В контексте анализа междисциплинарных аспектов развития информационного общества, необходимо рассмотреть основные драйверы высокорентабельной экономической деятельности. Продуктивная экономическая активность граждан в современном социуме определяется во многом, рациональными инвестициями. Стартапы несомненно придают ускорение современной экономике. Это такие коммерческие предприятия, которые, осуществляют оригинальные формы инновационного бизнеса. Их цель – получение сверхприбыли посредством удовлетворения потребительского спроса благодаря созданию высоко конкурентной бизнес-модели на основе масштабируемой бизнес-платформы для эффективного продвижения товара, услуги или какого-либо продукта. Для тех, кто устал от изнурительной корпоративной гонки за повышение по службе, свободное предпринимательство (собственный бизнес, «своё дело») – это шанс радикально изменить свою жизнь. Запуск собственной стартап-компании не только достижим, но даже необходим предприимчивым гражданам, уверен Роб Корнблюм [17]. Впервые данный термин (startupcompany, startup, start-up) встречается в публикации на страницах журнала Forbes (1973), а несколько позднее в BusinessWeek (1977). Как правило, startup – это компания, которая имеет очень высокие коммерческие риски, но в случае успеха, даёт высокую и быструю прибыль [5; 26].

«Стартапом», по мнению Эрика Риса, можно именовать такое коммерческое предприятие, которое создаёт новый оригинальный продукт в условиях высокой конкуренции и неопределённости [24]. Новая техно-научная парадигма непосредственно или же опосредованно оказывает существенное влияние на динамику экономической деятельности. Наряду с предприятиями и корпорациями организованными классическим образом, в последние десятилетия радикально увеличилось количество экономических микро и макрообъектов с ультракороткой исторической дистанцией экономической активности [31; 27]. К таким «быстрым» коммерческим компаниям принадлежат стартапы (startupcompany, startup, start-up) и ICO [2]. Поскольку, в мировой экономике постоянно возникают оправданные и иллюзорные надежды на некие скрытые оригинальные организационные и техно-научные ресурсы, то тема стартапов (детерминанты их возникновения и экономическая эффективность) является весьма актуальной. Уже в начале 1990-х годов термин получил широкое распространение в академической и квазиэкономической литературе (популярные газеты и журналы). Ещё больший резонанс дискуссии относительно startupcompany «разгорелись» в ходе анализа причин и последствий возникновения кризиса в связи с экономическим крахом суперуспешных доткомов (dotcomboom, Internetstockbubble) [7; 20; 33; 23; 32].

Главная отличительная характеристика стартапов – это стремительный экономический рост. Фактически стартапы представляют собой исторически «мгновенные» проектные пилотные организации / команды, возникающие с целью оптимального поиска высокопроизводительной и динамичной бизнес-деятельности. Наиболее частотное сегодня словосочетание «цифровая экономика» должно быть подкреплено инвестициями и конкретными прорывными бизнес-моделями. Тренд цифровой экономики России должен рассматриваться в контексте мировой экономики [1]. В экосистеме стартапа (startupecosystem) инвесторы, венчурные капиталисты (venturecapitalists), бизнес-инкубаторы и бизнес-акселераторы (incubators& accelerators) играют определяющее значение показывают Раджат Бхаргава и Уилл Херман [4]. Бизнес-инкубаторы (business incubator) – это организации, занимающиеся кураторской поддержкой начинающих бизнесменов на всех этапах развития данного стартапа. Бизнес-акселераторы (businessaccelerator, startupaccelerator) – буквально «ускорители», специализированные структуры для поддержки startupcompany.

Start-up как драйвер высокопроизводительной экономики

В условиях турбулентной экономики, радикально трансформируется бизнес-пространство и поэтому усиливается роль стартапов (мобильных экономических организаций). Выдвижение оригинальной бизнес-идеи и успешная её коммерциализация – это нелёгкий путь для любой startupcompany. Помимо экономических аспектов широкое использование деятельности стартапов, существенны также такие темы как риски и конкуренция. Экспоненциальный рост благосостояния большинства граждан обеспечивают не только наукоёмкие технологии и стартапы, но также легитимность предпринимательской деятельности, прозрачность трудовой этики. Экономическими и репутационными критериями для получения инвестиций для стартапов являются число сотрудников, экономическая верифицируемая «генеалогия» компании, высокая степень инновационной наукоёмкости продукта «на выходе» технологического цикла. Количественный рост стартапов во всём мире в последние годы, их иногда высоко рискованное избыточное финансирование, привлекли к ним широкий интерес и общественный резонанс [28; 10; 34; 25; 8].

