Целью настоящей статьи является рассмотрения процесса становления борьбы за народную трезвость в Тобольской губернии в конце XIX- начале XX вв.

Современники ярко свидетельствовали о этом, так П. Головачев, описывал состояние рабочих кварталов Тюмени в конце XIX века: «Уже накануне с вечера многочисленные кабаки … наполняются народом, в самый праздник в этих частях города с раннего утра замечаются пьяные люди в растерзанного вида… К полудню пьяные экземпляры расползаются по всему городу, число их увеличивается в геометрической прогрессии. Пьянство детей и подростков … развито в Тюмени в громадных размерах»[5, с. 556-557.].

В развитии трезвеннического движения в России традиционно выделяют два периода: 1) общественный конец XIX в.; 2) государственный в начале XX в. Первое Общество трезвости было учреждено в 1890 г. в Санкт-Петербурге и к концу XIX в. в стране их насчитывалось 15[6, с. 624,625].

Среди их числа было и Тобольское отделение Общества трезвости, открытое 13 апреля 1893 г. Учредителями общества, стали известные граждане, председателем стал П.П. Кокшаров, член центрального отделения, коллежский асессор в отставке. В комитет – руководящий орган Общества входили: столоначальник Тобольского городского суда А.Е. Алексеевский, общественный деятель и  гласный городской думы А.С. Суханов, кафедральный протоиерей М.Ф. Боголепов, ректор Тобольской духовной семинарии протоирей П.Д Головин, дворянин А.П. Зорин, учитель епархиального женского училища Г.Я. Маляревский, купец В.Д. Жирков и др [7, с. 34-35.].

Деятельность Общества трезвости была направлена, на борьбу с пьянством в Тобольске и Тобольской губернии. Привлекались различные формы и методы работы: 1) распространение среди населения «здравых понятий о вреде неумеренного потребления крепких напитков», 2) проведение мероприятий с целью организации досуга местного населения, для отвлечения их внимания от питейных заведений (устройство чайных, столовых, читален, библиотек, книжных складов, народных чтений, музыкальных занятий, народных театров, проведение спектаклей и народных гуляний), 3) медицинская помощь страдающих алкоголизмом, лечение в специальных больницах и создание платных кроватей в общественных больницах.

Общество трезвости состояло из действительных членов и членов соревнователей. Важным правилом вступления в действительные члены общества являлся отказ от употребления спиртных напитков на всю жизнь.

Существовало данное объединение благодаря участию благотворителей. Открытие ассоциации поддержали многие общественные деятели, так Н.М. Чукмалдин, купец-меценат, почетный гражданин г. Тюмени направил следующее послание, в котором выразил всестороннюю поддержку данному обществу и передал в дар организаторам трезвеннического движения для чайной 20 фунтов чая, и 19 руб. для приобретения литературы, которую впоследствии предстояло раздать нуждающимся. Купец просил включить его в члены Общества, обосновывая свое решением тем фактом, что на протяжении четверти века он вел противостояние с питейным заведением в деревне Кулаковой Тюменского округа. Н. Чукмалдин признавал тот факт, что трактир одержал победу. Объяснял он это так, «первые годы я уговаривал крестьян открыть кабак на мое имя. Польза от которого поступала обществу. Оказались недовольные, и пришлось прямо платить обществу сразу по 100 руб. в год, чтобы не было кабака. Из года в год плата увеличивалась и последние года равнялась 300 руб. В конце концов оказалось, что и этого мало. Крестьяне, не спрашивая меня, открыли кабак, взяв с сидельца за открытие кабака ту же сумму, что брали и с меня за неимение кабака, но в придачу получили несколько ведер водки» [8, с.23.].

Тобольское Общество трезвости действовало очень активно, так на частные пожертвования были открыты две чайные. При образовательно-просветительных учреждениях проводили народные чтения. Например, при Абалакской народной библиотеке, и в помещении образцовой школе при духовной семинарии были организованы народные чтения на религиозно-нравственные темы [9, c. 69.].

С течением времени число членов объединения, и финансовые поступления сократилось, вследствие чего деятельность его пришла в упадок. Новую жизнь Общества трезвости получили в связи с правительственными распоряжениями. В целом процесс консолидации общественности против алкоголизации населения нашел поддержку на государственном уровне. Государственный Совет на одном из заседаний принял решение о предоставлении Министерству финансов в 1897 г. полномочий организовывать в губерниях и областях попечительства о народной трезвости, где предусматривалось введение винной монополии. Организация работы попечительств планировалось не мене, чем шесть месяцев до введения монополии. В казне были заложены серьезные финансовые средства, которые должны выступать материальной основой будущих попечительств.

В западносибирском регионе казенная винная монополия вводилась с 1 июля 1902 г., поэтому уже с конца 1901 г. сюда последовали циркуляры из Министерства финансов и Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей. Губернаторам настоятельно рекомендовалось, чтобы создаваемые попечительства выступали серьезным инструментов в борьбе с пьянством и появление их способствует сплочению местного общества на благо государства [10, л. 6].

Исследователи общественных движений считают, что основная цель возникших общественных объединений — «обеспечить успех реформы питейного дела». Пообещав поддержку, министр финансов рекомендовал «ныне же приступить к действиям по подготовке открытия попечительств»[10, л.7об.]. Меры были спешно приняты. По предписанию Тобольского губернатора, в феврале 1902 г. открылось Тобольское губернское попечительство о народной трезвости, с июля по август были открыты Ишимский, Курганский, Тарский, Тобольский, Туринский и Тюкалинский, Тюменский, Ялуторовский комитеты [10, л.1,9,11. ].

