Раскрытие и расследование преступлений в всегда являлось коллективной деятельностью. Один следователь (дознаватель), без помощи других служб правоохранительных органов, просто не в состоянии раскрывать тщательно подготовленное преступление, совершенное в условиях неочевидности. Поэтому эффективность предотвращения, расследования и раскрытия, преступлений в большой степени зависит от уровня организации взаимодействия.

Правильно организованная и согласованная деятельность субъектов взаимодействия, в том числе в состав следственно-оперативной группы, позволяет обеспечить высокое качество и результативность раскрытия и расследования преступлений, а также предотвращение совершения новых преступлений и что также важно административных правонарушений. Взаимодействие может осуществляться как с момента поступления сообщения о преступлении (происшествии), так и с любого другого периода времени расследования; деятельность, основывается на законах и подзаконных нормативных актах.

Деятельность основывается на законах и нормативных правовых актах, что включает осуществление взаимодействия в правовой процессуальной форме или иной форме, предусмотренной законом (например, ФЗ «Об ОРД»), также данная деятельность должна предполагать четкую регламентацию статусного положения сторон. Правовая основа взаимодействия следователя и сотрудников органа полиции не может считаться логически завершенной без установленной в УПК РФ дефиниции этих лиц (вряд ли можно считать оправданной ситуацию, при­ которой взаимодействие есть, а участников взаимодействия как таковых нет). Следовательно, нормативные правовые акты регулируют не только деятельность, но и процессуальный статус каждого из взаимодействующих субъектов; сотрудничество носит взаимный характер.

Взаимодействие предполагает взаимный (партнерский) характер отношений, будучи взаимоотношениями, они осуществляются в рамках сотрудничества, в результате которого возникает потребность в равенстве сторон, их независимости друг от друга. Кроме того, взаимодействие должно предполагать взаимную поддержку, взаимную связь явлений; согласованность деятельности осуществляется при поступлении сообщения о преступлении, возбуждении и производстве уголовного дела.

Федеральным законом от 28 декабря 2010 г. № 404-ФЗ в положения ч. 1 ст. 144 УПК РФ были внесены существенные уточнения, допускающие взаимодействие следователя и органа дознания, не только после возбуждения уголовного дела, а также после поступления сообщения о наличии явных признаков совершенного преступления;
субъекты взаимодействия являются самостоятельными органами.
Анализируя законодательные основы взаимодействия органов, осуществляющих предварительное­ следствие и оперативно-розыскную деятельность, хотелось бы отметить следующее. Непосредственная обязанность раскрытия преступлений возложена на органы, осуществляющие ОРД и следователей. В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь как процессуальное лицо ­

Поручения следователя направляются руководителям оперативных подразделений или руководителям органов дознания, которые назначают непосредственных исполнителей этих поручений.

Взаимодействие предполагает деятельность различных звеньев правоохранительной системы, не подчиненных друг другу в организационном плане. В процессе взаимодействия его участники действуют на основании общего плана и каждый в пределах своей компетенции.

Сущность взаимодействия двух самостоятельных органов заключается главным образом в соединении усилий следователя ОВД и органов полиции в период раскрытия и расследования преступлений, в согласованности их действий при строгом соблюдении принципа законности, самостоятельном выполнении каждым из них намеченных действий, при руководящей роли следователя.

Как и любое взаимодействие, совместная деятельность следователей ОВД и представителей органов полиции призваны решать определенные задачи.
Из многообразия задач, выполняемых следственными органами и органами полиции при их взаимодействии, можно выделить основные: защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступных посягательств, а также личности от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения ее прав и свобод. [1, с. 153]

Точное и неуклонное выполнение основополагающих идей защиты прав и законных интересов лиц и организаций Конституции Российской Федерации особенно важно в сфере уголовного судопроизводства, где конституционные права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и других участников уголовного судопроизводства ограничиваются в наибольшей степени.

Для более эффективного и качественного расследования и раскрытия преступлений следователь и сотрудники правоохранительных органов должны выполнять согласованные, спланированные в процессе переговоров оперативно-розыскные мероприятия и иные процессуальные действия. Осуществление данной задачи дает более четкую определенность в совершаемых действиях взаимодействующими органами;
оптимальное сочетание сил, средств и методов при расследовании и раскрытии преступлений.

