимально широкий диапазон политических ценностей, обеспечивая ценностный плюрализм, который, как уже отмечалось, является наиболее актуальным политическим запросом современной российской молодежи. Полученные нами на выборке молодежи Кемеровской области результаты не совпадают с выводами некоторых общероссийских исследований: так, по данным «Лаборатории Крыштановской», 90% молодежи России заявляют, что в настоящее время нет партии, выражающей их интересы [4]. Однако для молодежи российской провинции, судя по нашим данным, «есть такая партия». Особого внимания заслуживает то факт, что динамика политических предпочтений молодежи в отношении партий не демонстрирует сколько-нибудь значительных изменений за последние восемь лет – «Единая Россия» стабильно является лидером политического рейтинга, несмотря на определенное изменение общей социально-политической ситуации в нашей стране. Таким образом, политические предпочтения молодежи и, в частности, поддержка ею тех или иных политических сил, определяются политическими представлениями и политическими ценностями молодых людей.

Значимые для молодежи политические ценности могут быть объединены в определенные ценностные системы – своего рода кластеры ценностей, представляющие собой ограниченное число базовых ценностных типов, представленность которых в той или иной общности достаточно легко поддается операционализации и, тем самым, позволяет создать модель ценностной детерминации политического участия. В этой связи нами анализировалась значимость для молодежи региона четырех политических ценностей, являющихся в модели Р. Инглхарта базовыми индикаторами материалистичности/постматериалистичности общественного сознания [5]. Исследуемым предлагалось выбрать одну или две наиболее важных для них ценности из предложенного списка. Как следует из полученных нами результатов, для молодежи Кемеровской области более приоритетными оказываются такие политические ценности, как борьба с ростом цен и сохранение порядка в стране, отражающие материалистическую направленность, в то время как ценности постмодерна – предоставление народу возможности больше влиять на важные решения правительства и защита свободы слова, оказываются заметно менее значимыми (таблица 3). Аналогичная тенденция отмечается и в исследовании Е.П. Савруцкой и С.В. Устинкина. Согласно их данным, наиболее значимыми для молодежи также оказались материалистические ценности: поддержание стабильности и порядка (55% указавших в качестве основного приоритета) и борьба с повышением цен (20%), отчетливо опережающие такие постматериалистические ценности, как защита права на свободное выражение своего мнения (18%) и предоставление гражданам большей возможности влиять на политику (12%) [6]. Все это подтверждает адекватность модели Р. Инглхарта, в соответствии с которой доминирование этих материалистических ценностей сопряжено с низким уровнем политического участия и его мобилизованным, «дисциплинированным» характером.

Таблица 3.

Значимость для молодежи основных политических ценностей

(% от числа опрошенных)

Методика Р. Инглхарта подвергается критике за ограниченность предлагаемого респондентам списка узко понимаемыми политическими ценностями. По нашему мнению, в контексте конкретной социально-политической ситуации в качестве политических ценностей могут рассматриваться достаточно широкий перечень ценностных представлений, как, например, ценность жизни еще не родившегося ребенка, проявляющаяся в отношении к абортам, и оказывающаяся важным фактором электорального выбора в США и других западных странах. Поэтому в нашем исследовании респондентам дополнительно предлагалось выбрать от одной до трех ценностей из девяти ценностных индикаторов, включенных М.С. Яницким в собственную методику анализа ценностной структуры массового сознания [7]. Как видно из таблицы 4, самой значимой ценностью для молодежи является семейное благополучие, с большим отрывом занимая первое место в ценностной иерархии на протяжении всего последнего десятилетия. Тем не менее, с 2005 года приоритетность семейных отношений уменьшилась почти на 10%, что, вероятно, отражает общую постмодернистскую тенденцию снижения значимости института брака. Одновременно заметно снизились ранги и других социальных ценностей, таких как хорошая престижная работа и уважение окружающих. При этом наблюдается определенный рост значимости индивидуальных ценностей: возможности интеллектуальной и творческой самореализации, возможности пользоваться демократическими правами и свободами, строительства более гуманного и терпимого общества. Таким образом, при сохраняющемся в настоящее время доминировании традиционно одобряемых социальных ценностей, можно говорить и о начинающемся сдвиге в сторону ценностей постмодернизации в среде провинциальной российской молодежи. М.Ю. Локова, описывающая аналогичную тенденцию, приходит к выводу, что молодое поколение, отказываясь от патерналистской опеки государства и общества, в целом приняло индивидуалистские установки на приоритет частной жизни и личной свободы [2].

Таблица 4.

Ценностные предпочтения молодежи

(% выбравших и ранг соответствующей ценности)

Примечание. Различия в распределениях ответов в исследованиях: 2005 г. и 2006 г. (α<0,005); 2005 г. и 2013 г. (α<0,001); 2006 г. и 2013 г. (α<0,001).

В концепции М.С. Яницкого выделяются три основных типа ценностных систем: ценности адаптации (связанные с потребностью в выживании и безопасности), социализации (обусловленные зависимостью от социального одобрения) или индивидуализации (отражающие направленность на независимость и саморазвитие), и соотношение этих типов в различных социальных общностях определяет их ценностную структуру. В соответствии с разработанной им диагностической методикой, в качестве критерия принадлежности к адаптирующемуся типу нами рассматривался выбор таких ценностей, как «отсутствие нужды, материальный достаток», «сохранение сил и здоровья» и «сохранение порядка и стабильности в обществе»; к социализирующемуся типу – «семейное благополучие», «хорошая, престижная работа» и «уважение окружающих, общественное признание»; к индивидуализирующемуся типу – «возможность интеллектуальной и творческой самореализации», «возможность пользоваться демократическими правами и свободами» и «строительство более гуманного и терпимого общества». При выборе какого-либо одного варианта ответа или же двух или трех однотипных вариантов определялся соответствующий ценностный тип; при выборе трех пунктов соответствующий ценностный тип устанавливался при совпадении направленности двух из трех выборов; при выборе двух или трех разнонаправленных вариантов диагностировался промежуточный ценностный тип.

Процентное распределение описываемых ценностных типов среди молодежи Кемеровской области приведено в таблице 5. Наиболее распространенным среди кузбасской молодежи на протяжении последних лет остается социализирующийся тип, ценности которого формируются посредством традиционных институтов социализации – семьи, школы, производственного коллектива и т.п. Однако процент ориентирующихся на ценности социализации быстро уменьшается, что свидетельствует о снижении их значимости среди современной молодежи и определенной переориентации ее на средства массовой коммуникации, и прежде всего – на интернет, которые оказывают все возрастающее влияние на мировоззрение молодого поколения. Доля ориентирующихся на ценности адаптации, обусловленные фрустрацией потребности в экономической и физической безопасности, остается практически неизменной, отражая реакцию молодежи на сохраняющиеся проблемы материальной обеспеченности и озабоченность уровнем преступности. Число придерживающихся индивидуалистических ценностей, напротив, последовательно растет, что, очевидно, взаимосвязано с описанным выше ростом неудовлетворенности потребности в самореализации и самовыражении среди молодежи региона. Обращает на себя внимание и резкий рост числа отнесенных к промежуточному типу, т.е. не определившихся в ценностном отношении молодых людей, что можно интерпретировать как достаточно тревожный симптом нарастающей ценностной дезориентации в молодежной среде, являющейся отражением общего состояния аномии в современном российском обществе, и, по-видимому не только не только не преодоленному, но и усугубляющемуся в настоящее время.

Таблица 5.

Распространенность среди молодежи основных ценностных типов

(в % от числа опрошенных)

Примечание. Различия в распределениях ответов в исследованиях: 2005 г. и 2013 г. (α<0,001); 2006 г. и 2013 г. (α<0,001).

Таким образом, система ценностных ориентаций молодежи Кузбасса представляет собой отражение общероссийских тенденций формирования общественно значимых установок. Приоритетными для молодежи региона остаются такие традиционные ценности, как семья, одновременно наблюдается рост значимости индивидуалистических ценностей, связанных с самореализацией. Соответственно, при сохраняющемся в настоящее время доминировании традиционно одобряемых социальных ценностей, можно говорить о начинающемся сдвиге в сторону постмодернистских ценностей в среде провинциальной российской молодежи. Поскольку направленность на ту или иную систему ценностей является важной детерминантой, определяющей особенности политического участия молодежи, то выявленные нами закономерности ценностной динамики могут послужить основой построения прогностических моделей политического участия молодежи отдельных регионов, а также для разработки политических технологий предупреждения роста радикализма и экстремизма в молодежной среде посредством целенаправленного воспитательного воздействия на процесс формирования системы ценностей конкретных групп молодежи.

К числу основных структурно-содержательных характеристик политического участия можно отнести уровень его институционализированности, активности и конвенциональности. Выраженность данных параметров в тех или иных группах, также как и их качественное своеобразие, определяются совокупным действием целого ряда факторов: социально-экономическими и социально-демографическими характеристиками; мотивами и ценностными предпочтениями; представлениями о власти и обществе и отношением к ним. Соответственно, модель исследования политического участия современной российской молодежи должна включать одновременно оценку как названных содержательных показателей, так и определяющих их выраженность факторов[2].

В качестве основных детерминант активности и поведения человека сегодня рассматриваются ценностные представления, позволяющие соотносить индивидуальные потребности и мотивы с нормами, принятыми в социуме. В политологических исследованиях ценностные представления рассматриваются в качестве регуляторов социально-политической активности личности и социальных общностей, определяющих степень ее выраженности и направленность. При этом политологический подход к пониманию ценностей является интегративным, основываясь на идее об их двойственном происхождении, а также на общем для философских, социологических и психологических концепций представлении о системном характере ценностей, т.е. о существовании их в виде системы, представляющей собой упорядоченную по значимости иерархию. В контексте нашего исследования ценности можно определить как устойчивые убеждения в том, что те или иные цели и средства политической деятельности предпочтительнее остальных.

Ценностные представления понимаются также в качестве центрального компонента политической культуры тех или иных общностей. Особое методологическое значение для нас имеет теория региональной политической культуры, согласно которой индивидуальные политические установки форми­руются именно в рамках локальной политической культуры под влиянием ценностей, усваиваемых личностью в результате политического взаимодействия с представите­лями местного сообщества.

Основаниями классификации ценностей в политологических исследованиях являются их терминальный или инструментальный характер, «модернизм» или «универсализм», культурно-историческое и психологическое происхождение. В данном контексте дифференцируются, в частности, ценности, отдельно сформированные процессами адаптации, социализации и индивидуализации, преобладание которых в личностном развитии определяется рядом социально-демографических факторов [3].

Как свидетельствуют результаты ряда исследований, сформированность системы политических представлений, отношение к власти, ее институтам и результатам их деятельности, а также готовность к различным формам политического поведения зависят от ориентации на ценности адаптации, социализации или индивидуализации [1;3]. Можно предположить, что направленность на данные ценностные системы будет определять и различия в характере и уровне собственно политического участия.

Преемственность и развитие системы ценностей того или иного общества обеспечивается как принятием молодежью ценностей старших поколений, так и выработкой ей новых ценностных ориентиров. Поэтому молодежь в настоящее время рассматривается не только в качестве объекта процесса социализации, обеспечивающего посредством принятия норм и ценностей сохранение и воспроизводство существующей системы социальных отношений, но и как самостоятельный и активный субъект социального развития. Тем самым молодежь предстает как важнейший социальный ресурс, базовый потенциал сохранения и приумножения материальных и духовных ценностей, с ней связывается надежда на будущее более справедливое и гуманное общество. С другой стороны, с молодежью связываются и различные опасения и тревоги, определяющиеся, в частности, утратой ценностей, присущих предыдущим поколениям.

В современных социологических и политологических исследованиях не наблюдается какого-либо единства в описании и интерпретации иерархии ценностных ориентиров нынешнего поколения российской молодежи. Молодежь России, как большая социальная общность, весьма неоднородна в ценностном отношении, поскольку в молодежной среде сегодня представлены различные ценностные системы. Противоречивость политических ценностей сегодняшней молодежи закономерно проявляется и в разнонаправленности ее политического поведения. Двойственность политического поведения в целом выражается и в различиях отдельных содержательных характеристик политического участия современной российской молодежи: его активности, институционализированности и конвенциональности.

Активность гражданского и политического участия российской молодежи как правило оценивается как низкая. При этом большинство политологов, анализирующих данную проблему, в качестве основного фактора снижения уровня политического участия называют его принудительность или мобилизационный характер. Соответственно, политическое участие российской молодежи определяется преимущественно как институционализированное или мобилизованное[2]. Основным каналом осуществления политической активности молодежи сегодня является так называемое «системное» политическое участие, проявляющееся в основном вступлением молодых людей в проправительственные молодежные политические организации или в «партию власти», и во многих случаях приобретающее характер имитации или квазиучастия.

Однако в последнее время наблюдается определенное «пробуждение» российской молодежи, проявляющееся в росте ее неинституционализированной активности, которая может приобретать радикальную или даже экстремистскую форму. Соответственно, характер политического участия российской молодежи, в настоящее время преимущественно конвенциональный, в обозримом будущем может подвергнуться опасному изменению. Отмеченные тенденции в характере и динамике политического участия молодежи, свойственные для современной России в целом, все более отчетливо проявляются и в российской провинции, что подтверждает тезис о накоплении большего протестного потенциала в российской «глубинке» и применительно к молодежной среде.

Поскольку политическое участие молодежи детерминируется ее ценностными предпочтениями, важное место в предупреждении экстремизма должно занимать изучение системы ценностей молодежи и поддержка становления ее просоциальной направленности. Все это свидетельствует об актуальности изучения ценностных предпочтений и политического участия современной российской молодежи в их единстве и причинно-следственной взаимосвязи. Данная задача особенно значима в контексте построения прогностической модели политического участия молодежи российской провинции.

Генеалогический анализ свойственен Ф. Ницше с первых шагов философских исканий. Наиболее чётким изобразителем генеалогической методологии Ф. Ницше есть работа«К генеалогии морали» (1887 г.),выполняющая роль «методологического путеводителя» – тактика ментальных трансформаций, – знаменует собой заключительный, наиболее интенсивный период интеллектуального развития немецкого философа. Цель и задачи генеалогического философствования мыслителяобъективируются формулой: цель – познать смысл жизни – первое, второе – самого себя и окружающий мир. А это, в свою очередь, делает неизбежным наступление момента, когда Ф. Ницше окажется перед необходимостью начать радикальную переоценку всех ценностей и сделает ее новым – решающим лейтмотивом своего философствования.

Действие генеалогической методологии осуществляется в этико-религиозном сегменте. В работе мыслитель формулирует целый ряд вопросов, постановка которых свидетельствует о радикально новом подходефилософа к морали как таковой: где коренятся наши «добро» и «зло»? При каких условиях измыслил человек эти суждения«добро» и «зло» как ценности? Какую ценность содержат они сами [2. с. 8-11]? Ф. Ницше разворачивает тотальную генеалогию христианской религии.

Анализ двух идеализированных типов морали – «господа» и «раба» – вместе с лингвистическими конфигурациями в рамках ценностной оппозиции «доброго» и «злого» (или же «плохого») философ углубляет и дополняет детальным философско-психологическим анализом духовного контента двух человеческих типов, модели моралей которыхупомянуты выше, а также обогащает лингвистические пассажи философией психологии.

Он делает попытку проанализировать ценность самих же моральных ценностей: «нам необходима критика моральных ценностей, надо,наконец, усомнится в самой ценностиэтих ценностей» [2, с. 11], – пишет Ф. Ницше. С его точки зрения, следует выяснить способствует ли данная шкала ценностей того или иного человеческого типа той или иной конфигурации жизни, содействует ли она появлению «более сильной разновидности индивида» или просто помогает группе как можно долговременнее поддерживать свое существование? До сих пор, ратифицируетфилософ, этого знанияне было, но присутствовала ли в нем необходимость? Ценность этих ценностей всегда принималась как данность, как установленный факт. А вдруг то, что мы именуем «хорошим» на самом деле является противоположным. Чтобы найтиответы на все эти вопросы, нужно, считаетфилософ, знание условий и обстоятельств, из которых эти ценности взошли, среди которых они трансформировались, то есть, исследования истории их генезиса, чем, собственно, и должна заняться новоиспеченная наука – генеалогия. При этом, вряд ли сама генеалогия может бытьпредметом специальнойнаучной разведки, поскольку она не является методом в обыкновенном понимании этого слова.