Высоко конкурентная бизнес-среда, в которой работают стартапы (ultra-competitivestartupworld) и где они весьма часто терпят финансовый крах (crashandburn), из-за того, что их руководители увлекаются собственными бизнес-идеями, забывая о негативных исторических уроках предпринимательства, тем не менее, привлекает очень многих предпринимателей. Как показывают Рэнди Комисар и Джантун Рейгерсман, в современном бизнесе могут одержать гарантированную победу только те, кто обладает достаточной инсайдерской информацией относительно того, как необходимо действовать с тем, чтобы создать устойчивое высокоэффективное предприятие [16]. Несмотря на то, что большая часть стартапов терпят крах, многие из их неудач можно было бы предотвратить. Эрик Райс рассматривает функционирование стартапа как деятельность специфической бизнес-структуры, которая создаётся для производства принципиально нового товара или услуги в условиях экстремальной рыночной неопределенности. Те стартапы, которые оказываются более эффективными, показывает Эрик Райс, «выживают» и легко адаптируются в высоко конкурентной бизнес-среде за счёт использования креативности сотрудников. Факторы эффективности: сертифицированное специальное обучение (validatedlearning), высокоскоростное научное экспериментирование (rapidscientificexperimentation), а также спонтанные когнитивные практики (counter-intuitivepractices) поиска нестандартных решений комплексных эксклюзивных задач, что позволяет значительно минимизировать темпоральные циклы разработки нового продукта. Постоянный контакт с потенциальными потребителями позволяет сотрудникам успешных стартапов достаточно легко изменять направление поиска оптимальных параметров продукта [24; 25].

Для стартапов, возникающих в условиях информационного общества характерной составляющей являются инновации. Стартапы опосредованно формируют бизнес-культуру с постоянными инновациями [9]. Анализируя причины того, как таким всемирно известным корпорациям в сфере цифровой экономики как Tinder, Bumble, Facebook*, Twitter, Apple и Dropbox удалось достичь взрывного экономического роста, Клифф Лернер описывает, как мега успеха может достичь каждый. Клифф Лернер создал онлайн-сайт для начинающих бизнесменов, которые пытаются основать свой первый стартап. ExplosiveGrowth (Взрывной рост) Клиффа Лернера – книга для деловых амбициозных людей, где убедительно и вдохновляюще автор дает пошаговую схему достижения максимального бизнес-успеха [18].

Бонусы и риски стартапов

Главная задача основателя любого стартапа заключается в том, чтобы воплотить инновационные идеи в прибыльный и масштабируемый бизнес. Даже высоко конкурентных оригинальных бизнес-идей для нового стартапа явно недостаточно. Экономическая деятельность стартапов в условиях цифровой экономики – это экстремальная жизнь в технологическом пузыре (techbubble), показал Дэн Лион [21]. Существует устойчивый стереотип о мега успешной истории «обычного» стартапа (techstartupmythology) в сфере цифровой экономики. Молодой оптимистически настроенный предприниматель со степенью MBA бросает вызов транснациональным корпорациям, выдвигает гениальную маркетинговую бизнес-идею (coolidea). Затем преодолевает сложнейшие препятствия, быстро зарабатывает миллионы (а может и миллиарды) долларов / евро и становится «суперстар» в мире современного бизнеса. Но реальная история жестокого мира частного предпринимательства не такова показывает Рэнд Фишкин. Необходимо оказаться «в нужное время в нужном месте», считает он [12]. Необходим системный аудит того сегмента рынка который намерены «завоевать» участники данной startupcompany, критический анализ гипотез развития бизнес-деятельности и рациональное технико-экономическое обоснование всего проекта.

Существуют реальные опасности / риски фокусировки на реализации стартап-проекта, до тех пор пока предприниматели не выполнили основные процедуры по логистике и маркетингу, считает Донатас Йоникас [14]. В аспекте финансовых рисков стартапы сходны с системой crowdfunding [29; 30; 11; 13]. Однако есть и существенные различия. Startupcompanyвсегда надеются на быстрые сверхприбыли, в то время тогда как crowdfunding предполагает участие в данном проекте добровольных инвестиций (типа гуманитарной помощи). Инвестирование представляет собой своего рода деловую игру с высокими ожиданиями прибыли и низкими реальными доходами. Очевидно, что все инвесторы, стремятся максимизировать свои шансы на успех предприятия. Для этого они пытаются осуществить максимально эффективные бизнес-стратегии. При инвестировании стартапов необходимо постоянно проводить анализ причин ошибок (ваших и чужих) является весьма ценным опытом [3]. Хайп (назойливая сверхреклама с целью направления инвестиционных потоков «в нужное место») поднятый вокруг успешных startupcompany, не должен вводить в заблуждение. Легендарные стартапы Силиконовой Долины имеют множество «скелетов в шкафу» как показывают Джеррольд Каплан [15] и Джон Каррейру [6]. Поэтому для ведения успешного бизнеса и минимизации рисков, каждый стартап должен иметь надёжную «дорожную карту». Когда стартап растет и трансформируется, то чёткая дорожная карта (clearroadmap) просто незаменима. Предпочтительно для обеспечения экономического успеха весь путь разделить на несколько значимых этапов [19]. Разработчики каждого конкретного стартапа с целью получения быстрого возврата инвестиций создают такую схему технологических действий (roadmap), который должен представлять собой эффективную методику краткосрочного и долгосрочного планирования. Вопросы необходимого и достаточного финансирования стартап-проектов наиболее рискованный сегмент их функционирования. В связи с социально-экономической активностью высокотехнологичных стартапов также значительно возрастает уровень опасной трансформациии социума, угроза дегуманизации и другие риски [22]. В условиях цифровой экономики, инвестирование стартапов осуществляется также в форме cryptocurrency, что несёт значительные риски ввиду высокой волатильности криптовалют. Основным мотивирующим фактором для инвесторов всегда является актуальность, высокая конкурентоспособность и экономические перспективы каждого конкретного проекта.

