В динамике суицидов на территории Российской Федерации и Вологодской области можно выделить 2 периода (рис. 1):

1. С 1991 по 2000 гг., когда уровень смертности испытывал значительные колебания. В 1999 г. по отношению к 1990 г. рост уровня смертности от самоубийств составил
146%.
Это стало следствием распада Советского Союза и экономических кризисов 1991 и 1998 гг.

2. С 2000 г. по настоящее время, когда смертность от самоубийств постепенно снижалась (рис. 1). В 2012 г. по отношению к 2000 г. рост уровня смертности от суицидов составил 53%. Позитивным тенденциям способствовала относительная стабилизация политической и социально-экономической ситуации после 2000 г., при этом темпы снижения смертности от суицидов незначительно замедлились после 2008 г., что связано с негативными последствиями мирового финансового кризиса. К 2012 г. уровень смертности от самоубийств в России и Вологодской области снизился до официально установленного Всемирной организацией здравоохранения предельно-критического показателя смертности (20 случаев на 100 тыс. населения), что можно объяснить социальной адаптацией и быстрым восстановлением населения от последствий кризиса.

По уровню суицидальной смертности Вологодская область занимает место 37 среди субъектов Российской Федерации и 4 место в Северо-Западном федеральном округе, причем за период с по 2012 гг. ее позиции ухудшились (в 1990 г. она занимала 52 и 5 места соответственно).

Рисунок 1 – Уровень смертности от самоубийств (на 100 тыс. нас.)

На территории Вологодской области уровень самоубийств снижается с 2000 г., однако этот процесс менее стабилен, чем в среднем по Северо-Западному федеральному округу. Последний скачок смертности от суицидов в регионе наблюдался в 2009 г., что, скорее всего, стало следствием мирового финансового кризиса. Ухудшение психологического самочувствия жителей региона в этот период проявилось не только в такой брутальной форме, как суицид, но и в более «мягких» вариантах. Например, в ухудшении социального настроения. Так по данным опросов в 2009 г. доля жителей региона, испытывающих негативные эмоции (напряжение, раздражение, страх, тоску), увеличилась впервые за 2001 – 2009 гг. (с 26 до 30%), а удельный вес населения, проявляющего симптомы тревоги или депрессии, возрос по сравнению с 2008 г. с 28 до 31%.

Воздействие кризиса на психологическое состояние людей имело двойной эффект: с одной стороны в этот период резко обострилась актуальность многих социальных проблем (в первую очередь, безработицы), с другой стороны эффект кризиса был усилен негативным опытом экономических катаклизмов 1991 и 1998 гг. Для адаптации населения к подобным потрясениям требуются десятилетия, в то время как российское общество пережило два экономических кризиса в течение 10 лет. В этой ситуации не удивительно, что даже незначительные признаки ухудшения социально-экономической ситуации могут гипертрофироваться общественным мнением, что будет способствовать росту пессимистических настроений и различных проявлений ухудшения психологического климата.

В 2010 г. уровень самоубийств уменьшился во всех возрастных категориях населения, за исключением лиц от 10 до 19 лет (табл. 1). Следует отметить, что в наиболее молодых возрастных группах (10 – 19 и 20 – 39 лет) наблюдается наименее стабильная динамика смертности от суицидов. Это можно объяснить тем, что представители данных категорий (в первую очередь дети и подростки) имеют повышенный уровень лабильности психики и, одновременно, не обладают жизненным опытом, достаточным для конструктивного реагирования на психотравмирующие ситуации, что повышает риск совершения суицида.

Таблица 1 – Возрастная структура смертности населения Вологодской области

от самоубийств (умерших на 100 тыс. населения)

Мужчины традиционно чаще совершают самоубийства по сравнению с женщинами. Это является не только российской, но и общемировой тенденцией. По данным госкомстата в 2011 г. индекс сверхсуицидальности [1, с. 50] мужчин (число самоубийств мужчин, на одно женское самоубийство) составил 5 пунктов в среднем по России и 4 пункта – по Вологодской области.