В комментариях к двухтомникусочинений Ф. Ницше К. Свасьян отмечает, что генеалогия в ницшеанском понимании не высказывается, а осуществляется, и «трактат о методе» оказывается невозможным потому, что сам метод в Ф. Ницше – это не «абстрактный орган познания, а концентрированное подобие личности самого генеалога» [3, с. 783]. Однако, стоит заметить, что такой подход к пониманию генеалогии не означает, что эта дисциплина лишена научной строгости. «Генеалогия – это своеобразная психология, правилами которой является недоверие к логике, отказ от любых a priori, признание роли фикции в формировании понятий, а целью – дезавуированием любых «вечных истин»и идеологий» [4, с. 231]. Ф. Ницше блестяще реализует все эти требования в своих исследованиях по трем фундаментальным проблемам, охватывающим всю духовную проблематику европейской истории и культуры. Таким образом, его генеалогическая методология исследования этико-религиозного сектора фундируется на аналитике трех аспектов: ressentiment как генерирующая сила в структурировании моральных ценностей, «вина» +/и «нечистая совесть» = «грех» как интровертированный инстинкт агрессии и жестокости и аскетизм как регенерированная воля к тотальному господству.

Методологическая характеристика первого блока – это психология христианской религии: анализ специфики предпосылок рождения христианства и философско-психологической динамики развития, а также ее функционирования в качестве формирования и рекламирования ценностей. Этот прием формирует у Ф. Ницше мнение, что нравственный закон не существует a priori ни на небе, ни на земле, наталкивая мыслителя на строго материалистическую концепцию экзистенции. Поскольку философ основывает свою позицию на том, что только то, что биологически оправдано, является добром и искренним законом для человека. Отсюда, собственно, вытекает обоснование позиции философа, что только сама жизнь имеет ценность и являетсясамой большой ценностью.

Свой подход к постижению истории и историософии морали Ф. Ницше основывает на сентенции философско-антропологического характера. Мол, каждый человек руководствуется таким типом морали, который больше всего соответствует его природе. Следовательно, формулирует положение: сначала «мораль господ» (сильных людей), а затем «мораль рабов». Генеалогический анализ транслирует предпосылки их содержательного наполнения, которые в современном дискурсе многократно переосмыслены и заэнциклопедированы: «предпосылками рыцарско-аристократических суждения о ценности выступают сила тела, цветущее здоровья, бьющее через край, а также сильная, свободная, радостная активность, проявляющаяся в танце, охоте, турнире, войне. Параллельно с таким суждением существовал и жреческий – знатный способ оценки (который в результате будет доминировать) со свойственными ему нездоровьем, равнодушием к жизни и радикальным лечением всего этого через Ничто (или Бога) [6, с. 857]. Несмотря на это, главной характеристикой такой оценки, по нашему убеждению, Ф. Ницше считает бессилие воли, из которого и вырастает ненависть, которая, в свою очередь, порождает рабскую мораль. Восходящим началом этого процесса, по мнению Ф. Ницше, следует считать радикальную переоценку ценностей или же путь духовной мести. Таким образом, генеалогия представляет начало «восстания рабов в морали», поскольку теперь ressentiment возникает творческим и порождает ценности.

Второй блок – это проявление механизма выстраивания платформы христианской религии: характерологичность психологического давления в форме осуществления «анти-жизненных», следовательно, «анти-антропологических» фикций-функциональностей: «вина», «нечистая совесть», становящиеся в контексте синтеза с предыдущим методологическим шагом.

Генеалогический инструментарий Ф. Ницше генерирует гипотезу о происхождении наименованных феноменов, называя их причиной редуцирования инстинктов-регуляторов человека к мышлению, к осознанию. Теперь все инстинкты, не получающие разрядки вовне, обращаются внутрь, против самого человека. Несмотря на это, важным есть объективация мыслителем потенциала создания качественно новой ориентированности в проектировании концепции «своей-другой религиозности». Носителю последней «не нужны ложные расценивание морали» [4, с. 231] – проекция на свободу от традиционных этико-религиозных предубеждений и измененийтипа мышления. Ф. Ницше ожидает приход человека-искупителя, человека большой любви и презрения. «Этот человек будущего, который избавит нас от предыдущего идеала, так же, как от того, что должно вырасти из него, от большого отвращения, от воли к Ничто, от нигилизма, этот полуденный удар колокола, удар крупного решения, вновь освободит волю, который вернет земле ее цель а человеку – надежду, этот противник христианства и антинигилист, этот победитель Бога и Ничто – он должен некогда явиться …» [2, с. 114-115].

В третьем блоке генеалогического анализа Ф. Ницше раскрывает сущность происхождения аскетического идеала, который ассоциируется у него с успокоением человека в Ничто (в Боге) – продуцирование окончательно меняется ассимиляцией. Специфика методологии указывает на аскетический идеал как на форму и способ проявления потребности человека в цели. Иначе говоря, человек скорее предпочтет требовать Ничто, чем вообще ничего не хотеть. Отсутствие чего-то, определенный страшащий пробел осаждает человека, – оправдать, утвердить самого себя было выше его сил, он страдал проблемой своего же смысла [2, с. 215]. Несмотря на это, аскетическую форму жизни он считает антиномической, поскольку в ней царит ressentiment «воли к власти», стремящейся господствовать над самой жизнью. Аскетический идеал коренится в инстинкте-спасителе дегенерирующем жизнь [2, с. 152]. Средством реализации этого проекта, согласно Ф. Ницше, возникает деятельный способ существования священника, которого философ называет переориентировщикомressentiment.

Генеалогизируя вопрос происхождения власти аскетического идеала, как воплощение «воли к гибели», мыслитель, мы убеждены, постепенно переходит от генеалогии религии, как таковой, в генеалогии метафизики, как таковой. Такая уверенность возникает от того, что сомнения, просматриваемые в Ф. Ницше, ощутимо углубляются, так как по его утверждению ни философия, ни наука пока не могут противостоять аскетическому идеалу, потому что сами основываются на его основе. Несмотря на возможность воплотить в жизнь «свободные умы», они все еще верят в истину, в метафизическую ценность того, что Бог и есть, собственно, истина. И философам, и ученым, согласно Ф. Ницше, не хватает сегодня осознание того, насколько сама воля к истине нуждается еще в оправдании. Инструментом преодоления аскетического идеала Ф. Ницше видит философию как искусство – эпистемологически качественные формы новотипной методологии, следовательно, и новые этические коннотации в процессе «религиотворчества».

С того момента вера в Бога аскетического идеала,поддаваясь скепсису, объективирует новый вызов: проблема ценности истины. Под таким перспективным познанием Ф. Ницше понимает процесс обсуждения какого-либо предмета,где слово должно быть подвергнуто как можно большему количеству аффектов: чем больше различных взглядов, тем полнее наше понятие о предмете. Устранить же вообще аффекты, означает, по мнению философа, «кастрировать интеллект». Альтернативу, как противоположный идеал, Ф. Ницше видит в Заратустре, «его религиозности» – его учении о «сверхчеловеке». Только такой проект, по его мнению, сможет деклассировать оковы вины, нечистой совести, следовательно, греха, чтозначитвозможность выйти из-под власти аскетического идеала и духа мести.

Само название – «К генеалогии морали» – указывает на незавершенность работы, ее открытость в качестве проекта, который только в будущем должен оформиться в качественно новое научное знание. Философию и методологию Ф. Ницше «нельзя обойти: он – это мы в будущем, еще не осознавшие себя» [8]. А пока это совершенно новая наука, или даже начало науки, сводится к истории происхождения моральных предубеждений и, таким образом, к процедуре разоблачения аксиомой исторического смысла ценностей. Ее текст был закончен к 30 июля 1887 г., а в ноябре 1887 г., как впоследствии он писал в «Эссе Homo» эта генеалогия, «может быть, с точки зрения выражения, цели и искусства изумлять есть самое тревожное, что до сих пор было написано» [9, с. 102]. Отсюда, собственно, и стиль «К генеалогии морали» предстает иронией и нарастающим беспокойствием, «мелькающие мрак и молнии», в свете которых становится видимой новая и «неприятная» истина. Чтобы правильно «подойти» к такому произведению, следует, как сказал бы сам Ф. Ницше, отбросить всякую серьезность и отнестись к этой новой истине с весельем, поскольку на его языке именно веселость или «веселая наука» и является наградой за долгую, трудолюбивую серьезность. Кроме того, следует учитывать трудности прочтения «К генеалогии морали», связаны с афористической формой изложения, как, впрочем, и всего творчества Ф. Ницше.

Генеалогия Ф. Ницше,указывая на истоки христианского религиосозидания, эксплицируетеё логику и специфику. Генеалогический анализ показывает, что все идейные тенденции преодолеваются не вследствие конфликта позиций через попытку унификации, а при конструктивной критике с потенциалом использования альтернативных программ. То есть, такой подход, освещая отрицательные продукты (пессимизм и нигилизм) религиозно-культурного развития как порождения логики европейского философствования, полагается проекцией формирования других концепций для смысловой ориентации и параметрального каркаса тактики создания качественно «других форм религиозности». Тем более, что таким перспективам способствует семантическая неоднородность термина «религиозность», поскольку этимологическое значение слова «relegere» – «перечитывать заново» свое бытие. Понятно, что методологические процедуры генеалогического исследования претендуют на большее, поскольку должны дать противоядие не только против пессимизма/нигилизма, но и против подобного искажения перспективы или, перефразируя Ф. Ницше, инвариантного проектирования человеческих ценностей, а поэтому и сущности вещей.

Об отсутствии концептуально-философского подхода дедуктивного характера и плана в Риме характерно говорит специфика самой латинской, древнеримской философии, не обладавшей построениями и концептами онтологического плана и не создавшей системы. Это характерно отражает саму суть мировоззрения самих древних римлян, придававших философии не общее мировоззренческое, а, скорее, прикладное, частное значение. Универсальный взгляд на мир явно не вписывался и не соответствовал жизненным, социальным целям древних римлян. Именно в Риме, в рамках социума в целом, отношение «человек и мир» впервые переходит в отношение, или систему «человек и социум», построенную на основе социальных связей.

Риму не была нужна фундаментальная наука, требовалась лишь только прикладная. И, естественно, совсем не требовалась философия. Хотя в Древней Греции, естественно, была высокая наука, но самим римлянам она казалась в высшей мере непрактичной и даже ненужной. В этом плане, нам вполне достаточно было бы вспомнить самого Катона Старшего, как ярого противника влияния со стороны образования и культуры Греции. Поэтому мы в Риме и не можем наблюдать сонма философов. Не имея интереса к развитию науки и фундаментального образования философского порядка, римляне активно пользовались ее достижениями. И в плане прикладной науки при помощи все тех же греков, римляне продвинулись довольно далеко, – чтобы оценить их достижения, вполне достаточно вспомнить римский Пантеон, уменье строить из бетона и т. д. – крупнейшие архитекторы Рима имели греческое происхождение.

Образование в Древнем Риме также не имело философского характера, – оно являлось строго прикладным и социально-ориентированным. Для человека в Риме было важно и существенно приобретение образования не философского, универсального, а прикладного плана и характера, нацеленного на организацию системы социальных отношений и решение практических общественных задач. Для Рима было свойственно гуманитарное образование индуктивного характера, основанное на риторике и древнегреческой литературе, и ориентированное на формирование личности политика и управленца.

По сути, частные, отдельные предметы, или дисциплины в Риме становились главными, что можно было оправдать и объяснить задачами и целями сугубо социального характера, как «социального заказа». По своему характеру, оно являлось много более доступным по сравнению с абстрактно-дедуктивным обучением и философией Платона. Это позволило сделать римское образование более массовым, охватив относительно широкие, значительные слои населения, которым было легче получать познания на основе образных примеров. Именно в Риме индуктивное образование приобретает массовый, устойчивый характер.

Основной задачей римского гуманитарного образования являлась функция обеспечения власти и способность к управлению общественной системой. По существу, подобное образование реализовывалось преимущественно в интересах общества и государства, а не в целях совершенствования самого человека, понимавшегося исключительно в своей социальной ипостаси, в плане личности. В основу ставилось не универсально-дедуктивное образование, а социально-политическое, по своей сути, прикладное, как та же риторика. Само  образование переставало быть универсальным, становясь при этом  тесно связанным с задачами конкретной культуры и общества, в рамках которого оно существовало.

Образование в Риме не в пример уже, чем греческое и не позволяет человеку получить универсального развития, даже приобрести широкий взгляд на мир. Оно, по существу, уже не отвечало на универсальные вопросы в отношении самой природы человека, ограничиваясь сферою культуры и конкретных социальных интересов. А его выстроенность на основании формальной логики, по сути, создавала предпосылку для идеи социального развития и расширения, как завоевания пространства, организовав мышление и деятельность личности в линейной плоскости и сфере отношений. Если в самой античной Греции мы можем видеть целый сонм имен героев подлинно универсального характера, как, например, Фалес, Платон, Алкивиад, Перикл и Фидий, то в Риме в полной мере можно выделить, пожалуй, личность и фигуру только Цезаря.

Вообще, греческий путь и принцип обучения представлялся весьма сложным и фундаментальным, что и предопределило узость его непосредственно практической реализации в рамках закрытых философских школ. Но, вместе с тем, он показал себя способным обеспечить полностью универсальное развитие личности, составив путь и направление в реализации образования и воспитания, которое спустя много столетий получает воплощение в эпоху Ренессанса под влиянием неоплатонизма. [4]  Именно концепция Платона представляла собой, очевидно, наивысший и последний, характерный для культуры, собственно мировоззренческий этап. [1]

Древний Рим, в своей основе, как бы переводит и преображает, видоизменяет дерзновенный план и поиск древних греков в отношении обретения гармонии и творчества на достижение социально-политических задач и целей. Это движение и деятельность ориентирована не на достижение и осуществление задачи совершенствования и самосовершенствования человека, а на сугубо социально-политические и общественные цели, реализуясь, таким образом, как бы уже в «горизонтальной», а не в «вертикальной» плоскости. И для этих целей им уже используются греческие знания. Социальные задачи, как практические, представляются, конечно, уже частными, для их достижения используется принцип индуктивности.

В отличие от влияния Платона и идей неоплатонизма, период реализации которых в христианском мире непосредственно пришелся на эпоху Ренессанса и носил узкий, даже, как бы камерный характер, индуктивное научное образование и идеи Аристотеля успешно и устойчиво приобретали популярность, начиная со времен Средневековья. Под их непосредственным влиянием формировалась университетская система и схоластика, научные идеи эпохи Нового времени и модели гимназического классицизма, начиная с Меланхтона и заканчивая тем же Гербартом. Процесс образования в условиях Европы строился традиционно на основе изучения формальной логики, впервые явленной в лице схоластики в средневековую эпоху, и, конечно, в дополнение, со временем, стало играть важнейшее значение изучение дисциплин так называемого собственно классического цикла, – древнегреческой литературы, древних языков и философии. Наличие формальной логики в единстве с данными предметами составило известную концепцию формального образования, направленную на развитие мышления. При этом, круг распространения и реализации данных образовательных подходов и моделей был, конечно, не в пример более широким, представляя собой кардинальную дорогу эволюции европейской школы, просвещения Западной Европы. Именно в ключе общего подхода Аристотеля создал свою «Великую дидактику», основанную на реализации наглядности, Ян Амос Коменский. [2; 5]

Снятие и ликвидация системы мировоззренческих ограничений способствовала не только развитию военной экспансии Древнего Рима, но и моральному разложению его жителей. Последние века существования Римской империи отмечены, как период открытой сексуальной вакханалии и поистине чудовищного падения нравов. Причем следует отметить, что такими сами римляне, конечно, изначально не были, – достаточно здесь будет вспомнить историю о той же Лукреции или же Сцеволе. Но Риму позднему намного ближе, к сожалению, Мессалина, Калигула и Нерон, причем подобные явления, очевидно, были массовыми и довольно характерными для всех, без исключения, слоев и социальных уровней общественной системы.

Учитывая общую доступность и ориентацию на социум подхода Аристотеля, совсем не удивительно, что именно он стал, в принципе, определяющим в организации процесса обучения в условиях Европы в послеримскую эпоху, тогда как путь, предложенный Платоном, оставался явно элитарным, реализовавшись в лице неоплатонизма. Концепция Платона в социальном плане оставалась крайне узкой, в полном смысле слова элитарной, получив распространение и применение в системе философских школ, фактически граничивших с эзотеризмом, и расположенных на территории Византии. Запрет на их официальную работу при Юстиниане в VI веке нашей эры в еще большей мере сузил социальный спектр их деятельности. А соответствующую реабилитацию, и то, скорее, в отношении результатов своей деятельности, эти школы смогли получить только в эпоху Возрождении, в определенной мере подготовив итальянский Ренессанс. Однако даже это не способствовало их полной и действительной легализации их деятельности. [6; 7]

Под лояльностью понимается характеристика персонала, определяющая его приверженность организации, тот интегральный фактор, в котором отражаются трудовые ценности, профессиональная этика работников, их мотивация и удовлетворенность трудом [2, с. 463]. Ценности, выраженные в форме нормативных представлений (установки, императивы, запреты, цели), выступают ориентирами и побудителями организационного поведения личности, которое определяется как комплекс поступков и действий человека, отражающих реакцию на все обстоятельства его существования в организации [3, с. 46].