Вместе с призывами к открытию, власти давали руководящие указания и наметили возможные способы для отвлечения народа от пьянства. Предполагалось использовать ранее накопленный опыт.

Центральное управление попечительством было возложено на Министерство финансов. Утверждению в центре подлежало также назначение лекторов народных чтений, их тематика, возведение в члены-соревнователи и многое другое.

Деятельность губернского и уездных комитетов была направлена на строительство чайных, Народных Домов, чтобы организовывать в них, а также прилегающих селах библиотеки-читальни, народные чтения, спектакли, концерты, танцевальные вечера, а впоследствии и кинематограф. В Тобольске и Тобольском уезде в 1903 г. было проведено 80 народных чтений, которые посетило 9 530 чел. [11, с. 35]. Чтения проходили по трем отделам географическому, естествоведческому, нравственно-религиозному. Популярность народных чтений была очень велика, так в 1907 г. только на четырех чтениях в Тобольске присутствовало более 950 чел. в среднем по 200-220 чел. Большой интерес вызывали чтения на темы психологии и библейских сюжетов.

Центром деятельности Общества трезвости в Тобольске была Народная аудитория, где устраивались народные представления. Кроме этого комитеты Общества трезвости открывали народные библиотеки и организовывали воскресные школы. Например, Тобольский уездный комитет открыл две воскресные школы в 1903 г. в с. Бронниково и д Соколовой. Работа активных руководителей и лекторов щедро вознаграждалась за счет казенных средств. Успешная деятельность местных уездных комитетов попечительства зависело от состава членов. Полезный опыт накопила общественная-чайная села Каменского Тюменского уездного комитета. За год работы она составила конкуренцию пивной, которую закрыли, так как «… уменьшилось потребление пива, которое вытеснили фруктовые воды». Для народных развлечений при чайной имелся граммофон «Монарх», шашки, лото, крокет и читальня с 18 наименованиями газет и журналов. В летнее время при чайной существовали ясли для детей. Денежный оборот был такой, что чайная приносила доход, на эти деньги приобретались книги и газеты [11, с. 115.].

Наряду с положительными примерами имели место факты пассивности и формализма. Так, в Ишимском уездном комитете из 120 членов, только 30 проявляли активность и вели повседневную работу с населением, все иные ограничивались уплатой членских взносов [11, с. 138] . Таким образом, можно сделать, что успешность деятельности то или иного отделения попечительства определяли кадры.

Несмотря на все проводимые мероприятия, количество потребляемого вина возрастало. Действенность комитетов оставляла желать лучшего, по той причине, что прием в члены общества был закрыт для несовершеннолетних, воспитанников учебных заведений, нижних воинских чинов и юнкеров. Между тем как борьба с пьянством должна была проводиться среди молодежи, которая требовала первоочередного внимания блюстителей трезвости. При всех стараниях попечительских комитетов, их работа не приносила желаемых практических результатов, ибо противоречила узаконенным правилам свободной и неограниченной торговли алкогольными напитками. Попечительские комитеты сыграли положительную роль в привлечении внимания сил общественности к борьбе за народную трезвость.

Начиная со второй половины XIX в. капиталистическая тенденция в экономике Тобольской губернии пускала глубокие корни. Сравнительно высокие темпы промышленного развития, интенсивное расширение товарных отношений в сельском хозяйстве продвинули регион далеко вперед. Вместе с тем он, как и вся Россия, оставался краем резких контрастов. Передовые формы капитализма сочетались и переплетались здесь с раннекапиталистическими отношениями, остатками крепостничества и патриархальщиной. Наиболее примитивные формы хозяйствования сохранились у народностей Севера — в Березовском, Сургутском и частично Тобольском уездах, занимавших две трети территории губернии. Здесь по-прежнему господствовал патриархально-родовой строй. Нередким явлением было вымирание от голода целых племен. Численность остяков (хантов) к 1908 г. составила 19,5 тыс., вогулов (манси) – 7,7 тыс., самоедов (ненцев) – 5,2 тыс., и коми – немногим более 2 тыс. чел. Немногочисленным было и русское население, представленное главным образом местной администрацией, ссыльными и узкой прослойкой торговцев-перекупщиков.

Относительно заселенными и развитыми в экономическом отношении являлись Ишимский, Тюменский, Курганский и Ялуторовский уезды. Численность населения здесь превысила 1,5 млн. человек. В Тюменском и Тобольском уездах, кроме русских, также проживало около 65 тыс. сибирских татар. Это были важные центры русской культуры за Уралом.