На территории региона суицидальная активность мужской части населения на протяжении рассматриваемого периода значительно превышала предельно-критический уровень, установленный Всемирной организацией здравоохранения (рис. 2).

Рисунок 2 – Уровень завершенных самоубийств среди мужчин и женщин

Вологодской области (умерших на 100 тыс. населения)

Результаты исследования суицидального поведения в Вологодской области за период 1998 – 2010 гг. наглядно демонстрируют тот факт, что среди жителей сельской местности самоубийства совершаются значительно чаще, чем среди горожан (рис. 3). Причина этого состоит в более тяжелых социально-экономических условиях. Так в 2010 г. на городских и сельских территориях денежный доход населения составил 12921 и 9234 руб. в месяц соответственно, общее количество располагаемых ресурсов составило 14309 и 10912 руб. в месяц. Из них расходы на покупку алкогольных напитков составили 1,8 и 2,5% от общих расходов соответственно (в 2009 г. – 1,8 и 2,9%). Количество безработных среди городских и сельских жителей в 2010 г. составило 6,5 и 11,2% от общей численности экономически активного населения (в 2009 г. – 6,9 и 10,4%).

Рисунок 3 – Смертность сельского и городского населения Вологодской области

от самоубийств (умерших на 100 тыс. населения)

Муниципальные образования Вологодской области существенно отличаются друг от друга по уровню смертности от самоубийств. Для анализа территориального профиля суицидальной смертности в Вологодской области нами была применена методика ЮНИСЕФ.

В соответствии с данной методикой муниципальные образования области были разделены на 3 группы: территории с низким, средним и высоким значением смертности от суицидов, при этом в группу муниципальных образований со средним значением показателя были включены территории, где смертность оказалась в коридоре значений «средняя ± стандартное отклонение»; территории, где значения суицидальной смертности оказались ниже этого коридора, отнесены в группу благополучных территорий с низкими значениями показателя; соответственно, те муниципальные образования, где искомый показатель оказался выше коридора значений – в неблагополучные территории с высоким уровнем смертности [2, с. 22].

С целью сглаживания возможных флуктуационных изменений уровня самоубийств было проведено объединение динамических рядов данных в группы по три года.

По данным на 2010 – 2012 гг. в группу районов с низким уровнем самоубийств попадают территории с показателем до 18,7 случаев на 100 тыс. населения; табл. 2).

Таблица 2 – Критерии классификации районов Вологодской области

по уровню смертности от самоубийств (на 100 тыс. нас.)

Доля «благополучных» муниципальных образований на протяжении 2000-х гг. была выше, чем «неблагополучных» (на 3 – 7 п.п.), за исключением периода 2007 – 2009 гг. когда область столкнулась с последствиями мирового финансового кризиса, обострившим, прежде всего, проблему безработицы (табл. 3).

Таблица 3 – Количество районов Вологодской области в каждой из выделенных групп

За период с 2001 по 2012 гг. свою принадлежность к выделенным группам изменили 10 муниципальных образований из 28, то есть 35% от всех территорий Вологодской области (табл. 4). Это несколько выше, чем в среднем по России (20%). При этом в Вологодской области за данный период ухудшили свои позиции 4 муниципальных образования, в Российской федерации – 7 территорий.

Таблица 4 – Изменение уровня самоубийств в районах Вологодской области

за период с 2001 по 2012 гг.

Территориально ареал неблагополучных районов располагается в центральной части Вологодской области (Верховажский, Сямженский, Усть-Кубинский, Тарногский районы). Такая ситуация наблюдалась как в начале, так и в конце 2000-х гг. (табл. 5). Отсутствие изменений может быть связано с более низким, по сравнению с общероссийским уровнем, влиянием факторов, обусловливающих относительно постоянную величину суицидов на той или иной территории. При анализе территориального профиля суицидальной смертности внутри одного региона менее значимым является фактор различия по этнической принадлежности, культурным традициям, ассимиляции мигрантов, удаленности от федерального центра, социально-экономического развития. При анализе ситуации в масштабах всей страны, эти детерминанты играют более значимую роль в формировании суицидальных тенденций.