Таким образом, цель нашего исследования составило изучение ценностей, реализуемых в профессиональной сфере и в организационном поведении персоналом с различным профилем лояльности.

Предметом выступила взаимосвязь компонентов лояльности с ценностями, реализуемыми сотрудниками в профессиональной сфере и в организационном поведении.

Объектом изучения были работники ОАО КБ «Центр-инвест». К исследованию привлечено 40 сотрудников (13 мужчин и 27 женщин) в возрасте от 18 до 43 лет.

В ходе теоретического исследования были выдвинуты следующие гипотезы:

А) Лояльность сотрудников организации, вероятно, связана с их профессиональными особенностями.

Б) Лояльность может быть связана с ценностями, реализуемыми персоналом в профессиональной сфере и в организационном поведении.

В) Иерархия ценностей, реализуемых в профессиональной сфере и в организационном поведении, различается у сотрудников с разным уровнем лояльности.

Для измерения заявленных показателей были использованы следующие методы:

1. Метод психологического тестирования (Шкала организационной лояльности Мейера и Аллен; Опросник терминальных ценностей Г. Сенина «ОТЕЦ»; Методика «Ценностные регуляторы организационного поведения» (ЦРОП) Т.С. Кабаченко; Методика изучения синдрома адаптированности личности к профессии Дембо-Рубинштейн в модификации С.Т. Джанерьян).
2. Методы математической статистики (непараметрические критерии Фридмана и Манна-Уитни и коэффициент ранговой корреляции Спирмена).

В целях диагностики степени выраженности лояльности у персонала нами использовалась методика «Шкала организационной лояльности Мейера и Аллен» в переводе В. И. Доминяка [4]. Методика состоит из трех субшкал в соответствии с авторской трехкомпонентной моделью (Meyer, Allen, 1991) по шесть вопросов в каждой. В соответствии с моделью авторы выделяют три подхода к лояльности, позволяющие объяснить природу связи между работником и организацией, снижающей вероятность добровольного ухода сотрудника из организации: эмоциональную привязанность к организации (аффективная лояльность), осознание затрат, связанных с уходом из организации (продолженная), и ощущение обязательств перед организацией (нормативная).

Задачей респондентов было на основе своих мыслей и чувств по отношению к организации, в которой они сейчас работают, оценить степень согласия или несогласия с каждым утверждением по шкале от 1 до 7 (1 – абсолютно не согласен, 7 – абсолютно согласен).

На выходе мы получали оценки выраженности каждого типа лояльности сотрудников (эмоциональной, продолженной и нормативной), а путем сложения данных по трем шкалам получали общий показатель лояльности организации.

Для диагностики терминальных ценностей нами был использован «Опросник терминальных ценностей» (ОТеЦ) И. Г. Сенина [5]. Тест основан на теоретических положениях М. Рокича о структуре человеческих ценностей. Позволяет оценить общую выраженность каждой из восьми терминальных ценностей в различных сферах жизни человека (в сфере профессиональной жизни, обучения и образования, семейной жизни, общественной жизни, в сфере увлечений). Диагностировалась выраженность следующих терминальных ценностей:

1. собственный престиж,

2. высокое материальное положение,

3. креативность,

4. активные социальные контакты,

5. развитие себя,

6. достижения,

7. духовное удовлетворение,

8. сохранение собственной индивидуальности.

Опросник состоит из 80 утверждений (16 для каждой сферы), каждое из которых респонденты оценивали по 5-балльной шкале (1 – не имеет никакого значения, 2 – небольшое значение, 3 – определенное значение, 4 – важно, 5 – очень важно).

Поскольку нас интересовали только лишь ценности, реализуемые в профессиональной сфере, нами были отобраны и представлены респондентам те 16 утверждений, которые к ней относятся.

Полученные по каждой ценности значения суммировались в соответствии с ключом, и таким образом мы получали оценки значимости каждой ценности, реализуемой в профессиональной сфере.

Кроме того, для изучения ценностей, реализуемых в организационном поведении персоналом, мы использовали методику «Ценностные регуляторы организационного поведения» (ЦРОП) Т. С. Кабаченко [6, с. 216]. В качестве конкретных организационных ценностей в методике используется 21 альтернатива. Стимульный материал представляет собой 210 пар утверждений. Респондентам было необходимо путем попарного сравнения выбирать те альтернативы, которыми они были бы готовы в данной конкретной ситуации пренебречь.

Список организационных ценностей:

1. Власть (возможность оказывать влияние на других людей и/или ход событий)

2. Нормативность деятельности

3. Время (как показатель исполнения обязательств)

4. Достижение обговоренного результата (как показатель исполнения обязательств)

5. Минимизация усилий (удобство, комфорт)

6. Собственные принципы

7. “Социальное лицо” (самооценка, “сохранение лица”)

8. Поддержка неформальной группы

9. Оценка со стороны формальных структур (руководства)

10. Причастность к власти (причастность к “ближнему кругу”, внеформальный ресурс власти)

11. Традиции организации, декларируемые принципы и ценности

12. Собственная безопасность, стабильность положения (в широком смысле)

13. Безопасность, стабильность положения неформальной общности

14. Новые горизонты, перспективы, потенциальные достижения

15. Стабильность в организации

16. Карьера

17. Материальный интерес

18. Обязательства других

19. Стабильность трудовой нагрузки (объема деятельности)

20. Стабильность содержания деятельности

21. Возможность более высоких заработков

По ключам определяется количество баллов, набранных респондентом и соответствующих каждой альтернативе.

Также нами была использована «Методика изучения синдрома адаптированности личности к профессии» Дембо-Рубинштейн в модификации С. Т. Джанерьян [7]. В данной методике фиксируются такие критерии профессиональной адаптированности, как успешность освоения профессиональной деятельности, удовлетворенность ею и степень нервно-психической напряженности как самооценка субъективной сложности ее выполнения, в совокупности составляющие синдром адаптированности личности к профессии. Нас интересовали субъективные оценки респондентов собственной успешности, удовлетворенности и напряженности, а не уровень профессиональной адаптированности как таковой.

Респонденты оценивали свою профессиональную деятельность по приведенным выше показателям (а также по показателю «Здоровье»), отмечая соответствующий уровень на шкалах.

Полученные таким образом эмпирические данные далее обрабатывались с помощью методов математической статистики (использовались непараметрические критерии Фридмана и Манна-Уитни и коэффициент ранговой корреляции Спирмена).

Переходя к результатам исследования, важно отметить, что общий уровень лояльности складывается из трех ее компонентов: эмоционального (ЭЛ), продолженного (ПЛ) и нормативного (НЛ).

Для изучения связи лояльности с профессиональными особенностями персонала и возрастом сотрудников нами использовался коэффициент ранговой корреляции Спирмена [8, с. 208]. Результаты приведены в Таблице 1.

Таблица 1 – Взаимосвязь лояльности с профессиональными особенностями и возрастом сотрудников*

* В Таблице приведены только значимые результаты

Корреляционный анализ выявил, что общая организационная лояльность и ее компоненты связаны с профессиональными особенностями персонала и с возрастом сотрудников. Общая лояльность положительно коррелирует с возрастом респондентов и их субъективной оценкой удовлетворенности работой. Более зрелые и удовлетворенные работой специалисты продемонстрировали более высокую лояльность.

Мы также видим, что с увеличением стажа работы в данной организации происходит всё большее «врастание» персонала в организационную культуру и идентификация с ней, что снижает вероятность добровольного ухода работника за счёт всё большего принятия обязательств перед компанией (нормативная лояльность) и осознания затрат, ассоциирующихся с уходом из организации (продолженная лояльность). Связь между нормативной лояльностью и возрастом респондентов мы склонны рассматривать как частное проявление уже обсуждавшейся связи лояльности со стажем работы в организации (поскольку в процессе накопления стажа, несомненно, увеличивается и возраст).

Эмоциональная лояльность (привязанность и причастность к внутренним процессам компании) прямо связана с высокой субъективной оценкой удовлетворенности работой. Нормативная и эмоциональная лояльность обнаружили положительную связь с уровнем нервно-психической напряженности в процессе выполнения респондентами профессиональной деятельности. Следовательно, мы не можем утверждать, что субъективное ощущение лояльности работником исключительно комфортно: с эмоциональной привязанностью к своей организации и с осознанием обязательств перед ней сопряжены большие физические, психические и эмоциональные затраты на профессиональную деятельность.

Также при помощи коэффициента ранговой корреляции Спирмена нами изучалась связь лояльности с терминальными ценностями, реализуемыми респондентами в профессиональной сфере. Полученные результаты приведены в Таблице 2.

Таблица 2 – Взаимосвязь лояльности и терминальных ценностей*

* В Таблице приведены только значимые результаты

Было выявлено, что эмоциональная лояльность связана с такими ценностями, как престиж, креативность, развитие, достижения и сохранение собственной индивидуальности. Возможно, это является свидетельством высокого престижа самой компании и грамотно выстроенной системы поощрения сотрудников, которые имеют возможность реализовывать соответствующее данным ценностям поведение, сохраняя собственную индивидуальность. Данное предположение подкрепляется положительной связью общей лояльности со значимостью престижа.

Корреляция общей и продолженной лояльности с высокой значимостью социальных контактов может быть интерпретирована как следствие приобретения работниками связей как личного, так и делового характера внутри компании, имеющих высокую значимость для них.

Нормативная лояльность положительно связана со значимостью креативности, духовного удовлетворения и сохранения собственной индивидуальности в сфере профессии. То есть для людей с высокими показателями нормативной лояльности характерно стремление вносить элементы творчества в сферу своей профессиональной деятельности, они поглощены рабочим процессом. Вероятно, их приверженность организации является следствием наличия возможности придерживаться перечисленных ценностей в работе.

Теперь обратимся к результатам исследования связи лояльности с ценностями, выступающими регуляторами организационного поведения персонала. Результаты приведены в Таблице 3.

 Таблица 3 – Взаимосвязь лояльности и ценностных регуляторов организационного поведения*

* В Таблице приведены только значимые результаты

Все компоненты лояльности обнаружили отрицательную связь с такими ценностями, как собственные принципы и поддержка неформальной группы: когда человек вовлечен в свою профессиональную деятельность, друзья и собственные принципы отходят на второй план.

Те же компоненты положительно связаны со значимостью традиций организации. Вероятно, в данной  организации действительно сложились традиции, основанные не только на декларировании неких принципов, но и на их реализации в повседневной жизни компании; они во многом позволяют сотруднику чувствовать единство с организацией, в которой он работает, и идентифицироваться с ней.

Все компоненты лояльности (за исключением продолженной) обнаружили обратную связь со стабильностью трудовой нагрузки и возможностью более высоких заработков. Мы склонны объяснять это тем, что лояльный персонал не стремится к поиску более высокооплачиваемой работы и готов, если того требует ситуация, выполнять больший объем работ без дополнительного вознаграждения. Данное предположение так же подтверждается наличием обратной связи нормативной лояльности со значимостью материального интереса.

Эмоциональная лояльность положительно связана со стабильностью в организации и ценностью времени как показателя исполнения обязательств, что может объясняться чувством признательности сотрудников за комфортные условия – стабильный порядок и сроки выполнения работ.

Обратимся к результатам статистического анализа, проведенного с помощью непараметрического критерия Фридмана [8, с. 94].

Нас интересовала представленность компонентов лояльности в общем показателе у лояльного персонала (39 человек). Было выявлено, что на первом месте находится эмоциональная лояльность, на основании чего мы можем сделать вывод, что общая лояльность респондентов основывается на их вовлеченности в трудовую деятельность, на эмоциональной привязанности к организации. Вторую позицию занимает ощущение обязательств перед компанией, а третью – осознание затрат, связанных с уходом из организации (Рисунок 1).

Рисунок 1 – Представленность компонентов лояльности в общем показателе у лояльного персонала

 Кроме того, нами была предпринята попытка исследования различий в выраженности компонентов общей лояльности по полу в группах высоко- и среднелояльных. Для этой цели мы применили непараметрический критерий Манна-Уитни [8, с. 49] и выяснили следующее: у высоколояльных женщин и среднелояльных мужчин внутригрупповых закономерностей в сочетании составляющих лояльности обнаружено не было, они индивидуальны и не позволяют составить среднегрупповой портрет. Значимые различия были выявлены в подгруппах высоколояльных мужчин и среднелояльных женщин. И у тех, и у других на первом месте стоит эмоциональная лояльность, на основании чего мы можем сделать вывод, что общая лояльность для указанных подгрупп основывается на их вовлеченности в трудовую деятельность, эмоциональной привязанности к организации. Однако у высоколояльных мужчин на втором месте стоит нормативная лояльность, на 3-ем – продолженная, у среднелояльных женщин же наблюдается обратный порядок. То есть мужчины в большей степени ощущают обязательства перед организацией, а женщины лучше осознают затраты, связанные с уходом из организации.

Полученные результаты представлены на Рисунке 2.

Рисунок 2 – Различия в выраженности компонентов общей лояльности по полу в группах высоко- и среднелояльных сотрудников

 Для изучения иерархии ценностей, реализуемых персоналом в профессиональной сфере и организационном поведении, имеющиеся данные были сформированы в 2 группы, условно названные «высоколояльные» (11 человек) и «среднелояльные сотрудники» (28 человек). Следует отметить, что низкий уровень лояльности выявился лишь у одного респондента, что без сомнения положительно характеризует данную организацию.

Нами был применен непараметрический критерий Фридмана. Для наглядности полученные результаты представлены на Рисунке 3.

Рисунок 3 – Различия в иерархии ценностей, реализуемых в профессиональной сфере, у высоко- и среднелояльных сотрудников

В иерархии ценностей, реализуемых в профессиональной сфере, на первых двух местах в обеих группах находятся духовное удовлетворение  и развитие. Сохранность индивидуальности для высоколояльных сотрудников представляется гораздо менее значимой, чем для среднелояльных, а социальные контакты – более значимыми. Поскольку нами была обнаружена прямая связь лояльности со значимостью личных и деловых отношений внутри компании, мы можем рассматривать лояльность как определенный отказ от независимости в пользу слияния с организацией при наличии возможности развития и удовлетворения от самого процесса труда.

Материальное положение, наименее значимое для высоколояльных сотрудников, занимает среднюю позицию в иерархии ценностей у респондентов второй группы – более преданные организации работники обладают внутренней мотивацией трудовых достижений (значимость которых достаточно хорошо выражена у обеих групп), но не ищут внешнего подкрепления в виде материального вознаграждения. Кроме того, это согласуется с полученными данными об обратной связи компонентов лояльности с возможностью более высоких заработков и значимостью материального интереса.

Теперь обратимся к результатам исследования различий в иерархии ценностных регуляторов организационного поведения у высоко- и среднелояльных сотрудников, которое было реализовано также с помощью критерия Фридмана. Полученные результаты представлены на Рисунке 4.

Рисунок 4 – Различия в иерархии ценностных регуляторов организационного поведения у высоко- и среднелояльных сотрудников

В иерархиях ценностей, реализуемых в организационном поведении, значимость карьерного роста стоит на первом месте в обеих группах, что представляется достаточно логичным, поскольку банк «Центр-инвест» как крупная корпорация имеет развитую систему горизонтального и вертикального продвижения кадров. Однако мы полагаем, что в основе высокой значимости карьеры для этих групп лежат несколько различные механизмы.

Высокая значимость карьеры для высоколояльного персонала наблюдается наряду со значимостью традиций организации, социального лица, обговоренного результата, власти, причастности к руководству. Мы полагаем, что в основе таких представлений лежит убеждение сотрудников в том, что традиционный уклад компании, подразумевающий прохождение конкретных, заранее известных этапов профессиональной деятельности, позволит им добиться продвижения по карьерной лестнице. Данная группа, возможно, рассматривает перспективу роста в связи с приобретением более высокого социального статуса и возможностью со временем занять руководящую должность через неформальный ресурс власти, приближенность к команде руководителя.

Сотрудники, проявляющие средний уровень лояльности, в продвижении по службе больше всего ценят возможность более высоких заработков. Эти работники не стремятся занимать руководящие должности и быть причастными к власти, их больше привлекает стабильность содержания исполняемых обязанностей и объема трудовой нагрузки. Среднелояльные сотрудники в гораздо меньшей степени готовы пренебрегать собственными принципами и поддержкой неформальной группы, они не станут рисковать собственной безопасностью во имя компании.

Таким образом, в ходе эмпирического исследования нам удалось подтвердить исходные гипотезы. В этой связи правомерным является вывод о том, что лояльность сотрудников организации связана с их профессиональными особенностями и с ценностями, реализуемыми ими в профессиональной сфере и в организационном поведении. Кроме того, иерархия этих ценностей различается у сотрудников с разным уровнем лояльности.