Повышение товарности скотоводства и рыбных промыслов, а также ввод в строй железной дороги, способствовали прогрессивному развитию обработки сырья животного происхождения. К началу Первой мировой войны такие виды как маслоделие, кожевенное производство стали важнейшими отраслями экономики Тобольской губернии. Однако значительно медленнее шло освоение природных богатств края. В сельском хозяйстве важную роль играли промыслы, связанные с обработкой лесоматериалов. В силу специфики, они стали подсобными производствами для винокурения, маслоделия, кожевенной отрасли и транспорта. Обработка минерального сырья не получила широкого распространения. Рост числа предприятий практически во всех жизненно важных сферах экономики, увеличение их объемов производства и численности рабочих, начавшийся в ряде отраслей переход от ручного труда к машинному, а от заведений мануфактурного типа к фабрично-заводским – все это свидетельствовало о начале промышленного переворота в Тобольской губернии [1, с. 58; 2, с. 1]. Доказательством этого служат часто встречаемые объявления на страницах местных СМИ, касающиеся, например, продажи технических механизированных машин: «Обратите внимание на всемирно известные сепараторы «Альфа-Лаваль» модели 1913 г. с самодействующей смазкой и самоустанавливающимся цилиндром превосходящие все остальные системы по чистоте обезжиривания, прочности и масла до минимума и не допускает не слишком обильной, ни недостаточной смазки…»; «…специально приспособленный к русским условиям сливкоотделитель сепаратор «Корона…» [3, с. 1; 4, с. 1].

Подтверждением увеличения оборотов ярмарочной торговли и расширения покупательского рынка также служат рекламные объявления из тобольских газет. Например, частые заметки о продукции ярмарок: «В магазине Е.М. Карамышевой, где городской банк, по случаю ярмарки, дешевая продажа продолжается. Получен свежий товар» [5, с. 4].

Значимые направления промышленности стремительно ускорялись, догоняя аналогичные отрасли наиболее развитых центральных районов страны и выводя свою продукцию на общеевропейский рынок. Для края в некоторой степени были характерны монополистические объединения, свойственные для традиционных, наиболее развитых и прибыльных областей экономики. Обработка сырья на территории региона в течение 50 лет выросла в несколько раз, но ее удельный вес в масштабе всей промышленности России был нестабильным. По-прежнему было велико значение мелких промыслов и кустарного производства, в сферу которого была втянута большая часть городского и сельского населения. Развитие кустарничества на той или иной территории связывают с местными природными богатствами, потребностями ближайших рынков и др. [6, с. 208-211; 7, с. 117].

Тормозом для развития экономики и выхода тобольской продукции во многом стали правительственная политика в отношении сибирского экспорта на внешние рынки, налоговые предпочтения казенных ведомств, торговые интересы конкурентов из Европейской России, слабое хозяйственное освоение губернии [8, с. 174; 9, с. 213-214].

Занятия жителей Тобольской губернии условно можно разделить на 3 вида. В южных округах (Ишимский, Курганский, Тюкалинский) приоритет отдавался земледелию и скотоводству с относящимися к ним отраслями хозяйства (мыловарение, изготовление свечей др.). В средней полосе (Ялуторовский, Тарский, Тюменский) специализировались на развитии торговли, фабрично-заводском производстве кож, ковров и пр. Северные территории (Тобольский, Туринский, Березовский и Сургутский) питались звероловством, рыболовством и сбором дикоросов [10, с. 73].

Зона влияния городов, как правило, определялась положением с транспортной сети, разветвленностью внутри территориальной сети, плотностью сельского населения определенного уезда, наличием и активностью торгово-промышленных кампаний и рядом других факторов. К рубежу веков значимое место занимает сфера обслуживания горожан (аптеки, рестораны, постоялые дворы и гостиницы и т.п.), которая изначально находилась в руках крупных частных предпринимателей и торгового класса. Во многом благодаря стараниям депутатов, усилиям общественных деятелей, материальной благотворительной поддержке меценатов развиваются важнейшие элементы городской инфраструктуры: торгово-финансовая (постройка каменных гостиных дворов, открытие лавок, заведений общепита и размещения, трактирный промысел, учреждение банковско-кредитных организаций и т.п.), производственно-инженерная (содержание муниципальных улиц и тротуаров, путевых дорог, объектов городской недвижимости, постройка мостов, укрепление плотин, содействие в проведении локальных веток железной дороги и пр.), коммуникационная (постройка водопроводов, электрификация, проведение телеграфной связи и телефонного сообщения), социально-здравоохранительная (открытие медицинских учреждений и объектов «народного здравия», ветеринарный и санитарно-гигиенический надзор, улучшение противопожарной обстановки и профилактика преступлений, развитие попечительства и благотворительности и т.д.), культурно-образовательная (открытие и содержание общеобразовательных, специализированно-профессиональных учебных заведений, библиотек, популяризация театральной деятельности и иных развлечений сферы досуга, появление первых кинозалов и многое другое), печатно-типографская деятельность [11, с. 151-158]. Коммерческая жизнь горожан при этом заключалась в развитии банковской системы, без объемов которой не получили бы импульс торговля и промышленность.

Увеличение городских бюджетов, рост расходов на благоустройство и социальную сферу говорят о существовании потенциала для улучшения качества жизни.

