В 1850 г. в связи с необходимостью и возможностью активизации социальной деятельности государства, под влиянием философии Гегеля, французских социалистических доктрин, в результате анализа развития капитализма и классовой борьбы в Германии, немецким государствоведом и экономистом Л.фон Шта(е)йном в науку было введено понятие «социальное государство», отражающее новое качество государства, которое «обязано способствовать экономическому и общественному прогрессу своих граждан, ибо в конечном счете развитие одного выступает условием развития другого, и именно в этом смысле говорится о социальном государстве».[1, с.5] Лишь такая модель государства способна гарантировать мир, порядок, демократию. Система социального обеспечения существует для того, чтобы поддерживать баланс интересов между различными классами. Проблемы предполагалось решить с помощью социальной мобильности (преодоление классовых различий) и комплекса мер социального характера. Зарождение данной концепции связано с трудами других немецких ученых XIX в.: А.Вагнера (концепция государственного и христианского социализма – превращение буржуазного государства в «государство культуры и всеобщего благоденствия»[2, с.48]), Ф. Науманна (активное вмешательство государства в хозяйственные и социальные отношения стало существенным элементом раннего немецкого либерализма: задача государства не только защищать собственность и социальный порядок, но и материально и морально поднять низшие классы через широкие социальные реформы[2, с.48]), Ю.Оффнера. Характерная особенность трактовки социального государства немецкими учеными – увязывания деятельности государства по социальной защите граждан и рыночной экономики: сильное давление снизу в пользу улучшения социально-экономического положения трудящихся сочеталось в Германии с традицией реформ сверху. Развивалась теория социального государства и во Франции. Э. Дюркгейм обосновывал необходимость социальной солидарности при значительной роли государства в ее реализации. Л.Дюги в противоположность теоретикам либерализма считал, что государство должно обеспечить всем минимум образования, помочь найти работу, обязать всех работать, предоставить средства к существованию тем, кто не способен к труду. Государство рассматривал как систему социально полезных служб, а не как публичную власть, командующая обществом.[3, с.183-205]

Одновременное увеличение социальной деятельности государства в целом ряде стран доказывает, что социальное государство – закономерностью исторического развития стран, вступивших в индустриальный период развития и вставших на путь конституционализма, закономерный этап гуманизации общества. Государство должно не только воздерживаться от подавления свободы и творческого потенциала человека для самостоятельного обеспечения себе достойного уровня жизни, но и помогать ему в развитии этого потенциала, причем тем больше, чем человек в нем нуждается. При невозможности обеспечение человеком достойного существования себе и своей семье, именно государство должно позаботиться об обеспечении им такого существования.[1, с.6]

В межвоенный период разработка теории связана с Дж.М.Кейнса, доказавшего несостоятельность саморегулирующейся экономики, предлагая ряд мер по кредитованию, денежному обращению, повышению уровня спроса, т.е. платежеспособности населения, обеспечению занятости и иных форм социальной защищенности населения. Существенный вклад в развитие концепции внес У.Беверидж, заложивший основы социальной политики в Великобритании. Ядро «плана Бевериджа» – тесная связь социальной политики с государственной экономической политикой, нацеленной на обеспечение полной занятости; считал необходимым наделение государства полномочиями по регулированию социальных процессов на принципах всеобщности и единообразия, т.е. одинакового для всех граждан гарантированного размера пенсий и пособий, предотвращение массовой безработицы, равнодоступность бесплатной медицинской помощи и образования.

В США огромное приращение социальной активности государства явилось важнейшей частью «нового курса» (1933-1939), проводимого Президентом Ф.Д.Рузвельтом с целью вывода страны из Великой депрессии. Основной метод борьбы с кризисом – государственное вмешательство во все сферы общественно-экономической жизни с целью повышения жизненного уровня, восстановления покупательной способности американцев. «Американский вариант интенсивного внедрения практики социального государства, предотвратил весьма вероятную социальную революцию, на многие десятилетия предопределил основные направления социальной политики американского государства».[2, с.49] Конкретной цели по установлению подобной доктрины не имелось, меры противодействия кризису Рузвельт определял, опираясь на реальные потребности общества, а не теоретические постулаты.

В России идеи социального государства и социального сообщества по многим определяющим признакам были реализованы казачьими общинами. Об этом достаточно много пишется и говорится в последнее время.[4-9] Думается, что такая концепция вполне оправдана и имеет место на существование.