Таблица 5 – Распределение муниципальных образований Вологодской области

по уровню самоубийств (умерших на 100 тыс. нас.)

Уровень суицидальной смертности, регистрируемый официальной статистикой, недостаточно полно отражает реальную ситуацию. Эта проблема всегда оставалась актуальной не только для Российской Федерации, но и на международном уровне. Самоубийства представляют лишь «верхушку айсберга» проблемы суицидального поведения. Согласно формуле экспертов ВОЗ, на “n” завершенных самоубийств приходится 10 – 20n парасуицидов, 8n близких и родственников суицидента (которые входят в группу повышенного суицидального риска), 100n людей, помышляющих о самоубийстве или осуществляющих аутодеструктивные действия на подсознательном уровне [3, с. 119]. К примеру, на 33480 самоубийств, официально зарегистрированных в Вологодской области в 2010 г., приходится, по расчетам, 0,4% жителей, пытавшихся покончить жизнь самоубийством, 0,2% населения из числа ближайшего окружения суицидента и 2,4% человек, имеющих внутренний суицидальный дискурс. В целом же в проблему суицидального поведения может быть включено до 4,2 млн. человек, что составляет 2,9% населения страны.

Согласно подходу, предложенному специалистами ЮНИСЕФ, определить реальный уровень суицидов (с учетом латентных случаев) можно путем их сравнительного анализа с теми случаями смертности, которые имеют сходный механизм реализации [2, с. 61]. Данный подход не дает точных значений реального количества совершаемых самоубийств, однако позволяет выявить потенциальные резервуары латентных потерь от самоубийств, а также более объективно оценить масштабы проблемы суицидального поведения.

Для выявления латентного уровня самоубийств нами были проанализированы следующие причины смертности:

• случайное удушение;
  
• прочие случайные отравления;
  
• падение, прыжок или сталкивание с высоты с неопределенными намерениями;
  
• несчастный случай, вызванный огнестрельным оружием.
  

  В целом существуют десятки способов ухода из жизни (ВОЗ насчитывает около 80). Отбор именно этих причин смертности был обусловлен следующими факторами:
  

  1. Повешение, отравление, прыжок с высоты и самострел – являются наиболее распространенными механизмами совершения суицида. По мнению руководителя отдела суицидологии Московского НИИ психиатрии и Федерального методологического центра суицидологии В.Ф. Войцеха «изучаются в основном причины и мотивы суицида. Способы же не нуждаются в каком-то особом изучении, потому что приблизительно во всех странах определённого культурного среза они достаточно стандартны. При наличии свободного обращения оружия в обществе увеличивается количество суицидов, совершаемых с помощью оружия. Подобное характерно для США и Израиля. А так, в основном, идут повешения, броски с высоты, броски под транспорт и отравления. В этом смысле человек везде приблизительно одинаков» [4].
  

  2. Специалисты ЮНИСЕФ указывают на то, что изменения в динамике данных причин смертности совпадают с изменениями социально-экономической ситуации. Например, смертность от случайных падений резко меняется в 1984, 1987, 1992, 1998, 2008 гг., что совпадает с началом антиалкогольной кампании и негласным ее свертыванием, началом гайдаровских реформ, экономическим кризисом. «Это заставляет предположить, что эти события вряд ли носили исключительно случайный характер, в них, безусловно, присутствовала вполне «преднамеренная» компонента» [2, с. 66].
  

  При исследовании латентного уровня самоубийств на территории Вологодской области мы не располагали данными за такой продолжительный промежуток времени (в исследовании ЮНИСЕФ был взят период с 1965 по 2009 гг.), однако следует отметить, что в 2008 – 2009 гг., то есть в период наибольшего негативного влияния мирового финансового кризиса, на территории Вологодской области отмечался рост смертности по отобранным причинам (в 2006 г. – 433 случая, в 2007 г. –. 370, в 2008 г. – 441, в 2009 г. – 467, в 2010 г. – 460; табл.).
  

