Особый интерес для исследователя представляет художественный текст, так как, пожалуй, именно в нём наиболее полно используются все доступные писателю языковые средства и проявляется авторская лингвокреативность.

Как известно, необходимым условием существования любых единиц языка является актуализация, функция которой заключается в переводе языка в речь. Данное условие особенно относится к фразеологизмам, функционирование которых тесно связано с механизмом превращения их из единиц виртуальных (потенциальных) в единицы актуализированные (реальные, функциональные).

Важнейшую роль в актуализации ФЕ играет контекст, который представляет собой отрезок текста, вычлененный и объединённый языковой единицей, которая функционирует в нём, выявляя свое значение [2, c. 19]. Понятие контекста как актуализатора ФЕ является центральным в функциональном исследовании фразеологизмов и при этом очень важным с учетом особого отношения ФЕ к контексту, проявляющемся в тесной зависимости их от контекста, в постоянном тяготении к «вчленённости» в него, «в чрезвычайной готовности к актуализации» [3, c. 173]. Как отмечает В.А. Кунин, «к какому бы типу фразеологизм не относился, контекст вводит его в речь, ставя его в условия конкретного речевого акта, реализует его потенциальное денотативное значение» [4, c. 6].

Но, функционируя в определенном контексте, фразеологизм также неизбежно вступает с ним во взаимодействие. Он определенным образом воздействует на текст и, в свою очередь испытывает воздействие текста на себе. В данной работе нами были проанализированы современные англоязычные художественные тексты и выявлены особенности воздействия фразеологизмов на их текст.

Одной из отличительных черт фразеологизмов как лингвистических единиц является их экспрессивность, под которой понимается «усиление выразительности, увеличение воздействующей силы сказанного, и все то, что делает речь более яркой, сильно действующей, глубоко впечатляющей» [5, c. 52]. Следовательно, вполне естественно, что, использование в тексте фразеологических единиц (далее ‒ ФЕ) повышает общую экспрессивность данного текста. Например:

(1) “He ain’t a bad kid, Bernie.”

    “Seems nice enough.”

   “But he’s so damn stupid. And the astrology drives me straight up the wall” (L. Block).

(2) He wanted the bidding to be a war, with houses fighting tooth and nail for John Gillis. They’d have to earn the privilege to paste their logo on the book’s spine (J. Pinter).

Влияние фразеологизмов на экспрессивность текста в данных примерах проявится особенно отчётливо, если мы попробуем провести мысленный эксперимент и заменить ФЕ схожими по смыслу словами или словосочетаниями – например, astrology makes me angry и fighting fiercly. Нетрудно заметить, что при такой замене экспрессивность приведённых высказываний значительно снижается.

Одним из часто используемых способов придать экспрессивность речи героя является использование в ней междометных фразеологизмов, таких как oh my God, for God’s sake, for heaven’s sake, praise be to heaven, for crying out loud, God damn it и т.д. Например:

(1) “I think I’ll call you Bernie.”

“Most people do,” I said. “Oh, sweet suffering Jesus,” I said.

“It’s all right, Bernie.”

“God in Heaven.”

“It’s all right” (L. Block);

(2) Don’t run on the dock with wet feet. Put on your life jacket. So what if the boat’s still tied to the dock and the water’s only two feet deep, put on your life jacket. Watch those fishhooks, for crying out loud, you get one of those in your finger and you’ll get an infection and be dead before dinner (L. Barclay).

(3) The money part is true.”

“What the paper’s saying true?”

Nathan understood the half question and responded. “No lies, half a million.”

Roland whistled. “Dadgummit! You’re pulling one over on an old man” (P. Fulton).

В последнем примере автор добивается еще большей экспрессивности, используя трансформированную форму ФЕ God damn it (dadgummit), призванную продемонстрировать, что герой так шокирован полученными им известиями, что практически потерял дар речи.

В отдельных случаях фразеологизм сопровождается схожим по смыслу словом/словосочетанием, обладающим меньшей экспрессивностью. В таком случае мы наблюдаем некоего рода градацию, когда ФЕ по сути является экспрессивной перифразой той или иной лексемы  / словосочетания. Например:

(1) “I don’t know,” I say. “He’s cute. Does he like you?”

      She nods seriously. “He’s head over heels” (M. Hughes);

(2) I don’t like this,”

Loren said. “I’m not nuts about it, if you want to know the truth” (L. Block);

(3) I understood what had drawn my father up here to stay, how up here, there was much less to worry about, much less to get your shorts in a knot about (L. Barclay).

В приведённых примерах мы наблюдаем следующие пары: like ‒ be head over heels (in love with someone); don’t like ‒ be not nuts about; worry ‒ get your shorts in a knot. Оба члена этих пар близки по значению, но при этом второй член пары обладает значительно большей экспрессивностью (отчасти благодаря неизменно присущей фразеологизмам образности).

Некоторые фразеологизмы, в связи с особенностями своей внешней формы, помимо увеличения экспрессивности текста также повышают его эстетическую действенность. Речь идёт о таких фразеологизмах, которые, помимо наличия в них метафоры или метонимии (на которых, собственно, и основаны большинство фразеологизмов), также включают в себя другие стилистические средства, такие как:

а) аллитерация (spick and span, time will tell, tempest in a teapot, last but not least, simple Simon, clever clogs, as cool as a cucumber)

б) рифма (willy-nilly, fuddy-duddy, helter-skelter, nitty-gritty, pell-mell, razzle-dazzle);

в) антитеза (from rags to riches, throwing pearls to the swine, no pain no gain, from the cradle to the grave).

