Семья сегодня – это существенный фактор эмоционального благополучия личности, определяющий аффективный тон её мироощущения. Неблагоприятные семейные события сказываются как наиболее существенные стрессоры, резко увеличивающие восприимчивость человека к негативному воздействию и снижающие его жизнестойкость. Исходя из сегодняшней проблематики психосоциального здоровья и благополучия ребенка с ее возможными негативными последствиями, исследуемая тема представляется более чем актуальной.

Социальная адаптация ребенка, пережившего развод родителей, является объектом для множества психологических исследований. Не обходят стороной данную проблему и отечественные исследователи. В частности, Л. Ю. Фомина пишет, что расторжение брака влечет за собой множество последствий, большинство из которых являются крайне неблагоприятными для развития и становления личности ребенка в обществе:

1. Склонность к разводам передается от поколения к поколению;

2. Повышенная склонность к суициду, алкоголизму или наркотической зависимости;

3. Снижение успеваемости в школе;

4. Склонность к правонарушениям (девиантное неправомерное поведение) [5].

Однако в то же время доказывается, что юноши, воспитанные в семьях, из которых ушел отец, традиционно принимают на себя роль главы семьи, проявляют умеренно-низкий уровень конфликтности, в то время, как девушки, оказавшиеся в подобной ситуации, наоборот (на фоне снижающейся самооценки), чаще конфликтуют матерями. Тем не менее, многие исследователи едины во мнении, что дети женского пола, в отличие от будущих мужчин, успешней адаптируются к последствиям развода.

Противоположное мнение выдвигает О.В. Гришина, согласно которой мальчики не обнаруживают за собой полноценную идентификацию со своим отцом в период усвоения стереотипов мужского ролевого поведения (согласно концепции Эрика Эриксона, это происходит на стадии раннего детства, то есть в возрасте от 3 до 5-6 лет) [2].

Поэтому вполне логичны и закономерны пути развития личности мальчика по следующим возможным траекториям:

а) усвоение женского типа поведения от матери

б) появление искаженного представления о мужском поведении; маркирование его как грубое, агрессивное, жест(о)кое.

Дефицит отцовского влияния в ходе взросления девочки существенно затрудняет ее развитие, как будущей женщины, осложняющий формирование коммуникативных навыков с противоположным полом.

Грамотно проведенный развод в силах смягчить множество негативных последствий для ребенка, однако, ошибочно полагать, что таковой произойдет без последствий. Здесь уместны доказательства из исследования А.Н. Сергеевой и Е.Ю. Чеботаревой, на основании которых (в частности – тестирований, наблюдений и сравнений) в отношении детей школьного возраста из полных и разведенных семей были сделан ряд выводов, которые представлены ниже [4].

Так, младших школьников из полных семей отличает открытость, общительность, доброжелательность, внимательность к людям, независимость, настойчивость, благоразумие, рассудительность, осторожность и стремление доминировать над окружающими людьми. В то же у этих детей в большей степени выражена добросовестность, исполнительность, ответственность, целеустремленность и аккуратность.

В это же время дети из неполных семей гораздо лучше способны осуществлять контроль своего поведения, но им свойственны обидчивость и недоверчивость, перманентная неспособность проявлять умение скрывать свои негативные эмоции, большая зависимость, непрактичность и мечтательность. Также основными характеристиками их поведения являются эгоцентризм и упрямство.

Развод родителей в случае девиантного поведения одного из них способен оказать и некоторый позитивный эффект на будущее развитие ребенка. Такими поведенческими маркерами выступают, например, алкоголизм, наркомания, насилие. В таком случае расторжение брака наряду с проживанием ребенка с одним из родителей спасает от постоянных стрессовых ситуаций.

Однако большинство случаев распада семьи реализуют негативную детерминацию будущего личностного развития, порой приводя ребенка в состояние приверженности к антисоциальному поведению, конфликтам с одним из родителей, желанию ускорения процесса взросления в рамках ослабленного родительского контроля.