  3. По степени распространенности отобранные причины смертности располагаются в следующем порядке: случайные отравления, случайные удушения, падения с высоты, огнестрельные ранения. Аналогичная структура способов ухода из жизни была выявлена нами при исследовании суицидальных попыток, которое было проведено в 2007 г. на базе Вологодской областной психиатрической больницы [5, с. 70].
  

  Таким образом, предполагая, что среди эпизодов смертности от случайных удушений, отравлений, падений с высоты и огнестрельных ранений велика доля суицидов, можно утверждать, что уровень латентной суицидальной смертности снижается значительно меньшими темпами, чем официально зарегистрированной. За период с 2006 по 2012 гг. латентная смертность от суицидов снизилась на 12%, уровень официально зарегистрированных самоубийств – на 76% (табл. 6).
  

  Не менее важный вывод состоит в следующем: если в 2006 г. уровень официально регистрируемой смертности от самоубийств превышал число латентных случаев (на 14%), то в 2012 г. наблюдается противоположная ситуация (соотношение латентных и официальных суицидов составило примерно 3 к 1). За данный период число латентных самоубийств по отношению к официально регистрируемым увеличилось с 86 до 314%. Это говорит о том, что, несмотря на устойчивую положительную тенденцию сокращения официально зарегистрированных случаев суицида, остается высокой степень вероятности их недоучета официальной статистикой.
  

  Таблица 6 – Латентный уровень самоубийств в Вологодской области

  Причины смерти (абс.)	2006	2007	2008	2009	2010	2011	2012	2012 +/- к2006 г.
  Случайное удушение	88	83	76	87	83	84	78	-10
  Прочие случайные отравления*	268	212	298	315	316	294	251	-17
  Падение, прыжок или сталкивание с высоты с неопределенными намерениями**	77	71	65	65	59	57	51	-26
  Несчастный случай, вызванный огнестрельным оружием	0	4	2	0	2	2	0	0
  Итого	433	370	441	467	460	437	380	- 53
  Самоубийства	504	431	323	357	309	144	121	-393
  Латентный уровень суицидальной смертности	433	370	441	467	460	437	380	-53
  Реальный уровень суицидальной смертности	937	801	764	824	769	577	501	-436
  Латентный уровень самоубийств в % к официально регистрируемому	85,9	85,9	136,5	130,8	148,9	303,5	314,0	+228
  Реальный уровень самоубийств в % к официально регистрируемому	185,9	185,9	236,5	230,8	248,9	400,7	414,1	+228

  * Прочие случайные отравления не включают в себя отравления от алкоголя и наркотиков. В соответствии с рекомендациями ЮНИСЕФ данный показатель был выбран для того, чтобы исключить эпизоды случайных алкогольных и наркотических отравлений.

  ** С 2011 г. уточненная формулировка «падение с одного уровня на другой» регистрируется отдельно от причин «падение на поверхности одного уровня». До 2011 г. – общая формулировка «случайные падения».

  За период с 2006 по 2012 гг. количество латентных самоубийств уменьшилось среди мужчин (с 350 до 269 случаев) и увеличилось среди женщин (с 83 до 107 случаев; табл. 7). Таким образом индекс сверхсуицидальности мужчин на самом деле составляет не 4,3, как это утверждает официальная статистика, а 3,1 раза, что в целом не расходится с общемировыми тенденциями (по различным данным на одно женское самоубийство приходится от 3 до 4 суицидов среди мужчин) [6; 7, с. 27].
  