Заключение

Перспективные стартап-проекты в сфере цифровой экономики, могут быть осуществлены благодаря интеллектуальным, управленческим ресурсам и необходимым финансовым инвестициям. Цифровая экономика является частью наличной экономической деятельности, и её динамика всецело зависит от правовых и иных факторов, обеспечивающих ускоренный технологический прорыв. Как и любая экономическая деятельность, активность стартапов содержит в себе очевидные и латентные риски, которые могут просчитаны и минимизированы. Любые позитивные экономические инициативы (например, реализация стартап-проектов) весьма востребованы сегодня и заслуживают того, чтобы стать объектом междисциплинарных исследований.

На современном этапе развития экономики инновации в управлении, организации и технологиях существенно зависят не только от объёмов финансовых инвестиций, но также и от подготовки специалистов и компетенций исполнителей. Огромная роль при этом отводится образовательным учреждениям, работающим в различных подразделениях высшего образования, и которые, обязаны, чтобы не отстать от требований времени, предлагать свои проекты переформатирования педагогических технологий в контексте реформирования российского социума [1-5]. Сложившаяся ситуация на мировых рынках производства товаров и услуг предполагает новый виток конкуренции транснациональных брендов. Прежние технологии производства потребительской продукции становятся менее востребованными, поскольку их ключевые качества в течение короткого времени теряют свою потребительскую ценность. Основной причиной радикальных изменений в этой сфере отводится инновациям. Понятие инновационного развития экономики и общества в целом впервые анонсировал Клейтон Кристенсен (ClaytonM. Christensen), который ввел в обиход популярное ныне выражение disruptive innovation ещё в 1995 году [6]. В книге «The Innovator’s Dilemma: When New Technologies Cause Great Firmsto Fail», 1997 (Дилемма инноватора: Как из-за новых технологий погибают сильные компании) он проанализировал «модель подрывных инноваций», рассматривая комплексную идею инновационного бизнеса в самом широком смысле [7-10]. Семантика выражения disruptive innovation /disruptive technologies весьма многозначна и зависит от контекста. Disruptive technologies имеют перевод как «прорывные технологии» (например, биохимические открытия в пестицидной индустрии); «подрывные технологии» (использование в медицине стволовых клеток); «пробивные технологии» (например, мобильный интернет); «трансграничные технологии» (производство мини-спутников нано-технологического масштаба с низкими инвестициями и коротким циклом R&D) и т. д. Принципиальным для disruptive technologies является эффект значительного ускорения производства чего-либо и одновременно, повышение качества товаров и услуг.

В последние годы в мире, сформировались новые тенденции в экономической электронно-взаимозависимой коммуникации (an electronically interdependenteconomicunit), когда разрушение (disruption) устойчивых прежде функционально-производственных связей между странами-партнерами на одном полушарии планеты оказывает существенное воздействие на конкурентов на другом полушарии. Благодаря disruptive technologies инновации проникают в самые отдалённые уголки мира и способствуют внедрению более эффективных и гибких форм организации деятельности, в сфере образования в том числе. Обычно выражение disruptive innovation переводится как «подрывные инновации». В контексте настоящего исследования это терминологическое словосочетание можно перевести как «прорывные инновации». Ещё точнее смыслу данного выражения соответствует перевод «прорывные / подрывные технологии» (disruptive technologies) [5]. В контексте понимания перспектив инновационной модели образования disruptiveinnovation – это такого рода инновационная практика, которая способствует тому, чтобы «подрывные инновации» (disruptivei nnovation), а особенно в сфере высшего образования, создавали дополнительную рыночную ценность образовательных услуг. Таким образом, в сфере университетского образования disruptivetechnologies должны способствовать креативному разрушению существующей рыночной сети образовательных услуг, вытесняя из нее другие образовательные проекты. Таким образом основные причины, вследствие которых система высшего образования должна трансформироваться во всех своих сегментах, определяются и находятся в зависимости от технологических и экономических факторов. Ситуация, когда на рынке высокотехнологичных, наукоёмких услуг появляются новые возможности для «игроков», не уникальна.

Успешные организации производства товаров или услуг всегда в курсе происходящих инноваций. Та бизнес-среда, где они развиваются, не позволяет мгновенно перестраиваться, поскольку для этого необходимы значительные инвестиции и кадровые ресурсы. В то же время, каждая организация, которая претендует на лидерские позиции, должна постоянно рефлексировать относительно системы ценностей, существующей или альтернативных ей. Дело в том, что disruptive innovation могут фактически мгновенно разрушить прежнюю систему ценностей сравнительно «молодой фирмы» на рынке. В то время как консервативная устойчивая организация, может какое-то время отстаивать свои позиции, трансформируя свою деятельность. Например, несмотря на экспоненциальный рост интернет-аудитории, и кино, и телевидение всё ещё существуют. Здесь могут уживаться две стратегии: стратегия выживания в условиях высокой конкуренции и приоритет процветания на рынке. По мнению Кристенсена, disruptive innovation – это принципиально новый продукт или услуга, которые способствуют расширенному набору клиентов (new set of customers).