Возрастание численности и удельного веса городского населения, увеличение локального строительства констатировали повышение уровня благосостояния горожан. В том числе это демонстрировали увеличившиеся доходы от взимания оценочного сбора с городского недвижимого имущества, с которого помимо прочего собирались также государственные налоги (0,6 % от оценочной стоимости) и губернские земские повинности (0,3 %). Зачастую препятствовала наполняемости городского бюджета финансовая политика Империи. Приняв в конце XIX – начале XX вв. ряд нормативно-правовых актов (Положение о винной монополии, промысловом налоге и др.), правительство отсекло муниципальные органы управления от ранее доступных источников налогообложения [12, с. 90].  Это вынуждало городских властей для решения текущих бытовых нужд максимально эффективно использовать прибыли со старых источников денежных поступлений и искать дополнительные легальные возможности увеличения дохода местного бюджета. К числу таких мер относились установление сбора с ввозимых в город и вывозимых из него товаров, введение новых налогов на экипажи, велосипеды и лошадей, доходы с различных сооружений. Также городское правление стремилось сохранить и увеличить земельную собственность поселения. Положение городов существенно осложняли копившиеся годами и даже десятилетиями долги перед кредиторами и возрастающие суммы недоимок по внутригородским сборам. Задолженности не позволяли властям свободно маневрировать в денежных операциях и не способствовали доверию со стороны текущих и потенциальных кредиторов, а накопленные недоимки нередко подлежали списанию с городских счетов и лишали город дополнительных, зачастую очень необходимых, денежных вливаний. Как итог, нехватка денежного кислорода негативно сказывалась на развитии основных городских сфер [13, с. 35].  Это, в свою очередь, толкало депутатов на радикальное секвестирование бюджета при формировании сметы на следующий год, чтобы не допустить серьезного дефицита и в то же время поддерживать финансово-деятельную жизнеспособность города. Другой трудноразрешимой проблемой для относительно малобюджетных тобольских городов являлась расширение и сооружение капиталоемких, как правило, модернизационных и современных, предприятий. Положительным стало гуманистическая направленность многих бюджетов, выделявших средства для развития образования, медицины, попечительства [11, с. 151-158].

Тобольские органы местного самоуправления стремились к сохранению профицита казны на более длительное время, не допуская финансовых дыр, относясь рачительно к имеющимся средствам. Однако такая экономия пагубно сказывалась на главных частях социально-общественной сферы. Если образование, как одно из приоритетных направлений деятельности власти и общественности в конце столетия, чувствовало приличный, хотя и недостаточный в полной мере поток финансирования, увеличивающийся год от года, то медицина катастрофически его недополучала. Денежный кислород в области здравоохранения поступал в необходимом количестве только в случае сильных эпидемий, когда ситуация уже находилась на грани потери контроля. С другой стороны, применительно к содержанию Управы расходы казны были высоки, стабильны и весомо увеличивались. Наконец, угрожающе росли долги городского «магистрата» и недоимки в доход казны, которые, увеличиваясь год от года, лишали возможности власть активно маневрировать на сметном и бюджетном поле. Это обстоятельство также не добавляло стабильности в денежном будущем города  [14, д. 315, лл. 23-25; д. 317, лл. 21-22, 25-27, 39; д. 319, лл. 24-26; д. 328, л. 3-4, 31; д. 330, лл. 3, 328-329].

Условно можно выделить 3 этапа экономического развития городов Тобольской губернии во второй половине XIX – начале XX вв.:

– период перехода от полуфеодальных форм производства к капиталистическим (1860-1880-е гг.): формирование локальных рынков и первичных межрегиональных связей, расцвет ярмарочной торговли и кустарных промыслов, период образования первых фабрично-заводских предприятий и учреждений банковского сектора;

– расцвет капиталистического образа жизни (1890-1900 гг.): установление капиталистических отношений в ряде важнейших отраслей экономики, активизация стадии промышленного переворота, появление монополистических объединений, спад торгово-промышленной деятельности, начальный период модернизации в транспортной, коммунальной и др. инфраструктурах;

– форсирующее развитие капитализма и начальная стадия империализма в регионе (1901-1914 гг.): бурный подъем экономических сил, индустриализация промышленных мощностей предприятий, значительное увеличение объемов производства продукции.

Позднеимперский период характеризовался интенсивным распространением российского и иностранного капитала вглубь и вширь Сибири. Благодаря своему географическому положению Тобольская губерния оставалась связующим звеном сети экономических отношений, социокультурных связей между Азиатской и Европейской Россией. Проблемы и особенности ее развития стали следствием характерных социально-демографических и естественно-географических условий. Край обладал громадным потенциалом природных ресурсов, но уступал по уровню экономического развития, числу и плотности населения европейским районам страны. К концу XIX в. концентрация жителей губернии в 19 раз уступала аналогичному показателю Центральной России.

Как отмечал классик, «мы не только не обогатились здесь, не только не положили основания прочной промышленности, а, напротив умалили и истощили производительность края» [15, с. 234]. Промышленность и сельское хозяйство края в пореформенное время испытали замедление в развитии, а затем – ускорение и относительную модернизацию на рубеже веков, катализатором которой в значительной степени стало проведение Сибирской железной дороги. Производительными силами являлись элементы экстенсивного мелкотоварного производства. Первоначально основанное на широком применении ручного труда и элементарных орудиях, постепенно оно стало испытывать внедрение технологических и технических инноваций, что стимулировало рост товарного производства. Именно аграрный сектор стал импульсом для развития отраслей кустарно-ремесленной и промышленной переработке сырья, транспорта, финансов и торговли. Экономика же все больше приобретала черты экспортно-сырьевой направленности.

Сфера досуга горожан Тобольской губернии включала себя ряд как традиционных, так и новых форм свободного времяпрепровождения. Одним из наиболее любимых видов являлось посещение театра, существовавшего в ряде городов региона. Исторически первым в Сибири профессиональный театр был открыт в Тобольске к концу XVIII в. Во 2-й половине XIX в., в силу общественного подъема начался новый этап в развитии местного театра. До этого времени проводимые представления, в основном, не выходили за рамки любительских постановок.