В послевоенный период идея социального государства оказалась привлекательной по нескольким причинам: данная идея удовлетворяла жажду социальной справедливости; большей частью населения положительно воспринимался образ социалистического государства, победившего фашизм; процесс восстановления разрушенных экономик требовали активного участия в этих процессах государства. Социальная деятельность государства превращается в объект политической ответственности государства перед народом. Конституции, принятые после Второй мировой войны, практически все так или иначе отражают социальную функцию государства. В некоторых из них она провозглашается как принцип государственной деятельности (Ирландия, Индия, Испания, Польша). В конституциях иных государств (Италия, Россия) социальная функция корреспондирует провозглашенные ими социальные права. Главная содержательная новелла социальной функции государства – деятельность государства по предоставлению социальных услуг: активное содействие занятости, осуществление социального патронажа, формирование жизненной среды для инвалидов, разработка и реализация программ поддержки и реабилитации для различных социально уязвимых категорий населения и регионов, внедрение разнообразных государственных социальных программ в сфере образования, здравоохранения, регулирования социально-трудовых отношений. Государство взялось компенсировать человеку невозможность достижения им определенных стандартов жизни, стало активно формировать условия приближения к ним.

В современном декоративно-прикладном искусстве наблюдается две формы производства: промышленная и ремесленная. В развитии каждой из этих форм существуют свои характерные особенности. Промышленная форма связана с деятельностью профессионального художника, работающего на промышленном предприятии и создающего прототип изделия для массового производства. Это индивидуальный творческий процесс создания образца, с которого затем будут сняты тысячи копий художниками копиистами.  Таким образом,  построена  деятельность художественных промыслов – Хохломы, Городеца, Мезени, Полхов-Майдана и т.д.  К ним можно отнести и центры лаковой миниатюрной живописи – Палех, Холуй, Мстёру, где индивидуальная творческая деятельность художника тесно связана с коллективным творческим процессом [6, 123-278 с.]. Ремесленная форма декоративно-прикладного искусства это творческая деятельность отдельных мастеров и небольших артелей, не всегда связанных с определённым промыслом, традициями и школой.  Ещё одно направление в развитии декоративно-прикладного искусства относится к ремесленной форме – это творчество любителей, людей без специального образования не имеющих прямого отношения к художественному труду [8, 57-63 с.].

Внутри  всего сложного общественного организма художественные промыслы     живут       своей     особой    жизнью.   Основная   цель   их         деятельности  – сохранять и развивать дальше художественные традиции определенных районов и областей, создавать произведения, соответствующие высоким требованиям, предъявляемым к искусству, давать возможность проявлять неистощимый запас творчества там, где есть в этом потребность [7, 7-28 с.].

Как правило, процесс обучения внутри художественного промысла, непосредственно связан с производством, что способствует сохранению традиций. Цепочка школа – производство – традиции, обеспечивает наглядность и преемственность, высокий уровень обучения художественным росписям, профессионализм и творческую мобильность художникам. А обучение вне центров традиционных художественных промыслов, носит больше ознакомительный характер приобщения к культуре народа. Это не значит, что обучение вне промысла не может быть профессиональным. Всё зависит от педагога и его уровня владения мастерством художественных росписей. Имитация под  какую-либо роспись вредит процессу обучения, она может иметь место хобби, но должна быть исключена в профессиональной подготовке художника – педагога.

Изучение художественных промыслов отнесено к компетенции художественно-графических факультетов вузов выпускающих художников – педагогов, но ориентиры, заложенные в учебном процессе по освоению декоративно-прикладного искусства, утрачиваются или, по крайней мере, размываются в возможностях их произвольной трактовки.

В области народных промыслов, ремесленная база которых сохранялась благодаря верности традициям, эта ситуация ставит под вопрос саму возможность воспроизводства народной культуры.   Контекстный анализ экспонатов современных выставок декоративно-прикладного искусства свидетельствует, что традиционная техника и технология художественных росписей все чаще подменяется её имитацией, формальным знакомством с историей, особенностями композиции и стилизации, являющимися отличительными особенностями той или иной школы декоративно-прикладного искусства (Хохлома, Городец и т.д.).

Городецкая роспись и Хохлома, Пермогорская роспись и Мезень – каждая из росписей имеет свои стилистические, композиционные особенности и собственную цветовую гамму, узнаваемый колорит. Их объединяют общие корни, которые многим уходят в иконопись. В Городецкой росписи пропись белилами – это имитация прописи золотом в иконописи. А золотая Хохлома – это использование имитации золочения иконы. Традиционный Городец писали яичной темперой, как и иконы. И Хохлому создали иконописцы, как новый стиль в декоративно-прикладном искусстве. Хохлома, Городец, Пермогорская роспись и даже, казалось бы, языческая Мезень, имеют общие корни. Эти корни относятся к иконописи и книжной миниатюре. Гонимые за старую веру раскольники – старообрядцы бежали, селились в заволжских лесах и не только, среди них были и иконописцы. Они применили своё мастерство и в художественных росписях [2, с. 62-94].