Инновации и высокие технологии позволяют изменить и создать новые свойства услуг. С этой точки зрения и образовательные учреждения, внедряя новые технологии, расширяют круг своих приверженцев и находят для себя уникальных потребителей. Именно платёжеспособные потребители создают устойчивый спрос на образовательные услуги. Для удовлетворения этого спроса, необходимы не только финансовые инвестиции, но и развитие и внедрение инноваций в образовательные услуги. Благодаря массовому внедрению таких технологий, инновационная бизнес-среда расширяется. Наступает тот экономический этап, когда инновационные технологии становятся тем инструментом, который соответствует номинации disruptive technologies («подрывная / прорывная технология»).

Внедрение новых технологий, разработка методов и технологий системы disruptive innovation для усиления конкурентных преимуществ той или иной организационной структуры государства показывает, что инновации в принципе предоставляют дополнительные ресурсы для реализации человеческого потенциала. Необходимо быстрее всех участников конкуренции / соревнования внедрять высокотехнологичные disruptive technologies. При этом нужно вовремя определять их экономическую эффективность, с тем чтобы осуществлять заявленные цели. В списке таких прорывных технологий (disruptive technologies): бизнес P2P, программное обеспечение как сумма услуг (software as a service), веб-службы и вычисления в реальном времени, технологии gridcomputing, electronic tagging, система электронных пометок (electronic tagging)и другие услуги, основанные на местоположении офиса (location-based services) [12].

Прорывные технологии и проблемы вузовского образования на современном этапе

Итак, выше мы попытались провести небольшой анализ тех ориентиров и технологий, которые заставляют исполнителей постоянно пересматривать существующие модели развития, чтобы оставаться конкурентоспособными [11]. Человек, как часть природы, являясь продуктом ее эволюции, должен соблюдать ее законы. «Если мы хотим достичь какого-то согласия с природой, то нам в большинстве случаев придется принимать ее условия …» – указывает В.П. Казначеев [13 ]. Человек и планета – это единый комплекс, который эволюционно развивается как новое качество и никакого соподчинения здесь быть не может. Поэтому речь следует вести не о строительстве только ноосферы, о чем мечтал В.И. Вернадский или пневматосферы П.А. Флоренского, а о поисках некоего нового принципа – принципа, где нет уже разделения человечества, планеты, биосферы и Космоса, а есть единый процесс, который обозначается словом «Природа» в самом широком ее толковании. Сюда входит и наш интеллект, и интеллект планетарный, его проявления в техносферном смысле, как негативном, так и позитивном. Мы являемся сегодня свидетелями нового этапа эволюции – геокосмической, геополитической, социально-демографической, если хотите, ноосферной природы самой планеты. Н.Н. Моисеев развил теорию планетарного сознания или коллективного разума. Коллективный Интеллект – это результат сложнейшего эволюционного процесса человека и общества. В процессе совместной целенаправленной деятельности формируются общие знания, коллективная память, возможность коллективных действий и способы их реализации. Скорость развития Коллективного Интеллекта непрерывно возрастает, особенно в эпоху компьютеризации и становления искусственного интеллекта, который служит важнейшим техническим средством развития Коллективного. По мнению Н.Н. Моисеева, существование Коллективного или Общечеловеческого Разума людьми было уже давно замечено и понято, что именно он определял наше общее развитие последние тысячелетия. Коллективный (Мировой, Общечеловеческий) Разум (Интеллект) выступает в качестве некоего природного явления и имеет информационную, кибернетическую сущность [13 ].

Так как тотальная цифровизация становится основанием любого разрушительного технологического прорыва (disruptive technology break through), то, по мнению Кристиана Кромме, техносфера развивается соответственно по таким же эволюционным этапам, как и биофера. Мир существует на биологическом, технологическом и человеческом уровнях. Они взаимосвязаны и взаимодополнительны. Интернетизированные цифровые технологии фактически объединяют человечество в единый организм, «метакогнитом». Этот «сверхразум» фундаментально трансформирует наше мышление и мировоззрение. Humanification, как её понимает Кристиан Кромме, – это прежде всего использование технологических инноваций в повседневной жизни [14]. Такие технологии уже применяются в сфере образования. Сегодня студенты объективно существуют в условиях высокотехнологичного мира. Поскольку каждый обучающийся индивидуален в психоэмоциональном и когнитивном плане, процесс обучения всё в большей степени становится поистине креативным.