Из местных актеров высоко ценили труппу С.З. Ковалевой: зрители были довольны грамотно составленным репертуаром и добросовестной игрой исполнителей ролей. Также в театре А.И. Текутьева ставились часто спектакли. Так, в 1898 г. любителями драматического искусства дан благотворительный концерт, где были прочитаны пьесы «Под душистой веткой сирени» и «Яблочко от яблони не далеко падает». Половина всего сбора направлена в Тюменский отдел Российского общества покровительства животных [3, с. 1]. В том же здании в 1906 г. выступила труппа русских и украинских опереточных актеров под управлением А.Ф. Матусина, представившая спектакли «Жидика Выхрестка», «Хмара» и пр. [4, с. 1].

Высокое мастерство неизменно демонстрировал актерский состав Тобольского театра. Публика посещала постановки по произведениям А.В. Сухово-Кобылина («Свадьба Кречинского»), А.П. Чехова («Дядя Ваня»), А.С. Грибоедова («Горе от ума»), М. Горького («На дне»), пьесы Г. Ибсена, А.Н. Островского и пр. Событием для города в 1900 г. стали гастроли оперной труппы Корсакова. По значимости они стали фактически первыми гастролями губернском Тобольске, дававшимися настолько известной столичной группы. Газетные издания заметили, что большинство горожан «никогда и никуда не выезжало, ничего не видело, кроме игры своих доморощенных “любителей драматического искусства”, добрая половина которых также не видела игры настоящих актеров». Поэтому в местных средствах массовой информации была выражена надежда – предлагалось «сделать оперу популярной в массе, доступной и понятной всем, кто не имеет возможности бывать в больших городах и наслаждаться там чудной гармонией музыки и драматической игры». Профессиональными актерами на подмостках Народной аудитории были поставлены такие оперы как «Трубадур», «Русалка», «Аида», «Демон», «Евгений Онегин», «Жизнь за царя», «Кармен», «Фауст», «Пиковая дама». Зал Народного дома был переполнен на каждом представлении – посетители были в явном восторге от игры приезжих актеров. А когда в июне 1900 г. столичная труппа уезжала в г. Тюмень на пароходе «Казанец», на пристань проводить полюбившихся актеров пришли многие жители. «После отъезда труппы в Тобольске снова воцарилась скука, тишина и спокойствие, присущие этому городу, вероятно, с основания его» [5, с. 1; 6, с. 2; 7, с. 2].

В социокультурной жизни Тобольска частым явлением считались благотворительные постановки. В городе лишь за первое полугодие 1872 г. проведено более шести спектаклей и музыкально-литературных вечеров, прибыль от которых направлялась на благотворительные цели: в пользу раненых на военных действиях и местного оркестра, воспитание неимущих детей, учеников Мариинской женской школы, а также Приказа общественного призрения. Также на шхуне А.М. Сибирякова «Север» в 1893 г. Обществом трезвости для народных чтений устроено гуляние [8, с. 494]. В 1903 г. состоялся студенческий вечер, полученные средства от которого направили в адрес начальников учебных заведений Тобольска, Кургана, Томска, других городов для последующей выдачи малоимущим студентам из этих училищ [9, с. 3]. Отчеты благотворительных любительских постановок периодически размещались в местных газетах «Сибирский листок» и «Тобольские губернские ведомости» [10, с. 103].

Серьезной проблемой для тобольского театра было отсутствие постоянного помещения для проведения представлений. На продвижении дела на рубеже XIX – XX вв. положительно отразилось проведение сибирской железной дороги, связавшей города с культурными центрами Европейской России. Уже в 1899 г., благодаря общественности (не в последнюю очередь – хлопотами А.С. Суханова, главы Тобольской комиссии попечения о начальном народном образовании), которая организовала сбор необходимых средств, в губернском Тобольске возведено и торжественно открыто вполне оборудованное здание драматического театра – Народная аудитория [11, д. 321, лл. 88-89об.]. Событие придало импульс для развития городских театральных коллективов, увеличило приток новых актеров и способствовало более активному приезду в Тобольск выдающихся мастеров русской сцены. Спектаклем, первым поставленным на сцене нового театра, в сентябре 1899 г. была популярная комедия А.Н. Островского «Свои люди – сочтемся». В стенах аудитории известной труппой Кармелюка-Каменского неоднократно представлялась пьеса Л.Н. Толстого «Власть тьмы», которая пользовалась у зрителей огромной популярностью и шла с успехом несколько сезонов [12, с. 2]. Аналогичные Народные дома со временем появились и в прочих городах региона, превратившись в местные культурно-досуговые центры.

С наступлением в период революции 1905-1907 гг. реакции театра в значительной мере затронула правительственная цензура. Были запрещены к постановке ряд произведений М. Горького, А.П. Чехова, А.Н. Островского, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др. Теперь упор, в основном, делали не на «классике», а на пьесах с узкосемейной бытовой тематикой, детальными взаимоотношениями противоположных полов, эпизодов из зарубежной истории. Например, в Тобольске играли спектакли «Король Лир» У. Шекспира, «Коварство и любовь» Ф. Шиллера и т.п.