Следующий пример: лаковая миниатюрная живопись – высокохудожественное, ювелирное  искусство созданное иконописцами, но технология изготовления папь-маше взята из немецкой технологии изготовления козырьков мужских головных уборов, а технология живописи по лаку и дальнейшая её обработка из китайской миниатюры. А вот основы стилизации, композиционные особенности и техника живописи перенесены из иконописи.

Любая школа декоративно-прикладного искусства имеет в своей основе: стилизацию и декоративную композицию. Меняются стилистические и композиционные особенности, техника и технология росписей, но стилизация и декоративная композиция должны быть базой в обучении художественным росписям. Общие знания необходимо дать в начале обучения, а конкретные особенности того или иного направления в процессе изучения каждого из них. Стилизации поддаётся всё, весь окружающий нас мир, как  пример можно привести  язык стилизации лаковой миниатюры. Стилизация как процесс работы представляет собой декоративное обобщение изобразительных объектов (фигур, предметов) с помощью ряда условных приёмов изменения формы объёмных и цветовых отношений. В декоративной композиции важную роль играет то, насколько творчески художник может переработать окружающую действительность, и внести в неё свои мысли и чувства, индивидуальные оттенки [5, с. 3-5, 87-88].

Академические рисунок и живопись, как правило, сопровождают процесс обучения художественной росписи, роспись по дереву и лаковая миниатюрная живопись требуют разного уровня знаний академической школы изобразительного искусства, а значит логично сначала обучать росписи по дереву, а затем лаковой миниатюре.

Обучение целесообразно начинать с вводных лекций об истории промысла, теоретического освещения технологии, особенностей стилизации, декоративной композиции и техники росписи.

Каждая роспись имеет характерную последовательность выполнения элементов, что должно быть отражено теоретически и наглядно показано в методических пособиях.

Подготовка бакалавра требует изучения традиционных промыслов  в рамках профессиональной техники и технологии изучаемой школы. В целях экономии времени, учебный процесс целесообразно построить  от более простого к более сложному, а  линия предметов, подобранных для изучения, иметь родственную технологическую связь. Например: Мезень – Пермогорска роспись – Городец – Хохлома, затем лаковая миниатюрная живопись и, логически эту цепочку может завершать иконопись. Таким образом, изучив Мезень и Пермогорскую роспись, студент знает, как обработать бельё, он научится творить краски и, у него уже частично поставлена рука. Изучение Городца и Хохломы даст дополнительные навыки,  секреты обработки белья и имитации золота, а также владение техникой росписи. Изучив стилизацию, композиционные особенности, технику и технологию росписей, можно уже подумать и о нетрадиционном её применении, о творческом поиске. Далее, приступая к изучению лаковой миниатюрной живописи, студенты уже умеют творить краски, чувствовать их. Этому они научились, изучая Мезень, Городец и Пермогорскую роспись. Изучив язык лаковой миниатюрной живописи по образцам Н.М. Зиновьева, технологию золочения и технику прописи золотом, студенты готовы к изучению иконописи [3, с.105-293]. К этому времени они уже имеют некий опыт работы яичной темперой, золотом, далее можно больше внимания уделить изучению иконографии, так как какие-то навыки техники и технологии уже имеются. Таким образом «при помощи красок и линий мы постигаем неведомый и таинственный мир горних духовных высот» [1, с. 176].

В итоге, логически связанные между собой виды декоративно-прикладного искусства дают возможность в сокращенные сроки приобрести максимум знаний и мастерства, а также иметь основу для поиска новых творческих решений. Применять полученные знания в других направлениях изобразительного искусства, например в художественной росписи ткани (батик), компьютерной графике, разработке фирменного стиля, книжной графике, дизайне, декоративной живописи,  и т.д.

Структуру декоративно-прикладного искусства, как учебной дисциплины в системе художественно-педагогического образования целесообразно строить на взаимообратной связи. Поведение системы художественно-педагогического образования зависит от того, как связаны между собой её части. Предмет «основы декоративно-прикладного искусства» часть системы художественно-педагогического образования, а художественная роспись – часть предмета «основы декоративно-прикладного искусства».