Самооценка обучающегося, определение и ранжирование целей в процессе обучения, анализ и отслеживание прогресса в их достижении становятся на прозрачную, измеримую в баллах технологичную платформу. Благодаря современным цифровым технологиям можно сформировать новый фундамент для эффективного обучения студентов. Педагогический метод Сонни Магана, T3 Framework, помогает преподавателям классифицировать обучение студентов в соответствии с уровнем сложности: обычная трансляция знаний (translationallevel), трансформация знаний (transformationallevel) и трансценденция знаний (transcendent level). Выделение и операционализация уровней происходит посредством специализированных технологических приложений с определённым качеством информационного воздействия, для того чтобы достичь желаемого результата в процессе обучения [15]. Экспоненциальная цифровизация (дигитализация) экономики заставляет потребителей благ более активно использовать информационные технологии. Парадоксальный слоган «digitizeordie» («оцифровка или смерть») указывает на стратегически важный управленческий императив каждого руководителя организации для осуществления конкретной бизнес-модели [16]. Так что, как показывает Nicolas Windpassinger, «выбора нет», вернее, он «черно-белый»: digitizeordie. Это справедливо прежде всего для сферы высшего образования. Лидия Роуз отмечает, что современные прорывные коммуникационные технологии(disruptive communications technologies) необходимы для высших учебных заведений, поскольку способствуют эффективности образовательного процесса. Онлайн-облачные вычисления (online cloud computing) в областях взаимодействия и коммуникации (социальные сети и информационные онлайн-ресурсы) являются необходимыми технологиями для функционирования современного высшего образования. Для практической перестройки учебного процесса необходимо реконструировать педагогическую среду и внедрять новые технологии (disruptive communications technologies) [15].

Disruptive innovation презентует широкий тренд продвижения высококачественных продуктов. Один из примеров такого применения disruptive technologies является TBD (TBDsystem, Technology, BehaviourandData). Формат TBDsystem позволяет корпорациям поддерживать долгосрочный успех в избранной производственной нише. По этой причине формат TBD становится действенным руководством по принятию эффективных решений для осуществления рациональных инвестиционных стратегий. Очевидно, что подрывные инновации / подрывные технологии (disruptivetechnologies) представляют собой конкурентную угрозу по отношению к прежним, «закрывающимся / консервативным технологиям». Понятно, что процесс внедрения disruptive technologies содержит в себе как позитивные, так и негативные последствия, социетальные эффекты и прикладную ценность которых можно верифицировать благодаря мониторингу наличной экономической деятельности. Наглядны исторические примеры disruptive technologies: в 1865 году телефонные аппараты начали вытеснять телеграфные аппараты; в начале 19-го века в Западной Европе корабли с паровым двигателем (пароходы) вытеснили парусный флот; в середине 20-го века устройства с полупроводниками стали гораздо более востребованы, нежели электровакуумные приборы; уже в начале 21-го века цифровые фотокамеры стали вытеснять с, казалось бы, консервативного рынка фотоаппаратов пленочные фотокамеры; электронная почта сегодня окончательно вытеснила «бумажно-конвертную» почту 19-го и 20-го веков. В своём исследовании «Disruptive Technologies» (2017) Пол Армстронг предлагает подвергнуть рефлексии путь технологического развития и обозначить необходимые шаги, которые должен предпринять каждый ответственный бизнесмен, чтобы новейшие технологии (disruptive technologies) оказались востребованы максимальным образом. Армстронг анализирует симбиоз знаний и методов, позволяющих эффективно взаимодействовать с помощью ресурса disruptive technologies для усиления базисных позиций в любом бизнесе [5]. Расширенное распространение технологических инноваций в сфере образования, во многом определяется таким феноменом как creativedestruction (творческим разрушением). Инновационные (прорывные / подрывные) технологии – важнейший универсальный ресурс для социально-экономического прогресса [18].

Еще в 80-е годы прошлого столетия в докладе Римскому Клубу «Нет пределов обучению», подготовленном под руководством американского специалиста в области образовании Джеймса Боткина, ученого из Марокко Махди Эльманджры и профессора Бухарестского университета Мирчи Малицы, основными целями человечества названы выживание и обеспечение человеческого достоинства. Возможность трансформации мира, по мнению авторов, открывает концепции «инновационного обучения», под которым понимается не только школьное, университетское или профессиональное образование, но и широкий общий подход к жизненному поведению и мировоззрению человеческой личности, основанный на человеческой инициативе. Воспитание, развитие сознания человека должно быть превосходящим вместо нынешнего запаздывающего, которое неспособно вести человека в ногу со временем, а лишь адаптирует его к уже случившемуся. Авторы доклада призвали строить будущее, срывая с него налет непроницаемости, предложили обучать людей адекватному поведению перед лицом новых ситуаций, предвидению будущего, оценке последствий принимаемых решений, активному участию в формировании будущего. Человек должен участвовать в общественной жизни так, чтобы было обеспечено органическое сочетание прав личности и ее ответственности за судьбу человечества, свободное развитие каждого и интеграция всех людей в единое сообщество в условиях глобального сотрудничества, основанного на гуманистических ценностях [13].

В докладе «Маршруты, ведущие в будущее», директор Международного института управления Богдан Гаврилишин (США) опирался на три, на его взгляд, основных качества человека: способность накапливать знания и опыт, обмениваться информацией, связанной с формированием будущего, а также творческие возможности и интуицию, позволяющие делать неожиданные открытия, глубоко познавать окружающее; способность организовывать личную и общественную жизнь во всех ее разнообразных аспектах; способность руководствоваться ценностными представлениями, для осуществления которых необходимы определенные условия.