Следователь и сотрудники правоохранительных органов принимают предусмотренные законом меры, делая все возможное, чтобы виновный не ушел от уголовной ответственности и наказания.

Возможность возмещения вреда в уголовном процессе – важное средство защиты потерпевших от преступных посягательств. Это дополнительная, причем весьма ощутимая материально, гарантия обеспечения прав лица, понесшего ущерб от преступления, а задача следственных и правоохранительных органов осуществить это и как можно в более короткие сроки. Совместная работа по розыску преступников, пресечению и предотвращению преступлений подразумевает не только планирование следователем и выполнение сотрудниками правоохранительных органов следственных и оперативных мероприятий, но и непосредственную реализацию запланированных действий сотрудниками полиции и следователя ОВД, в том числе в составе следственно-оперативной группы.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что взаимодействие следователей ОВД и сотрудников полиции играет немаловажную роль при расследовании, раскрытии и пресечении преступлений. Само взаимодействие представляет собой согласованную, взаимную работу двух самостоятельных органов на основании законов и подзаконных актах, но объединившихся в целях наиболее эффективного раскрытия, расследования преступлений, а также для предотвращения всяких посягательств на государственную, общественную или личную безопасность.

Необходимо отметить, что определенную ясность в понимание истинной сути этого основания было внесено постановлением Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года и разъяснениями Пленума Верховного суда РФ, сформулированные в постановлении № 5 от 5 марта 2004 года [5, с. 384]. Не исчерпывая собой всех ситуаций, при которых суд общей юрисдикции вправе принять решение о возвращении уголовного дела прокурору по данному поводу, правовые позиции и итоговые выводы Конституционного Суда РФ и, соответственно, названные разъяснения Пленума, по сути, определи лишь систему условий, которые обусловливают возможность реализации этого института при состязательной форме процесса; указали основные критерии тех нарушений закона, прав и свобод участников уголовного судопроизводства, которые могут повлечь принятие такого решения судом.

В данной связи, мы, прежде всего, солидарны с позициями пленума Верховного суда РФ и Конституционного Суда РФ в вопросе о том, что изначально непродуктивны любые попытки нормативно сформулировать исчерпывающий перечень нарушений закона, прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, которые должны служить основанием для возвращения уголовного дела прокурору, ибо только практика применения данного института со временем даст необходимые (возможно, исчерпывающие) ответы в этом вопросе.

Обращаясь непосредственно к процессуальной форме реализации данного института, прежде всего, подчеркнем, что, возвращая уголовное дело прокурору, судья, безусловно, обязан указать в своем постановлении:

• какие именно недостатки составления обвинительного заключения, обвинительного, обвинительного постановления или существенные нарушения прав и законных интересов обвиняемого и (или) потерпевшего [6], допущенные в ходе досудебного этапа производства по делу, препятствуют объективному и всестороннему рассмотрению данного дела по существу; постановлению законного и обоснованного приговора или иного решения;
• в силу каких обстоятельств названные нарушения не могут быть устранены судом непосредственно в ходе судебного разбирательства при рассмотрении (разрешении) дела по существу [8, с.55].

В отличие от постановления, которым суд, направлял уголовное дело на дополнительное расследование (ст. 232, 258 УПК РСФСР), судья не вправе указывать (в этом постановлении) прокурору, какие именно обстоятельства дела следует дополнительно установить, какие следственные или процессуальные действия следует предпринять для устранения, выявленных судом (или сторонами) нарушений; и т. п.

Вместе с тем, свое несогласие с выводами обвинительного заключения, обвинительного или обвинительного постановления, его структурой и содержанием судья все же обязан мотивировать ссылками на конкретные материалы дела, на собранные доказательства, сославшись, в том числе, на отсутствие в материалах дела достаточных оснований для итоговых выводов, изложенных в обвинительном заключении (акте) [3, с. 19; 4, с. 76-82]. В итоге именно подобная детализация позволит прокурору определить  максимально эффективный алгоритм действий и решений следственных органов, призванных к устранению выявленных судом нарушений, действуя строго в рамках тех указаний, которые сформулированы судом, и исключительно в пределах тех сроков, которые отведены законом на устранение названных нарушений.