Анализируя части системы можно проследить путь развития родственных направлений, стилей в декоративно-прикладном искусстве. Найти общие элементы, связывающие их и логически возникающие один из другого. С помощью анализа определённого направления декоративно-прикладного искусства и синтеза его частей, можно повлиять на систему художественно-педагогического образования в целом.

На примере анализа взаимообратной связи в обучении художественным росписям, учитывая циклы в их развитии, можно скоординировать не одно направление в системе художественного образования, анализируя  каким образом, возникли те или иные виды искусства, логически правильно строить процесс обучения, синтезируя части в единое целое, определяя свойства этого целого. Проанализировав такие родственные стили в искусстве как иконопись, Хохлома, Пермогорская роспись, Мезень, Городец  и лаковая миниатюрная живопись мы можем оптимизировать процесс обучения таким образам, что  при минимальных затратах учебного времени получим максимальный результат. Этому способствует взаимообратная связь. Она помогает построить процесс обучения от простого к  сложному  с учетом синтеза частей в единое целое [4, с. 39-41].

Основополагающая роль в формировании современной культуры связана с городским культурным пространством. Как «вторая природа» город отражает творческую активность человека.

Изучая особенности городского культурного пространства, Мишель де Серто сравнивает современный город со средневековым и утверждает, что средневековый город по своей сути является телесным, тактильным, тогда как современный город это скорее город взгляда [1, c. 30], город культуры. Как отмечает Горнова Г.В., город – «форма сознающей себя культуры и наиболее совершенная форма бытия культуры. Соответственно, сущностной особенностью бытия городской культуры становится ее самоосознавание, и поэтому городская культура – это осознающая себя культура» [2, c. 24].

Исходя из актуальности изучения взаимодействия культуры и города в октябре 2014 г. в Нижнем Новгороде было проведено социологическое исследование «Ваше мнение о культуре», направленное на изучение эффективности деятельности культурных институций российской провинции, что позволило определить соотношение жителя провинции с миром российской культуры и воссоздать целостность общественного культурного сознания. В опросе принимало участие 1 000 человек. Выборка была районированной, случайной, квотной. Районированная выборка: общий массив выборки был распределен по районам Нижнего Новгорода пропорционально численности их населения. Это позволило выявить территориальные различия в образе жизни, в доступности учреждений культуры. Квотная: выборка была разбита на основные социально-демографические группы пропорционально их доле в населении города. Случайная: при отборе респондентов был использован маршрутный метод с заданным шагом отбора квартир. Все эти методы позволили получить статистически репрезентативные результаты. Статистическое отклонение выборки при 2σ – двойном стандартном отклонении составило примерно 2,60%.

Актуализация термина «культурные институции» вместо привычного «культурные институты» связана с изменением содержания самого понятия культурного института. К сфере современного городского культурного пространства относятся и традиционные культурные институты (музеи, библиотеки, досуговые учреждения), и культурные практики, определяющие логику взаимодействий субъектов социально-экономических и политических процессов, и стихийно развивающийся сегмент электронной культуры. Особенность  досуговой деятельности современного человека характеризуется тем, что в современном культурном пространстве ключевую роль все больше занимают новые культурные образования, которые претендуют на статус социокультурных институтов. Прогресс порождает множество новых культурных зон, служащих для концентрации, трансляции и организации культуры. К примеру, социальные сети и компьютерные игры при всей своей виртуальности постулируют идеи социокультурных институтов, но еще не являются таковыми, так как процесс их формирования все еще не закончен. Исходя из такого расширения представлений о социокультурном институте и культурной среде, в современном мире появляется все больше новых культурных практик – институций, направленных на развитие личности. Причем центральную роль в них занимает изменяющийся человек в изменяющемся мире со своим субъективным взглядом на реальность, а потому признаками культурных институций оказываются мобильность,  динамизм и стремление к интерпретации и идентификация с привлекательными и актуальными культурными образцами.

В процессе создания анкет для исследования были обозначены основополагающие параметры и индикаторы анализа субъективной оценки деятельности культурных институций российской провинции. Основной акцент был сделан на выявление степени комфортности существования личности в социокультурном пространстве города (наиболее полно данный вопрос освещен в ряде публикаций [3-5]) и определении параметров культурного ландшафта (как «прямой проекции культурного пространства») [6, c. 223] Нижнего Новгорода.