Приведём примеры употребления подобных ФЕ:

(1) Even for her, it had taken considerable effort to summon the nerves to do what she had wanted to do. Gunfire was messy. Blowback is hell. Spatter matters. And only time will tell (G. Olsen).

(2) Makeup pencils and brushes were everywhere, abandoned helter-skelter as though by the fleeing beauticians of Pompeii (M. Shipstead).

(3) Tunney, the gentleman rags-to-riches heavyweight champ, had been my boyhood hero; I’d managed to stammer through an interview with him during the war, when the Fighting Marine headed the armed-services athletic program (M. Winegardner).

Во всех приведённых примерах фразеологизмы помимо образного обозначения того или иного явления также воздействуют на эстетические чувства читателей, привлекая к себе внимание своей необычной внешней формой.

Другой характерной функцией ФЕ является стилизация текста. Под стилизацией в данном случае понимается литературоведческое понятие, которое определяется как подражание манере повествования, стилю речи, типичное для какого-либо жанра, социальной среды, эпохи [6, c. 454]. Выполнение данной функции также сопряжено с воздействием фразеологизма на текст, осуществляемого за счёт введения в него ФЕ, относящихся к тому или иному стилю. Такая стилизация может преследовать разные цели, например, использоваться для речевой характеристики персонажа с точки зрения его возраста, образования, склада характера и/или соответствия его речи определённому месту и времени действия. Например:

Sitting in The Bear at Bridge Foot, he spied an old ropemaker who made him think of the Prophet Elijah. Kalish gazed at him till the old man called out, ‘Got yr eye full, have ye?’ Kalish moved over to his table. ‘May I have a word with you, please?’ The man replied, ‘Cor stone the crows, my myrtle, I’m gallows dry, and all me words is aground in me chaffer. Praps a drag of heavy wet might float one out.’ Heavily disguised, this Elijah, Kalish thought. ‘What do you drink?’, he asked. “Much obliged, yr lordship, a duffy, please, needle and pin” (V. Walter).

Автор передаёт характерный стиль речи героя при помощи фонетических средств (yr = your; ye = you; praps = perhaps), а также специфической лексики и грамматики, свойственной говорящим на диалекте Кокни. Важную роль играют также и фразеологизмы ‒ ФЕ stone the crows, используемая для выражения удивления, и имеющая в словаре пометку «устаревшее» [7, c. 85], а также needle and pin ‒ выражение из рифмованного сленга Кокни, означающее алкогольный напиток джин [8]. Использование этих фразеологизмов, в сочетании с остальными характерными особенностями речи героя помогают нам составить примерное представление о его социальном статусе, а также о времени и месте действия.

Другой формой воздействия фразеологизма на текст является его влияние на экономию речевых средств. Фразеологизм позволяет кратко описать сложное понятие, для раскрытия которого иначе пришлось бы использовать гораздо большее количество слов или даже предложений, что сделало бы текст излишне громоздким. Например:

“I don’t know. Maybe you could tell him you had the blue leather box.”

“What blue leather box?”

“The one you went to ‒ oh.”

“There isn’t any blue leather box.”

“Of course not,” she said. “There never was one in the first place, was there? The blue leather box was nothing but a red herring” (L. Block).

В данном отрывке героиня пытается сообщить герою, нанятому для похищения некоей синей шкатулки, которой в итоге так и не оказалось в указанном месте, что заказчик ограбления имел совершенно иные цели. А заставляя героя искать несуществующую синюю шкатулку, он всего лишь пытался отвлечь его внимание от чего-то другого, намеренно вводил его в заблуждение. Всё это она сообщает ему при помощи краткого фразеологизма red herring, значение которого определяется в словаре как «нечто, призванное отвлечь человека или ввести его в заблуждение» [9, c. 240].

Очень ярко способность ФЕ экономить речевые средства продемонстрирована в следующем примере.

Since the suspension, Paul had expected John to either go insane with boredom and spend hundreds of dollars on movie rentals and junk food, or simply morph into a couch potato (although this probably incorporated much of the first scenario as well) (J. Pinter).

В данном примере автор сначала пространно описывает, что ожидалось от героя (что он сойдет с ума от скуки и начнет тратить сотни долларов на аренду кинофильмов и нездоровую пищу), а затем резюмирует всё это краткой ФЕ couch potato, которая, по его же признанию, по сути включает в себя всё раннее перечисленное. Это видно и на примере словарного определения: coach potato ‒ тот, кто много смотрит телевизор, питается нездоровой пищей и не занимается физическими упражнениями [9, c. 63].

Способность значительно экономить речевые средства в особенности присуща фразеологизмам, обладающим ярко выраженной интертекстуальностью, поскольку они могут выступать заменителями подробного описания прецедентной ситуации или текста, на которых они основаны. Например:

You know what I think? I think this here is a case of the boy who cried wolf. Luke Casteel isn’t in that hole. The fire department hasn’t found doodah and it’ll be a cold day in hell before I let the county engineers come in here and tear down Flatrock Bridge looking for a boy who isn’t lost (P. Fulton).

Фразеологизм cry wolf означает «просить о помощи, когда она не требуется, поднимать ложную тревогу» [9, c. 316]. Данная ФЕ основана на истории о мальчике-пастухе, которые решил подшутить над жителями деревни, закричав «Волк!» Когда же жители деревни прибежали на помощь, они обнаружили, что никакого волка не было и в помине. После того как мальчик пошутил таким образом ещё несколько раз, жители деревни перестали обращать на его выходки внимание, и когда стадо овец действительно атаковал волк, крики мальчика о помощи остались без внимания, и в итоге он был съеден волками.