Отсутствие организованной системы культурного времяпрепровождения, несмотря на положительное воздействие Обществ попечения о народной трезвости, морально разлагало горожан: процветали пьянство, карточные игры, кутежи, походы в «дома терпимости». Особенно эпатажными были выходки состоятельных людей, в первую очередь, некоторых купцов и чиновников, ведших разгульный образ жизни. Например, в Ялуторовске славился «пьяными безобразиями» миллионер Мясников, в Тобольске в середине XIX в. ночными поездками по городу был знаменит полицмейстер, а муниципальные власти устраивали в городском саду длительные гуляния и т.д. Рядовые горожане зачастую не уступали им в пристрастии к «зеленому змию», употребляя его в сверхмерных количествах не только на праздники. Так, современники отмечали, что «наиболее прискорбными явлениями в жизни тюменских рабочих были пьянство и проституция» [13, с. 15]. «При недостатке воли и нравственной незрелости легко развиваются дурные наклонности и преимущественно пьянство» [14, с. 329].

Достаточно сказать, что во второй половине XIX в. даже при посещении города царскими особами князья демонстративно «угощались» алкоголем и в качестве благодарности регулярно давали «на водку» приветливым и услужливым местным жителям.

Застольные карточные игры были другим пороком общества. В Тюмени «героями» «туза и масти» стали игроки крупных ставок, о выигрышах или проигрышах которых говорил весь город.

К 50-м гг. XIX в. была характерна близость общественной жизни и семейного быта горожан независимо от их материально-сословной принадлежности. Процессы миграции увеличили количество селян в городе, сближая городскую культуру с повседневностью деревенского населения. Наряду с этим, культурная жизнь горожан, по сути, являлась дробной, характеризуясь отсутствием единого начала. Поэтому городское общество распалось на множество социальных и профессиональных групп. В свою очередь, это повлекло массовое появление к концу XIX – началу XX вв. общественных досуговых организаций широкого спектра направленности и деятельности.

Городовое положение 1870 г., формирование органов муниципального управления, своеобразное распределение полномочий между правительственными и локальными структурами в целом положительно отразилось на оформлении социокультурной среды городов Тобольской губернии. Городские самоуправления, обретя некоторую самостоятельность в решении вопросов, направили свою деятельность на благоустройство поселений, развитие секторов инфраструктуры, активизацию культурной жизни.

Активность общественности в этой сфере сталкивалась с косностью самодержавия, стремившегося ограничить рамки суверенности городов. В том числе это выразилось во введении Положения 1892 г., которое значительно расширило права Центра и губернаторов как его представителей. Зачастую это приводило к серьезным конфликтам между органами самоуправления и административной властью губернии.

Модернизационные процессы к началу XX в. обусловили значительный рост культурных потребностей жителей городов, трансформацию их ментальности и сознания, изменение социокультурного облика поселений Тобольской губернии, развитие инфраструктуры объектов общественного быта. И даже такой на протяжении столетий закрытый институт как Русская православная церковь не смогла избежать преобразований в изменяющейся эпохе. В ее недрах формируются элементы новой культуры, которые одновременно заложили основы и для потенциала клерикальных учреждений и для подточки религиозных догм изнутри.

Работа, проводимая в области культуры, эффективнее находила поддержку и отклик у различных слоев населения. Здесь весомое место продолжало занимать государство. Тем не менее, в этот период все большее значение приобретают усилия городских общественных сил (торгово-предпринимательские круги, интеллигенция). Они активнее создают и расширяют составляющие элементы сферы культуры. Активисты и либеральная прогрессивная общественность все интенсивнее использовали возможности муниципальных органов самоуправления в целях качественного преобразования объектов социокультуры. Масштабные задачи подразумевали более реальные шансы, требуя консолидации гражданских сил. В силу этого появлялись культурно-просветительские общества, которые имели на порядок больше шансов воздействовать на сферу культуры, преодолевать монопольную власть правительства в области строительства и управления создаваемой моделью досугового и образовательного секторов общественного быта.

Тенденции к посещению Тобольской губернии великими князьями берут свое начало с 1837 г., когда в регион приехал первый представитель правящего дома Романовых – цесаревич Александр Николаевич, будущий император Александр II. Это событие вышло за рамки обыденного и оставалось таковым вплоть до революции 1917 г. Так, в Тюмени одним из наиболее значимых местных праздников было торжество, ежегодно устраиваемое 31 мая в честь посещения города Александром Николаевичем в 1837 г. В этот день устраивались народные гуляния в Александровском саду, молебствия, посещение «царской лодки» в помещении городского общества.

По мнению историка Ю. М. Гончарова, основной причиной появления традиции праздновать даты приездов царственных особ являлся не только показ верноподданнических чувств. Несмотря на государственный окрас, проведение торжества было делом затратным и хлопотным. Средства же зачастую черпались из и так небольших местных бюджетов. Так, по этой причине, в относительно небольшом г. Кургане визит великого князя Александра Николаевича довольно быстро исчез из социальной памяти жителей. Напротив, в богатой Тюмени организация аналогичного праздника свидетельствовала о престиже городского купечества, которое демонстрировало свою значимость в жизни поселения [1, с. 162].

Пример Александра Николаевича поддержали два его сына (Владимир Александрович и Алексей Александрович) и внук (Николай Александрович, будущий Николай II) [2].