В том же контексте, считаем необходимым, обратить внимание еще на один спорный момент практики реализации данного института.  Ни законодатель в нормах УПК РФ, ни пленум Верховного суда РФ, пока, не определились в вопросе о том, каким процессуальным решением следователь  или дознаватель должны принять дело к своему производству, имея целью устранение выявленных судом нарушений.

Практика, в частности, считает вполне приемлемым вынесение следователем (дознавателем) постановлений: о возобновлении расследования и принятии дела к производству; о возобновлении предварительного следствия, возбуждении ходатайства об установлении срока предварительного следствия и принятия дела к своему производству; о возобновлении производства по делу; о принятии дела к производству. Имеются также случаи, когда ни одно из названных решений следователем не выносилось и нарушения (препятствия), отмеченные судом, устранялись без юридических к тому оснований.

Казалось бы, не принципиальный вопрос. Однако мы не можем согласиться с разновариантностью подобных подходов, особенно, с учетом критериев допустимости, полученных в ходе указанной деятельности результатов. И, прежде всего, мы не можем считать законным подход, при котором следователь или дознаватель приступают к устранению, выявленных судом нарушений, не вынося постановление о принятии дела к своему производству. Фактически, при подобном подходе все следственные и процессуальные действия по данному делу, в таком случае, выполняются ненадлежащим субъектом доказывания, а все результаты указанной деятельности изначально не соответствуют признаку допустимости. Следовательно, не могут (не должны) быть приняты судом при рассмотрении дела по существу [5, с. 384].

Трудно согласиться и с тем, что названное постановление является решением о возобновлении расследования или производства по делу. Во-первых, как уже отмечалось, названный институт по самой своей сути не является продолжением предварительного расследования. Поэтому и дело возвращается из суда не для «дорасследования» и не для дополнительного расследования, а для устранения препятствий к его рассмотрению в суде. Во-вторых, категория возобновления производства по делу в системе положений и норм УПК РФ, скорее, присуща институту временного приостановления производства по делу, предусмотренному нормами ст. 208-211, 238 УПК. Поскольку ни при поступлении уголовного дела в суд, ни при его возвращении прокурору, оно не приостанавливалось производством, неясно, зачем следует ходатайствовать перед прокурором об его возобновлении. Непродуктивно, на наш взгляд, и придание данному термину новых, по сути, «терминологических» смыслов, не отвечающих как правовому назначению данного института, так института приостановления производства по делу.

В данной связи оптимальным следует считать вариант, при котором следователь приступает к устранению, выявленных судом нарушений, лишь (вновь) приняв дело к своему производству, вынося об этом соответствующее постановление. Иной вариант действий и решений следственных органов и прокурора в названной ситуации, полагаем, следует считать незаконным, что должно найти свое отражение либо в позициях Пленума, либо непосредственно в нормах закона.

Если обратить внимание на недостатки обвинительного заключения (обвинительного акта), которые могут повлечь возвращение судом уголовного дела прокурору можно, прежде всего, выделить следующий круг обстоятельств [7, с. 417-423]:

- в обвинительном заключении (акте) отсутствуют сведения о дате совершения преступления; дате совершения каждого из преступлений, вмененных обвиняемому;

- обвинение, изложенное в обвинительном заключении (акте), не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

- обвинительное заключение (обвинительный акт) составлено при наличии неотмененного постановления  об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении производства по делу по тому же факту или обвинению [2, с. 669-670];

- деяние, вменяемое обвиняемому как преступление, квалифицируется в обвинительном заключении (акте) по уголовному закону, не действовавшему на момент  его совершения или утратившего силу (измененного) на момент вынесения данного акта;

- в обвинительном заключении (акте) не указаны все пункты и части статьи уголовного закона, по которому предъявлено обвинение;

- в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не содержится решения о привлечении обвиняемого к уголовной ответственности по конкретному пункту или части той или иной статьи Уголовного кодекса РФ;

- в обвинительном заключении (обвинительном акте) и (или) в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не указан размер ущерба, причиненного потерпевшему, характер и тяжесть телесных повреждений и т. п;

- в обвинительном заключении (акте) приведен лишь перечень доказательств без раскрытия их содержания; приведен лишь перечень доказательств одной из сторон; и т. п.;

- в обвинительном заключении (акте) не указана дата его составления; дата утверждения прокурором. Кажущееся формальным по форме, названное нарушение является существенным, по сути, поскольку правильное указание даты составления обвинительного заключения в итоге позволяет сторонам и суду проверить соблюдение срока предварительного расследования по делу, за рамками которых названное решение составлено быть не может. Отсутствие даты его утверждения прокурором, в свою очередь, не позволяет определить соблюдение ряда процессуальных сроков, обеспечивающих права обвиняемого (ч. 3 ст. 229 УПК).