В приведённом примере сотрудник полиции, вызванный мальчиками на поиски их друга, пропавшего в трубе, напоминает им об этой истории, тем самым не только показывая, что считает их историю выдуманной, но и намекая, что, если они в самом деле решили пошутить, то рискуют встретиться с недоверием в следующий раз, когда им действительно понадобится помощь. Всё это он сообщает им лишь при помощи ФЕ cry wolf, не считая необходимым вдаваться в подробности ‒ ведь прецедентная ситуация, стоящая за ней, общеизвестна.

Некоторые фразеологизмы могут также воздействовать на тональность текста. При этом под тональностью подразумевается текстовая категория, в которой находит отражение эмоционально-волевая установка автора при достижении конкретной коммуникативной цели. Это психологическая позиция автора по отношению к излагаемому, а также к адресату и ситуации общения [10, c. 549]. Как отмечает В.И. Витехновский, тональность текста определяется совокупностью тональностей составляющих его лексических единиц и правилами их сочетания [11, c. 54]. К таким единицам относятся и фразеологические единицы, обладающие определённой эмоциональной окраской или семантикой (т.е. значение которых уже подразумевают последующую смену тональности текста). Приведём в качестве примера разговор героя книги с полицейским Орвиллем.

“So, Orville, you’re saying he came in, this morning, and gave you the rifle?”

“Yeah, Mr. Smartypants,” Orville said. “He did.”

“Mr. Smartypants,” I said, nodding as though impressed. “Is that part of the police training up here? They give you a list of snappy comebacks? What about Mr. Poo-Head? You should try that one. Leaves people speechless” (L. Barclay).

Нейтральная тональность разговора нарушается употреблением полицейским преобразованной формы фразеологизма smarty pants (в данном случае ‒ Mr. Smartypants). имеющего значение «некто, пытающийся казаться умнее других» [7, c. 359]. Помимо того, что данная ФЕ имеет саркастический оттенок и тем самым уже изменяет тональность текста, она также преимущественно употребляется в речи детей, на что и указывает герой книги, высмеивая употребление полицейским данного фразеологизма. Таким образом, поначалу нейтральный разговор приобретает саркастический тон и даже имеет тенденцию перейти в открытый конфликт.

Смена тональности также заложена в семантике некоторых фразеологизмов и, соответственно, их появление в тексте может указывать на то, что тональность текста вскоре изменится. Так, например, фразеологизм hit the roof имеет значение «сильно разозлиться и начать кричать» [7, c. 193] и, следовательно, можно ожидать, что за ним последует эмоционально окрашенный текст, как в следующем примере.

I think it must have been lack of sensitivity on his part, but I heard him say something like, “Even your mother would have understood, Vivien.” At that, she hit the roof. I’ve never heard her yell so loudly and I was scared.

“Don’t you presume to come in here and tell me what my mother would have wanted. She damn well wouldn’t!” she screamed (P. Adams).

Употребление грамматической конструкции don’t you + verb, а также экспрессивного междометия damn указывают на эмоциональную окрашенность тона героини, смена которого предварялась в повествовании фразеологизмом hit the roof.

Фразеологические единицы также могут влиять и на смену ритма повествования, что, обычно также обусловлено их семантикой. Например, фразеологизм all hell break loose, обозначающий состояние хаоса [12, c. 127], часто знаменует резкое ускорение развития событий, как в следующем примере.

Toby ‒ my middle boy, my sandy-haired, blue-eyed, two-year-old flirt ‒ watched a younger kid make a move for the truck in his hand, and then, unbelievably, grabbed that kid’s forearm and bit it. The little boy screamed as Toby pulled the truck to his chest (…) And then, of course, all hell broke loose. I jumped up, startling the baby out of a nap and off my boob. I ran across the park, wailing baby on my shoulder, shirt unbuttoned, shouting, “Toby! No!” Toby saw my horrified face and instantly started to cry himself ‒ though he was no match for the little kid he’ d bitten, who  was now screaming like he was on fire. His mother, too, had sprinted from her perch (K. Center).

В приведённом отрывке мирная прогулка матери с детьми в парке заканчивается, когда её сын Тоби кусает за руку другого мальчика. Фразеологизм all hell broke loose сигнализирует о наступающем вслед за этим инцидентом хаосом и резком ускорении событий (на что указывает большое количество глаголов ‒ jumped up, ran, started to cry, had sprinted и причастий ‒ startling (the baby), shouting, screaming).

Аналогичную ситуацию изменения ритма можно наблюдать и в следующем примере:

Witness, too, all human beings, how when herded together in the sheepfold of a theatre’s pit, they will, at the slightest alarm of fire, rush helter-skelter for the outlets, crowding, trampling, jamming, and remorselessly dashing each other to death (D. Searls).

Фразеологизм helter-skelter имеет значение «делать что-либо быстро и неорганизованно» [7, c. 190]. Семантика ФЕ влияет и на темп текста ‒ она предваряет его резкое ускорение, что, опять же выражено, резким увеличением числа глаголов (crowding, trampling, jamming, and remorselessly dashing each other to death).

Фразеологизм также может участвовать в создании ритма текста вообще, что достигается, например, при помощи его повторов. К таким повторам нередко прибегает автор Э. Каттон в своем романе «Rehearsal», сюжет которого тесно связан с музыкой, что уже предполагает определённую ритмичность повествования. Приведём некоторые примеры.