  Таблица 7 – Латентный уровень самоубийств среди мужчин и женщин Вологодской области (абс.; мужчины / женщины)

  Причины смерти	2006	2007	2008	2009	2010	2011	2012	2012 +/- к2006 г.
  Случайное удушение	75/13	64/19	58/18	67/20	67/16	63/21	62/16	-13/3
  Прочие случайные отравления*	208/60	155/57	225/73	248/67	240/76	224/70	177/74	-31/14
  Падение, прыжок или сталкивание с высоты с неопределенными намерениями**	67/10	59/12	54/11	42/23	40/19	39/7	30/17	-37/7
  Несчастный случай, вызванный огнестрельным оружием	0/0	4/0	2/0	0/0	2/0	1/1	0/0	0/0
  Итого	350 / 83	282 / 88	339 / 102	357 / 110	349 / 111	327 / 99	269 / 107	-81 / 24
  Самоубийства	431/73	370/61	267/56	294/63	277/32	239/51	199/46	-232/-27
  Индекс сверхсуицидальности мужчин	5,9	6,1	4,8	4,7	8,7	4,7	4,3	-1,6
  Латентный уровень суицидальной смертности	350/ 83	282/ 88	339/ 102	357/ 110	349/ 111	327/ 99	269/ 107	-81/24
  Реальный уровень суицидальной смертности	781/ 156	652/ 149	606/ 158	651/ 173	626/ 143	566/ 150	468/ 153	-313/-3
  Латентный уровень самоубийств к официально регистрируемому (%)	81,2/ 113,7	76,2/ 144,3	127/ 182,1	121,4/ 174,6	126/ 346,9	136,8/ 194,1	135,2/ 232,6	54/118,9
  Реальный уровень самоубийств к официально регистрируемому (%)	181,2/ 213,7	176,2/ 244,3	227/ 282,1	221,4/ 274,6	226/ 446,9	236,8/ 294,1	235,2/ 332,6	54/118,9

  * Прочие случайные отравления не включают в себя отравления от алкоголя и наркотиков.
  

  ** С 2011 г. уточненная формулировка «падение с одного уровня на другой» регистрируется отдельно от причин «падение на поверхности одного уровня». До 2011 г. – «случайные падения».

  Динамика латентного и официально регистрируемого уровня суицидов в целом аналогична среди мужчин (рис. 4). Среди женщин наблюдается иная картина: каждый год положительные или отрицательные изменения в официально регистрируемом уровне самоубийств среди женского населения сопровождаются противоположными изменениями в уровне смертности от случайных падений, удушений, отравлений и огнестрельных ранений (рис. 5). На наш взгляд, это говорит о том, что именно в женской популяции проблема «замалчивания» суицидальной статистики особенно актуальна. В этом случае уровень женских суицидов на территории региона существенно занижен, хотя, как показывает практика зарубежных и отечественных исследований, он никогда не бывает выше смертности от самоубийств среди мужчин.
  

  Рисунок 4 – Официальный, латентный и реальный уровень суицидальной смертности мужчин в Вологодской области (на 100 тыс. нас.)

  Рисунок 5 – Официальный, латентный и реальный уровень суицидальной смертности женщин в Вологодской области (на 100 тыс. нас.)

  В распределении по городским и сельским территориям динамика летентного уровня самоубийств в целом совпадает с теми тенденциями, которые зафиксированы в официальной статистике (табл. 8). Следует отметить, что с 2009 г. остается стабильным количество смертей от случайных удушений на сельских территориях и число смертей от падений с высоты среди жителей городов. Эти способы ухода из жизни отличаются повышенной степенью вероятности летального исхода (в отличие, например, от отравлений и вскрытия вен), что является важным социально-психологическим показателем, говорящим о стабильности так называемых «истинных» случаев суицида на фоне уменьшения «демонстративных» эпизодов сведения счетов с жизнью. Другими словами, при всех положительных тенденциях снижения как официально регистрируемого, так и латентного уровня самоубийств, остается стабильным число людей, для которых суицид является продуманным, подготовленным решением, а не актом демонстративного характера.
  

