Первый подход реализован в работах М. Фордайса и С. Любомирски и Х. Леппер [3, 9, 11, 14, 15]. Здесь испытуемый просто отвечает на вопросы (или определяет степень своего согласия с утверждениями) о том, чувствует ли он себя счастливым, насколько, какую часть времени он так себя чувствует. Считает ли он себя более счастливым, чем другие и т.п., при этом понимание счастья и счастливости полностью зависит от респондента, авторы этого подхода как бы постулируют, что у респондента есть понимание счастья или благополучия и он может оценить свою счастливость или благополучность. В таком подходе счастье является абсолютно субъективным понятием, также абсолютно субъективны и оценки счастья. Поэтому такой подход  можно назвать подходом субъективной оценки. Отличительными особенностями тестов, относящихся к этому подходу является прямое использование слов, означающих оцениваемые респондентом позитивные параметры – например, слов «счастливый», «счастье».

Второй подход реализован в работах М. Аткинсона [6, 12, 13, 16]. Измеряются психологические свойства или способности, которые, согласно концепции автора являются составляющими счастья, факторами счастья. В концепции «истинного» счастья М. Аткинсона это эмоциональная зрелость (emotional maturity) и способность к осознанию настоящего (текущего) момента (present moment awareness). М. Аткинсоном разработаны отдельные опросники для измерения этих параметров. Таким образом, уровень счастья оценивается по двум этим опросникам интегрально. Однако собственно эмоциональная зрелость или хорошая способность к осознанию настоящего (текущего) момента у человека не являются признаками его счастливости, признаками того, что он ощущает или считает себя счастливым. Эмоциональная зрелость и способность к осознанию настоящего момента здесь не показатели уровня счастья, а факторы, обеспечивающие возможность счастья (и поэтому коррелирующие с счастьем). По мнению М. Аткинсона, только эмоционально зрелый и способный к осознанию настоящего человек может быть истинно счастливым. Этот подход к измерению счастья можно назвать подходом оценки обеспечивающих факторов.

В первом подходе связанное с измеряемым качеством понятие используется так,  как сам испытуемый это понятие понимает (например, понятие «счастье»), так, например, в тесте С. Любомирски и Х. Леппер респондент оценивает степень своего согласия с утверждением «В целом, я считаю себя человеком: не очень счастливым/очень счастливым», а в тесте  М. Фордайса нужно ответить на вопрос «Насколько счастливым или несчастным Вы чувствуете себя в целом?». Во втором же подходе связанное с измеряемым качеством понятие напрямую не используется, поэтому оценка оцениваемого в итоге качества не зависит от понимания связанного с измеряемым качеством понятия респондентом. 

Интересно, что результаты измерений по шкалам, относящимся к двум описанным подходам, очень хорошо коррелируют между собой, хотя в утверждениях тестов М. Аткинсона слова «счастье» или «счастливый» даже не встречаются. Проведенный нами на материале 361-го человека (средний возраст 26,68±0,48 года; 91 мужчина и 270 женщин) корреляционный анализ обнаружил значимые корреляции уровня субъективного счастья/благополучия по тесту С. Любомирски и Х. Леппер с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,50 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем  способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,51 (метод Спирмена, p<0,0000001). Оценка своего субъективного счастья по тесту М. Фордайса (первый вопрос) коррелирует с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,47 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,38 (метод Спирмена, p<0,0000001). Самооценка же количества времени, которое респондент ощущает себя счастливым, по тесту М. Фордайса, коррелирует с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,39 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,38 (метод Спирмена, p<0,0000001).

Необходимо также отметить, что в исследовавшейся выборке в целом уровень показателей субъективного счастья был высоким. Таким образом, можно предположить, что, несмотря на достаточно высокий уровень субъективной враждебности и деструктивности социальной среды [17], наличие в ней множества неблагоприятных факторов [18-29], значительной доле популяции удается сохранить позитивные личностные качества и позитивные переживания.