Результаты проведенного исследования могут быть полезны руководителям и менеджерам по персоналу в разработке и реализации мероприятий по совершенствованию методов управления, адаптации и стимулирования сотрудников, максимально соответствующих особенностям их ценностно-профессиональной ориентации и способствующих росту их лояльности.

Перспектива дальнейшего исследования видится нам главным образом в изучении корпоративной культуры организации (не только наличной, но и ее желаемого образа), в исследовании субъективных представлений работников о связи их конкретной деятельности с достижением целей компании.

Проблема переживания кризисных ситуаций имеет особую значимость для такой социальной группы, как молодежь, которая характеризуется последовательным переживанием кризисных периодов развития, а также затруднений, обусловленных спецификой ее актуального социального положения. Молодежь сегодня понимается как особая социально-демографическая группа, выделяемая на основе совокупности возрастных характеристик, особенностей социального положения и обусловленных этими обстоятельствами социально-психологических свойств, которые определяются уровнем социально-экономического и культурного развития, особенностями социализации в данном обществе. К универсальным свойствам молодежи И.М. Ильинский относит наличие специфических проблем, обусловленных возрастом: необходимость жизненного и профессионального самоопределения, зависимость, несамостоятельность, проблема выбора спутника жизни и др. [2, с. 108]. Особенную значимость эти проблемы приобретают в современном российском обществе, переживающем сегодня экономический и ценностный кризис. Так, в настоящее время многие молодые люди характеризуется несформированностью системы ценностных ориентаций или же ее дезинтеграцией, определенной утратой смысла жизни, что существенно осложняет процесс социализации и затрудняет последующую самореализацию личности.

Таким образом, отличительной особенностью современной российской молодежи является сочетание универсальных возрастно-психологических проблем, связанных с ее переходным характером от детства к взрослости и проявляющихся в последовательном переживании кризисных периодов развития, а также проблем, обусловленных спецификой ее актуального социального положения. К наиболее актуальным для современной российской молодежи можно отнести проблемы, связанные с ее жизненным и профессиональным самоопределением. Примером специфичных для нее кризисных ситуаций являются кризисы, переживаемые современной студенческой молодежью, проявляющиеся возникновением состояний дезадаптации [3], и обусловленные как закономерностями возрастно-психологической динамики, так и социальной ситуацией развития в период обучения в вузе.

Содержание кризисов профессиональной идентификации, профессионального становления и самоопределения студентов вуза подробно рассматривается в трудах достаточно широкого круга авторов, в частности в работах Э. Эриксона, Е.А. Климова, Э.Ф. Зеера, Э.Э. Сыманюк, Л.М. Митиной и др. На основании анализа исследований этих и других авторов Е.В. Валиуллина выделяет, в частности, следующие виды таких кризисов: кризис выбора профессии, характеризующийся низкими показателями внутренней профессиональной мотивации и низкими показателями осмысленности целей в будущем и общей осмысленности жизни; кризис профессиональных экспектаций, проявляющийся высокими показателями внешней отрицательной профессиональной мотивации и низкими показателями внешней положительной мотивации, низкими показателями общей осмысленности жизни и осмысленности будущего; кризис учебно-профессиональных ориентаций, отличающийся низкими показателями внутренней профессиональной мотивации и высокими показателями внешней отрицательной мотивации, низкими показателями общей осмысленности жизни и осмысленности настоящего [4]. Общими проявлениями описанных кризисов являются нарушения ценностно-смысловых компонентов процессов личностного и профессионального самоопределения, самореализации личности [5;6]. Названные кризисы лежат в основе обращения за социальной и психологической помощью, определяя проблематику и содержание социального и психологического консультирования со студентами вуза. Соответственно, особенности переживания данных кризисов определяют направленность и технологии социальной помощи студентам, обращающихся за социальной помощью.

Общей целью социальной работы в ситуации кризиса, по словам В.В. Козлова, является приведение личности к большей целостности сознания, деятельности и поведения [7]. Им выделяются следующие задачи, стоящие в такой ситуации перед социальным работником: помощь в переживании конфликтов и иных психотравмирующих ситуаций; помощь в актуализации интеллектуальных, личностных и физических ресурсов для выхода из кризисного состояния; содействие укреплению самоуважения и уверенности в себе; помощь в структурировании или переструктурировании жизненных целей; содействие расширению диапазона социально и личностно приемлемых средств для самостоятельного решения возникающих проблем и достижения поставленных целей. Решение этих задач возможно при использовании адекватных технологий социальной работы.

По мнению Т.В. Корхонен, сегодня приоритетными становятся концепции, которые позволяют социальному работнику помочь клиенту раскрыть и реализовать свои личностные и социальные ресурсы. К ним, в частности, относится кризисная концепция социальной работы и основанная на ней технология кризисного вмешательства. Согласно автору, применение такой технологии должно стать интегративной частью системы социального обслуживания населения, поскольку данная технология обеспечивает комплексный учет личностных, семейных и социокультурных проблем. Разработанная ей «кризисинтервентная модель практики социальной работы» [8] представляет собой технологию социальной поддержки как отдельных индивидов, так и групп, переживающих кризисное состояние, т.е. технологию кризисного вмешательства, ориентированного на социальную реабилитацию среды обитания индивида или группы, восстановление системы их ценностей, представлений о смысле жизни, необходимых для преодоления кризисной ситуации.

Специфика молодежи как особого объекта социальной работы, обусловленная ее возрастно-психологическими особенностями и особенностями ее социального положения, определяет необходимость разработки специальных технологий социальной работы с молодыми людьми, находящимися в кризисной ситуации. Как пишет А.В. Кострикин, особенность социальной работы с молодежью состоит в том, что она направлена на решение специфических молодежных социальных проблем, обусловленных кризисом перехода от детства к взрослой самостоятельной жизни, и связанных с обретением полноценного профессионального и социального статуса [9]. По его словам, в настоящее время в России сложилась система социально-реабилитационных центров для молодежи, кризисных служб, других государственных и муниципальных организаций социальной и психологической помощи молодым людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Эти структуры осуществляют психолого-социальную помощь молодежи в парадигме индивидуальной социальной работы (case work), основанной на концепции М. Ричмонд. При этом сегодня молодежь рассматривается не только как пассивный объект социальной работы, но и как самостоятельный субъект, активно осуществляющий собственную социальную активность. Поэтому включение молодых людей, попавших в трудную ситуацию, в активную жизнь, является целью и условием успешной социальной работы с молодежью. В силу этого возникает необходимость разработки и внедрения таких социальных технологий по работе с молодежью, оказавшейся в кризисной ситуации, которые будут способствовать ее самоорганизации и вовлечению в различные формы социальной активности.

Технология социальной работы со студенческой молодежью, оказавшейся в кризисной ситуации, включает в себя совокупность методов, приемов и способов воздействия, применяемых в практической деятельности. Данная технология может быть кратко представлена в форме модели, раскрывающей алгоритм действий специалистов, работающих с данной категорией молодежи. Помощь молодым людям, оказавшимся в кризисной ситуации, может оказываться как в экстренном, так и в систематическом порядке. В рамках экстренной социальной помощи специалисты проводят первичное социальное консультирование, направленное на снятие острого психоэмоционального состояния, информируют студентов по социально-правовым вопросам, совместно составляют план действий по выводу из кризисной ситуации. Систематическая помощь представляет собой комплекс мероприятий, разрабатываемых и проводимых социальными работниками с привлечением психологов, педагогов, специалистов по работе с молодежью образовательных учреждений. Оказание систематической социальной помощи, в предлагаемой нами модели, предполагает последовательное решение трех групп задач: восстановление показателей социально-психологической адаптации и поддержание функционирования в качестве самостоятельного субъекта образовательной деятельности; создание условий для продуктивного ценностно-смыслового переживания кризисной ситуации; поддержка личностного и социального развития, самореализации в учебной и внеучебной деятельности. С целью предупреждения возникновения кризисных ситуаций специалисты должны оказывать также эффективные формы социального сопровождения и профилактического воздействия.

Эффективность предлагаемой модели социальной работы со студенческой молодежью, оказавшейся в кризисной ситуации, по нашему мнению, должна оцениваться по следующим параметрам: увеличение количества решенных проблем; степень преодоления, «ликвидации» причин наиболее часто возникающих проблем. Основным критерием эффективности может рассматриваться восстановление качественного социального функционирования студенческой молодежи, оказавшейся в кризисной ситуации. Показателями качественных изменений в данном случае будут являться стабилизация психо-эмоционального состояния, сформированность мотивации на самостоятельное достижение позитивных изменений в новых условиях жизни, повышение значимости ценностей самореализации, ответственности и т.д., продуктивный характер актуального смыслового состояния, позитивная профессиональная идентичность. Полное восстановление нарушенных социальных функций (проблемные межличностные отношения, нарушения социально-психологической адаптации, затруднения в реализации учебной деятельности, различные формы асоциальной активности и др.) будет свидетельствовать об эффективной и качественной реабилитации студентов, оказавшихся в кризисной ситуации.

Однако на успешности предприятия сказывается не столько сам тип корпоративной культуры, сколько представления о ней, возникающие в результате её восприятия и интерпретации персоналом и выступающие для него подлинной реальностью [2, с. 25]. Такой подход ставит вопрос взаимосвязи представлений о корпоративной культуре с профессионально-личностными особенностями работника, что и составило цель нашего исследования.

Объектом изучения выступили работники ОАО КБ «Центр-инвест». К исследованию привлечено 24 сотрудника (8 мужчин и 16 женщин) в возрасте от 19 до 37 лет.

Основная гипотеза, выдвинутая в ходе теоретического исследования: «Представления персонала о корпоративной культуре организации, вероятно, связаны с их профессионально-личностными особенностями».

Для измерения заявленных показателей были использованы следующие методы:

1.  Метод психологического тестирования (Диагностика корпоративной культуры К. Камерона и Р. Куинна (OCAI); Понимание целей компании Р. Шо; Шкала организационной лояльности Мейера и Аллен; Опросник терминальных ценностей Г. Сенина «ОТЕЦ»; Методика «Ценностные регуляторы организационного поведения» (ЦРОП) Т.С. Кабаченко; Методика изучения синдрома адаптированности личности к профессии Дембо-Рубинштейн в модификации С.Т. Джанерьян).

2.  Методы математической статистики (коэффициент ранговой корреляции Спирмена).

Для диагностики представлений сотрудников о корпоративной культуре их организации нами был использован опросник «Диагностика корпоративной культуры К. Камерона и Р. Куинна (OCAI)» [3, с. 53]. В каждом из приведенных вопросов респондентам было необходимо распределить баллы 100-балльной оценки между четырьмя альтернативами (А, Б, В и Г), каждая из которых определяет тот или иной тип культуры, в том весовом соотношении, которое в наибольшей степени соответствует их организации. Авторы предлагают 4 типа корпоративной культуры: клановая, иерархическая, рыночная и адхократическая.

С целью определения степени информированности сотрудников о целях деятельности компании и средствах их достижения мы использовала опросник Р. Шо «Понимание целей компании» [4, с. 433]. Сумма баллов, полученная в результате оценки 8 утверждений по шкале от +3 (полностью согласен) до -3 (полностью не согласен), отражает высокую, среднюю и низкую степень информированности.

Диагностика степени выраженности лояльности у персонала проводилась с помощью методики «Шкала организационной лояльности Мейера и Аллен» в переводе В. И. Доминяка [5]. Методика состоит из трех субшкал в соответствии с авторской трехкомпонентной моделью (Meyer, Allen, 1991) по шесть вопросов в каждой. Авторы выделяют три подхода к лояльности, позволяющие объяснить природу связи между работником и организацией, снижающей вероятность добровольного ухода сотрудника из организации: эмоциональную привязанность к организации (аффективная лояльность, ЭЛ), осознание затрат, связанных с уходом из организации (продолженная, ПЛ), и ощущение обязательств перед организацией (нормативная, НЛ).

Для диагностики терминальных ценностей нами был использован «Опросник терминальных ценностей» (ОТеЦ) И. Г. Сенина [6]. Тест позволяет оценить общую выраженность каждой из восьми терминальных ценностей в различных сферах жизни человека (в сфере профессиональной жизни, обучения и образования, семейной жизни, общественной жизни, в сфере увлечений). Диагностировалась выраженность следующих терминальных ценностей:

1. собственный престиж,

2. высокое материальное положение,

3. креативность,

4. активные социальные контакты,

5. развитие себя,

6. достижения,

7. духовное удовлетворение,

8. сохранение собственной индивидуальности.

Опросник состоит из 80 утверждений (16 для каждой сферы), каждое из которых респонденты оценивали по 5-балльной шкале: от 1 (не имеет никакого значения) до 5 (очень важно). Нас интересовали только лишь ценности, реализуемые в профессиональной сфере, поэтому нами были отобраны и представлены респондентам только те 16 утверждений, которые к ней относятся.

Кроме того, для изучения ценностей, реализуемых в организационном поведении персоналом, мы использовали методику «Ценностные регуляторы организационного поведения» (ЦРОП) Т. С. Кабаченко [7, с. 216]. В качестве конкретных организационных ценностей в методике используется 21 альтернатива. Стимульный материал представляет собой 210 пар утверждений. Респондентам было необходимо путем попарного сравнения выбирать те альтернативы, которыми они были бы готовы в данной конкретной ситуации пренебречь.

Список организационных ценностей:

1. Власть (возможность оказывать влияние на других людей и/или ход событий)

2. Нормативность деятельности

3. Время (как показатель исполнения обязательств)

4. Достижение обговоренного результата (как показатель исполнения обязательств)

5. Минимизация усилий (удобство, комфорт)

6. Собственные принципы

7. “Социальное лицо” (самооценка, “сохранение лица”)

8. Поддержка неформальной группы

9. Оценка со стороны формальных структур (руководства)

10. Причастность к власти (причастность к “ближнему кругу”, внеформальный ресурс власти)

11. Традиции организации, декларируемые принципы и ценности

12. Собственная безопасность, стабильность положения (в широком смысле)

13. Безопасность, стабильность положения неформальной общности

14. Новые горизонты, перспективы, потенциальные достижения

15. Стабильность в организации

16. Карьера

17. Материальный интерес

18. Обязательства других

19. Стабильность трудовой нагрузки (объема деятельности)

20. Стабильность содержания деятельности

21. Возможность более высоких заработков

По ключам определяется количество баллов, набранных респондентом и соответствующих каждой альтернативе.

Также нами была использована «Методика изучения синдрома адаптированности личности к профессии» Дембо-Рубинштейн в модификации С. Т. Джанерьян [8, с. 11]. В данной методике фиксируются такие критерии профессиональной адаптированности, как успешность освоения профессиональной деятельности, удовлетворенность ею и степень нервно-психической напряженности как самооценка субъективной сложности ее выполнения, в совокупности составляющие синдром адаптированности личности к профессии. Респонденты оценивали свою профессиональную деятельность по приведенным выше показателям (а также по показателю «Здоровье»), отмечая соответствующий уровень на шкалах.

Полученные таким образом эмпирические данные далее обрабатывались с помощью методов математической статистики. Для изучения связи представлений о корпоративной культуре с профессионально-личностными особенностями персонала (а именно, профессиональными ценностями, лояльностью, информированностью о целях деятельности компании, профессиональной адаптированностью и ее компонентами, возрастом и стажем) был применен коэффициент ранговой корреляции Спирмена [9, с. 208]. Результаты приведены в Таблицах 1 – 3.

Таблица 1 – Результаты корреляционного анализа представлений о корпоративной культуре по клановому типу (А)*

* В таблице приведены только значимые результаты

Они показывают, что представление о корпоративной культуре как о клановой влечет за собой рост всех компонентов лояльности сотрудников, их удовлетворенности трудом и степени информированности о целях деятельности компании. Это можно объяснить тем, что организации с доминирующим клановым типом корпоративной культуры, как их и описывают К. Камерон и Р. Куинн, похожи на большие сплоченные семьи, члены которых преданы своей организации, разделяют одни и те же ценности и цели и дорожат традициями компании. Кроме того, К. В. Харский прямо указывает на связь лояльности и информированности о целях. Он пишет, что если сотрудник хорошо информирован о целях компании и средствах их достижения и разделяет их, то лояльность будет возникать значительно быстрее [Харский, 2003, с. 433]. Не вызывает вопросов и удовлетворенность трудом в рамках клановой организации, где большое внимание уделяется психологическому климату и совершенствованию личности каждого работника. Снижение значимости материального интереса и привлекательности получения более высокооплачиваемой работы наряду со значимостью оценки труда руководством может объясняться как высоким уровнем лояльности (особенно эмоциональной и нормативной), так и тем, что лидеры в рамках клановой культуры воспринимаются как воспитатели и, возможно, даже как родители.