Важную роль в момент расторжения брака играет и возраст детей. Более взрослый ребенок испытывает больший стресс в период разлада во взаимоотношениях родителей, их постоянных ссор и конфликтов. Раздельное проживание в таком случае способно улучшить психологическое состояние ребенка в этот период.

Для маленьких детей, наоборот, более болезненным представляется момент ухода одного из родителей из дома. Развитию депрессии у ребенка способствует и сохранение конфликта между бывшими супругами, что часто обусловливает собой запреты на встречи детей с одним из родителей [6].

Сложные условия развития до, во время и после развода повышают вероятность наступления нарушения развития и способствуют предрасположенности к будущим невротическим и психическим заболеваниям. Хотя дети, пережившие развод родителей, стремятся к счастливому браку и ставят перед собой цель не совершить ошибок родителей, часто они сталкиваются с рядом проблем, в силу отсутствия в сознании необходимой модели как самого счастливого брака, так и поведения конкретной ситуации.

Недооценка отсутствия мужчины в семье, предположение, что психоэмоциональное благополучие ребенка возможно только рядом с матерью, присущи современному обществу, однако, многие исследования демонстрирют, что выросшие без отца дети в большей степени склонны к совершению импульсивных, необдуманных действий.

Сыновья, не получившие должной отеческой опеки, по мнению А. Биллера, неуверенны в себе; испытывают трудности с определением моральных ценностей, взятием на себя ответственности; чаще развиваются психологические комплексы, которые в худшем случае могут привести к алкоголизму, токсикомании, правонарушениям и чаще проявляют склонность к гомосексуализму. Некоторые психотерапевты считают, что после развода нормальному становлению личности ребенка способствуют успехи в построении взаимоотношений с новым партнером матери.

Но не только сам факт развода негативно сказывается на психоэмоциональном состоянии ребенка, тут еще уместно обратиться и к состоянию родителей после процесса расторжения брака. В 57% случаев дети подвергаются физическим наказаниям за непонимание родителя-опекуна. Амбивалентность и непоследовательность воспитания ребенка зачастую присутствует в семьях, находящихся в постоянной конфликтной ситуации, что ведет к снижению самооценки, нарушению адаптивных возможностей, появлению неуверенности и пассивности, склонности к мелким правонарушениям. Складывается паразитическое отношение к труду, возникают иждивенческие настроения, появляется интерес к крайностям моды (татуировки, пирсинг, чрезмерное использование косметики) [1].

По данным проанализированных источников, отметим, что свыше 60% подростков с пограничными нервно-психическими расстройствами воспитываются в неполных семьях. По результатам теста-опросника Басса-Дарки было выявлено, что мальчики из семей, переживших развод, демонстрируют более высокий уровень раздражительности, негативизма, обиды и враждебности. Среди девочек-подростков данное исследование свидетельствует, что у детей из неполных семей выше уровень физической агрессии, раздражительности, чувства вины.

Согласно тесту рисуночной фрустрации, ребенок, не имеющий одного из родителей вследствие развода, демонстрирует более низкий уровень общей стрессоустойчивости, предрасположен к самообвинению и внутреннему длительному переживанию [7].

На основании вышесказанного, можно сделать умозаключение, что, как правило, распад семьи выступает детерминантой негативных последствий: как для самих супругов, так и для детей, оказывая отрицательное воздействие на психоэмоциональное развитие и становление личности ребенка в обществе. Семья, пережившая развод, нуждается в реорганизация семейных отношений. Данная процедура может включать в себя, например, комплекс психокоррекционных мероприятий, направленных на предотвращение десоциализации детей и подростков, повышение самооценки, устранение искаженного образа «Я», изменение неадекватного уровня притязаний и повышение уровня взаимопонимания как между собой, так и между будущими партнерами.