Формообразующими элементами городского культурного ландшафта были выделены следующие индикаторы культурной насыщенности:

1. Степень удовлетворенности нижегородцев функционированием культурной сферы города.
2. Наличие культурных площадок, многообразие и качество предлагаемых в городе культурных «продуктов» различного уровня (профессионального, массового), а также востребованность культурного «продукта, предлагаемого учреждениями культуры.
3. Вовлеченность нижегородцев в культурную жизнь города и их осведомленность о проводимых мероприятиях в сфере культуры.
4. Готовность нижегородцев к финансовым затратам на удовлетворение своих культурных потребностей.
5. Развитие культурных маркетинга и менеджмента в регионе, направленных на создание культурными институтами экономически привлекательной сферы для развития туризма и торговли.
6. Наличие развивающихся форм культурного досуга, отвечающих запросам современности и отражающих заинтересованность нижегородцев культурной сферой.
7. Уменьшение количества правонарушений как результат эффективности трансляции сегментов культуры.

На основе проведенного исследования было установлено, что одним из основополагающих показателей удовлетворенностью человека качеством жизни является степень его сопричастности миру культуры, которая обусловлена особенностями культурного ландшафта, эффективностью работы культурных институтов и культурной насыщенностью жизни людей.

Насыщенность культурной жизни людей зависит от уровня развития культурных потребностей, уровень развития которых обусловлен возможностями их удовлетворения. Результаты исследования показали, что в настоящее время лишь 24,4% нижегородцев не испытывают никаких ограничений в организации своего культурного досуга, у 43,5% опрошенных есть время и доступ, но нет средств, чтобы удовлетворять свои культурные потребности, а у 25,4% не хватает на это времени. Для малообеспеченных слоев населения именно материальный фактор становится доминирующим при отказе от пользования ими культурными ресурсами города.

Данные опроса показали, что в целом нижегородцев устраивает культурный уровень их жизни, который они оценивают как средний (6,05 балла из 10). Примечательно, что наибольшее удовлетворение нижегородцы ощущают в культуре семьи и от посещения концертов знаменитых музыкантов, а наименьшее связано с состоянием домов и дворов, городских парков, пляжей, зеленых насаждений, речных вод, а также расширением числа торгово-развлекательных центров. Показательно, что торгово-развлекательный центр является самым посещаемым в культурном плане заведением города (70,6% опрошенных), и его популярность обусловлена близостью к месту жительства. Что более проблематично – наименьшую удовлетворенность нижегородцы связывают и с толерантностью к представителям других этносов и конфессий, толерантностью к людям с разными культурными традициями, созданием условий для всестороннего развития национальных сообществ, повышением влияния религии. Такие показатели неудовлетворенности культурной жизнью нижегородцев требуют осмысления и существенных изменений в культурном пространстве Нижнего Новгорода.

В большинстве своем нижегородцы считают, что существующие в их городе учреждения и институты культуры удовлетворяют их потребности в культурной жизни. Однако оптимистичная оценка не означает, что не существуют проблемные места. Основными причинами недостаточной удовлетворенности качеством жизни является низкий материальный достаток, ограничивающий возможности выбора и посещения культурных мероприятий, а также культурная пассивность и аморфность горожан, их скромный интерес к культурным событиям и мероприятиям учреждений культуры. Согласно тем же данным, за последний год 81,8% нижегородцев ни разу не посетили библиотеку, 65,3% – ни разу не были в театре, 75,8% – ни разу не заходили в музей, 52,7% – ни разу не наведывались в кинотеатр, 77,7% – ни разу не отправлялись в познавательные экскурсии, 72,5% – ни разу не нашли время для городских праздников и фестивалей, 93% – ни разу не предпринимали паломничества.

Противоречивыми оказались результаты ответа на вопрос о взаимозависимости культурности и успешности человека в современной России. 51,4% опрошенных считают, что для обеспечения конкурентоспособности развития России следует повышать культурный уровень ее граждан, 33, 2% убеждены, что роль культуры в современном российском обществе остается низкой, а 30,6% роль культурности снижается или негативно влияет на успешность человека. В первую очередь, такие данные объясняются непопулярностью, связанной с малооплачиваемостью, творческих профессий и непривлекательным имиджем работников культуры.