  Таблица 8 – Латентный уровень самоубийств среди жителей городских и сельских территорий Вологодской области (абс.; город / село)

  Причины смерти	2006	2007	2008	2009	2010	2011	2012	2012 +/- к2006 г.
  Случайное удушение	39/49	52/31	40/36	47/40	42/41	41/43	38/40	-1/-9
  Прочие случайные отравления*	184/84	125/87	209/89	211/104	222/94	191/103	166/85	-18/1
  Падение, прыжок или сталкивание с высоты с неопределенными намерениями**	58/19	53/18	46/19	43/22	43/16	35/11	43/5	-15/-14
  Несчастный случай, вызванный огнестрельным оружием	0/0	2/2	1/1	0/0	0/2	2/0	0/0	0/0
  Итого	281 / 152	232 / 138	296 / 145	301 / 72	307 / 153	269 / 157	247 / 130	-34 / -22
  Самоубийства	245/ 259	210/ 221	150/ 173	153/ 204	141/ 168	126/ 164	113/ 132	-132/ -127
  Индекс сверхсуицидальности жителей сельских территорий	0,95	1,05	1,15	1,33	1,19	1,3	1,17	0,22
  Латентный уровень суицидальной смертности	281/ 152	232/ 138	296/ 145	301/ 166	307/ 153	269/ 157	247/ 130	-34/ -22
  Реальный уровень суицидальной смертности	526/ 411	442/ 359	446/ 318	454/ 370	448/ 321	395/ 321	360/ 262	-166/ -149
  Латентный уровень самоубийств к официально регистрируемому (%)	114,7/58,7	110,5/62,4	197,3/83,8	196,7/81,4	217,7/91,1	213,5/95,7	218,6/98,5	103,9/ 39,8
  Реальный уровень самоубийств к официально регистрируемому (%)	214,7/158,7	210,5/162,4	297,3/183,8	296,7/181,4	317,7/191,1	313,5/195,7	318,6/198,5	103,9/ 39,8

  * Прочие случайные отравления не включают в себя отравления от алкоголя и наркотиков.
  

  ** С 2011 г. уточненная формулировка «падение с одного уровня на другой» регистрируется отдельно от причин «падение на поверхности одного уровня». До 2011 г. – «случайные падения».
  

  Таким образом, результаты углубленного исследования суицидального поведения, проведенного в 2013 г., показали, что реальный уровень смертности от самоубийств значительно выше, чем тот, который отмечается официальной статистикой. Латентный уровень суицидов превышает официальный примерно в 4 раза (по данным на 2012 г. – 42 и 10 случаев на 100 тыс. нас. соответственно), при этом большинство смертей в результате случайных падений, удушений, отравлений и огнестрельных ранений на самом деле носят не случайный, а преднамеренный характер. Это предварительные данные, которые требуют более глубокого изучения, что будет реализовано в ходе дальнейших этапов исследования.
  

  Как показало исследование, в Вологодском регионе проблема суицидального поведения стоит достаточно остро. Лишь в 2012 г. суицидальная активность жителей региона стала соответствовать общероссийскому уровню, в то время как на протяжении последних 20 лет смертность от самоубийств в Вологодской области была ощутимо выше, чем в среднем по России. Поддержание позитивных тенденций, наметившихся с 2000 г., зависит не только от эффективной работы с людьми, проявляющими признаки депрессии, но в первую очередь от комплексных мероприятий, направленных на улучшение социально-экономических условий широких слоев населения, и реализации программ по улучшению психологического климата в семье, школе.