- к обвинительному заключению не приложены копии приговоров в отношении обвиняемого, судимости которого не погашены; в деле нет копий решений суда об условно-досрочном освобождении осужденного  и т. п.

- в обвинительном заключении (акте) не разграничены списки свидетелей со стороны защиты и стороны обвинения. в обвинительном заключении (акте) не приведены доказательства стороны защиты (показания обвиняемого); в заключении нет ссылок на конкретные тома и листы дела и т. п. доказательства, изложенные в обвинительном заключении (акте) приводятся без соотнесения их к конкретным преступным эпизодам, вменяемым обвиняемому; доказательства приведены не по каждому обвиняемому, а в целом и т. п.;

- в обвинительном заключении (акте) неправильно (неточно) указаны установочные данные на обвиняемого (Ф.И.О., год и место рождения, состав семьи и т. п.);

- при производстве по делу в отношении несовершеннолетнего обвиняемого следователь не решил вопрос о привлечении к делу его законного представителя;

- обвиняемому не было обеспечено в должной мере право на ознакомление с материалами уголовного дела, оконченного расследованием;

- при производстве по делу лиц, не владеющих языком на котором ведется уголовное судопроизводство, следственные органы не обеспечили их переводчиком или иным образом не обеспечили их права;

- при ознакомлении с материалами дела обвиняемому не разъяснялись положения ч. 5 ст. 217 УПК [2, с. 669-670];

Названный перечень нарушений, безусловно, не носит исчерпывающего характера, поскольку практика реализации этого института дает примеры  и иного порядка, требующие применения данного института [1, с. 60-68].

В том же контексте следует оценивать ошибки суда, связанные с возвращением уголовных дел прокурору по обстоятельствам, которые либо не препятствуют рассмотрению дела в суде, либо могли быть устранены судом непосредственно при рассмотрении дела по существу. Перечень названных нарушений также не может быть исчерпывающим, ибо и здесь практика применения данного института дает многообразие вариантов ошибок.

В реальной жизни мы часто сталкиваемся с коррупцией в деятельности самих правоохранительных органах. В конце прошлого года был проведен статистический подсчет, который показал, что начиная с 2011 года, коррупционными преступлениями был нанесен серьезный ущерб, сумма которого составила 123 млрд рублей. На протяжении этих восьми лет в судебные органы было передано более 71 тысячи подготовленных уголовных дел, связанных с обвинениями коррупционной направленности. Среди них 25 тысяч уголовных дел, касающихся случаев дачи взятки, 12 тысяч – с ее получением, и 11,6 тысяч связаны со случаями мошенничества. При всем этом, статистика показывает, что средняя сумма взятки составляет 610 тысяч рублей. По данным СМИ, за прошлый год на территории РФ, общая сумма взяток составила 1,8 млрд рублей. Свыше одной тысячи чиновников стали подозреваемыми по совершению нарушений коррупционного законодательства.

Для некоторых служащих взяточничество стало обычным делом в их службе. Из сказанного напрашиваются два вывода. Во-первых, очевидным является то, что необходимо повысить внимание к морально-нравственным устоям работников государственной и муниципальной службы. Во-вторых, необходимо создание такого централизованного органа, который бы обладал определенными полномочиями по обнаружению каких-либо проявлений коррупционной направленности в органах власти. Также считаю правильным продолжение борьбы с коррупцией с помощью цифровизации.

Проблема злоупотребления своими полномочиями уже много лет продолжает быть актуальной. С целью противостояния этой проблеме разрабатываются нормативные акты и постановления.  Об этом свидетельствуют статья 285 УК РФ и постановление Пленума Верховного суда №19 от 16.10.2009 года «о судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» [1].

Несмотря на совершенствование антикоррупционного законодательства, количество возбужденных уголовных дел, связанных с злоупотреблением полномочиями, остается незначительным. Но еще меньшее количество этих дел направляются в суд, и не стоит забывать об обвинительных приговорах, количество которых просто ничтожно.