Таблица 2. Результаты корреляционного анализа представлений о корпоративной культуре по рыночному типу (В)*

* В таблице приведены только значимые результаты

В случае восприятия культуры организации как рыночной снижается степень лояльности, информированности о целях и значимость оценки со стороны формальных структур, доминирует ориентация на более высокие заработки. Такие результаты могут являться следствием содержательных особенностей рыночного типа культуры: фокус внимания настроен на проведение внешних операций, а главными установками бизнеса являются результат, прибыль, устранение конкурентов и лидерство на рынке. Соответственно, человек, разделяющий эти же ценности, будет менее привержен какой-то одной организации и зависим от оценки руководства. Если на примете появится компания, предлагающая более высокооплачиваемую работу, такой сотрудник, вероятно, оставит свою компанию в погоне за большей выгодой. Руководители в компаниях с рыночным типом культуры, как правило, очень требовательны и являются суровыми конкурентами, они не готовы так просто передать свои руководящие позиции кому-либо другому. То есть сотрудник понимает, что реализовать свои стремления в такой организации сложно, да и по сути незачем: индивидуальный вклад в общее дело ценится мало, руководство не особо заинтересовано в росте и развитии личности каждого работника, потому и формальная оценка труда руководством особой ценности не представляет.

Таблица 3. Результаты корреляционного анализа представлений о корпоративной культуре по иерархическому типу (Г)*

* В таблице приведены только значимые результаты

С возрастом и увеличением стажа работы сопряжено представление о культуре  организации как об иерархической. То есть чем старше сотрудник и чем больший стаж работы он имеет, тем значимее для него становится поддержание плавного, четко структурированного хода рабочего процесса, обеспечение стабильности и рентабельности деятельности. Иерархический тип культуры характеризует организацию как очень формализованное образование, в котором деятельностью работников полностью управляют процедуры и правила (то есть  фактически здесь отсутствует сопровождение выполняемой работы какими-либо полномочиями: все заранее подобрано, настроено, и сотруднику остается лишь «нажать на кнопку» и не сделать ничего лишнего). В этой связи  вполне естественным оказывается снижение степени лояльности у персонала с ориентацией на профессиональное развитие: в рамках такой организации возможен карьерный рост (путем прохождения многочисленных ступеней), но вот для развития личности профессионала здесь очень мало возможностей, ведь от работников требуется только знание правил и четкое выполнение процедур, не более. Тем не менее, в такой организации, судя по результатам, возможна реализация ценности высокого материального положения, в связи с чем сотрудники, вероятно, готовы «жертвовать» сохранностью собственной индивидуальности. При этом поддержкой своих друзей они пренебрегать не готовы, в отличие от оценки их деятельности со стороны руководства.

Что касается 4-го типа корпоративной культуры (адхократического), он не обнаружил связи с профессионально-личностными особенностями сотрудников. Стоит отметить, что адхократической культура организации представляется  всего одному нашему респонденту. В рамках такой культуры поощряется риск и деятельность на передовых рубежах. Это некая динамичная организационная структура, которую можно быстро реконфигурировать в связи с меняющимися обстоятельствами и где власть перетекает от индивида/группы к индивиду/группе в зависимости от актуальной задачи. К такому крупному и стабильному образованию как банк «Центр-инвест» такой тип культуры действительно имеет мало отношения.

Таким образом, в ходе эмпирического исследования нам удалось подтвердить исходную гипотезу. В этой связи правомерным является вывод о том, что представления сотрудников о корпоративной культуре организации связаны с их профессионально-личностными особенностями.

Результаты проведенного исследования могут быть полезны в реализации профподбора и профотбора, мероприятий по совершенствованию методов адаптации и стимулирования сотрудников в соответствии с их профессионально-личностными особенностями.

Молодежный сегмент российского рынка труда активно развивается. За период 2000-2014 гг. показатели занятости среди молодежи в возрасте 25 – 29 лет в Российской Федерации выросли на 7% (в Вологодской области – на 5%), в то время как в остальных возрастных группах этой категории населения уровень занятости снизился [1, с.50]. Это может быть обусловлено массовым характером получения высшего образования в этот период, а также невысоким спросом на кадры без опыта работы и распространением неформальных и нестабильных форм занятости.

Как показывают данные социологических измерений по Вологодской области, около половины молодого населения работает в сфере материального производства. Каждый пятый молодой человек трудится либо в системе социального обслуживания, либо в сфере распределения и обмена (в основном занимаются финансово-банковской или посреднической деятельностью). Духовное производство (культура, искусство, образование, наука и т.д.) в большей степени привлекает молодежь из сельской местности (13%) и старшие возрастные группы 25-29 лет (10%).

Молодежь как субъект рынка труда имеет неоднородные характеристики. С одной стороны, эта социально-демографическая группа обладает высокой трудовой мобильностью, способностью к постоянной смене рабочих функций, общей неустойчивостью поведения, излишней эмоциональностью. С другой, в силу возрастных особенностей молодое население более открыто ко всему новому, готово к новаторству, инновациям, реализации своих карьерных амбиций. Благодаря подобной противоречивости, в трудовые отношения включается особый тип работника – молодой человек, у которого отсутствует трудовой стаж, опыт работы, но уже сформированы ценностные приоритеты в отношении профессиональной деятельности [2, с. 90-100].

Для анализа ценностей молодежи в сфере труда Институтом социально-экономического развития территорий РАН в III кв.2015 г. было проведено социологическое исследование. Выборку исследования составили 1 000 чел. населения Вологодской области в возрасте 16-29 лет включительно.

В исследовании рассматривались три возрастные группы: 1) младшая (16-18 лет) – в основной массе не приступившие к профессиональной деятельности и находящиеся на ранней стадии социализации; 2) средняя (19-24 года) – в основной массе занятые получением профессионального образования; 3) старшая (25-29 лет) – включившиеся в профессиональную деятельность.

Результаты опроса показали, что приоритет трудовых ценностей возрастает по мере взросления у молодежи: в младшей группе – 5 место в ранжированном списке, в средней – 3 место, в старшей группе – 4 место. Работа как аспект жизни по важности уступает здоровью, материальной обеспеченности, любви семье. Это говорит о том, что для молодого поколения первостепенное значение имеет не сам трудовой процесс, а блага, которые человек получает в качестве «премии за работу».

Восприятие природы трудовой деятельности у молодежи в целом соответствует традиционным представлениям, которые транслирует население (табл. 1). Для большинства труд – это возможность материального обеспечения (73%). Незначительная часть делает акцент на более субъективных характеристиках – возможностях для творчества, общения (менее 2%). Потребность проявления креативности в работе перестает играть какую-либо роль с возрастом (в младшей группе – 10%, в старшей – чуть более 1%). Это говорит о том, что чем моложе человек, тем он более склонен к нестандартности, инновационности в решении трудовых задач. В том случае, если требования рабочих мест не предусматривают этих качеств, то работа становится рутинной, а невостребованная креативность угасает.

При этом, работу как деятельность, приносящую пользу обществу, воспринимают только 11% молодых людей. Подобной позиции в большей степени (44%) придерживается молодежь, занятая в отраслях здравоохранения и соцобслуживания, так как их работа в целом и отвечает общественным запросам.

Таблица 1 – Отношение вологодской молодежи к труду (в % от тех, кто работает в настоящее время)

Источник: социологический опрос молодого населения Вологодской области (2015 г.). Выборка – 1000 чел.

Для определения степени важности некоторых аспектов трудовой деятельности для молодежи нами был применен индексный подход. Для расчета индекса вычислялась разница между удельным весом положительных и отрицательных ответов респондентов. Затем к этой разнице прибавлялось 100, чтобы в результате не получилось отрицательных ответов (табл. 2).

Согласно рассчитанным индексам, молодые вологжане считают возможность получения достойного заработка и средств для существования наиболее значимыми в своей работе (192 и 183 п. соответственно). Наименее значимо (177 п.) желание проявление предпринимательской инициативы. Подобная расстановка приоритетов в целом соответствует определенной норме социально-экономического поведения, отраженной в «пирамиде» потребностей А. Маслоу.

Для молодых женщин, нежели чем мужчин в трудовой деятельности более значимы статусные мотивы – проявление творчества в рабочей деятельности, самореализация в профессии, самоутверждение в трудовом коллективе (83 против 72%). Преобладающая часть юношей (93%) видит в труде более приземленные, прагматические стороны – материальный достаток.

Творческий характер в качестве критерия выбора рабочего места выделяют 92% занятых в сфере образования, науки, культуры. Для представителей рабочих и инженерных профессий более важен достойный заработок (96%).

Таблица 2 – Индекс важности для молодежи некоторых аспектов трудовой жизни

Источник: социологический опрос молодого населения Вологодской области (2015 г.). Выборка – 1000 чел.

Среди качеств, которые вологодская молодежь считает необходимыми в трудовой деятельности, преобладает деловая ответственность и исполнительность (94%; табл. 3). В наименьшей степени ценны инициативность (85%) и воспитанность (86%).

С возрастом представление о важных трудовых качествах меняется. Представители младшей возрастной группы подчеркивают первостепенную актуальность для работы твердой воли, умения настоять на своем (первое место в ранжированном списке). В средней и старшей группе на первом месте находится трудолюбие. Это свидетельствует о трансформации жизненных приоритетов молодежи, которые с опытом работы начинают носить более личностный характер.

Таблица 3 – Качества, важные для молодого поколения в трудовой деятельности (в % от тех, кто ответил важно и скорее важно)

Источник: социологический опрос молодого населения Вологодской области (2015 г.). Выборка – 1000 чел.

Таким образом, работа молодым поколением рассматривается сугубо как средство достижения поставленных целей, возможность для заработка. Остальные стороны трудовой деятельности либо уходят на последнее место, либо вовсе не рассматриваются.

Особо обращает на себя внимание две важные характеристики, являющиеся «маркерами» молодежи как специфического субъекта социально-трудовых отношений:

1. Нивелирование молодым поколением роли творческой составляющей труда: лишь 2% считают важным в трудовой сфере проявление творческой инициативы. Это является настораживающей тенденцией в условиях усиления роли инновационной, «знаниевой» компоненты современной экономики.

2. Устойчивая тенденция увеличения роли прямого социального воспроизводства. Результаты опроса свидетельствуют о том, что межпоколенческая связь в выборе профессии особо заметно проявляется в материальном производстве. В этом случае сильнее авторитет отца, чем матери: отцы 56% молодых людей, занятых в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве и т.д., также работают в этой сфере. Среди молодых людей, занятых в нематериальном производстве и социальном обслуживании, наоборот, сильнее пример матерей.

кандидат социологический наук, доцент

Сейчас всё большее количество организаций образуется в нашем мире. Различному управлению на предприятие посвящено достаточно большое количество работ. В свою очередь, о таком явление как конфликт в организациях, заговорили не так давно. Тем более, время не стоит на месте, и некоторая часть проработанных знаний является теперь уже не такой актуальной.

Конфликты, как говорил Р. Дарендорф в рамках конфликтной модели общества, вездесущи, и такая структура как организация не является исключением [1]. Сейчас, всё большее распространение получает тенденция к сотрудничеству и созданию различного рода объединений и сообществ. Соответственно, довольно часто, в таких организациях возникают противоречия, которые возникают по вине объективных или субъективных ситуаций.

Организационный конфликт - это столкновение противоположно направленных действий участников конфликта, вызванное расхождением интересов, норм поведения и ценностных ориентации [2]. Они возникают вследствие несовпадения формальных организационных начал и реального поведения членов коллектива. Сегодня организация, как и общество в целом, постепенно выходят из кризиса и переходят в качественно новую фазу своего существования - фазу развития. Интенсификация развития в организации, особенно производственной, может быть обусловлена более высокой степенью взаимодействия различных сил. Это, в свою очередь, неизбежно приводит к расширению базы конфликта и сокращению времени его вызревания [3].

Организационные конфликты в группах и организациях, как правило, проявляются очень ярко. Конфликты возникают между индивидами по поводу решения тех или иных вопросов человеческой жизни. Не все противоречия приводят к конфликтам, они возникают лишь тогда, когда складывающиеся ситуация обостряется. Причина – это первостепенный камень преткновения, об который, в течение всего противостояния, спотыкаются стороны и лица, втянутые в эти отношения. Даже саму суть причины могут забыть участники конфликта, но продолжать использовать её как отговорку своим действиям, вряд ли перестанут.

На дороге внедрения в нашу жизнь, такой формы ведения хозяйства как предпринимательства, необратимо появляется новая форма конфликтов – организационный. Без организационных конфликтов не может существовать ни одно предприятие. Образуется новая форма ведения отношений и сразу же появляются вопросы и задачи, которые надо решать, как можно быстрее, что затруднено из-за консервативных технологий решения подобных проблем. Субъектами таких отношений могут выступать: администрация, группы работников, персонал, представители работников, а также администрации.

Причины организационных конфликтов расходятся на объективные и субъективные: различия в целях, ограниченность ресурсов; различия в восприятии ценностей; разные уровни образования, стили поведения; коммуникативная недостаточность. Для адекватного развития способов и методов конфликторазрешения и конфликтоуправления необходимо изучать то, что сопровождает те или иные конфликты и на что, в первую очередь надо обращать внимание.

Объективный конфликт чаще разрешается конструктивно (и в деловой, и в личностно-эмоциональной сфере), хотя процесс его разрешения может быть весьма длительным и вызывать напряженные отношения между участниками конфликта. Субъективный конфликт, напротив, как правило, разрешается деструктивно. Конфликты различают и по сфере их разрешения. Это может быть деловая и личностно-эмоциональная сфера. М. Дойч классифицирует конфликты по критерию истинности, ложности или реальности [4]:

а) «подлинный» конфликт-существующий объективно и воспринимаемый адекватно;

б) «случайный, или условный» конфликт – зависящий от легко изменяемых обстоятельств, что, однако, не осознается сторонами;

в) «смещенный» конфликт – когда имеется в виду явный конфликт, за которым скрывается другой, невидимый конфликт, лежащий в основании явного;

г) «неверно приписанный» конфликт – конфликт между сторонами, ошибочно понявшими друг друга, и, как результат, по поводу ошибочно истолкованных проблем;

д) «латентный» конфликт – конфликт, который должен был бы произойти, но которого нет, поскольку по тем или иным причинам он не осознается сторонами;

е) «ложный» конфликт – когда   отсутствуют   объективные основания конфликта и последний существует только в силу ошибок восприятия и понимания [5].

Данная классификация характеризует организационный конфликт в истинности и ложности, что говорит и о объективности и субъективности. Объективный фактор может присутствовать в пунктах: а, б, в, д. В остальных же случаях, и в уже выделенных объективных – так же может присутствовать субъективная причинность конфликта. Как можно заметить из описания пунктов классификации М. Дойча, конфликт может как зависеть от действия и бездействия сторон, так же, может протекать сам – собой, создавая дополнительные трудности в восприятие сущности явных – неявных противоречий.

Порой, субъективный фактор в конфликте играет ключевую роль. Некоторые люди, считающие себя специалистами в области коммуникациях с людьми, могут подумать, что и в анализе конфликта их навыки сыграют им на руку. Но не стоит недооценивать межличностные психологические и социально – психологические конфликты. Ведь вышеназванные причины и связанные с ними всевозможные ситуации, как нельзя лучше говорят о том, что надо быть очень чутким и бесконфликтным человеком, чтобы не столкнуться с субъективным фактором конфликта в своей жизни. Конечно, со всеми недостатками и нежелательными моментами можно и нужно бороться. Существует множество рекомендаций по самосовершенствованию и управлению своим поведением в межличностном взаимодействие. Если люди станут чаще следить за тем, как ведут себя в различные рода конфликтных противоборствах – то и конфликтов будет меньше и отношения людей будут прочней и конструктивней.

Иногда, объективное и субъективное мало чем отличается друг от друга. Можно легко запутаться, где истинная причина конфликта, а где ложная. Субъективным причинам конфликта свойственно вытекать из объективно возникающих противоречий. Для объективности характерна обширная и обобщённая структура вопроса. Для субъективности, наоборот, узконаправленная, специфичная и личностная. Иллюстрацией может служить ситуация конфликта, когда при плохих жизненных и рабочих условиях труда (объективная причина), два человека вступили в противоборство из-за разных взглядов на деятельность руководителя, руководителя, который ошибочно поставил работать на одно место, в один кабинет, двух сотрудников, где комфортней работать, изначально, одному (субъективная причина). Взаимозависимость причин, несомненно, усложняет конфликты в организации. В то же время, если хорошо разбираться в теории объективности конфликтов, можно с уверенность определять причинно-следственные связи, и через находящиеся на поверхности субъективные противоречия, приходить к нахождению и разрешению объективного ядра конфликта.