Проблема суицида подвергалась философскому анализу ещё до возникновения интегративной области знания – суицидологии. С античных времён и до сегодняшнего дня философия рассматривает феномен суицида[3].
В произведении «Миф и Сизифе» А. Камю высказывает мнение о том, что проблема самоубийства является первостепенной по сравнению с остальными[4].
Первое глобальное осмысление самоубийства начинает происходить в античной философии. Если обратиться к персоналиям величайших философов того времени, то мы увидим, что Платон выказывает крайне неодобрительную позицию к самоубийцам. По его мнению, они заслуживают жестокого наказания в плане лишения погребального места. В философии Аристотеля суицид является неким препятствием, пределом, прерывающим человеческое существование и развитие. Что касается мнения софистов по данному вопросу, то они не давали однозначной оценки суицидальному поступку. По их мнению, человек по-разному ценит свою жизнь, определяет свои действия, поступки. В целом, античные мыслители не только обратились к познанию данного феномена, но и выразили ему оценку. Самоубийство являлось нецелесообразным, разрушающим поступком человека. Данный акт против жизни резко останавливал человеческое развитие и символизировал окончание индивидуального бытия, а также противоречил со сверхбытием. Однако необходимо отметить, что в некоторых ситуациях суицид,как альтруистический поступок находил свое оправдание и не подвергался осуждению [5].
Если обратиться к эпохе Средневековья, то в данный период суицид становится феноменом, крепко связанным с бытием человека. Согласно христианскому мировоззрению самоубийство это зло, отклонение от Бога и пренебрежение им [6].
Осветим некоторые подходы к оценке суицидального поведения.
Н.А. Бердяев высказывал крайне негативное отношение к самоубийству. Ядерный смысл его точки зрения заключается в том, что суицидальный поступок является высшей степенью атеистичности, отрицанием Бога. Суицид с одной стороны является греховным, преступным, заслуживающим осуждение, а с другой вызывает жалость и сострадание к индивидам его совершившим[7].
Что касается современных философских исследователей в рассматриваемом аспекте, необходимо охарактеризовать позицию С.С. Аванесова. Он отмечает, что философское осмысление суицида является фундаментом и предшественником суицидологии как науки не только в хронологическом, но и теоретическом плане. Главный постулат автора заключается в том, что суицидальный акт является выражением онтологической деструкции индивида, его греховности [8]. Д.Н. Бурыгина, О.В. Козлова подчёркивают, что понимание философского аспекта рассматриваемой реальности заключается в исследовании природы суицида и суицидальной культуры. Под суицидальной культурой понимается особое состояние психики, обусловленное деструктивным восприятием бытия личности в общественном бытии. Жизнь в данном случае воспринимается хуже смерти [9].

Таким образом, для философского знания проблема суицида всегда являлась актуальной и не отходила на второй план.
По нашему мнению, аутоагрессивное поведение (внутренние формы суицидального, прямая и косвенная аутодеструкция) является следствием кризиса бытия личности. Суицидальный поступок, как крайняя форма суицидального поведения, независимо от того стал ли он завершенным или нет, может быть обозначен как внутриличностно-деструктивный посткризис бытийности.

Такие известные исследователи, как Т.В. Маликова, Д.Г. Пирогов [1], В.С. Ефремов [2], указывают на то, что обозначенная выше научная область находится в стадии интенсивного развития, как в плане теории, так и практики.

Современный исследователь С. С. Аванесов подчеркивает, что философское осмысление суицида является преднаучным этапом формирования суицидологии как научной области. Поэтому, научная суицидология может быть построена на философском основании [3]. Обозначим тот факт, что суицидальная тематика всегда присутствовала в трудах философов. Начиная с античности и до сегодняшнего дня продолжаются дискуссии по данному вопросу. В нашей предыдущей работе мы кратко охарактеризовали взгляды различных философов на проблему суицида [4].

Формирование суицидологического знания можно разделить на два больших этапа: донаучный и научный. В рамках научного этапа можно выделить два периода. В первом периоде суицидальное поведение изучалось отдельными дисциплинами (философия, социология, психология, медицина), каждая из которых пыталась обосновать их этиологию и сущность. Так, психологи не учитывали социальной составляющей суицидального поступка. Психиатры рассматривали суицид как показатель наличия психической патологии. Социологи говорили о влиянии социальных институтов на формирование суицидальных тенденций. Таким образом, к началу XX века назрела необходимость всестороннего исследования проблемы самоубийства. Это и обуславливает начало второго этапа, когда суицидальное поведение начало изучаться комплексно. Комплексный подход стал являться ведущим методологическим принципом суицидологической науки [5].

Развитие суицидологии как интегративной науки характеризуется симбиозом таких процессов, как дифференциация и интеграция знания. Синтез философского, психологического, социологического, психиатрического, юридического знания лежит в основе суицидологического знания. Дифференциация в данной научной области представлена попытками выделения таких предметных областей, как клиническая, детская и подростковая суицидология. Можно констатировать, что рассматриваемая нами научная область находится в стадии активного развития. Оно обусловлено происходящими процессами дифференциации и интеграции знания.

