Архивы были известны всем народам, достигавшим известной цивилизации.

Во дворце Ашшурбанипала разобраны клинописи, содержащие законы, судебные приговоры, царские повеления и пр. документы Ассирийского царства.

Эзра свидетельствовал уже об архивах Мидии и Вавилонии. Тертуллиан упоминает об архивах финикиян.

Греческие историки были знакомы с архивами Египта. Архив евреев, помещавшийся в храме Соломона, сгорел вместе с храмом при взятии Иерусалима римлянами, в правление императора Тита.

В Афинах акты хранились в архив, каковой имелся у каждого государственного органа, важнейшие хранились в Акрополе и храмах.

В Риме, во время республики, квесторы охраняли главнейшие акты республики, хранившиеся в aerarium. Ещё важнее почитался архив жрецов. Постановления эдилов хранились первоначально в храме Цереры, а потом вместе с постановлениями сената и консулов хранились в Капитолии. В Риме каждая фамилия дорожила своими документами и хранила их в особом помещении (tablinum), рядом с atrium.

Большое развитие получили архивы во время императоров и особенно в Восточной, Византийской империи, где главнейшие государственные документы хранились в императорском дворце — Scrinia sacri palatii. В провинциях существовали отдельные, хорошо устроенные архивы.

Средневековые властители также создали архивы, как сюзерены, так и вассалы, церковь и монастыри соорудили богатые хранилища, а затем и города завели архивы. Архивное наследство средневековой Европы досталось новым государствам, где администрация архивного дела, особенно с сороковых годов XIX столетия, по примеру Франции получили широкое развитие.

Широкое применение в судах римского права дало направление составлению этих актов; потребовались сведущие люди для составления частных актов, получившие общее название нотариусов. Ещё в XIII столетии их было очень мало, так что землевладельцы светские и духовные прилагали заботы о подготовлении таковых. Например Бертран, епископ Меца, устанавливает (1297) Amanuenses как органы, к которым частные лица могут обращаться для написания сделок. Во Франции только при Филиппе Красивом (1300) издан ордонанс, воспрещающий действовать самозваным нотариусам и требующий внесения желающих составлять акты в матрикулу; в 1302 назначение нотариусов объявляется регальным правом короля, не могущим принадлежать отдельным землевладельцам, но собственно коронные нотариусы в целой Франции введены только при Людовике XIV (1691). Это название «нотариусы» дано прежним Tabellions по той причине, что составлявшиеся ими проекты актов, называвшиеся minutes, получили официальное название notae или notulae, отсюда notaires или gardes-notes. Эти акты должны были иметь подпись нотариуса, но до XVI столетия это не всегда соблюдалось. Нередко нотариусы, кроме подписи своей, рисовали ещё различные знаки (paraphes, ruches).

Развитию актов много содействовала церковь, так как папа и епископы от себя давали привилегии и жалованные грамоты как подчинённым своим аббатствам и монастырям, так и частным лицам и городам. С другой стороны, церкви, аббатства, монастыри везде старались запастись грамотами и актами от светских властей на земли и содействовали развитию актов, удостоверяющих совершение договоров и вкладов, делавшихся частными лицами в церкви и монастыри.

Создававшиеся в средние века новые города в свою очередь содействуют нарождению актов. Основываясь и из римских колоний на земле того или другого владельца, светского или духовного, города стремились получить от него привилегию или констатирование права пользования его землёю (Stadtprivilegien, Freiheitsbrief, Handefest в Германии). Имперские города, подобно французским, получали таковую от короля или местного феодала, по смерти которого получали новую от его преемника, внося известную плату. Некоторые города, правда, не следовали общему примеру и не обеспечивали себя актами, например Майнц, не имея грамоты, объяснял, что это его прирождённые права (в памятнике 1135 года — infra sui nativi juris — «jus angebornen Rechts» приведено у Маурера, «Geschichte der St ä dteverfassung», I, § 49).

В момент первой французской революции богатым хранилищам французских документов грозила величайшая опасность. Энергичные деятели Первой республики решили сокрушить всё, что напоминало о феодальной Франции и несправедливых привилегиях и правах эксплуататоров. Де-Лаборд^[5], небеспристрастный историк, горько оплакивающий разгром аристократии, не пожалел красок, описывая вандализм, с которым принялись разрушать архивы и сжигать старые хартии (12 марта 1792 на площади Vendôme), отбирая пергаменты на потребности артиллерии. Но уничтожено и сожжено было немного; напротив, в самый разгар страстей оказалось необходимым остановить руку разрушения и позаботиться о приведении в порядок уцелевшего. Для обеспечения выпущенных государственных ассигнаций с принудительным курсом, гарантированных продажей конфискованных земель, потребовалось отыскать эти земли и документы на них, чтобы произвести продажу. Отсюда стремление республиканского правительства создать центральное управление всеми архивами и все архивы перевезти в Париж (Камюс, Camus — гл. деятель в исполнении невозможного плана).