Низкий интерес к культурной жизни города нижегородцев во многом обусловлен тем, что о многих учреждениях культуры у нижегородцев складывается негативное мнение, основанное на стереотипах и предрассудках, тиражируемых представителями массовой культуры. Обращает на себя внимание и бесцельность траты денег нижегородцев на культурные мероприятия, что влечет за собой еще большее разочарование. Так, наиболее частым ответом на вопрос о том, «Как Вы тратите деньги на культуру?» большинство опрошенных выбрали ответ «спонтанно», что говорит об отсутствии значимых интересов, недостаточной информированности о культурном мероприятии, результатом чего становятся обманутые ожидания. Стоит отметить и то, что информацию о культурных мероприятиях нижегородцы чаще всего получают из ТВ и Интернета. Большинство опрошенных нижегородцев (74,7 %) полагает, что получаемой таким образом информации достаточно, чтобы выбрать предпочтительную для себя форму проведения культурного досуга.

Интерес к событиям в культурной сфере у нижегородцев имеет сдержанный характер. По данным опроса далеко не все нижегородцы интересуются культурными событиями, происходящими в жизни города, области страны или мира. 56,7% опрошенных отдают предпочтение встрече с друзьями вместо посещений культурных мероприятий, а для 38,3% опрошенных культурное пространство составляют различные «места» или «зоны» для общения с друзьями, при чем не имеет разницы, парк это, кафе, театр, музей или дача. Основное предпочтение отдается душевному комфорту, фоном которого чаще всего для повышения статуса выступают «культурные декорации».

Опрошенные в абсолютном большинстве полагают, что они могут свободно пользоваться такими институциями, как интернет, библиотеки, кинотеатры, театры, музеи. Не чувствуют полной обеспеченности себя правами нижегородцы в равном доступе и к национальным культурным ценностям своего народа – 52,1% опрошенных, равном доступе к культурным ценностям Российского государства – 49,8%, влиянии на принятие решения о чистоте и порядке своего двора, подъезда – 49,8%. Самыми необеспеченными себя правами опрошенные считают в области влияния на принятие решений об эстетическом облике архитектуры новых строящихся районов города и отдельных зданий – 53,3% опрошенных, влияния на принятие решения об экологическом оформлении (озеленении) города, развития парков, иных мест культурного отдыха – 44,9%. Эти данными объясняется отчуждение нижегородца от городской среды и как следствие от городских социокультурных институтов.

Также стоит заметить, что 17,6% опрошенных считают, что они полностью не обеспечены правами в равном доступе к культурным ценностям Российского государства и 16,3% – в равном доступе к национальным культурным ценностям своего народа. Столь неутешительные показатели раскрывают проблему отчужденности друг от друга людей разных национальностей и этнических групп. В первую очередь эта отчужденность присуща русским, так как основной костяк опрошенных были русские – 96,6 %, также в опросе принимали участие татары – 1,4%, мордовцы – 0,6%,  чуваши и украинцы по 0,3 %, белорусы – 0,1 % и другие народы – 0,6 %.

В связи с межкультурной напряженностью значимым оказывается выбор ценностных ориентиров нижегородцев. Показательно, что главным жизненным ориентиром выступает «мир» – 9,7 баллов из 10, а уже потом следует семья – 9,68 и здоровье – 9,67

Другим важным фактором удовлетворенности культурой является включенность нижегородцев в культурную жизнь их города, региона, страны. Поскольку восприятие своей жизни во многом зависит от отношения к месту жительства, имеющего свою историю, нижегородцам был задан вопрос, чем из прошлого их города и региона они могли бы гордиться сегодня. Заслуживает внимания то, что во всех группах опрошенных в качестве первых объектов гордости нижегородцев были названы их выдающиеся земляки, внесшие великий вклад в развитие русского искусства и православия. Наибольшую гордость у нижегородцев вызывают великие русские писатели, композиторы и актеры, судьба которых была связана с Нижним Новгородом, – 74,9 % опрошенных; далее с 71 % следуют великие русские святые и религиозные деятели; 59,3 % – Нижегородским ополчением 1611-1612 гг. во главе с К. Мининым и Дм. Пожарским;  52,8% – Макарьевской и Нижегородской ярмаркой; 52,5% – учеными с мировым именем и 45,2% – выдающими русскими летчиками.  Следует также отметить, что негативный ответ «гордиться нечем» был выбран всего 0,5 % опрошенных.

Однако при переходе к настоящему времени степень удовлетворенности культурными институциями и уровень включенности в культурную жизнь родного города и области у нижегородцев заметно снижаются. Возможно, это связано с отсутствием в современной нижегородской культуре фигур, сравнимых по масштабу личности и таланта с теми, кто входит в «галерею славы» Нижнего Новгорода.

Вкус как социокультурный феномен являет собой индивидуальный выбор социокультурных образцов, определяющих различия в стиле, манерах, и, конечно же, потреблением товаров. Во все времена и во всех культурах существует запрос вкуса, согласно которому можно судить, что есть красивое, хорошее и правильное.

