Начиная со второй половины XIX в. капиталистическая тенденция в экономике Тобольской губернии пускала глубокие корни. Сравнительно высокие темпы промышленного развития, интенсивное расширение товарных отношений в сельском хозяйстве продвинули регион далеко вперед. Вместе с тем он, как и вся Россия, оставался краем резких контрастов. Передовые формы капитализма сочетались и переплетались здесь с раннекапиталистическими отношениями, остатками крепостничества и патриархальщиной. Наиболее примитивные формы хозяйствования сохранились у народностей Севера — в Березовском, Сургутском и частично Тобольском уездах, занимавших две трети территории губернии. Здесь по-прежнему господствовал патриархально-родовой строй. Нередким явлением было вымирание от голода целых племен. Численность остяков (хантов) к 1908 г. составила 19,5 тыс., вогулов (манси) – 7,7 тыс., самоедов (ненцев) – 5,2 тыс., и коми – немногим более 2 тыс. чел. Немногочисленным было и русское население, представленное главным образом местной администрацией, ссыльными и узкой прослойкой торговцев-перекупщиков.

Относительно заселенными и развитыми в экономическом отношении являлись Ишимский, Тюменский, Курганский и Ялуторовский уезды. Численность населения здесь превысила 1,5 млн. человек. В Тюменском и Тобольском уездах, кроме русских, также проживало около 65 тыс. сибирских татар. Это были важные центры русской культуры за Уралом.

Повышение товарности скотоводства и рыбных промыслов, а также ввод в строй железной дороги, способствовали прогрессивному развитию обработки сырья животного происхождения. К началу Первой мировой войны такие виды как маслоделие, кожевенное производство стали важнейшими отраслями экономики Тобольской губернии. Однако значительно медленнее шло освоение природных богатств края. В сельском хозяйстве важную роль играли промыслы, связанные с обработкой лесоматериалов. В силу специфики, они стали подсобными производствами для винокурения, маслоделия, кожевенной отрасли и транспорта. Обработка минерального сырья не получила широкого распространения. Рост числа предприятий практически во всех жизненно важных сферах экономики, увеличение их объемов производства и численности рабочих, начавшийся в ряде отраслей переход от ручного труда к машинному, а от заведений мануфактурного типа к фабрично-заводским – все это свидетельствовало о начале промышленного переворота в Тобольской губернии [1, с. 58; 2, с. 1]. Доказательством этого служат часто встречаемые объявления на страницах местных СМИ, касающиеся, например, продажи технических механизированных машин: «Обратите внимание на всемирно известные сепараторы «Альфа-Лаваль» модели 1913 г. с самодействующей смазкой и самоустанавливающимся цилиндром превосходящие все остальные системы по чистоте обезжиривания, прочности и масла до минимума и не допускает не слишком обильной, ни недостаточной смазки…»; «…специально приспособленный к русским условиям сливкоотделитель сепаратор «Корона…» [3, с. 1; 4, с. 1].

Подтверждением увеличения оборотов ярмарочной торговли и расширения покупательского рынка также служат рекламные объявления из тобольских газет. Например, частые заметки о продукции ярмарок: «В магазине Е.М. Карамышевой, где городской банк, по случаю ярмарки, дешевая продажа продолжается. Получен свежий товар» [5, с. 4].

Значимые направления промышленности стремительно ускорялись, догоняя аналогичные отрасли наиболее развитых центральных районов страны и выводя свою продукцию на общеевропейский рынок. Для края в некоторой степени были характерны монополистические объединения, свойственные для традиционных, наиболее развитых и прибыльных областей экономики. Обработка сырья на территории региона в течение 50 лет выросла в несколько раз, но ее удельный вес в масштабе всей промышленности России был нестабильным. По-прежнему было велико значение мелких промыслов и кустарного производства, в сферу которого была втянута большая часть городского и сельского населения. Развитие кустарничества на той или иной территории связывают с местными природными богатствами, потребностями ближайших рынков и др. [6, с. 208-211; 7, с. 117].