В 1868 г. князь Владимир Александрович совершал долгое путешествие по России, весомая часть которого прошла по территории Западной Сибири. Свою поездку по западносибирскому региону он начал с посещения Курганского округа (с 8 июня). Менее чем за два месяца (до 29 июля) князь проехал по югу Тобольской и Томской губерний, а также Области сибирских киргизов (Акмолинской области с 1868 г.) и Семипалатинской области, одолев расстояние общей протяженностью более 1 750 верст (почти 1 900 км) [3, с. 560; 4, с. 203]. Маршрут лежал через г. Петропавловск, поселения Ишимского округа, Семипалатинск, Омск, Павлодар, Бийск, Усть-Каменогорск, Горно-Алтайск и в обратном направлении (через Томск, Тобольск, Тару и Тюмень). Практически всё путешествие преодолели по суше, и только участок Тара – Тобольск (не учитывая множественные переправы через Томь, Иртыш, Катунь и др. сиб. реки) великий князь прошел речным путем – на пароходе по р. Иртыш. С 23 по 26 июля Владимир Александрович находился в губернском Тобольске, посетив ведомственные, религиозные, попечительские и учебные заведения (Знаменский монастырь, Кафедральный собор, Архиерейский дом, мужская гимназия, тюремный замок, сиропитательное заведение и пр.), устроил охоту в окрестоностях д. Корюковой, посетил устроенный городским обществом в честь него бал [5, с. 158-159; 6, с. 166-167; 7, с. 110-114]. В память посещения Тобольска Владимиром Александровичем в Мариинской школе для девочек была учреждена именная стипендия [8, с. 11].

В Тюмени гости пробыли с 27 по 28 июля, посетив Спасскую церковь, помещение с «царским катером» (шлюпкой), на котором в 1837 г. Туру переплывал отец великого князя Александр Николаевич. Далее маршрут пролегал через заречную часть Тюмени (ряд кожевенных мастерских и предприятий, в том числе завод Ф. С. Колмогорова, городского головы). Вечером 27 июля Владимир Александрович побывал на промышленно-сельскохозяйственной выставке, организованной специально к его визиту. Тюменцы показали высоким гостям, что «сибиряки не так бездеятельны, как кажется по распространенному о них мнению у большинства не видевших Сибири». Выставка состояла из восьми отделений, и князь их все посетил. Затем Владимир Александрович побывал на территории общественного сада, а 28 июля – в Троицком монастыре, женском и мужском городских училищах, покинув после этого Тюмень [9, с. 275-276].

К приезду другого представителя династии Романовых, великого князя Алексея Александровича, власти подготовились заранее: ремонт мостов, дорог, зданий, сбор почтовых лошадей для дорожных экипажей, судов для водных отрезков пути, также постоялых квартир для размещения гостей, рассылка на встречу приглашений представителям ведомств или сословий региона, написание речей и составление списка подарков и пр. [10, д. 86, лл. 1а, 3-3об., 9-13, 17-18об., 34-35, 43-44, 50, 52-54, 56-60, 62-63об., 67-70, 76-77, 82; 11, с. 29]. В отличие от пути своего брата, в 1873 г. маршрут князя через Тобольскую губернию пришелся на западносибирские реки. Пароходы «Рейтерн» с Алексеем на борту в сопровождении «Беленченко» шли по р. Оби до впадения в нее Иртыша. Отсюда, повернув на юг, они добрались до с. Самарово. Далее гости побывали в с. Демьянском, Тобольске и Тюмени. В каждом населенном пункте гостей встречали с традиционными «хлебом-солью» уполномоченные лица, лица почетного караула, публика стремилась всюду следовать за высоким гостем. После отъезда путешественников из с. Самарово окрестные зажиточные крестьяне с целью увековечить факт визита великого князя учредили именную стипендию для учеников Тобольской губернской гимназии [12, с. 3-5, 17, 22, 24-25, 28, 33; 13, с. 3; 14, с. 158, 160; 15, с. 2].

В 1891 г. губернию посетил наследник престола, великий князь Николай Александрович, который завершал свой «кругосветный» круиз, возвращаясь в Санкт-Петербург. Общая протяженность пути гостя в крае превысила 2,5 тыс. км. Среди прочих, в маршрут путешественников значились Тобольск, Сургут и Тара [14, с. 118-160; 16; 17; 18]. Подготовка к приезду началась еще с ноября 1890 г.: власти согласовывали участие депутаций от городских сословий и обществ, решали транспортные вопросы, занимались заготовкой провизии, обеспечением надежной охраны и принятием мер безопасности, неукоснительное соблюдение общественного порядка и церемониала во время присутствия князя, упорядочение подачи прошений, утверждение внешнего вида встречающих, проблемы выдачи разрешений на продажу алкогольной продукции и т.д. Города традиционно празднично украшались. Интенсивно вели подготовку к встрече великого князя активные крестьяне уездов. В марте-апреле 1891 г. по всей губернии состоялись волостные съезды, на которых были приняты инициативы, касавшиеся выделения средств на подарки и благоустройство. Деньги высылались в Тобольск, на усмотрение начальства. По плану должно было быть собрано порядка 6 тыс. руб., причем к середине апреля 1891 г. уже получено около 2,3 тыс. [19, д. 51, лл. 2-2об., 5-5об., 8об., 14-14об., 17-17об., 19, 22-22об., 32, 40, 53-55, 57, 85-89, 92-92об., 108-108об., 140-140об., 241-242]. Наряду с этим, в честь посещения Николая Александровича, согласно манифесту его отца, императора Александра III, амнистирована часть заключенных из тобольских тюрем № 1 и № 2 [20, д. 854, лл. 49, 52, 70; 21, д. 37; д. 71, лл. 9-9об., 12, 13об., 21, 24, 34-34об., 42-43, 45, 57-58, 64, 69, 152, 158, 162, 217а, 222, 244-246; 22, д. 402, лл. 15, 51]. В г. Тобольске великий князь посетил Архиерейский дом, Кафедральный собор, помещение Общественного собрания (оно же – вокзал), сад Ермака,  губернский музей. После выезда великого князя в Тобольске были продолжены народные гуляния на пароходах (с военным музыкальным оркестром). В здании Общественного собрания был устроен семейный вечер, а 15 июля возле духовного уездного училища проведен общегородской праздник [23, с. 268-269, 271-273; 24, с. 63-78; 25; 26; 27, с. 13]. В Таре и Сургуте Николай Александрович остановился на особо приготовленных пристанях в небольшом отдалении от этих городов, ограничившись приемом различных депутаций [28, д. 106, лл. 2-6об.; 29, с. 2-3; 30, с. 2; 31, с. 270-275].