Проявление этих качеств, по мнению Б. Гаврилишина, тесно связано с эффективностью общества, поскольку доминирующая в государстве система ценностей определяет систему норм поведения, закрепленную в идеологии, юридических и моральных кодексах; организационные способности человека, подчиняющиеся ценностям и нормам поведения, выражаются в политическом руководстве обществом и позволяют создать другой ключевой элемент общественного строя – экономическую систему; наконец, способности человека к обучению и изобретательству порождают еще один ключевой элемент – технологию. По Б. Гаврилишину, с течением времени ключевые компоненты общественного строя – система ценностей, политическая, экономическая и технологическая системы изменяются, причем разными темпами. Система ценностей изменяется очень медленно, устойчивостью отличается политическая система, тогда как технология в последнее время развивается с огромной скоростью. Когда одни элементы начинают изменяться, а другие стремятся устоять, возникают кризисные явления, продолжающиеся до тех пор, пока не возникнут новые ценности и нормы поведения [13].

В работах Римского клуба признавалось, что с помощью развития уровня техники и совершенствования социальных отношений можно усовершенствовать характер эксплуатации природных ресурсов и перейти к экономическому росту.

Для минимизации загрязнений вследствие технологических воздействий необходимо развивать технологии, которые были бы совместимы с биосферными процессами, то есть производство должно «встроиться» в естественные круговороты веществ в биосфере. Необходима экологизация технологий, т.е. необходимо разработать производственные и ресурсные циклы максимально снижающие опасность производства для природы и человека, сохраняющие качество природной среды на локальном, региональном и глобальном уровнях.

Совершенствование технологий должно быть направлено на уменьшение потребления первичного сырья, снижения количества отходов, особенно токсичной продукции, создание и выпуск новых видов продукции с длительным сроком жизни, пригодных для возвращения в производственный цикл после физического и морального износа. Важное место в этих процедурах занимает совершенствование очистки производственных эмиссий и транспортирующих сред от техногенных примесей с одновременной детоксикацией (то есть превращение токсичных отходов в нетоксичные) и иммобилизацией (то есть превращение мобильных отходов в неподвижные) конечных отходов.

Все более важное место занимают биотехнологии. Человек использует биотехнологии с незапамятных времен. На биотехнологиях основано все сельское хозяйство. Хлебопечение и виноделие – это по существу микробиологические технологии. Естественные биологические процессы по сравнению с техногенными не только более экологичны, но и более экономичны.

Одним из путей совершенствования технологий является успехи в области миниатюризации, нанотехнологии. Электроника последних десятилетий XX в. наполнила мир персональными компьютерами, модемами, сотовыми телефонами, факсимильными аппаратами, видеокассетными камерами и множеством других вещей, полезность которых относительно их материало- и энергоемкости намного больше, чем у других промышленных изделий.

XXI век уже объявлен веком энергетики, базирующейся на возобновляемой энергии. Переход многих стран на возобновляемые источники энергии является одной из основных современных тенденций экологизации энергетики.

Важную роль начинают играть энергосберегающие мероприятия не только в крупных промышленных отраслях, но и при строительстве и реконструкции жилых и общественных зданий. Использование возобновляемой энергии и энергосбережение – это экологически чистое и энергетически безопасное наше будущее.

Стремительное развёртывание исследований в таких направлениях, как генетическая инженерия и синтетическая биология, демонстрирует вероятность создания искусственных организмов, искусственной биологической среды обитания и осуществление регулируемой и управляемой эволюции. Фундаментальные открытия и новые технологии могут повлечь за собой огромные риски для существования человечества и угрожать существованию биосферы. Это подтверждает необходимость разработок прикладной ноосферологии для реализации конкретных сценариев будущего. Любые комплексные разработки должны учитывать эффекты космических, биосферных, климатических, экологических процессов, а также оптимизировать социокультурные, антропологические и этические условия человеческого существования.

Несмотря на впечатляющие успехи информационных наук и технологий, пока что именно человеческий мозг до сих пор является самым сложным интеллектуальным «сооружением» во Вселенной. Успешные исследования в области конструирования искусственного интеллекта позволяют надеяться на многократное ускорение энцефализации не биологическим, «естественным», эволюционным путём, как прежде, а благодаря высоким информационным технологиям. Реализация проектов, связанных с генетической инженерией, молекулярной биологией, нанобиотехнологиями позволяют предположить интенсивное выращивание «супермозгов». Синтетическая биология – это важный шаг в направлении созидания управляемой эволюции.

Многократное улучшение физиологических и интеллектуальных качеств человека целиком зависит уже не от хода эволюции «как она есть», а от успешности процесса конвергенции эмерджентных технологий: информационных, биологических (биотехнологий), роботики, когнитивных наук, нанотехнологий [1,19-22].

Наиболее мощным драйвером ноосферогенеза является научная деятельность. Значимость науки в масштабах планетарной техногенной цивилизации постоянно возрастает, благодаря чему ускоренно и формируется ноосферная реальность.

Никакая технология по мановению волшебной палочки не может сразу и мгновенно все изменить к лучшему. Для этого необходимо, прежде всего, уменьшить техногенную нагрузку на окружающую среду. А, следовательно, для того, чтобы осуществлять рациональное природопользование и оптимизировать наличные технологические и человеческие ресурсы, необходимо своевременно решить проблемы подготовки высококвалифицированных специалистов в соответствии с новыми вызовами современности. Разумеется, только инвестиции в вузовскую науку и образование, соизмеримые с инвестициями развитых стран, способны помочь решить данную проблему.