Социокультурные проявления вкуса тесно связаны с динамикой межличностных связей и социальных отношений, поэтому социальный вкус редко отграничивается от сопутствующих социокультурных концепций. Понимание вкуса, выражающееся во взаимодействии, помогает осознавать многие социокультурные феномены. 

Архитектура вкуса глобализации  – это проектирование и выстраивание вкусовых приоритетов и стереотипов поведения, формирующих стиль и моду на основах информационной среды постиндустриального общества.

Функциональные, конструктивные и эстетические качества архитектуры вкуса (польза, прочность, красота) органически взаимосвязаны. Для конструирования архитектуры вкуса необходимо условие информационного пространства. Роль архитектора вкуса современной цивилизации состоит не в том, чтобы дать клиенту точно то, что он просил, а для того, чтобы уйти от шаблонных стереотипов традиции и предложить идею изменения ко всеобщности, а, следовательно, и новизны.

Таким образом, человек в современной культуре утрачивая собственные неповторимые индивидуальные черты, становясь объектном манипуляций, удовлетворяясь ролью пользователя  неосознанно вписывается в архитектурный проект постиндустриальной цивилизации и наслаждается постмодернистской игрой.

Действительность в метамодернизме постиндустриального общества «ускользает» на второй план и конструирует субъективную реальность, которая не полностью отдаляется от действительности, но имеет тенденцию углубления в субъект. Реальность сознания, как и в романтизме, представляет собой «универсум», поскольку заключает в себя все, в том числе и действительность.

Главной ценностью пользовательского сознания стало обладание бесконечным множеством жизней (виртуальные компьютерные игры, многочисленные аккаунты в разных социальных сетях). Дарт Вейдер (выбран имидж, понятный для пользовательской среды) – герой «Звездных войн» – был заявлен кандидатом на президентский пост Украины, представляясь то как Дарт Алексеевич Вейдер, то как Дарт Викторович Вейдер. «Виртуальный артефакт как единица виртуальной реальности… воспроизводит реальность – гиперреальность, основой для которой выступает всеобщая “симуляция”, тотальная распространенность в культуре симулякров, лжеподобий». По мнению Ж. Бодрийяра, симулякр в качестве технически воспроизведенного объекта – виртуальная реальность – реальнее «реального» [1-38]. Жизнь не воспринимается без мечты наяву. И зачастую виртуальная игра для современного человека реальнее действительности.

Безудержный инстинкт к жизни, воля к самоопределению, свобода сродни с понятием воли в философии Ф. Ницше «“Воля к власти”, “власть” – не обязательное “господство”, но и “творческий порыв”, “соревнование воль”, “Бог” (Бог – высшая власть), речь, таким образом, идет не о внешней власти, а о внутренней творческой активности, способности человека создавать новые цели и ценности. “Воля к власти” – онтологическая трактовка мира, создание новых ценностей и верований, власть над умами» [39-44].

Личные проблемы, конфликты, неуверенность компенсируются в социальных сетях своим представлением в аккаунте, в виртуальном мире выставляется желаемый образ с целью вызвать у других, даже чужих, людей имитацию восхищения, уважения, сострадания.

В метамодернизме (metaxy (греч. μεταξύ), означающее нечто «среднее» между чувственным миром и миром идей) возникает новая чувственность, связанная с восприятием виртуальной реальности. Вовлеченность в пост-постмодернистскую игру, где можно сменить лица, попробовать разные маски, увлекает человека в мир грез. Но удовлетворение от полученного образа краткое и эфемерное. На самом деле человек страдает от депрессии, одиночества и тоски, что неоднократно подчеркивается метамодернизмом. Происходит постепенный возврат к идеям модерна, к однонаправленности из вчера в будущее: формируется метафора жизни как пути [1, с. 56]. Однако это возвращение не к наивным модернистским идеологическим положениям, метамодернизм полагает, что наша эра характеризуется колебанием между модернизмом и постмодернизмом. Здесь проявляется прагматический идеализм пользователя, колеблющийся между искренностью и иронией, разрушением и строительством, апатией и влиянием, пытаясь достигнуть своего рода превосходного положения, как будто это было уже в пределах нашего восприятия. Современное поколение понимает, что мы можем быть одновременно и нелепыми, и искренними, и эти качества не умаляют значения друг друга.