Таким образом, история и философия суицидологической науки, изучает тенденции и закономерности научного познания как деятельности по синтезу суицидологических знаний, взятые в их историческом становлении и рассматривает их в изменяющемся социопсиходуховном контексте.

Внешние формы суицидального поведения представляют непосредственную угрозу жизни и здоровью индивида [1].

Б. Н. Алмазов обследовал  лиц  подросткового возраста, намеренно нанесших себе порезы. При медицинском обследовании лишь у 15% не обнаружено психических отклонений. У остальных обследуемых диагностированы:  пограничная степень умственной отсталости,  психический инфантилизм,  а в 50% случаев – акцентуации характера. А.Е. Личко  связывает суицидальное поведение подростка с наличием определенного типа  акцентуации характера. По его данным, при демонстративном суициде, 50% подростков имели гипертимно – истероидный, истероидный и истероидно – неустойчивый и типы, 32% – эпилептоидно – истероидный и эпилептоидный,  и лишь 18% другие типы акцентуации. При этом суицидальные действия в большинстве случаев совершались личностями с сенситивным (63%) и циклоидным (25%) вариантами акцентуации [2].

При наличии такой модели дисгармонического развития, как психопатии, также присутствуют суицидальные тенденции. Подростки с неустойчивым типом психопатии проявляют склонность к демонстративным суицидальным попыткам. При истерическом типе также возможны демонстративные суицидальные проявления (надрезы в области запястья, пероральный прием медикаментов). Данные попытки предпринимаются с расчетом на психическое воздействие на определенных лиц. Этиологией таких суицидальных актов является недостаток внимания со стороны определенных лиц, ущемленное самолюбие, желание заслужить ореол мученика [3].

Суицидальные тенденции присутствуют при общем психическом недоразвитии. В пубертатном периоде психотравмирующий характер носят ситуации, связанные с переживанием неполноценности, невозможностью принимать активное участие в жизни здоровых сверстников, неправильное, негативное отношение окружающих к подростку с умственной отсталостью. Обозначенные условия могут явиться мощным катализатором к развитию реактивных состояний с субдепрессией, суицидальными мыслями, переживаниями и попытками [3].

Психическое развитие подростков с двигательными (церебральным параличом) и речевыми нарушениями относят к группе дефицитарного.

Осознание и глубокое переживание имеющихся нарушений наблюдается именно в подростковом возрасте. У подростков с церебральным параличом суицидальные тенденции встречаются достаточно часто. Этиологией их возникновения могут являться: потеря родительской любви, чувства отвержения и одиночества, недовольство внешним обликом [4].

Аффективные суицидальные поступки характерны преимущественно для эмоционально-лабильных подростков, чаще с гиперкинетической формой церебрального паралича.

Различные речевые нарушения, так или иначе, препятствуют адекватной реализации речевой функции, затрудняют возможности межличностной коммуникации и социальной адаптации. При этом у  подростков с нарушениями речи формируется фиксированность на дефекте, которая накладывается на индивидуальные психологические особенности. Это является причиной появления эмоционального напряжения, тревожности, возбудимости, импульсивности, аффективных реакций [5]. Вышеперечисленные проявления вполне реально могут стать основой для формирования суицидального поведения.

Итак, различные формы суицидального поведения характерны для подростков с разными вариантами дизонтогенетического развития. Это в свою очередь, обуславливает проведение мероприятий по своевременной диагностике и профилактике рассматриваемой девиации. Следовательно, ощущается потребность исследований подобного рода, имеющих междисциплинарный характер.

Вопросы диагностики и профилактики суицидального поведения у обозначенной категории подростков затрагивались в ряде работ авторов нашего региона [6,7,8,9,10].

При разработке диагностических, коррекционных, профилактических  мероприятий в рассматриваемом аспекте, необходимо учитывать взаимосвязь суицидальных проявлений с психологической симптоматикой того или иного вида дизонтогенеза.