Меняется и статус современного университета. Университеты сегодня на основе взаимосвязи процессов обучения, научных исследований и академических свобод становятся творческими и новаторскими центрами практически во всех сферах научной деятельности. Но такое положение университет должен завоевать и подтвердить уровнем и качеством своей работы. Страны, забывшие о реальной миссии своих университетов, в итоге снижают планку своего развития. И, наоборот, тоже происходит и с университетами, забывшими о своем долге перед обществом. И здесь необходимо напомнить о дух взаимосвязанных процессах – повышении уровня развития общества (upscalingsociety) и устойчивом становлении общества, базирующемся на интенсивном использовании знания (knowledge – intensivesociety). Мир, в котором мы живем, становится все более взаимозависимым и сложным. Все мы движемся неустойчивым курсом, используя природные ресурсы планеты в таком огромном масштабе, что под угрозу поставили благополучие последующих поколений.

Университеты, осознающие свою ответственность перед обществом, должны постоянно отслеживать изменения, происходящие в мире и пытаться найти достойные ответы на все насущные вопросы современности, стремиться подготовить наше общее будущее. Какие стратегии может предложить современный университет для устойчивого развития общества? Прежде всего это расширение информационного поля. Сейчас мы можем одновременно взаимодействовать с огромным количеством людей, организаций, находящихся в разных регионах в пределах одной страны или разных местах земного шара. А это предъявляет новые требования к процессу продуцирования нового знания (knowledgegeneration), на его распространение (knowledgesharing), передачу и обработку (knowledgetransfer), а также на его применение (application of knowledge). Сейчас многие из нас в зависимости от своего статуса в обществе и функциональных обязанностей живут и взаимодействуют одновременно на разных уровнях: местном, региональном, национальном, международном, глобальном. И на разных уровнях решают различные задачи. В связи с чем на каждом уровне развиваются свои информационные сети.

Таким образом, можно констатировать, что знания есть основа и двигатель социально – экономического развития страны, ее хозяйственного успеха. В последнее время знания обеспечивают фундаментальные преимущества тем, кто умеет использовать их быстро и эффективно. Именно знания становятся своеобразным залогом устойчивого развития региона или государства в целом. Это выражается в неуклонном увеличении и развитии высокотехнологичных отраслей и инвестиций в них, росте востребованности высококвалифицированных специалистов и, соответственно, росте производительности и эффективности труда [23-25,27-29].

Премьер-министр России Дмитрий Медведев в своем выступлении на Гайдаровском форуме в прошлом году сказал, что вторжение в нашу жизнь новых технологий по глубине влияния на общество можно сравнить с изобретением книгопечатания, но у нас совсем нет времени, чтобы все это осмыслить и суметь встроиться в новый порядок вещей. «При этом новый технологический уклад многократно повышает цену и ценность интеллектуального капитала, – подчеркнул премьер – Человеческий потенциал – это и есть знание и творчество, а также качество государственного управления. Именно эти факторы приобретают все большее значение в глобальной конкуренции». Ставка на человеческий капитал, равно как и необходимость учета человеческого фактора и личности, – вот то, вокруг чего и нужно выстраивать всю систему взаимоотношений между властью и обществом, между народом и государством. И любые технологии, будь то искусственный разум, 3D-печать, наномедицина или что-либо еще, призваны лишь помочь человеку раскрыть его потенциал [30-31].

Заключение.

В представленном исследовании, проанализированы некоторые аспекты, сфокусированные на изучении предпосылок внедрения инновационных форм в сфере высшего образования. Успешное осуществление программы цифровизации экономики России предполагает радикальные реформы и в области вузовского образования. Поэтому педагогическая деятельность, основанная на использовании модели disruptiveinnovation, должнапозволить сформировать новую востребованную ценность образовательных услуг. Широкое распространение технологических инноваций обеспечит значимые трансформации социума в целом, а междисциплинарное пространство взаимодействия высокотехнологичных факторов в области вузовского образования является становится приоритетным объектом философской рефлексии.

В современном обществе цифровые технологии постепенно становятся неотъемлемой частью каждой сфер повседневной жизни. Сейчас уже невозможно представить нашу жизнь без помощи автоматизированных, электронно-коммуникационных и других новейших технологий. Общение, приобретение покупок, управление и т.п. – всё переходит в цифровую среду. Цифровизация различных отраслей народного хозяйства, внедрение «цифровой экономики» представляют собой своеобразный трамплин развития экономической структуры страны в целом. Появляются новые возможности, и в первую очередь для молодежи, для реализации своих амбициозных замыслов. Цифровая экономика – это парадигма ускорения экономического развития с помощью цифровых технологий и создание инновационных высокотехнологичных трендов для ускоренного экономического развития в рамках проекта «цифровой экономики» выдвигает, следовательно, в качестве главного требование формирования благоприятного инвестиционного климата. Существенное увеличение производительности труда во всех отраслях народного хозяйства, значительное наращивание доли высокотехнологичной продукции на экспорт, обусловлено не только исключительно передовым менеджментом и продвинутыми технологиями, но также необходимым научно обоснованным финансированием [2]. По оценкам зарубежных источников, Россия обладает большим количеством высококвалифицированных рабочих кадров, которые способны разрабатывать свои собственные информационные технологии и Internet – приложения [3].