Культ еды — это поклонение общепринятым идеальным ценностям еды. Функция культа еды представляет собой формирование и организацию согласия коллективного представления получения удовольствия  и наслаждения от пищи, в котором существует абсолютно свободное согласие множества автономных воль  на фетишистское закрепление идеальных ценностей, которые выступают в качестве не подвергающихся сомнению императивов современного мира.

Воспользуясь психоанализом З.Фрейда сделаем вывод о том, что понятие культа еды ведет к самоограничению свободной воли «Я» и подавлению индивидуальных предпочтений «Эго», следует отметить, что при этом индивидуально-самобытные средства, ведущие «к побуждению «автономной воли» не пропадают, а включены в сферу бессознательного».

Отмечается, что в последнее десятилетия в мировом глобальном пространстве особенно возрастает количество исламских товаров, особенно продуктов халяль. Широко известно, в современной культуре быстрее распространяются материальные компоненты, масштабнее дело обстоит с продовольственными товарами гипермаркетов или ресторанов fast food-а, формирующих вкус на основе «надежности, пользы и красоты».

Американский экономист и трейдер, автор теории «Черного лебедя» Нассим Талеб  пишет, что когда меньшинство распределено в пространстве равномерно, — то есть доля представителей меньшинства в районе та же, что и в городе, их доля в городе та же, что и в графстве, доля в графстве — та же, что и в штате, а в штате — та же, что и по всей стране, «гибкое» большинство начнет подчиняться правилам меньшинств. Основываясь на правило диктатуры нетолератного меньшинства, толерантное и «гибкое» большинство принимает правила игры.

Так, продукты, кондитерские и пищевые ингредиенты халяль привлекли пристальное внимание исследователей исламской пищи. Потенциальными потребителями рынка продуктов халяль – исламское население, которое насчитывается около 1600 миллионов человек. Из приведенного общего количества в Индонезии – 180 миллионов; Индии – 140 миллионов; Пакистане – 130 миллионов; Ближнем Востоке – 200 миллионов; Африке – 300 миллионов; Малайзии – 14 миллионов и Северная Америке – 8 миллионов. Очевидно, доступность халяльных продуктов все еще ограничена; как следствие, чтобы удовлетворить потребительский спрос некоторые исламские страны должны даже импортировать эти товары из немусульманских стран. Например, ближневосточные страны импортируют халяльное мясо из немусульманских стран, особенно из Австралии и Бразилии.

Те­перь рас­смот­рим про­яв­ле­ние дик­та­ту­ры мень­шин­ства. В Ве­ли­ко­бри­та­нии, где доля прак­ти­ку­ю­щих му­суль­ман в на­се­ле­нии со­став­ля­ет всего 3−4%, неожи­дан­но боль­шое ко­ли­че­ство мяса ока­зы­ва­ет­ся ха­ляль­ным. Почти 70% ба­ра­ни­ны, им­пор­ти­ру­е­мой из Новой Зе­лан­дии, — ха­ляль. Почти 10% за­ве­де­ний Subway — ха­ляль­ные (то есть из их меню пол­но­стью ис­клю­че­на сви­ни­на), несмот­ря на вы­со­кие из­держ­ки, свя­зан­ные с от­ка­зом от части ин­гре­ди­ен­тов [27-44].

То же самое и в Южной Аф­ри­ке, где при тех же про­пор­ци­ях му­суль­ман­ско­го на­се­ле­ния непро­пор­ци­о­наль­но боль­шое ко­ли­че­ство ку­ри­цы сер­ти­фи­ци­ро­ва­но как ха­ляль. Но в Ве­ли­ко­бри­та­нии и дру­гих хри­сти­ан­ских стра­нах от­но­ше­ние к куль­ту­ре, сто­я­щей за ха­ляль­ны­ми про­дук­та­ми, не на­столь­ко ней­траль­но, чтобы они рас­про­стра­ни­лись по-на­сто­я­ще­му ши­ро­ко, — ведь люди могут со­зна­тель­но от­вер­гать чужие ре­ли­ги­оз­ные нормы. Так, в VII веке араб­ский хри­сти­ан­ский поэт аль-Ах­таль с гор­до­стью от­ка­зы­вал­ся есть ха­ляль­ное мясо и вос­пел свою непо­кор­ность и хри­сти­ан­скую мо­раль в зна­ме­ни­том сти­хо­тво­ре­нии «Я не ем жерт­вен­ную плоть».

Можно ожи­дать, что такое же от­вер­же­ние му­суль­ман­ских ре­ли­ги­оз­ных норм будет на­блю­дать­ся и на За­па­де по мере роста му­суль­ман­ско­го на­се­ле­ния Ев­ро­пы.