(1) “I’m the teacher who comes after the teacher who had the affair. Let’s blow it all out of the water now so we can get on and make some music and have some fun. And you can all relax right away. They made me promise not to have an affair with any of you.”

(…)

“Yeah,” Bridget says. “She blew it all out of the water, so we could get on and make some music and have some fun.”

“So you got on and made some music and had some fun.”

“Yeah,” Bridget says again (E. Catton).

(2) Whenever she is bullied or short-changed or mistreated in any way, Bridget’s first panicked thought is always that she must make sure her mother doesn’t find out. Bridget’s mother marches into the school administration block almost fortnightly, complaining or querying or demanding on behalf of Bridget, always on behalf of Bridget, who trails in her mother’s righteous wake and once heard the secretary whisper, “That girl has got her mother wrapped around her little finger. Wrapped around.”

(…)

“I asked you not to go,” said Bridget quietly. “They think you’re wrapped around my finger” (E. Catton).

В обоих случаях героиня дословно повторяет чужие слова и, в частности, использует те же самые фразеологизмы, что, помимо прочего, служит реализации эстетической функции, создавая определённый ритм текста.

Создание ритма возможно не только при использовании одного и того же фразеологизма, но также  и фразеологизмов, имеющих сходное значение. Например:

“It’s still going to be a lie, Julia,” the saxophone teacher says. “At the heart of it. You won’t be satisfied. At bottom, all it will be is a lie” (E. Catton).

Употребление двух ФЕ, имеющих значение «по сути, в реальности» использовано не только для усиления воздействия речи на адресата, но также и для создания определённого ритма повествования.

Итак, как мы видим, фразеологизм, являясь особой единицей языка, характеризующейся образностью и экспрессивностью, будучи включенным в текст, неизбежно оказывает влияние на него. Среди разновидностей этого влияние можно выделить: 1) усиление экспрессивности текста; 2) стилизацию текста; 3) экономию речевых средств; 4) изменение тональности текста; 5) изменение ритма текста; 6) создание ритма повествования. Всё это помогает автору художественного произведения наиболее точно и экономно выразить свою мысль, организовать свой текст должным образом и оказать эстетическое воздействие на читателя.

С позиций методологии (как учения об организации деятельности) целесообразно рассмотреть архетип «непрерывность профессионального образования» средствами методологически сильных наук (математики, физики, философии). Так, если существует понятие «непрерывность профессионального образования», то очевидно, должно быть понятие «прерывность профессионального образования», т.е. его дискретность, а значит должны быть выявлены точки дискретности (разрыва), выявлен характер этих разрывов, их классификация и причины, порождающие эти разрывы. На сегодняшний день, прерывность образования часто рассматривается всего лишь как факт оставления студентом (учащимся) стен образовательного учреждения, что выражает только формальный подход к рассмотрению этой проблемы.

Как известно, движение от одного состояния к другому (от прерывности к непрерывности) предполагает прохождение определенных этапов, определенных состояний. На наш взгляд, в рамках исследования феномена непрерывности целесообразно введение и изучение новых понятий, таких как: прерывное профессиональное образование, точки разрыва профессионального образования, равномерное и неравномерное профессиональное образование, полунепрерывность, односторонняя непрерывность, почти непрерывность профессионального образования.

Обобщая эту проблему следует отметить необходимость расширения дихотомических исследование (непрерывность – прерывность, конфликт как вред – конфликт как добро, патриотизм – лжепатриотизм, индивидуализация образования как прогресс – индивидуализация образования как регресс и др.)

Представляет интерес разработка новых и уточнение существующих методологических подходов и системы принципов профессионального образования (и его видов). Предлагаем рассматривать методологический подход как ориентацию исследователя на пути достижения поставленной цели. При таком понимании методологический подход, являясь частью методологии, представляет собой связующе звено между методологией и теорией, отвечая на вопрос, как в исследовании могут быть реализованы положения конкретной научной теории.

Следует отметить, что ни один отдельно взятый подход не исчерпывает методологической характеристики исследования, ведь в каждом конкретном исследовании, как правило, реализуется некоторая совокупность подходов, при условии, что среди них нет взаимоисключающих.  Между различными методологическими подходами, как правило, отсутствуют оценочные противопоставления — в том смысле, что некоторые из них лучше других. Так, например, смена элементаристского подхода целостным подходом, вовсе не означает, что один из них полностью исчерпал себя, в том числе и при изучении объектов, заведомо считающихся целостными. Точно так же из перспективности системного подхода вовсе не следует, что он вытесняет другие подходы. Отбор здесь строится на основе адекватности соответствующих подходов конкретным типам исследовательских задач. Ведь адекватность – это главный критерий методологии любого научного познания.

Исследователю должны быть предоставлены возможные пути решения научно-педагогических проблем. Причем, по мере расширения и углубления изучаемых проблем, предлагаемые методологами пути (т.е. методологические подходы) должны быть более универсальными и разнообразными.

Так, если особенности системного, личностно-ориентированного, компетентностного подходов в определенной мере изучены (хотя, конечно, недостаточно), то возможности таких методологических подходов, как синергетический, герменевтический или феноменологический, их потенциал и специфика применения, на наш взгляд, находятся только на начальном пути исследования.

В логическом смысле принцип представляет собой центральное понятие, который может рассматриваться с двух позиций. Во-первых, как обобщение и распространение положений на все явления определенной области исследования (для нас профессиональной педагогики). Во-вторых, как принцип действия, например, этическая норма педагога.