Так, согласно нормам статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 N 146-ФЗ, под совместным завещанием понимается распоряжение граждан, состоящих между собой в момент его совершения в браке, в отношении их имущества на случай смерти [2]. При этом супруги по обоюдному согласию могут завещать как общее имущество, так и личное имущество каждого из них любым лицам, любым образом определить доли в наследственной массе каждого из супругов, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, включить в совместное завещание супругов иные завещательные распоряжения, если это не противоречит действующему законодательству.

Таким образом, у граждан появляется больше возможностей распорядиться своим имуществом.

Однако рассматриваемая новелла российского законодательства вызывает множество дискуссий, в связи с неоднозначностью толкования некоторых её положений. Также ряд авторов (А.М. Эрделевский, М.И. Амиров) высказывают критические замечания о совместном завещании супругов, которые носят в основном юридико-технический характер [3, с. 3]. Так, по мнению А.М. Эрделевского, законодатель допускает ошибку при квалификации совместных завещаний в качестве односторонней сделки, поскольку это противоречит положениям п. 2 ст. 154 ГК РФ, так как для совершения совместного завещания супругов необходимо волеизъявление двух лиц – супругов [4, с. 3]. Таким образом, возникает вопрос относительно правовой природы института совместных завещаний.

В.В. Гущин, отмечает, что «совместное завещание носит фидуциарный характер: супруги, совершившие такое завещание, фактически не связаны им и вправе в любой момент, в том числе и после смерти другого супруга, отменить совместное завещание или совершить новое завещание, и единственной гарантией совместного завещания супругов выступает закрепленная в законе обязанность нотариуса уведомлять другого супруга о факте отмены совместного завещания или совершения последующего завещания». [3, с. 5]. Данное положение подтверждается абзацем 6 п. 4 ст. 1118 ГК РФ. Но, при этом, возникает проблема практического характера. Поскольку порядок и способ такого уведомления нотариусом другого супруга нигде не регламентируется. На наличие такого пробела также указывает в своей работе Д.В. Мартасов [5, с. 5].

Так, гражданин при совершении нового индивидуального завещания может умолчать о совершении им ранее совместного завещания, и в этом случае у нотариуса нет возможности проверить данный факт, поскольку в соответствии с положениями ст. 1123 ГК РФ о тайне завещания, сведения, касающиеся содержания завещания, не могут быть разглашенными до открытия наследства, следовательно, другой супруг находится в более уязвимом положении.

В тоже время, на практике нередки случаи, когда граждане зарегистрированы по месту пребывания по одному адресу, а фактически проживают по-иному, который может быть неизвестен нотариусу. Следовательно, такое уведомление носит формальный характер и не способствует защите прав другого супруга.

Помимо того, что совместное завещание может быть отменено любым из супругов как при их жизни, так и после смерти другого супруга, законодателем предусмотрена возможность отмены также при заключении одним из супругов наследственного договора. Возникает вопрос о целесообразности введения данного института в гражданское законодательство, поскольку данный документ, по мнению автора, не гарантирует исполнение волеизъявление гражданина, составляющего совместное завещание, в полном объеме.

Так, Б.А. Борзенко, находит единственную причину введения рассматриваемой новеллы — либерализация традиционных отношений [6, с. 51]. Указанная точка зрения обосновывается тем, что нет экономических и социальных предпосылок к появлению рассматриваемого института права. Следовательно, это лишь большая диспозитивность германского права, предоставление гражданину большего набора способов распорядиться своим имуществом на случай смерти.

Таким образом, анализируя вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что институт совместных завещаний действительно расширяет права граждан в области распоряжения ими своего имущества на случай смерти, предоставляет возможность урегулирования вопросов относительно дальнейшей судьбы имущества, во избежание конфликтов между наследниками в будущем. Однако, для того чтобы гарантировать реализацию прав и законных интересов завещателей, необходимо внести более детальную регламентацию относительно положений рассматриваемого института права.