Очевидным является то, что совершение такого рода преступлений существенно подрывает авторитет государства и его власти на международном уровне, а также наносит значительный урон интересам государственной службы. По данным статистики о правонарушениях за половину 2009 года в судах было рассмотрено более 4,5 тысяч дел коррупционной направленности, в числе которых свыше 700 работников правоохранительных органов и 532 представителя органов государственной власти были осуждены [2]. Из этого несложно представить масштабы коррупции. И в своем послании в 2018 году президент В.В. Путин признался, что большинство людей, работающих в сфере управления, являются честными, порядочными и нацеленными на результат [3].

Но несмотря на это, существует множество реальных примеров злоупотребления полномочиями, хоть и в российском законодательстве предусмотрено уголовное наказание за данный вид преступлений, что доказывает нерешенность проблемы в современной России. Например, при расследовании дела об избиении оперуполномоченный внес в протокол ложные данные о причинении вреда здоровью. По просьбе избивавшего он намеренно уменьшил вред здоровью пострадавшего. В итоге был вынесен отказ в возбуждении уголовного дела, а пострадавшему пришлось лечиться за свои средства. Таким образом, полицейский нанес ущерб потерпевшему, за что по решению суда должен был выплатить штраф в размере 50 тысяч рублей. А вот еще один пример. Злоупотребление должностными полномочиями – это одна из статей, по которой был осужден мэр города Томска Макаров. Через свою родственницу Макаров вымогал денежные средства у представителей строительной компании с целью получения права выигрыша аукциона на земельный участок для строительства.

Единственной борьбой с подобными деяниями является уголовное наказание, которое стало намного более мягким по сравнению с 20 веком, когда наказания за должностные преступления были настолько серьезными, что их сравнивали со смертью. Возможно, в современном российском законодательстве в определенной степени не хватает суровости и строгости, все должностные лица должны в полной мере оценивать свои действия на государственной службе и иметь четкое представление о последствиях своих действий.

Из-за ненадлежащего исполнения своих полномочий и злоупотребления ими в Российском обществе возникает еще одна проблема – утрата доверия к деятельности государственных служащих. На мой взгляд, такая проблема довольно остро стоит в современном обществе, особенно если речь идет о доверии правоохранительным органам. Касаемо этого вопроса, проводилось множество социологических исследований, которые показали, что уровень доверия органам государственной и муниципальной власти в различных субъектах РФ не однозначен. Тогда в начале 2018 года студенты Международного юридического института провели свой независимый опрос. По данным их опроса, в целом, примерно 30% граждан не доверяют полиции, и четверть категорически не доверяют им. Бестактность и даже грубость со стороны работников полиции наблюдали 6 % опрошенных, 5% считают, что стали свидетелями того, что работники правопорядка использовали служебное положение в личных целях, 4% наблюдали поборы и взяточничество, 3% столкнулись с отказом принять заявление. Относительно СК, у 22 % граждан, представители данного госоргана не вызывают доверия. Органам прокуратуры доверяют – 37 %, Судебной власти – 19 % [4].

Правительство принимает разные меры в попытках противостоять сложившейся ситуации. Сюда входит и введение новой системы деятельности и оценки правоохранительных органов, и их переименование, а также много других мер. Но не взирая на проводимые реформы в сфере правоохранительной системы, видим, что соблюдение законности при раскрытии преступлений оставляет желать лучшего. Нередко работники правоохранительных органов создают видимость направленной на раскрытие совершенных преступлений деятельности. И при всем этом они, видимо, не задумываются о том, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением не только защиту законных прав и интересов лиц, пострадавших от преступления, а также, защиту их личности от необоснованного и незаконного осуждения, обвинения и ограничения прав и свобод.

В заключение следует сказать, что коррупция в России неизменно продолжает быть актуальной и остается одной из глобальных проблем страны. Коррупция наблюдается во всей вертикали власти. Почти во всех сферах государственной службы, где происходит распределение финансовыми или другими материальными ресурсами, наблюдается злоупотребление своими должностными полномочиями со стороны государственных и муниципальных служащих. В результате мы видим, что в результате их неправомерной деятельности на службе возникает другая немаловажная проблема в современном обществе – проблема доверия населения к представительным учреждениям.