Говоря о выработке новых принципов обучения и воспитания, а также о комбинации существующих принципов при проектировании образовательного процесса следует отметить, что такой ключевой вопрос педагогической науки, зачастую, носит схоластический характер и не имеет должного обоснования. Это иногда создает видимость научности построения педагогических конструкций, что негативно влияет на имидж педагогической науки и результаты педагогической практики.

Важной проблемой является установление связей между педагогической наукой и педагогической практикой в сфере профессионального образования. Эта проблема методологии педагогики изучается десятилетиями и имеет определенный задел. На необходимости целостного рассмотрения педагогической науки и педагогической практики акцентировали внимание многие ученые. Так, В.В. Краевский отмечал, что «раскрытие механизма взаимосвязи педагогической науки и практики должно привести, в конечном счете, к повышению эффективности педагогических исследований, что позволило бы педагогической науке предсказать результаты практической педагогической деятельности, постоянно улучшать и направлять эту деятельность» [2, с. 28].

Вместе с тем, к сожаления, постановка педагогической науки над педагогической практикой привело к тому, что большинство учебников трактуют педагогику только лишь как науку, хотя и не отрицается, что это прикладная наука. В связи с введением в научный оборот термина «научное искусство», на наш взгляд, представляется целесообразным исследование возможностей рассмотрения педагогики как научного искусства.

Значение педагогического искусства заключается в том, что оно являются единственным каналом с помощью которого обеспечивается эффективное претворение в жизнь выявленных педагогикой и психологией законов, правил, осуществляется действенное, целенаправленное образование подрастающих поколений. Без владения педагогом воспитательским искусством педагогическая наука превращается в некую кладовую духовных ценностей, которые невозможно использовать в интересах дела.

Также важно определение связей теории профессионального образования (юридического, экономического, педагогического, художественного и т.д.) с областями педагогической науки (сравнительная, социальная педагогика, дефектология, андрагогика), с другими науками (социология, психология, экономика, математика), а также с различными видами деятельности (научной, учебной, художественной, игровой). Например, интересными и актуальными направлениями исследований будут являться: социально-педагогическая составляющая юридического образования, процесс объективации (или интернализации, экстернализации) начинающего актера; игровая деятельность в процессе подготовки (повышения квалификации) инженера-электронщика.

Расширение математического аппарата как средства изучения профессионального образования сделает педагогику методологически сильнее. Это касается не столько математической обработки статистических данных, сколько формализация и моделирования сущностных характеристик.

Одним из проявлений усиления значения духовной сферы жизни общества является стремление человека выстраивать индивидуальную жизненную стратегию. То, что веками складывалось стихийно (стиль жизни, стиль общения), теперь у многих является предметом осознанного многовариантного выбора. К сожалению, в педагогической науке проблема стиля является малоисследованным феноменом. Вместе с тем, поскольку в высшем образовании сочетается наука и искусство (преподавательская деятельность), то в качестве методологических оснований исследования стиля в высшем образовании могут быть взяты психологические и искусствоведческие результаты изучения стиля.

Если в искусстве под стилем понимают особое качество формы произведения искусства, которое достигается целостностью творческого метода, свойственного художникам определенного исторического период, то в науке это понятие понимается как основанный на определенных закономерностях способ, обладающий творческой ценностью; образ жизни и действий. Таким образом, и в искусстве, и в науке стиль связан с индивидуальными характеристиками творца, но, если в искусстве – это определенный результат, который детерминирован деятельностью, то в науке это своеобразный процесс деятельности. Также, из представленных определений можно сделать вывод о том, что закономерный характер проявления стиля отражает необходимость мысленного выстраивания ряда произведений (или действий), объединяемых по сходству признаков [3].

Своеобразие деятельности является свидетельством как стиля, так и способностей субъекта. А в силу того, что творческая деятельность характеризуется индивидуальным своеобразием, то возможно говорить о взаимосвязи успешности творческой  деятельности со стилевыми характеристиками.

На факультете преподаётся дисциплина «История материальной культуры». Во многом её можно рассматривать как подготовительный этап к изучению истории изобразительного искусства, которая традиционно играет одну из ведущих ролей в подготовке художника-педагога. Однако значение «Истории материальной культуры» не ограничивается лишь её вводным характером. Учитывая широкий профиль педагогического образования, студенты худграфа получают представление не только об изобразительном, но также о декоративно-прикладном искусстве и дизайне. В современных условиях понимание закономерностей формирования предметно-пространственной среды, истории стилей должно обеспечить обучающимся кругозор, помочь им определиться со своими предпочтениями и, вместе с тем, дать запас гибкости и возможности перестроиться в меняющихся обстоятельствах рынка труда.

Немалую трудность в преподавании «Истории материальной культуры» представляет нехватка литературы, в которой сжато и чётко, но вместе с тем, с достаточной полнотой излагался бы материал [6, с. 3-4]. Кроме того, возникает проблема объёма преподаваемой дисциплины: понятие материальной культуры охватывает столь широкий круг объектов и явлений, что коснуться их хотя бы обзорно на протяжении двух семестров не представляется возможным. В соответствии с задачами преподавания данной дисциплины на художественно-графическом факультете Кубанского государственного университета уделяется внимание художественным проявлениям материальной культуры, материалам и техникам прикладного искусства. Много места уделяется архитектуре и градостроительству. Это связано с тем, что изобразительное искусство изучается отдельно. Кроме того, тем самым подчёркивается особая роль архитектуры в организации искусственной среды, определяется место, которое в разные эпохи занимает изобразительное искусство во взаимодействии города, техники, природы, социума. Ниже раскрывается система понятий, которая положена в основу курса «Истории материальной культуры».