Исходя из проанализированных материалов можно выделить критерии, по которым, можно будет судить, объективна причина конфликта или же нет: 1) организация рабочего процесса на предприятие (распределение должностей, прав, обязанностей, ресурсов); 2) уровень корпоративной культуры; 3) особенность организации и его месторасположение; 4) психологический портрет микрогрупп на предприятие и каждого человека в отдельности; 5) обстановка в семьях руководителя и подчинённых; 6) ситуация в стране и в мире (экономическая, политическая, социальная). В завершение данной работы хотелось бы вывести следующее – конфликты, какими бы они не были, объективными или субъективными, несут в себе бесконечный жизненный опыт, который можно получить, только включаясь в разные формы противоречий. Объективны причины конфликтов или субъективны, задача специалиста, и по возможности, любого человека, объективно осознавать возможные возникающие противоречия, и стараться достигать максимально положительного результата.

В эти годы (да и в наши дни в «либеральных» кругах и СМИ) любые попытки напомнить о славных страницах отечественной истории встречались насмешками. Обвинения в «квасном патриотизме» и, чуть ли, не в национализме, часто раздавались и по отношению к людям, которых можно было назвать гордостью страны и народа. Излюбленным ругательством в адрес патриотов стала известная фраза британского литератора XIX в. Самуэля Джонсона «Patriotism is the last refuge of a scoundrel» (Патриотизм – последнее прибежище негодяев).

Очередной «смутный» период российской истории, как мы смеем надеяться, миновал. Настаёт время созидания, но какому поколению мы оставим нашу страну? Гражданам, не питающим чувства сострадания и любви к Родине, или поколению, которое готово своим творческим трудом привнести свой посильный вклад в развитие России, дать мощный импульс духовному взлету.

Авторы статьи определили основные факторы, способствующие патриотическому воспитанию молодежи: система ценностей личности, патриотическое сознание личности, накопление культурного потенциала, наличие нормативно-правовой базы, регулирующей данную сферу отношений, взаимодействие органов власти и гражданского общества в процессе патриотического воспитания.

С вступлением в действие Федерального закона «Об образовании в РФ», важной функцией высшего учебного заведения стал не только процесс обучения студентов, но и воспитание будущего гражданина нашей страны [1].

Ограниченные рамки данной статьи не позволяют нам коснуться всех сторон данного вопроса. Поэтому авторы берут на себя смелость высказать некоторые соображения по указанной проблеме на примере системы высшего и, в меньшей степени, среднего образования, опираясь, в данном случае, и на многолетний личный педагогический опыт.

Наиболее эффективными методами воспитания можно признать интерактивные методики, которые вовлекают студента в процесс воспитания как собеседника, активного соучастника диалога. Среди активно используемых на семинарских и лекционных занятиях по Отечественной истории и правоведению, можно назвать такие методы, как дискуссия, беседа и коллективный «мозговой штурм» [2, с. 78].

На первом этапе воспитания молодежи важно сформировать у подопечных верные ценностные ориентации, в систему которых необходимо заложить высшие человеческие ценности, такие как истина, добро, красота, справедливость, чувство патриотизма. Такой подход позволит достичь высшего уровня развития и саморегуляции личности – это путь к духовности, самосовершенствованию, путь к ответу на вопрос о смысле жизни. Не случайно, русский философ С.Л. Франк, на вопрос имеет ли жизнь смысл, отвечал, что это «вопрос о хлебе, который бы напитал нас, и воде, которая утолила бы нашу жажду» [3 ].

Важнейшим после базовых, основополагающих ценностей, без которых человек не сможет существовать в обществе, является патриотизм. Данное понятие обозначает ценностное отношение человека к своему Отечеству, преданность и любовь к Родине, своему народу, земле, обычаям, истории предков, природе и красоте родного края.

Патриотизм способствует духовной консолидации общества, помогает пережить сложный период в жизни нашего государства. Опираясь на исторический опыт, мы можем отметить подъем патриотизма в самые трудные для России времена – события Отечественной войны 1812 г., Великой Отечественной войны 1941- 1945 гг.

Патриотическое воспитание базируется на формировании патриотического сознания личности, накоплении и передаче культурных ценностей из поколения в поколение, чувстве гордости за свое Отечество и свой народ. Патриотическое воспитание, осуществляемое на основе национальных традиций, способствует более активной социализации личности, создает предпосылки формирования чувства гордости за свой народ, за вклад нашей Родины в науку, культуру, духовные ценности социального мира, преданного служения своему Отечеству.

Немаловажным фактором, способствующим патриотическому воспитанию молодежи, является наличие нормативно-правовой базы, которая включает в себя: Конституцию РФ, Федеральные законы № 273-ФЗ «Об образовании в РФ», № 98-ФЗ «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений», № 32-ФЗ «О днях воинской славы и памятных датах России», Указы Президента РФ и др.

ФЗ «Об образовании в РФ» определяет «образование как единый целенаправленный процесс воспитания и обучения» (п.1, ст.2), а «воспитание как деятельность, направленную на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающегося на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в обществе правил и норм поведения в интересах человека, семьи, общества и государства» (п.2, ст.2) [1]. Таким образом, мы видим, что законодатель пытается вернуть воспитательный процесс в высшую школу и поднять его значение. Закон закрепляет положение о государственной политике, направленной на воспитание гражданственности, ответственности и патриотизма (подп. 3 п.1 ст.3).

Необходимость создания системы патриотического воспитания молодежи определяется стратегией национальной безопасности России. В этом контексте патриотизм рассматривается как особая направленность социального поведения граждан, высший смысл жизни и деятельности личности, долг и ответственность перед обществом, предполагающие приоритет общественных интересов над индивидуальными, вплоть до самопожертвования при защите интересов Отечества.

Функции по патриотическому воспитанию молодого поколения возложены на Федеральное агентство по делам молодежи. Данная структура с 2012 года переведена в подчинение Министерства образования и науки Российской Федерации, что, несомненно, способствует повышению статуса данного органа. Министерству было поручено разработать проект федерального закона «О патриотическом воспитании граждан Российской Федерации». В 2013 году были учреждены гранты для организаций, занимающихся патриотическим воспитанием и гармонизацией межнациональных отношений.

В целом, уже начиная с 2000-х годов, мы можем отметить увеличение внимания к проблемам молодежи, более системное построение политики по патриотическому воспитанию. Молодежь является основным ресурсом социального развития. Для преобразования этого ресурса в личность с четко выраженной гражданско-патриотической позицией, необходимо создание условий для гражданского становления, духовно- нравственного развития и патриотического воспитания молодежи. Какими же путями можно достигнуть этой цели?

В современном процессе образования необходимо учитывать механизм творческого развития обучающихся студентов. В воплощении данного механизма одну из ведущих ролей играет иррациональная сфера жизни личности, так как ценностные ориентации формируются у личности не всегда рационально, наоборот, в данном процессе задействована эмоциональная направленность личности к определенным смысложизненным целям. Данная составляющая структуры личности связана с ценностным становлением личности, формированием ее ценностных ориентаций и мировоззрения. В учебном процессе данные ценностные ориентации развиваются из принципов, заложенных первичными агентами социализации – родителями, родственниками, близким кругом людей. С другой стороны, они формируются непосредственно, исходя из выбора самой личности. В процессе образования одна из целей – способствовать автономному мышлению, нравственно-ориентированному, которое и станет для личности точкой самостоятельного выбора.

Острота темы ценностных ориентаций личности не исчезает с годами, напротив, становится острее. Личность сегодня находится в системе полярных норм и ценностей, которые едва ли согласуются между собой. Выбор в данном контексте не только сложен, но и сопряжен с нестабильностью, страхами повседневности, агрессивной методологической работой маркетинговых компаний, целью которых является продвижение своего товара и формирование «общества потребления». В данном социальном процессе роль образования выражается не только в методологии обучения, передаче знаний, развитии навыков и умений, но и в развитии системы ценностей личности, ее свободного критического мышления, которые позволят ей оставаться автономной в мире «агрессивного маркетинга». Сегодня стала актуальной идея о внедрении в студенческую среду ценностей созидательного патриотизма, развитии талантов личности и её творческого потенциала. Данная идея касается не только всей системы образования, но и конкретно кафедр общественных дисциплин, ответственных за воспитание и успешную социализацию личности студента. Известно, что личность ориентируется на определённые цели, которые и становятся для неё важнейшей ценностью, ведущей к реализации определённых интересов, тем не менее, данные интересы могут быть сугубо утилитарными, либо с небольшой долей идеалистических мотивов служения «общему делу». Основная трудность в образовательном процессе, с которой часто встречаются преподаватели общественных дисциплин, – это утилитарная направленность обучающихся. Ориентация на мир, в котором доминируют меркантильные, материалистические представления. Смогут ли студенты глубоко воспринять ценности культуры, патриотизма и в итоге интернализовать их? Данный вопрос  глубоко связан с будущей деятельностью личности, в которой будут реализованы ценностные принципы. Необходимо продумать механизм внедрения в образование методологии усвоения ценностей культуры и патриотизма, ориентацию на активную деятельность в родной стране.

Согласно общепринятым утверждениям ценностные ориентации способствуют предпочтению или отвержению определённых смыслов, обеспечивают целостность личности. Ценностные ориентации «определяют структуру сознания, программы и стратегию действия, контролируют и организуют мотивационную сферу» [4., с. 1199].

Из сложной структуры образования в комплексе ценностных ориентаций выделяют три основных компонента: когнитивный (как элемент знания об объекте), мотивирующий (эмоциональная составляющая, вытекающая из оценки) и поведенческий (суть воплощения ценностных ориентаций в поступках личности). Традиционно признаётся, что более ранним является эмоциональное отношение к объекту ориентации. При этом считается, что ценностные ориентации осознаваемы, слово «ориентация» уже подразумевает выявление индивидом определённого значения в соотнесении с чем-либо.

На практическом уровне образования возможна разработка методов формирования ценностных представлений личности. Например, в рамках дисциплины «социология», студенты могут проработать темы в форме эссе о «личностной идентификации и  исторической памяти поколений». Студенты не только рассуждают самостоятельно, подготавливая данное эссе, о значении исторических личностей, о подвигах родственников, или даже составить своё родословное древо, но и разбираются в понятиях «личностная идентификация», «социализация», «ресоциализация», «десоциализация». При этом наблюдается личностная, эмоциональная включенность студентов в данную работу. Можно утверждать, что тематика «исторической памяти» в связи темой личности является одной из базовых воспитательных тем, которые можно рассматривать не только на социологии, но и на истории, философии, культурологии [5, с. 36].

По мнению А.А. Гостева, проанализировавшего творчество выдающегося русского мыслителя И.А. Ильина, «природные, исторические, кровные и бытовые связи должны приобрести духовное значение, которое сделает их достойным предметом патриотической любви. Тогда они наполняются для человека внутренним священным значением» [6].

Обращаясь к трудам знаменитого русского педагога К.Д. Ушинского, находим у него такие слова о патриотизме: «Как нет человека без самолюбия, так нет человека без любви к отечеству, и эта любовь дает воспитанию верный ключ к сердцу человека и могущественную опору для борьбы с его дурными природными, личными, семейными и родовыми наклонностями».

Как справедливо отмечает З.И.Валиева, «К.Д. Ушинский считал, что патриотизм является не только важной задачей воспитания, но и могучим педагогическим средством. Ученый писал о том, что следует воспитывать у молодежи национальную гордость и толерантное отношение к другим народам. «Любовь к Родине, – отмечал он, – это наиболее сильное чувство человека, которое гибнет в дурном человеке» [7].

Наша позиция заключается в том, что усвоение патриотических ценностей и формирование положительного отношения к ценности «общего», а не только индивидуализированного, возможно лишь в тесной связи с историческими фактами страны и современной политической ситуацией. Именно поэтому фактический материал и закономерность событий имеет смысл использовать на всех гуманитарных дисциплинах. Подобный подход будет способствовать более конкретному пониманию студентами связи теории различных дисциплин с жизнью страны, каждого человека. В данном образовательном процессе играет немаловажное значение и философское образование. «Философия ставит вопросы по поводу сложных проблем, не имеющих поверхностных  ответов. Юный человек продуцирует подобные вопросы в огромных количествах, зачастую ставя взрослых в тупик. Следует отметить, что это бывают вопросы общечеловеческого свойства и общемирового масштаба» [8, с. 125].

Помимо этого, необходимо задействовать групповую коммуникационную деятельность студентов. Поставить перед группой задачи, требующие группового решения. Взаимоотношение с «другим» является ценностью для личности и задаёт её собственное становление. Ценность диалога отвечает той направленности личности, которая не усугубляет социальный характер, а является принципом дополнения собственного личностного аксиологического пространства. Ценностное самоусовершенствование личности как образующее начало её целостности развивается в процессе диалога, коммуникации личности в рамках смысложизненных тем. Диалог понимается нами по М. Бахтину как «универсальное общение, как державный принцип не только культуры, но и человеческого существования» [9, с. 90]. Ценностно ориентированная личность способна преодолевать противоречия между социальным и индивидуальным, «ценность понимания в том, что оно объемлет все связи в мировоззрении таким образом, что невозможно это сделать никаким другим из доступных на сегодня методов» [10, с. 149]. Основание ценностного отношения к миру – это чувствование, осмысление культуры и понимание «другого», осознанием исторических фактов своей страны. В ряде образовательных задач необходимо поставить перед студентами четко и ясно патриотическую направленность обучения, задействовать методы групповой работы, сформулировать темы эссе, дать возможность устного публичного выступления. «Творческая направленность формирования и самореализации личности должна стать важной частью воспитания, социализации и образования личности» [11, с. 408]. Данная работа является частью масштабной работы педагогов внутри ВУЗа, способствует социализации личности студента и его самоопределению в ценностных координатах.

Несмотря на заметные положительные явления на пути к достижению цели воспитания социально-ответственной личности, формирования гражданственности, не достает единой стратегии и комплексного плана совместной деятельности для патриотического воспитания личности. Создание и развитие правовых, экономических и организационных условий для патриотического воспитания молодежи являются жизненно необходимыми и наиболее насущными требованиями современного образования личности и ее ценностных ориентаций.

Изучение этой проблемы очень важно, поскольку на протяжение всей своей сознательной жизни личность сталкивается с мотивами поиска её смысла, мотивами, которые ориентируют не только на ближайшую перспективу, но и на отдаленные этапы жизни, охватывающие все её жизненное пространство. Поэтому необходимо особое внимание уделять развитию смысложизненных ориентаций личности, дабы помочь ей самостоятельно построить систему своих целей, ценностей и смысловых установок.

Актуальность данной работы связана с тем, что многие студенты-психологи испытывают трудности в выборе своего жизненного пути. Для разрешения этой проблемы необходимо изучить особенности ценностно-смысловой сферы студентов-психологов, определяющие выбор жизненного пути.

Целью нашего исследования было изучение особенностей формирования смысложизненных ориентаций студентов-психологов.

Экспериментальная база исследования: исследование проводилось на базе психолого-педагогического и инженерно-технологического факультета Крымского инженерно-педагогического университета.

Контингент испытуемых составили студенты-психологи и студенты-инженеры 3-го курса очной формы обучения. В исследовании приняли участие 35 человек. Из них 20 человек – студенты-психологи, 15 – студенты инженеры. Возраст испытуемых – от 19 до 20 лет.

В исследовании использовались следующие методы: тест «Смысложизненные Ориентации» (СЖО) в адаптации Д. А. Леонтьева [3, c. 18]; методика «Ценностные ориентации» Милтона Рокича; [4, c. 20-28] анкета «Ценности и смыслы» Е.В. Чёрного. В качестве статистического метода использовался t-Критерий Стьюдента.

Таким образом, были получены следующие результаты: анализ ценностей по методике «Ценностные ориентации» М. Рокича у студентов-психологов показывает, что по шкале «Терминальные ценности» на первом месте у испытуемых стоят: здоровье (2,85), любовь (4,4) и уверенность в себе (5,85); на втором: счастливая семейная жизнь (6,5), свобода (8), наличие хороших и верных друзей (8,15); на третьем: жизненная мудрость (8,35), развитие (9,8), материально обеспеченная жизнь (9,35).

Результаты по шкале «Инструментальные ценности» показывают, что на первом месте у испытуемых стоят: честность (5,75), образованность (6,45), независимость (7,5); на втором: жизнерадостность (6,5), воспитанность (7,1), независимость (7,5); на третьем: терпимость (8,05), аккуратность (8,3), широта взглядов (8,95).

Анализ иерархии ценностей по методике «Ценностные ориентации» М. Рокича у студентов-инженеров показывает, что по шкале «Терминальные ценности» на первом месте у испытуемых стоят: развитие (2,9), интересная работа (3,25), материально обеспеченная жизнь (4,05). На втором: познание, (4,7), счастливая семейная жизнь (6,15), общественное признание (6,7). На третьем: счастье других (8,45), активная деятельная жизнь (8,55), удовольствия (8,95).