В связи с выше отмеченным национальные проекты выступают в качестве инвестиционных высокотехнологичных драйверов для ускоренного развития отечественной экономики [4,5]. Для достижения запланированных результатов, необходимо ежегодно увеличивать ВВП более чем на 3%. Поэтому, целевые инвестиции в рамках осуществления национальных проектов, необходимы для значительного роста производительности труда в промышленном секторе [6].

Итак, переход к цифровой экономике – шаг к улучшению экономического состояния государства. Но для того, чтобы она функционировала, необходимо наладить работу всей управляющей структуры. Правительству нужно обеспечить взаимодействие всех органов госорганов и крупнейших организаций в области информационно-коммуникационных технологий. Премьер-министр Дмитрий Медведев, говоря о 12 национальных проектах, которые должны привести к достижению национальных целей развития страны, метафорически назвал их «чертежом» будущей России. Эти проекты определяют деятельность правительства, формирование государственного бюджета, госпрограмм и работу властей на всех уровнях [7]. Для достижения ощутимых результатов при этом необходимо ревалентно финансировать данные проекты [8]. Планируется, что финансирование национальных проектов будет в размере 27 триллионов рублей в течение ближайших трёх лет. Такая большая сумма требует мониторинга и аудита.

Президент России Владимир Путин поручил отслеживать перенос сроков исполнения решений по реализации национальных проектов и одновременно дал задание генеральному прокурору контролировать расход средств на нацпроекты. К выполнению задания президента привлечены с докладами (а, фактически, с отчётами) по выполнению ключевых заданий, непосредственно относящихся к осуществлению нацпроектов в социальной и экономической сферах, министры: Антон Силуанов, Максим Акимов, Юрий Борисов и другие члены правительства. Помимо этого, в своих административно-хозяйственных кластерах, реализацией планов президента обязаны заниматься все губернаторы, полномочные представители президента в федеральных округах, руководители крупных компаний и другие субъекты значимой экономической деятельности [9].

Как это не прискорбно, сегодня Россия не входит в группу лидеров развития цифровой экономики по многим показателям – уровню цифровизации, доле цифровой экономики в ВВП, средней задержки в освоении технологий, применяемых в странах-лидерах. Доля цифровой экономики в ВВП России составляет 3,9%, что в 2–3 раза ниже, чем у стран-лидеров, но заметен и ряд положительных тенденций [10].

Поскольку национальные проекты обусловлены стратегическими целями развития государства, необходимо в полном объёме профинансировать все без исключения проекты. Отраслевые и региональные программы развития России, должны быть включены в программы осуществления национальных проектов. Для выполнения этих задач, чтобы выполнить все обязательства правительства, прежде всего, в социально-экономической сфере, необходимо, сбалансировать доходную и расходную части бюджета. Правительство РФ, приняло за основу реализации национальных проектов, основные отраслевые прогнозы социально-экономического развития России. Наиболее затратным является развитие цифровой инфраструктуры, которая подразумевает создание сетей пятого поколения, платформ для работы с большим потоком данных.

Кроме того, модернизации экономики должна предшествовать модернизация образования и подготовка кадров высокой квалификации, но самое главное, совершенствование методов управления, а с этим у нас в стране как раз и явные проблемы. Управленческие кадры на всех уровнях непомерно раздуты.

Имеются проблемы и на пути фундаментальных преобразований российского социума, возникают вполне преодолимые объективные препятствия. Например, угроза тотальной безработицы, вытеснение людей роботизированными системами. В непростых условиях формирования цифровизации российской экономики как значимого сегмента современного глобализированного информационного общества, осуществление комплексной программы ускорения социально-экономического развития, посредством реализации национальных проектов, страны во многом будет зависеть от конструктивного решения проблемы занятости и самозанятости людей. Одно ясно: мир постепенно учится работать с современными технологиями, и России выпадать из этого тренда нельзя. Интенсивное внедрение цифровых технологий должно значительно сократить отставание Российской Федерации от стран-лидеров, а также будет способствовать долгосрочному устойчивому развитию [11]. 

Заключение.

Подводя итоги, можно сделать выводы, что цифровая экономика развивается стремительными темпами и уже в ближайшем будущем может стать основным видом товарно-денежных обменов не только на глобальном мировом уровне, но и в нашей стране. Трансформация российского экономического пространства, в направлении интенсификации ускоренного социально-экономического развития, зависит от многих факторов, в том числе, эффективной реализации программы национальных проектов.

Сейчас для России важно выстроить собственные приоритетные ниши для цифровых инноваций, где с наименьшими затратами можно не только добиться самостоятельности не только на внутреннем, но и на мировом рынке. В России имеются необходимые предпосылки для совершения информационно – технологического прогресса во многих сферах деятельности.

Помимо этого, значимыми предпосылками усиления российской экономики, являются кадровая политика, мониторинг расходования целевых инвестиций высокотехнологичная инфраструктура, правовые и административно-организационные инструменты.