Под культурой в широком смысле понимается вся совокупность творчески созданного человеком в противовес тому, что имеется в природе как данность. Культура может быть условно разделена на материальную и духовную культуру [7]. К материальной культуре относится всё то, что имеет отчётливую материальную выраженность и связано с практическими, утилитарными потребностями человека. Это архитектура и строительство, предметы быта и орудия труда, техника в широком смысле, средства коммуникации, транспорт, оружие и тому подобное. К духовной культуре следует отнести те сферы творчества, в которых выражается отношение человека к себе, другим людям и обществу в целом, миру, Богу и другим фундаментальным универсалиям. Это религия, наука, нормы и ценности, государство и тому подобное. Искусства оказываются в равной мере принадлежащими и материальной и духовной культуре. В нашем курсе основное внимание, как уже отмечалось, уделено архитектуре и декоративно-прикладному творчеству. Изобразительное искусство затронуто в связи со стилистической общностью эпохи, а техника — в связи с её влиянием на формообразование предметно-пространственной среды.

Осваивая пространство природы, человек трансформировал его и создавал в естественной среде среду искусственную. По мере развития цивилизации искусственная среда усложнялась, становилась всё более многосоставной. Она включает в себя организованное архитектурными средствами пространство и наполняющие его предметы (вещи). Вместе они образуют предметно-пространственную среду. Организованные человеком пространства могут иметь разный облик в зависимости от назначения: изменённый человеком ландшафт для отдыха или хозяйственных нужд (парк, сад), производственные, жилые, общественные пространства, наиболее сложная искусственная среда — город. Это пространство оформляет и организует различные жизненные процессы, в которых человек пользуется различными вещами: костюм, утварь, орудия труда, машины и т. д.

Всякая архитектурная постройка, сооружение или ансамбль, всякий материальный предмет наделён формой, имеет внешние очертания, границы. Архитектор или дизайнер, создавая эту форму (проектируя её), преследует те или иные цели, соответствующие запросам общества, народа, социальной группы, класса, конкретного человека. Процесс создания формы предмета называют формообразованием. Можно выделить основные факторы формообразования: материал и технология, функция, природно-климатические факторы, символ [8, с.21].

1. Материал и технология.

Всякая вещь изготовляется из определённого материала или материалов. Некоторые из них природного происхождения, другие — искусственного. Под технологией в дальнейшем будет пониматься как совокупность процессов по изготовлению искусственного материала, так и совокупность процессов по обработке материалов и изготовлению вещи.

2. Функция.

Каждый предмет изготовляется для определённой цели, выполнения той или иной функции. Эта цель во многом и определяет форму предмета. По своему внешнему облику различаются жилой дом и фабрика, стол и стул, обувь и головной убор. В архитектуре и дизайне та форма хороша, которая отвечает своему назначению. В XX веке существовало направление в архитектуре и дизайне, которое именовали функционализмом [9, с. 354-355]. Его девизом стало выражение чикагского архитектора Л.Салливана «форма следует функции», где функция понималась, в основном, утилитарно-практически.

Для достижения удобства в использовании предметно-пространственной среды в современном проектировании опираются на эргономику — специальную дисциплину, изучающую различные аспекты взаимодействия человека и искусственной среды [10, с.21]. Форма и размеры тела человека, механика движений, психология восприятия — всё это учитывается в современном проектировании, хотя, несомненно, оказывало влияние на формообразование и в другие эпохи.

3. Природно-климатические факторы.

В древности люди расселились в различных уголках Земли. Разные природные условия наложили свой отпечаток на уклад жизни народа, что нашло отражение в организации предметно-пространственной среды. Различие в рельефе местности, доступных материалах и полезных ископаемых, климатических условиях сказываются на формообразовании. Плоские кровли жилых домов на Ближнем Востоке обусловлены жарким климатом, скатные кровли с высоким подъёмом в Западной Европе продиктованы необходимостью отвода осадков.

4. Символ.

Этим кратким и многозначным словом в нашем курсе обознаена совокупность факторов, принадлежащих культурной, социальной и личностной сфере. В том числе, это социально-коммуникативные факторы. В истории цивилизации форма предмета не всегда определялась только узко утилитарным назначением. Всякий предмет включен во множество межличностных и внутриличностных отношений, а потому нередко становится также символом, включается в процесс коммуникации. В некоторых предметах этот символический аспект преобладает. Так, например, корона не предназначена для защиты от зноя или дождя, а трон, являясь разновидностью кресла, всё же играет в основном символическую роль. Предмет как символ может выражать различные аспекты смысла: быть знаком социального статуса, мировоззрения, образа жизни, политической или религиозной идеи.

Единство принципов формообразования предметно-пространственной среды обозначается понятием стиля. Под стилем подразумевается совокупность формальных характеристик предмета, произведения или ансамбля, в которых выражается не только функциональная, но также содержательная его основа, соответствующая эпохе, культуре, мировоззрению автора [6, с. 8]. К характеристикам формы отнесны композиционный строй, пропорции и ритм, колорит и фактура и др. Различаются стиль эпохи, большой стиль и индивидуальный стиль — своего рода «почерк» автора, узнаваемая совокупность его приёмов. Единство стиля в произведениях прошлого обусловлено единством материально-технологических и мировоззренческих аспектов культуры и нередко складывалось стихийно. В современности стиль также нередко становится предметом сознательного проектирования и находит коммерческий спрос.