Тормозом для развития экономики и выхода тобольской продукции во многом стали правительственная политика в отношении сибирского экспорта на внешние рынки, налоговые предпочтения казенных ведомств, торговые интересы конкурентов из Европейской России, слабое хозяйственное освоение губернии [8, с. 174; 9, с. 213-214].

Занятия жителей Тобольской губернии условно можно разделить на 3 вида. В южных округах (Ишимский, Курганский, Тюкалинский) приоритет отдавался земледелию и скотоводству с относящимися к ним отраслями хозяйства (мыловарение, изготовление свечей др.). В средней полосе (Ялуторовский, Тарский, Тюменский) специализировались на развитии торговли, фабрично-заводском производстве кож, ковров и пр. Северные территории (Тобольский, Туринский, Березовский и Сургутский) питались звероловством, рыболовством и сбором дикоросов [10, с. 73].

Зона влияния городов, как правило, определялась положением с транспортной сети, разветвленностью внутри территориальной сети, плотностью сельского населения определенного уезда, наличием и активностью торгово-промышленных кампаний и рядом других факторов. К рубежу веков значимое место занимает сфера обслуживания горожан (аптеки, рестораны, постоялые дворы и гостиницы и т.п.), которая изначально находилась в руках крупных частных предпринимателей и торгового класса. Во многом благодаря стараниям депутатов, усилиям общественных деятелей, материальной благотворительной поддержке меценатов развиваются важнейшие элементы городской инфраструктуры: торгово-финансовая (постройка каменных гостиных дворов, открытие лавок, заведений общепита и размещения, трактирный промысел, учреждение банковско-кредитных организаций и т.п.), производственно-инженерная (содержание муниципальных улиц и тротуаров, путевых дорог, объектов городской недвижимости, постройка мостов, укрепление плотин, содействие в проведении локальных веток железной дороги и пр.), коммуникационная (постройка водопроводов, электрификация, проведение телеграфной связи и телефонного сообщения), социально-здравоохранительная (открытие медицинских учреждений и объектов «народного здравия», ветеринарный и санитарно-гигиенический надзор, улучшение противопожарной обстановки и профилактика преступлений, развитие попечительства и благотворительности и т.д.), культурно-образовательная (открытие и содержание общеобразовательных, специализированно-профессиональных учебных заведений, библиотек, популяризация театральной деятельности и иных развлечений сферы досуга, появление первых кинозалов и многое другое), печатно-типографская деятельность [11, с. 151-158]. Коммерческая жизнь горожан при этом заключалась в развитии банковской системы, без объемов которой не получили бы импульс торговля и промышленность.

Увеличение городских бюджетов, рост расходов на благоустройство и социальную сферу говорят о существовании потенциала для улучшения качества жизни.

Возрастание численности и удельного веса городского населения, увеличение локального строительства констатировали повышение уровня благосостояния горожан. В том числе это демонстрировали увеличившиеся доходы от взимания оценочного сбора с городского недвижимого имущества, с которого помимо прочего собирались также государственные налоги (0,6 % от оценочной стоимости) и губернские земские повинности (0,3 %). Зачастую препятствовала наполняемости городского бюджета финансовая политика Империи. Приняв в конце XIX – начале XX вв. ряд нормативно-правовых актов (Положение о винной монополии, промысловом налоге и др.), правительство отсекло муниципальные органы управления от ранее доступных источников налогообложения [12, с. 90].  Это вынуждало городских властей для решения текущих бытовых нужд максимально эффективно использовать прибыли со старых источников денежных поступлений и искать дополнительные легальные возможности увеличения дохода местного бюджета. К числу таких мер относились установление сбора с ввозимых в город и вывозимых из него товаров, введение новых налогов на экипажи, велосипеды и лошадей, доходы с различных сооружений. Также городское правление стремилось сохранить и увеличить земельную собственность поселения. Положение городов существенно осложняли копившиеся годами и даже десятилетиями долги перед кредиторами и возрастающие суммы недоимок по внутригородским сборам. Задолженности не позволяли властям свободно маневрировать в денежных операциях и не способствовали доверию со стороны текущих и потенциальных кредиторов, а накопленные недоимки нередко подлежали списанию с городских счетов и лишали город дополнительных, зачастую очень необходимых, денежных вливаний. Как итог, нехватка денежного кислорода негативно сказывалась на развитии основных городских сфер [13, с. 35].  Это, в свою очередь, толкало депутатов на радикальное секвестирование бюджета при формировании сметы на следующий год, чтобы не допустить серьезного дефицита и в то же время поддерживать финансово-деятельную жизнеспособность города. Другой трудноразрешимой проблемой для относительно малобюджетных тобольских городов являлась расширение и сооружение капиталоемких, как правило, модернизационных и современных, предприятий. Положительным стало гуманистическая направленность многих бюджетов, выделявших средства для развития образования, медицины, попечительства [11, с. 151-158].

