В своих работах В. Франкл обращал внимание на предпосылки генезиса любой психологической теории – в основе любой психологии лежит (философская) антропология: «Любой психотерапевт руководствуется определёнными антропологическими представлениями, но только не всегда отдаёт себе в этом отчёт… Смею утверждать, что, предлагая пациенту лечь на кушетку и предаться свободным ассоциациям, психоаналитик уже даёт понять, какими представлениями о человеке он руководствуется» [1, с. 87].

Психология В. Франкла также базируется на определённой антропологии, концептуальным эффектом которой становится «высокий образ человека».

Предвосхищая наступившую эпоху «массового гедонизма», сфокусированную на человеке, стремящемуся к удовольствию (счастье как «эффект» личной онтологии также зачастую рассматривается в качестве «суммарного» жизненного удовольствия), В. Франкл говорит о стремлении к смыслу как базовой потребности человека.

Первичный характер этой потребности особенно остро обнаруживается в ситуации «изобилия» (переживается как «скука») и «дефицита», спектр возможных явлений которого переживается как «страдание» (вступая в заочную дискуссию с А. Маслоу, В. Франкл подчёркивает, что потребность в обретении смысла особенно остра в невыносимых для человека условиях: смертельно больные, заключённые концлагерей и лагерей для военнопленных).

Каждый человек наделён способностью (это то, что предусмотрено природой человека и, по В. Франклу, образует существенный человеческий признак) к осмысленной жизни, к обнаружению в реальности какого-то (всякий раз – отражающего индивидуальности онтологии ищущего) скрытого смыслового потенциала. «Всякий раз это происходит по-разному, и каждая такая возможность даётся нам лишь на миг, но если мы хотя бы один раз реализуем этот смысловой потенциал, то обретём смысл навсегда» [2, с. 24].

Таким образом, смысл переживается субъективно, однако онтология смысла объективна: он существует объективно, а не в виде идеи. «…Источники смысла… неисчерпаемы, поскольку всё вокруг насыщено смыслом» [2, с. 29].

Стремление к смыслу, являясь самодостаточной мотивацией и существуя объективно, таким образом, характеризует бытие человека как самотрансцендентное, т. е. выходящее за границы индивидуального бытия к «границам» бытия другого, тонкими бытийными нитями связывая их.

В. Франкл пишет о трёх «магистральных» путях обретения смысла «обычным» человеком:

1. работа и творчество (homo faber);

2. отношения с другими людьми и любовь (homo amans);

3. преодоление ситуаций, связанных со страданием (homo patiens).

Эти три пути обретения смысла homo sapiens незримым образом переплетены: homo faber, homo amans и homo patiens как пути обретения смысла могут быть по-разному иерархизированы.

Для обычного течения жизни, по В. Франклу, предпочтительны созидательность в труде и эмоциональность в отношениях (homo faber, homo amans), однако по-настоящему высший смысл индивдидуального бытия раскрывается на пути homo patiens – путём понимания смысла страданий вследствие наносимых судьбой ударов: «смысл страданий раскрывается на более высоком уровне, чем смысл, заключённый в труде и любви» [3, с. 73].

Человек страдающий (претерпевающий страдания) более напряжённо – иначе переживает смысл. Загнанная в тупик экзистенция способна переоткрыть жизнь, субъективно её «перекроив».

Так, в арсенале homo faber «успех» и «неудача» являются основными критериями осмысленности действий; измеряемая в терминах «эффективности», жизнь homo faber, таким образом, лишена того напряжения переживания, на пике которого, по всей видимости, актуальна онтология осмысленного бытия: homo paties переживает жизненные события в терминах «внутренняя гармония» и «отчаяние». Дисбаланс последних в пользу отчаяния задаёт мощный стимульный вектор устремлённости в внутренней гармонии, возможной исключительно в рамках осмысленного бытия.

Это иная шкала. Не лучше и не хуже: шкалы homo faber и homo patiens, по сути, – про разные точки зрения. Однако вертикаль homo patiens вернее приводит человека, выбрасывая путём мощного переживания, к аутентичному человеческой онтологии смыслу и, таким образом, реализации высокого предназначения человека, актуализирующего объективные смыслы человеческого способа существования.