В архитектуре и прикладном искусстве функционально обусловленная форма дополняется декором. Прочность сооружения или постройки обеспечивает конструкция, декор — это дополнение конструкции, её пластическое осмысление, украшение. Одним из широко распространённых видов декора является орнамент — пластическое построение, основанное на повторении одинаковых или подобных элементов (мотивов). По своей структуре орнамент можно разделить на три вида: линейный (бордюр), центрический (розетка), сетчатый. Содержательные аспекты орнамента выражены в подборе мотивов: геометрические, растительные, животные, человеческие, предметные, другие, а также комбинации из них. Орнамент также нередко становится наглядным выражением стиля, участвует в его формировании [11, с. 11].

В соответствии с этим понятийным аппаратом и выстраивается курс «Истории материальной культуры». Данная методика представляется оправданной, что подтверждается опытом автора.

«Условия, в которых протекает общение оратора с аудиторией, вызывают к жизни систему стилистических приемов, систему, типичную для ораторской речи. Прежде всего, оратор вынужден прибегать к целому ряду приемов, рассчитанных на возбуждение внимания к содержанию своей речи. Поэтому форма изложения приобретает особо важное значение в этой разновидности публицистического стиля. Следует отметить, что переоценка значения формы изложения, а также традиция привели стиль английской ораторской речи к чрезмерному пользованию стилистическими приемами.

Основные принципы риторической системы XVI века в Англии и советы, данные еще в книге Уилсона (Thomas Wilson “Arte of Rhetorique” 1553), оказались очень стойкими и в процессе развития и становления особенностей ораторского стиля в современном литературном английском языке. Нет почти ни одного ораторского выступления, которое бы не изобиловало разнообразными стилистическими приемами»[1, с. 344].

Действительно, речи У. Черчилля изобилуют такими риторическими приемами, как использование возвышенного стиля, устаревших или малоупотребительных слов с целью поэтизирования речей, апеллирование к высшим чувствам слушателей, что поднимало дух людей в годы страшной войны, восхваление героизма, трудолюбия и стойкости простых людей в каждодневной изнурительной работе в разгромленном немцами городе наравне с героизмом высокопоставленных генералов, проливающих кровь на полях сражений. Обращение ко всей нации как к единому целому и использование местоимений «мы» и «наш» в противопоставлении всему остальному миру призвано еще больше сплотить людей и обращаться к их чувствам с позиции «своего».

С точки зрения языковой структуры речей, стиль У. Черчилля отличается богатым и сложным языком. К грамматическим особенностям анализируемых речей мы относим различные синтаксические конструкции с разной функционально-стилистической и экспрессивной окраской. К ним можно отнести усилительные, уточняющие, выделительные конструкции, параллельные конструкции, вопросительные предложения, инверсию и особенное использование артикля. К стилистическим особенностям языка Черчилля мы относим особое построение речи, использование в речах поэтизмов, метафор, эпитетов, сравнений, повторов, также обращение оратора к античному искусству, истории и литературе. Все это вместе создает тот уникальный стиль языка ораторских выступлений политика, который генерал де Голль назвал «божественным, демоническим даром политического оратора».

«Будучи разновидностью литературно-письменной речи, язык оратора сохраняет особенности письменной речи: развернутые синтаксические структуры, распространенные словосочетания, синтаксические параллелизмы, лексические повторы, перечисления и т.д.»[2, с. 144]

Как мы знаем, Черчилль писал все свои основные выступления заранее и тщательно отрабатывал их форму и содержание. Язык речей сложен и богат различными грамматическими структурами: конструкции с неличными формами глагола, предложения в сослагательном и условном  наклонениях, инверсии и т.д. Он использовал все богатство английского языка, облекая содержание речей в блестящую литературно-языковую форму.

В речах Черчилля часто можно увидеть сложные грамматические конструкции, характерные для официального письменного английского языка. Это и причастный пассивный оборот:

They had to expose themselves to being attacked piecemeal;

и условное предложение второго типа с инверсией:

Of course, none of our plans would have succeeded had not our pilots, under Air Chief Marshal Longmore, wrested the control of the air from a far more numerous enemy;

и сослагательное наклонение:

But our peoples would rather know the truth, sombre though it be…;

While these auspicious events have been carrying us stride by stride from what many people thought a forlorn position, and was certainly a very grave position in May and June, to one which permits us to speak with sober confidence of our power to discharge our duty, heavy though it be, in the future – while this has been happening, a mighty tide of sympathy, of goodwill and of effective aid, has begun to flow across the Atlantic in support of the world cause which is at stake;

и сослагательное наклонение с пассивным глаголом вместе с условным наклонением и модальным глаголом в одном предложении, осложненном герундиальным оборотом:

It is right that the Italian people should be made to feel the sorry plight into which they have been dragged by Dictator Mussolini; and if the cannonade of Genoa, rolling along the coast, reverberating in the mountains, reached the ears of our French comrades in their grief and misery, it might cheer them with the feeling that friends – active friends – are near, and that Britannia rules the waves;

и условное предложение второго типа:

…To explain to him what a fool King Ferdinand would make of himself if he were to go in on the losing side;

и распространенное предложение с цепочкой подчинительных определительных предложений и инверсией:

Wonderful exertions have been made by our Navy and Air Force; by the hundreds of mine-sweeping vessels which with their marvellous appliances keep our ports clear in spite of all the enemy can do; by the men who build and repair our immense fleets of merchant ships; by the men who load and unload them; and need I say by the officers and men of the Merchant Navy who go out in all weathers and in the teeth of all dangers to fight for the life of their native land and for a cause they comprehend and serve;

и оборот Complex Subject:

General Wilson, who actually commands the Army of the Nile, was reputed to be one of our finest tacticians – and few will now deny that quality.