Тобольские органы местного самоуправления стремились к сохранению профицита казны на более длительное время, не допуская финансовых дыр, относясь рачительно к имеющимся средствам. Однако такая экономия пагубно сказывалась на главных частях социально-общественной сферы. Если образование, как одно из приоритетных направлений деятельности власти и общественности в конце столетия, чувствовало приличный, хотя и недостаточный в полной мере поток финансирования, увеличивающийся год от года, то медицина катастрофически его недополучала. Денежный кислород в области здравоохранения поступал в необходимом количестве только в случае сильных эпидемий, когда ситуация уже находилась на грани потери контроля. С другой стороны, применительно к содержанию Управы расходы казны были высоки, стабильны и весомо увеличивались. Наконец, угрожающе росли долги городского «магистрата» и недоимки в доход казны, которые, увеличиваясь год от года, лишали возможности власть активно маневрировать на сметном и бюджетном поле. Это обстоятельство также не добавляло стабильности в денежном будущем города  [14, д. 315, лл. 23-25; д. 317, лл. 21-22, 25-27, 39; д. 319, лл. 24-26; д. 328, л. 3-4, 31; д. 330, лл. 3, 328-329].

Условно можно выделить 3 этапа экономического развития городов Тобольской губернии во второй половине XIX – начале XX вв.:

– период перехода от полуфеодальных форм производства к капиталистическим (1860-1880-е гг.): формирование локальных рынков и первичных межрегиональных связей, расцвет ярмарочной торговли и кустарных промыслов, период образования первых фабрично-заводских предприятий и учреждений банковского сектора;

– расцвет капиталистического образа жизни (1890-1900 гг.): установление капиталистических отношений в ряде важнейших отраслей экономики, активизация стадии промышленного переворота, появление монополистических объединений, спад торгово-промышленной деятельности, начальный период модернизации в транспортной, коммунальной и др. инфраструктурах;

– форсирующее развитие капитализма и начальная стадия империализма в регионе (1901-1914 гг.): бурный подъем экономических сил, индустриализация промышленных мощностей предприятий, значительное увеличение объемов производства продукции.

Позднеимперский период характеризовался интенсивным распространением российского и иностранного капитала вглубь и вширь Сибири. Благодаря своему географическому положению Тобольская губерния оставалась связующим звеном сети экономических отношений, социокультурных связей между Азиатской и Европейской Россией. Проблемы и особенности ее развития стали следствием характерных социально-демографических и естественно-географических условий. Край обладал громадным потенциалом природных ресурсов, но уступал по уровню экономического развития, числу и плотности населения европейским районам страны. К концу XIX в. концентрация жителей губернии в 19 раз уступала аналогичному показателю Центральной России.

Как отмечал классик, «мы не только не обогатились здесь, не только не положили основания прочной промышленности, а, напротив умалили и истощили производительность края» [15, с. 234]. Промышленность и сельское хозяйство края в пореформенное время испытали замедление в развитии, а затем – ускорение и относительную модернизацию на рубеже веков, катализатором которой в значительной степени стало проведение Сибирской железной дороги. Производительными силами являлись элементы экстенсивного мелкотоварного производства. Первоначально основанное на широком применении ручного труда и элементарных орудиях, постепенно оно стало испытывать внедрение технологических и технических инноваций, что стимулировало рост товарного производства. Именно аграрный сектор стал импульсом для развития отраслей кустарно-ремесленной и промышленной переработке сырья, транспорта, финансов и торговли. Экономика же все больше приобретала черты экспортно-сырьевой направленности.