По шкале «Инструментальные ценности» приоритетными для себя ценностями испытуемые выбрали: эффективность в делах (4, 65), широта взглядов (5), рационализм (5,3). На втором месте: образованность (5,5), независимость (6,1), честность (6,75). На третьем: самоконтроль (7,3), непримиримость к недостаткам (7,55), терпимость (9,1).

По результатам проведенного исследования, можно сделать вывод о том, что ценности студентов-психологов и студентов-инженеров отличаются. Студенты-психологи доминирующими ценностями для себя выбрали здоровье, любовь, уверенность в себе; честность, образованность, независимость (способность действовать самостоятельно, решительно). Студенты-инженеры приоритетными для себя ценностями выбрали: развитие, интересная работа, материально обеспеченная жизнь, эффективность в делах, широта взглядов, рационализм.

Сравнительный анализ средних значений смысложизненных ориентаций студентов-психологов и студентов-инженеров по методике СЖО Д.А. Леонтьева показал статистически значимые по t-критерию Стьюдента (по шкале «Результативность жизни») различия по общему показателю осмысленности жизни (p≤0,05).

В целом, у обеих групп по данной методике выявились средние показатели, это говорит о том, что испытуемые имеют достаточную осмысленность жизни, целеустремлены и имеют планы на свое будущее. Испытуемые в целом считают себя самореализованными личностями, они довольны тем, чего добились за свою жизнь, но и ожидают больших успехов в будущем. Они верят в себя и в свои силы, стараются строить собственную жизнь в соответствии со своими представлениями о ее смысле.

Исходя из данных, полученных по результатам методики Е. В. Чёрного «Ценности и смыслы», можно сделать вывод, что большинство студентов-психологов в качестве значимых для себя жизненных ценностей отмечали любовь, счастливые и крепкие семейные отношения, здоровье родных и близких, помощь другим людям. В целом, анализ результатов опросника указывает высокую степень осмысления собственной жизни. Испытуемые четко указывали на то, в чем они на данный момент видят смысл своей жизни, при этом боясь того, что она, в конечном итоге, может потерять всю осмысленность, и оказаться бесцельной и бесполезной.

Результаты методики В. Чёрного «Ценности и смыслы» указывают, что у большинства студентов-инженеров в приоритете развитие, успешная карьера, и материально обеспеченная жизнь.

Вывод. В результате проведенного исследования смысложизненных ориентаций студентов-психологов, можно сделать вывод о том, что значимыми ценностями для студентов-психологов являются: любовь, счастливые и крепкие семейные отношения, здоровье. Они целеустремлены и имеют планы на будущее. Испытуемые стремятся к независимости и самостоятельности; развитию, работе над собой, к постоянному физическому и духовному совершенствованию; достижению жизненной мудрости; а также к материально обеспеченной жизни.

В ХХ веке в Европе постепенно осуществлялся отход от традиционно военного понимания феномена волонтерства, происходила его институционализация; добровольчество все более приобретало черты именно социального явления. Первый волонтерский проект при участии немецкой и французской молодежи был осуществлен после Первой мировой войны, в 1920г. во Франции (Страсбург); в рамках данного проекта добровольцы восстанавливали сельскохозяйственные фермы в наиболее пострадавших от военных действий районах [3]. Тем самым, возникающее волонтерское движение изначально приобретало международный характер.

Важную роль в привлечении молодежи к социальным и политическим проблемам общества сыграла международная Организация Объединенных Наций, которая с момента своего создания по настоящее время занимается поддержкой идей добровольчества и мобилизацией добровольцев для решения конкретных практических задач мирового значения, к которым относятся борьба с распространением ВИЧ-инфекции, антинаркотические кампании,  повышение защищенности законных прав и интересов различных групп населения.

В России история развития волонтерства носит несколько иной характер. После революции и гражданской войны 1918 года начался новый этап в развитии добровольчества: большой упор был сделан на формирование нового образа добровольца как человека, преданного родине и готового ради нее на многие жертвы. Позднее, в годы Советской власти благодаря активной пропаганде этот образ был еще более развит: под добровольцем стал пониматься человек, готовый служить социально значимым целям, активно участвовать в общественной деятельности, даже если это не совпадает с его личными целями и интересами и лично для него может представлять определенные трудности и даже жертвы [4].

Среди учащихся среднеобразовательных заведений наиболее широкое распространение участие в общественно значимых видах деятельности получило в период деятельности всесоюзной пионерской организации им. В. И. Ленина [5]. Такие общественно полезные виды труда, отличные от учебной деятельности и проводившиеся во внеучебное время, были повсеместно распространены и являлись средством воспитания дисциплинированности и трудолюбия, встроенным в общую систему воспитания подрастающего поколения. Одним из направлений отечественного добровольческого движения в СССР являлось движение юных тимуровцев, которое образовалось под влиянием произведением А. П. Гайдара “Тимур и его команда” (1940). Его смысл заключался в помощи семьям военнослужащих в годы Великой отечественной войны, престарелым, колхозам и совхозам, детсадам, включал благоустройство населенных пунктов, уход за могилами погибших воинов и др. [6, с. 184]. Данная организация этого самодеятельного инициативного объединения осуществляла разного рода заботу о людях, нуждающихся в помощи. Тимуровское движение было широко распространено по всей территории бывшего СССР. К достижениям данной организации за период Великой отечественной войны можно отнести функционирование более тысячи тимуровских отрядов, которые работали в госпиталях: выступали с концертами перед ранеными, оказывали помощь медперсоналу, семьям фронтовиков, собирали деньги для эвакуированных, а бойцам Красной армии готовили посылки с предметами первой необходимости.

С распадом СССР многие отлаженные механизмы общественной жизни и самоорганизации перестали действовать, и это справедливо и в отношении добровольческой деятельности. В начале 1990-х годов, когда произошел отказ от советской идеологии, а новая идеология еще не была сформирована, добровольческое движение не было отмечено какими-либо значимыми событиями, особенно учитывая имевшие место экономические и политические проблемы в России. Фактически в это время произошло прекращение функционирования на государственном уровне крупнейших молодежных организаций, также ослабила свои позиции воспитательная функция в образовательных учреждениях и трудовых коллективах. Однако в тот же период российские биржи труда возобновили свою работу не только для реализации права граждан на труд, содействия им в трудоустройстве, профессиональной ориентации, подготовке, переподготовке и повышении квалификации, но и для организации и проведения общественных работ, что являлось антикризисной мерой в периоды массовой безработицы. Также период 1990-х гг. отмечен многосторонним сотрудничеством добровольческих организаций с органами власти и широкой общественностью.

Сейчас можно с уверенностью утверждать, что к настоящему времени вполне установились определенные границы и формы волонтерской детальности людей, среди которых можно выделить следующие виды:

1. Волонтерство в поддержку детям, оставшимся без попечения родителей. Может включать следующие направления: образовательное, развлекательное, медицинское. Также подразумевает разовые акции по сбору одежды, игрушек, новогодних подарков, средств гигиены. От­дельной строкой стоит выделить длительное ре­гулярное сопровождение воспитанников детских домов, не прекращающееся и после выпуска детей из учреждений государственного попечения, что, к сожалению, не получило пока в России должного развития, не считая, пожалуй, только международную программу “Старшие братья, старшие сестры”, постепенно расширяющую свою деятельность и в нашей стране.

Особо стоит отметить работу некоммерческих организаций, оказывающих юридиче­скую и психологическую помощь усыновителям. Однако данное направление в меньшей степени привлекает к своей работе волонтеров, ввиду необходимости оказания именно профессиональной помощи.

2. Волонтерство в медицинских учреждениях – помощь в уходе за больными, в том числе за детьми. Не обязательно может подразумевать именно медицинское обслуживание; к данному виду волонтерства относится и простое посещение больных, чтение им вслух, игры с детьми и пр.

3. Экологическое волонтерство – уборка мусора, патрулирование территории в пожароо­пасный период, посадка деревьев, организация субботников, акции по сбору вторсырья и т.д.. Особенно активно в этом участвуют различные молодежные организации и студенче­ские союзы. Также данное направление может включать помощь бездо­мным животным – устройство их в приюты и на передержки, сбор средств на их лечение и содержание, поиск хозяев и пр.

4. Волонтерство в области культуры и спорта; может включать помощь при реставрации архитектурных памятников, организацию экскурсий, работу с туристическими группами, что приобретает особую актуальность при проведении масштабных спортивных и культурных мероприятий международного характера.

5. Инклюзивное волонтерство – оказание различного рода помощи, в том числе в области социализации, лицам с ограниченными возможностями здоровья.

Если обратить внимание на получателя помощи со стороны волонтеров (или их сферы деятельности), то нетрудно заметить, что значительная часть таких получателей относится к категории социально незащищенных слоев населения, что позволяет говорить о том, что волонтерство в отношении таких лиц изначально несет более глубинный социальный смысл по сравнению с другими видами волонтерской деятельности, и может быть охарактеризовано как социальное волонтерство. Однако строго определенного термина социального волонтерства на данный момент не существует, несмотря на все более расширяющуюся практику участия в нем населения. Каждая отдельно взятая некоммерческая либо благотворительная организация, привлекающая в своей работе волонтеров, функционирует в направлении прописанной в уставе деятельности, не всегда при этом акцентируя внимания на том, к какому виду волонтерства можно отнести их работу. Под социальным волонтерством понимается волонтерство в области оказания помощи социально незащищенным слоям населения – сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, многодетным семьям, лицам, проживающим в интернатах для престарелых и инвалидов, лицам без определенного места жительства и пр.

Участие в социальном волонтерстве позволяет говорить о наличии определенных мотивов и ценностных установок у участников такой деятельности: ведущие позиции в цен­ностной иерархии волонтеров зани­мают уверенность в себе, понимаемая как внутренняя гармония и свобода от противоречий, духовная свобода, раз­витие и самосовершенствование, жиз­нерадостность и чувство юмора, широ­та знаний и взглядов. К явно отвергае­мым ценностям относятся материаль­ная обеспеченность и общественное признание [7, с. 151]. Все вместе это позволяет говорить об активной позиции волонтеров и их осознанном желании принимать участие в решении существующих социальных проблем.

Система ценностей – один из базисных элементов личности, в структуре которой определяющую роль играют предписания и запреты. Ценности можно определять как должное, нормы, которым необходимо соответствовать; как представление о том, что свято для человека, либо  рассматривать их как запреты различной силы, указывающие индивиду, какое действие он может, а какое не может реализовать в процессе своего существования  [1, с. 6-7]. Суть этих определений сводится к тому, что под ценностью понимается не предмет стремления, желания или интереса, имеющий большую значимость для человека, а определенные ограничительные рамки, вводящие его потребности в разумное русло. Иными словами, ценности определяют видение мира, образ мыслей и деятельность индивида, задают направление развития личности, регламентируют взаимодействие человека с внешним миром.

В ходе осуществления профессиональной деятельности все ее участники находятся в неразрывной связи, оказывая осознанное или неосознанное влияние на преобразование ценностных установок друг друга. Антикоррупционные предписания и запреты не возымеют никакого влияния, до тех пор, пока не произойдет радикальная трансформация ценностного сознания граждан.  Вопрос изменения ценностных установок тесно связан с проблемой факторов, под влиянием которых происходят эти метаморфозы.

При попытке дать дефиницию понятия «коррупция», нельзя упускать из виду, что коррупция  – это не только  криминологическое понятие, не только   правовое, социальное явление, но и нравственно-этическая категория [2, с. 117]. Коррупционные взаимодействия подрывают моральные устои и ценности общества, порождая искаженные, изуродованные общественные отношения, где царствует закон «ты – мне, я – тебе» [3, с. 58]. Касаясь проблемы коррупции, мы попадаем в сферу этического, характеризующуюся наличием специфических традиций, практик, норм, ценностей, воплощающихся в определенных организационных формах.

В профессиональной среде декларируемые ценностные установки могут радикально отличаться от реальной практики предпочтений. Артикулируемая иерархия ценностей российского чиновничества в обязательном порядке включает требование соблюдения правил и норм закона, наличие высокой степени ответственности госслужащих перед гражданами, нацеленность на достижение общественного блага. Артикулируемые ценности не соответствуют демонстрируемым ценностям: налицо многочисленные случаи нарушения установленных норм действующего законодательства, преобладание неформальных правил над формальными,  низкая степень ответственности государственных служащих перед гражданами, ориентация на достижение личного блага [4, с. 53]. Иными словами, российское чиновничество функционирует на основе двойных моральных стандартов [5, с. 68-69; 4, с. 52-53], наличие которых свидетельствует о моральном нездоровье современного общества.

Можно возразить М.А.Власенко, который рассматривает коррупцию как разновидность девиантного поведения, обусловленного стремлением чиновников достичь ряда эгоистичных целей за счет недостатков в развитии институтов публичной власти [5, с. 70]. Напротив, создается впечатление, что чиновничество не рассматривает использование служебного положения в корыстных целях как противоправное деяние. Представляется очевидным, что представители российской бюрократии считают своим долгом получить наибольший объем выгод и благ в процессе реализации должностных полномочий. Необходимо добавить, что в исследовательской литературе подмечено пагубное явление эстетизации коррупционного акта, превращения его в искусство, высшая степень владения которым требует применения все более хитрых, изощренных технологий получения взятки и оттого становится более привлекательным [6, с. 87].

Помимо совокупности  несомненно важных мер, предпринимаемых с целью противодействия коррупции, необходимо проведение кропотливой исследовательской и просветительской работы, суть которой заключается в подробном изучении и разъяснении негативной природы коррупции и отрицательных последствий коррупционных взаимодействий. Нужно всеми силами добиваться, чтобы индивид, столкнувшись с коррупционным предложением, расценивал взятку как оскорбление.

На наш взгляд, современное российское общество не осознает всего масштаба негативных последствий коррупции. «Общественное благо» воспринимается как абстрактная категория, которую сложно помыслить, представить и описать. Одной из причин подобного положения дел является аполитичность значительной части граждан, их сосредоточенность на удовлетворении своих личных потребностей и интересов. «Настроение» общества чутко улавливается представителями органов государственной и муниципальной власти, также нацеленных на достижение собственных, уже корыстных целей, за государственный и общественный счет.

Юридическое определение понятия коррупция представляется слишком абстрактным, нуждающимся в конкретизации. Как свидетельствуют результаты социологических опросов, большинству людей свойственно дистанцировать себя от противоправного поведения. Как правило, коррупционные деяния не соотносятся с той ступенькой социальной лестницы, на которой находится индивид, а связываются с более высоким уровнем бюрократической иерархии.

Нельзя согласиться с точкой зрения Е.Л.Яковлевой [6, с. 84-85], подчеркивающей взаимосвязь между противоправными коррупционными действиями и растиражированными средствами массовой информации эстетизированных моделей успешной, благополучной жизни. На самом деле взятка может выражаться в небольших суммах, а незаконно оказываемые услуги незначительны. Главное, что следует учитывать, это искажение  мировидения, возникновение превратных представлений о добре и зле.

Наличие коррупционных взаимодействий в российских федеральных и муниципальных органах власти не воспринимается значительной частью общества и большинством чиновников как проблема, а как абсолютно нормальное положение вещей. Поэтому рефлексирования по поводу негативных последствий коррупционного поведения не происходит, и индивид, как правило, принимает сложившееся положение вещей и осуществляет свою профессиональную деятельность на основе двойных моральных стандартов . Таким образом, проблемы, связанные с коррупцией, погружают нас в поле этического и ситуацию морального выбора [6, с. 87].

Опираясь на рассуждения ряда исследователей [7, с. 152; 6, с. 84] можно констатировать, что проблема добра и зла, правды и лжи, нравственности и безнравственности внутри коррупционных отношений полностью игнорируется. Однако нужно уточнить один момент. Скорее данная проблема не игнорируется, а приобретает другие очертания, другой смысл. На наш взгляд, оказавшись в рамках системы, подверженной коррупционным взаимодействиям, индивид, в большинстве случаев, отождествляет ценности и нормы, определяющие функционирование данной системы со своими личными ценностями. Как подчеркивает Н.В.Сюзева, «добрые и доверительные отношения с нужными людьми традиционно оказываются важнее правил и норм закона [7, с. 153]. Те люди, которые вынуждены идти на сделку со своей совестью, принципами и идеалами, являются скорее исключением, чем правилом. Но во все времена существовали люди,  обладавшие высоким нравственным сознанием и проявлявшие нетерпимость к коррупционному поведению. Феномен нравственного иммунитета к коррупционным взаимодействиям обусловлен наличием специфических условий в процессе социализации личности, способствовавших прочному усвоению морально-этических ценностей и формированию устойчивого правового сознания.