«Все стилистические приемы находятся в постоянном взаимодействии, дополняют друг друга и так тесно переплетаются, что образуют свою систему. Антитеза часто бывает оформлена параллельными конструкциями, которые в свою очередь могут сопровождаться повторами. Различные виды повторов могут оказаться элементами нарастания»[3, с. 244]. Как мы видим из приведенных примеров, это верно по отношению к стилю речей У.Черчилля:

Still, when you think how easy it is to sink ships at sea and how hard it is to build them and protect them, and when you remember that we have never less than two thousand ships afloat and three or four hundred in the danger zone; when you think of the great armies we are maintaining and reinforcing in the East, and of the worldwide traffic we have to carry on — when you remember all this, can you wonder that it is the Battle of the Atlantic which holds the first place in the thoughts of those upon whom rests the responsibility for procuring the victory?

Выше показан пример обычного для стиля Черчилля распространенного предложения: противопоставление, выраженное словами how easy и how hard, дополняется параллельными конструкциями when you think и when you remember и усложняется их повтором, заканчиваясь вопросом, состоящим из пяти подчиненных предложений.

Many will think it has been a valuable Debate. But I think there will be very few who upon reflection will doubt that a Debate of this far-reaching character and memorable importance, in times of hard and anxious war, with the state of the world what it is, our relationships to other Countries being what they are, and our own safety so deeply involved – very few people will doubt that it should not close without a solemn and formal expression of the opinion of the House in relation both to the Government and to the prosecution of the war.

Противопоставление в начале предложения и уточнение мысли настолько распространили это предложение, что главная основа его, стоящая в начале, повторяется еще раз в конце предложения в целях сохранения ясности изложения, логичности и связности.

Яркий ум, богатое воображение, великолепное владение языком – все это сделало Уинстона Черчилля великим оратором XX века, о котором еще долго будут писать книги и слагаться легенды.

Литературный журнал – это периодическое издание, которое включает в себя как художественные, так и научные статьи, рецензии на книги, интервью и другие материалы, связанные с (ре)презентацией и рецепцией литературы. Критика в литературном журнале более объективная, аргументированная и представлена профессиональным языком в соответствующем стиле.

Литературный блог чаще всего демонстрирует субъективный контент так как его автор выражает исключительно личные впечатления о книгах, нередко вне контекста, без ссылок на авторитетные литературоведческие источники. С нашей точки зрения, критика в литературном блоге также должна быть аргументированной и объективной, чтобы читатели могли следовать оценочной логике автора блога.

Качество критической оценки художественного текста выступает ключевым ориентиром функционирования литературного блога и литературного журнала, так как:

- Критика (рецензии, обзоры и др.) содействует определению читателя в выборе литературного произведения. Критик может указать на сильные и слабые стороны произведения, что поможет читателю сделать обоснованный выбор.

- Критический контент помогает автору произведения совершенствовать свои творческие способности. Критика указывает на слабые места книги и дает рекомендации по их устранению. Автор далее может использовать эту информацию для улучшения качества своих работ.

- Предложенная в журнале и блоге критика развивает литературные контакты, взаимодействия. Обсуждение литературных произведений и выражение частных мнений создает дискуссионную среду и способствует формированию общественного мнения о литературе. В таком случае критика становится стимулом для многих авторов и читателей, которые желают присоединиться к обсуждению и выразить свое мнение.

- Критика стремится к сохранению высоких стандартов качества художественной литературы. Специалист в области литературы может сориентировать читателя в области профессиональной литературной традиции, и тем самым способствовать ее развитию. Критик журнала и критик-блогер могут также указывать на тенденции, которые, по их мнению, оказывают отрицательное воздействие на развитие литературы, что помогает избежать ошибок в будущем [1, с. 32–37].

Очевидно, что критический контент литературного журнала и блога о литературе имеет свои специфические черты [1, с 40–46]:

1. Формат, способ и объем публикации. Критика в литературном журнале представлена в печатной версии и в интернет-версии (при наличии сайта / портала) и имеет определенный объем и жанровый ориентир. Критика в литературном блоге может быть опубликована в различных форматах (текстовые посты, аудио- и видео-обзоры, подкасты и др.).

2. Компетентность авторов  критических материалов. Критики, работающие для литературных журналов, чаще всего являются профессионалами в своей области и имеют достаточный опыт анализа художественного текста. Критики-блогеры могут быть профессионалами и просто увлеченными читателями.

3. Ценностный фокус аудитории. Литературный журнал, как правило, имеет более компетентную целевую аудиторию, которая в то же время часто бывает консервативной в своих словесно-художественных предпочтениях. Блоги о литературе могут привлекать более молодую аудиторию, которая открыта к новым авторам и жанрам, интересуется новаторскими подходами к созданию текста.

4. Стилистика и язык критики. Критика в литературном журнале придерживается сдержанной научной стилистики, речь ее включает профессиональную лексику, содержит отсылки к философским концепциям, которые могут быть непонятны для рядового читателя. Критика литературного блогера стилистически и репрезентационно более доступна читателю и легка для рецепции.

Таким образом, критика в литературном журнале и литературном блоге имеет сходства и отличия, но в совокупности эти материалы могут быть интересны одним и тем же группам читателей. Критики в литературных журналах и блогах могут дополнять друг друга, предоставляя читателям разнообразную и познавательную информацию о литературе.