Материальным итогом для Николая Александровича стало огромное количество подарков от административных и общественных деятелей, духовных лиц, инородцев и жителей края. Опись только отправленных городским головой С. М. Трусовым в Санкт-Петербург ценных предметов, составленная губернатором В. А. Тройницким 24 июля 1891 г., состояла из 43 наименований вещей в 7-ми больших ящиках, подаренных по всей Тобольской губернии: альбомы, комплекты всевозможных блюд и солонок из различного материала (от дерева до золота), изящно оформленные стихотворения, старые иконы и книги, шкатулки, ковры и многое другое [21, д. 71, лл. 273-275об., 278].

2 августа 1891 г. окружным исправникам восьми округов, делегации которых участвовали во встрече, были отправлены брошюры «О проезде Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича и Великого Князя Николая Александровича по Тобольской губернии по направлении от Томска на Омск в июле сего 1891 г.». По приказу главы края они были розданы чиновникам различных ведомств, городским головам, бухарцам, инородцам, учебным заведениям, земским заседателям. Это, по мнению властей, должно было оставить надолго в памяти населения столь значимое событие, закрепить и подчеркнуть единство губернии в плане участия в празднике и прошедших торжествах [21, д. 71, лл. 259об-261, 263, 265, 268, 284; 32, с. 150].

Церемониал встреч высоких гостей в каждом населенном пункте губернии был, в основном, одинаков. Царственного путешественника с традиционным «хлебом-солью» приветствовала официальная делегация, которая состояла из первых чиновников различных ведомств, духовенства, представителей от жителей местностей и сословий, иных почетных лиц. После этого начинался обязательный процесс поднесения даров великому князю в виде разных предметов и вещей от всех сообществ и делегаций губернии, ответные подарки гостя, а также посещение главного культового места и наиболее значимых мест, подача прошений от горожан. Мероприятия разбавлялись с устроенными городским бомондом торжественными завтраками или официальными обедами, где провозглашались заздравные тосты в честь гостя и правящей династии. В особых случаях встречу проводили по укороченному сценарию – приезд, подарки, небольшая прогулка, отъезд. В первую очередь, это относилось к малым уездным центрам и сельским поселениям, в которых было немного или вообще отсутствовали достопримечательности и места, достойные визита князя. Наряду с этим, все остановки цесаревича практически не зависели от размеров и значимости населенных пунктов, сопровождаясь значительным стечением народных масс, которые громко приветствовали члена императорской семьи.

Мероприятия, приуроченные к визиту царственного гостя любой город Тобольской губернии, можно отнести к отдельной форме досуга горожан, со следующими присущими ей общими чертами: подготовка по единообразному образцу церемониала торжественных встречи и проводов, украшение зданий и пристаней, представление различных депутаций с презентами, традиционные объекты для посещения гостей, обмен праздничными телеграммами (после отъезда царственной особы) и подарками, неизменные массы людей, обязательные народные гуляния и светские рауты, помилования арестантов, комплекс торжеств после отъезда путешественников и т.п. Так, в Тобольске, кроме прочего, князья неизменно посещали Мариинскую женскую школу, архиерейский дом, собор, мужскую гимназию, в Тюмени – сиропитательное заведение, Троицкий монастырь, женскую прогимназию, городское училище и др.

Проезды великих князей через губернию обладали чертами торжества. Праздничным духом пронизаны подготовка к визиту, составление программы встречи, участие жителей региона: чиновников различных рангов и ведомств, представителей разных национальностей, сословий, возрастов и вероисповеданий, профессий, включая даже заключенных местных тюрем. Украшение мест празднования, приведение в порядок участников, рассылка официальных приглашений, поднесения подарков, собственно гуляния и развлечения – все это является неотъемлемыми атрибутами каждого чествования, без чего он не имеет смысла. Участие широких народных масс стало доказательством того, что торжество было радостно воспринято и прошло весьма благополучно. Жители губернии восприняли их как одну из форм праздников, со временем все больше отождествляясь с приятным времяпрепровождением как неотъемлемой частью социокультурной жизни каждого человека.