Интересно, что в исследовательской литературе в основном представлены два типа концепций, сочетающих с одной стороны представление о коррупции как о сложном и неоднозначном социальном явлении, относительно которого в обществе сложилось негативное мнение (коррупция- это зло (модус быть)), с другой стороны – коррупционный образ действий рассматривается как черта характера, либо как аспект поведенческой матрицы (коррупция – привлекательный способ обогащения (модус иметь)) [6, с. 84].

С сожалением следует констатировать, что основную массу чиновников нужно отнести к «потерянному поколению». Их система ценностей сформирована, и предпринимать какие-либо меры воспитательного воздействия уже поздно. Остается либо воспользоваться опытом КНР и ужесточить наказание за использование служебного положения в корыстных целях, либо усовершенствовать систему отбора кадров для государственных и муниципальных органов власти.  Существуют методики, позволяющие выявить, соответствуют ли друг другу артикулируемые и демонстрируемые потенциальным кандидатом этические ценности, какова степень напряжения между ними. Однако эффективность данных методик окажется нулевой в условиях существующей устойчивой системы неформальных отношений между сотрудниками бюрократических аппаратов разных уровней. Единственное, что можно предпринять –  возложить все надежды на подрастающее поколение, система ценностей которого еще формируется в процессе социализации.

Негативные последствия коррупции не очевидны с первого взгляда, требуется скрупулезное всестороннее исследование этого феномена как нравственно-этического явления и подробное разъяснение полученных данных на всех уровнях системы образования.  Абсолютно правы А.Ш.Балаев [2, с. 117], М.А.Власенко [5, c. 66], В.В.Радаев [8, с. 62], подчеркнувшие системный характер коррупции и необходимость борьбы с ней соответствующими, неиндивидуальными мерами. Без активного привлечения системы воспитания и образования,  уголовно-правовые, административные и другие средства борьбы с нравственно-правовым разложением и далее будут оставаться неэффективными.

В качестве конкретных мер противодействия коррупции хотелось бы предложить  максимальное вовлечение системы воспитания и образования в формирование правового сознания граждан. В настоящее время, в рамках общеобразовательной школы предмет «Обществознание» преподается школьникам не с седьмого, а с пятого класса. В учебнике Л.Н.Боголюбова, Н.Ф.Виноградовой, Н.И.Городецкой и др. «Обществознание. 5 класс» [9, с. 92-119] расширяются элементарные представления учащихся о взаимодействии индивида с другими людьми, обществом и государством. В последней главе «Родина» помимо теоретического материала о государственном устройстве и законах Российской Федерации, правах и обязанностях граждан, народах, населяющих нашу страну, затрагиваются сложные, дискуссионные вопросы: что значит быть патриотом? Каких людей можно назвать достойными гражданами своей страны? Цели и задачи учебника включают, таким образом, формирование высокого нравственного сознания, чувства нетерпимости к любому нарушению закона.

Система образования оказывает мощное воздействие на формирование личности. Нельзя пренебрегать педагогическими средствами в деле формирования правового сознания, не инфицированного вирусом коррупции. На наш взгляд, воспитание нетерпимости к коррупционному поведению необходимо осуществлять, начиная с того времени, когда ребенок переходит в среднее звено общеобразовательной школы (а может быть, и с начального уровня). В учебники по обществознанию для средней школы целесообразно включить материал, раскрывающий негативную природу коррупции, доступные разъяснения отрицательных последствий коррупционных взаимодействий. Подготовка проектов, презентаций, участие ребёнка в ролевых играх будет способствовать  формированию этического иммунитета к коррупционному поведению не только на рациональном, но и на эмоциональном уровне.

Что такое свобода? Она рождается во время преодоления зависимости. Новый вид зависимости человечеством воспринимается как свобода. С одной стороны в первобытном обществе царила свобода. Не было судов, полиции, тюрем, это была свобода коллективизма, с другой стороны, человек был несвободен от деспотизма коллектива, от традиций, примет, обрядов, стихийных сил природы, которым он поклонялся. Осознание своей несвободы, разложение первобытной общины, создание государства все это было и обретением свободы  зависимости от природы, от голода, но это было появление новой зависимости. В Древней Греции уничтожение тирании привело к тирании агоры. Греки городились своей свободой как преимуществом перед персами. История Античной Греции и Рима полна  примеров гражданской доблести, в окружающих монархиях этого не было. Но зато там было больше стабильности и порядка. Греки определяли свободу как возможность достичь своей цели без посторонней помощи.

Античная этика определяет личную свободу как признак гражданина.

Принятия христианства переживалось первыми христианами как освобождение от пут греховного, растленного мира.  Человек является одновременно и зверочеловеком  и богочеловеком. Человек испорчен первородным грехом. Робкая душа человека соблазняется дьяволом, и отсюда происходят дурные поступки, очнувшись, она стремится к Богу. Во время молитвы человек осознает себя рабом Божьим, и при отпущении грехов переживает свободу как  свободу от греха. В этом смысле если человек уходит в монастырь, то он уходит в царство свободы от светского мира, полного греха.  Христианство рождает понятие духовной свободы.

В эпоху Возрождения происходит эмансипация личности от средневекового мировоззрения, это было наступление свободы от религиозных догматов и от христианской морали.  И пришло время разгула низменных страстей. Возрождение стало временем вереницы убийств, насилий, грабежей наемных отрядов в ходе многочисленных войн. Свобода обернулась несвободой, зависимостью от жажды наживы и власти власть имущих. И в это время наблюдается необыкновенный расцвет науки, искусства и литературы. Уроки Возрождения ставят перед нами проблему соотношения внешней и внутренней свободы. Свободен ли олигарх со своим ощущением , что ему все доступно , что деньги его всегда спасут? Свободен ли гражданин, выступивший против нечестных выборов, и оказавшийся в тюрьме? Как соотносятся внешняя и внутренняя свободы ?

Нравственность связана с ограничением свободы инстинктов. В первобытном обществе не было права, но рождаются нравственные законы, они возникают как  выводы из опыта человеческой жизни. Так были запрещены половые общения между матерью и сыном, между отцом и дочерью, братом и сестрой. Люди убедились , что это ведет в вырождению рода, были запрещена близость мужчины и женщины перед охотой или военным походом. Эти примеры показывают , что нравственные принципы связаны с благом всего человеческого коллектива.

С появлением морали общество поднимается на следующую ступень своего развития. Нарушается прямая связь между желанием и действием. Между ними становится нравственный закон не как традиция, а как ограничение разумом. Древние греки открыли такие явления как добро, добродетель,  мужество, честь. По представлению греков эти качества и составляют подлинную природу человека. Греческая мысль ставит проблему соотношения удовольствия и добродетели. Для греческих философов смысл жизни , высшая моральная добродетель – это мудрость, как всезнание, которая рождает невозмутимость , атараксию, душевный покой. Это проявилось в скульптуре Эллады в период классики.

В христианстве высшей моральной ценностей является любовь и служение Богу, соблюдение Его заповедей, нищелюбие, любовь к человеку так как каждый человек носит образ Божий.

Мораль является феноменом духовной культуры общества, она регулирует взаимоотношения людей между людьми в той области, где не действует право. У каждого человека есть моральные чувства. Это, в первую очередь, стыд, как неловкость перед другими, это появляется в античности. И совесть как внутренний суд над самим собой. Совесть появляется в христианской культуре.  У нравственно неразвитого человека моральные чувства остаются на поверхности его сознания, как внешние ограничения его воли, и он  всегда жертвует ими  в условиях безнаказанности ради выгоды, страсти. У нравственно развитого человека моральные чувства входят в ядро его системы ценностей. В таком случае нравственные принципы влияют на мотивы деятельности человека.

Нравственность − это внутренняя установка личности, которая ставит границы допустимого в поступках человека, определяет недопустимое.

Человек совершает нравственные и безнравственные поступки, последние происходят, когда в силу слабоволия или в силу других причин человек не может остановить свой эгоизм, безнравственный поступок всегда является моральным преступлением по отношению к другому человеку. Преодоление своего эгоизма – «  по Канту, − это поступок, совершенный вопреки естественной склонности, т.е. направленный против самого себя» [1]

Установка на нравственность формирует долг, как потребность сделать что-то, даже вопреки твоим интересам и даже вопреки инстинкту жизни.

Выполнение нравственного долга реализует требование совести. Совесть − эта нравственное чувство, требующее справедливости. Невыполнение долга, поступок вопреки своей совести делает человека духовно несвободным, несвободным от самого себя. Но человек должен жить так, чтобы чувствовать себя свободным даже в условиях внешней несвободы. Внешняя свобода является условием совершения нравственного поступка. Духовная свобода источник совершения нравственного внутреннего поступка. Это поступок души. В христианской этике простить человека – это подвиг. Когда человек принимает решение бороться со своими пороками, это нравственный поступок. Нравственный поступок происходит в ситуации выбора. Этот выбор исходит от нравственных принципов человека и тем не менее  в морали человек подчинен своему собственному и тем не менее всеобщему законодательству. Свобода нравственного выбора –  это  осознание необходимости делать только так, и никак иначе.

Может быть, поступок один более нравственным, а другой чуть менее нравственным. Поступок может быть только нравственным или безнравственным. Если  человек хочет стать лучше, прилагает к этому усилие, то он нравственно развивается, он судит себя не своими успехами, а соответствием своих поступков нравственным принципам, которые он разделяет, Наступает момент, когда у него появляются нравственные требования к окружающим его людям. Человек становится благородным, когда все его мысли и поступки целиком соответствуют принципам морали. Но его принципиальность будет ограничивать свободу его окружающих людей. Если  его назовут принципиальным, то это будет ему приговором в нашем мире.

Здесь мы делаем допущение, что мораль статична, но на самом деле  она развивается вместе с развитием общества. Поэтому в каждой моральной системе есть устаревающие принципы и новые, которые постепенно становятся господствующими. В XIX веке были нравственные принципы народников и убийство Александра II было нравственным поступком в их системе ценностей. Мораль бинарна, не в теории, а в общественном сознании, как единство старого и нового в каждый отдельный момент.

В наши дни с  одной стороны делать карьеру  имеет негативный моральный смысл, но это только в коллективисткой системе ценностей, которую разделяют меньшинство. С другой стороны,  новой системе ценностей делать карьеру означает быть деловым, амбициозным, креативным человеком. С одной стороны покупать в одном месте и продавать дороже в другом месте всегда называлось спекуляцией, с другой стороны сейчас это значит делать бизнес. В каждом из нас сосуществуют две системы нравственных ценностей: ценности прошлой культуры коллективизма и ценности современного индивидуализма.

Мы живем в то время, когда одна идеология увяла, ростки новой еще не видны. Будущего не видно. Все красивые идеи изношены, испачканы корыстью. В наше время существует полная исчерпанность идей. Для молодежи нет звезды, вселенской идеи, которая могла бы вдохновить молодежь на социальное творчество. Мы не свободны, мы находимся в зависимости от рекламодателей и СМИ. Ежедневно нам внушают, что самое главное в жизни – это приобретать и наслаждаться. И в атмосфере  этой отравленной стадной морали долг нравственно развитого человека ощутить себя свободным от массовой культуры. Преодоление стадности и есть одна из целей духовной жизни современного интеллигента.

В действительности, демократическое государство, каким является Россия согласно Конституции 1993 года, − это государство, устройство и деятельность которого соответствует воле народа, общепризнанным правам и свободам человека и гражданина. Демократическое государство — важнейший элемент демократии гражданского общества, основанного на свободе людей. Источником власти и легитимации всех органов этого государства является суверенитет народа.

Среди основных признаков демократии можно выделить следующее:

• Идеологическое разнообразие и плюрализм мнений;
• Свободные выборы;
• Разделение властей;
• Многопартийность;
• Народ – источник власти (суверенитет народа);
• Независимость средств массовой информации;
• Широкие и гарантированные права и свободы граждан;
• Принятие политико-управленческих решений по воле большинства, но с учётом и гарантией прав меньшинства.

Наличие всех данных признаков необходимо для существования полноценного демократического государства. Кроме того, согласно ч.2 ст.1 Конституции РФ признание и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства [1], что также является важным условием для демократии. К сожалению, в настоящее время не все демократические права, свободы, принципы и нормы имеют отражение в действительности. В процессе их реализации мы сталкиваемся с различными проблемами. Рассмотрим некоторые из них более подробно.

Так, в настоящее время в России существует принцип разделения властей. Однако полномочия отдельных ветвей власти по-прежнему не скоординированы, что, в свою очередь, заметно влияет на процесс взаимоотношений между ними, а в дальнейшем ведёт к их конфронтации. Полномочия каждой ветви государственной власти  до сих пор не получили чёткого правового закрепления. Данная проблема ведёт к тому, что принцип разделения властей в вопросах организации структур размывается, что в целом отрицательно сказывается на механизме государственного функционирования. К примеру, законодательная власть Федерального Собрания в России довольно сильно ограничена. Объяснить это можно, прежде всего, тем, что Президент имеет право издавать указы, имеющие силу законов. Кроме того, практике известны немало случаев, когда исполнительной властью были изданы подзаконные акты, которым удалось сорвать выполнение уже существовавших законов. Таким образом, в результате того, что власть сосредоточена в руках главы государства, правительства и исполнительных органов, парламент в России отходит на второй план. Это проявляется в закреплённом за Президентом праве действовать от лица главы парламента и возможности оказывать прямое давление на него при принятии решений. Президент может распустить парламент, также глава государства играет более весомую роль в законодательном процессе, нежели парламент, то есть он в праве отклонить документ, который не за долго до этого уже был одобрен выше упомянутым государственным органом [2].

Кроме того, отрицательное влияние на развитие демократии в России оказывает резкий дисбаланс, наблюдаемый между  доходами богатых и бедных слоёв населения. По мировым стандартам данное соотношение должно составлять примерно 6:1. Однако последние подсчёты показали, что в нашей стране доходы богатых и бедных относятся друг к другу следующим образом: 35:1. В ситуации отсутствия «среднего класса», способного стабилизировать напряжённую обстановку, такой разрыв обеспечивает увеличение числа авторитарных настроений, ухудшение отношений между властью и различными группами населения, ведёт к нарушению прав и свобод граждан, затрудняет удовлетворение их элементарных потребностей (в жилье, еде, одежде). Такие социальные тенденции напрямую подрывают статус демократии как политического режима в нашей стране.

Наблюдаются в России и такие негативные социальные явления, как безработица, коррупция, обнищание населения, преступность. Всё это не совместимо с понятием гражданского общества, которое является неотъемлемым элементом демократического государства.

Более того, мы ежедневно сталкиваемся с нарушением наших прав и свобод. Ярким тому примером являются отношения между субъектами трудового права. Довольно часто мы можем наблюдать задолженности по выплате заработной платы, удержание заработной платы, что нарушает Конвенцию № 95 Международной организации труда “Об охране заработной платы”. Также современные российские работодатели могут позволить себе неправомерное поведение в отношении беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей. Согласно ст.261 ТК расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем [3]. Также согласно ст. 145 УК необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение женщины по мотивам ее беременности, а равно необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение с работы женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, по этим мотивам − наказываются штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов [4]. Однако нередко мы сталкиваемся и с увольнениями подобного типа, и с отказом в приёме на работу.

С нарушением своих прав также часто сталкиваются потребители. Продавцы нередко продают некачественные товары и услуги, а после не всегда соглашаются заменить продукт или вернуть деньги. При этом гражданам приходится обращаться в отделы по защите прав потребителя с дальнейшим отстаиванием своих прав в суде. Чаще всего решения принимаются в пользу потребителя, однако, для того чтобы добиться справедливости, ему придётся проделать огромный ряд процедур, отнимающих и время, и здоровье.

Таким образом, мы выявили определённые проблемы в становлении демократического политического режима в России. Однако существуют и положительные тенденции в данном направлении. К ним можно отнести следующее: выборность органов государственной власти, существование политической оппозиции, отстаивание гражданами своих прав не путём жалоб, а через обращения в суд, наличие реальной многопартийности, свобода слова и печати. Для дальнейшего упрочения демократии как политического режима целесообразно решение следующих задач [5]:

• Привлечение внимания граждан к управлению государством;
• Правовое закрепление полномочий ветвей государственной власти;
• Повышение уровня социальной защиты;
• Повышение эффективности борьбы с коррупцией на всех уровнях;
• Осуществление реальной защиты прав и свобод граждан.

При этом необходимо руководствоваться принципами публичности, открытости, равенства, независимости, свободы, соответствия закону. Если реформы, намеченные государственным аппаратом, будут иметь продуманный характер и в конечном итоге одержат успех, то в будущем становится возможным усиление в России демократических тенденций. Здоровый государственный консерватизм, опирающийся на гражданский консенсус, – это та составляющая, главенство которой для современной России безусловно в плане демократизации политического режима.