Фактически постановление, а вслед за ним и партийная печать, ориентировали партийные и иные органы на применение административных рычагов в отношении колхозов и совхозов. Решая недвусмысленно поставленную задачу, эти органы неизбежно должны были прибегать к административным мерам, к нажиму и командованию. Не только потому, что так действовать было много привычнее, не только из-за боязни наказания за невыполнение партийных директив, но, прежде всего, потому, что установка на обязательную сверхплановую продажу находилась в противоречии с хозяйственными интересами колхозов и совхозов.

Фактически это признавалось и в самом постановлении 1966 года, которое специально отмечало, что некоторые колхозы и совхозы предпочли «…не участвовать в сверхплановой продаже хлеба, оставив на внутрихозяйственные и другие нужды излишнее количество зерна … получив от государства большие суммы за проданные сверх плана пшеницу и рожь(колхозы и совхозы – А.С), не выполнили плана продажи ячменя, овса, кукурузы, других культур и общего плана хлебозаготовок».[3, с.99]

В этих действиях колхозов и совхозов проявилась вполне естественная реакция товаропроизводителя даже на минимальное расширение сферы товарно-денежных отношений. Получив некоторую хозяйственную самостоятельность, колхозы и совхозы предпочли действовать так, чтобы получить максимальную прибыль и использовать ее по своему усмотрению. Однако в тех условиях этот частный колхозный и совхозный интерес вступил в противоречие с общим государственным интересом. Таким образом, хозяйственная практика показала, что введение «рыночных механизмов» в отдельных секторах невозможно. Это отразило тогдашнее несовершенство товарно-денежных механизмов.

Нетрудно предположить, что, столкнувшись с подобными ситуациями в дальнейшем, руководство должно было действовать аналогичным образом, принимая разовые решения по вопросам материального стимулирования  вместо создания действительных условий для развития товарно-денежных от­ношений в стране. Именно так и произошло. Принимая такое решение, партийное руководство фактически дало понять колхозам и совхозам, что, получив право продажи сверхплановой продукции по повышенным закупочным ценам, они сохранили за собой обязанность сверхплановой продажи зерна, что надбавки сверхплановым ценам – это лишь форма материального стимулирования, а не показатель расширения хозяйственной самостоятельности.[15, с.65]

Такая реакция руководства свидетельствовала о непонимании специфики рыночных отношений, желании действовать привычными административными методами и нежелании высшего партийного руководства идти по пути углубления экономической реформы, о правовой незащищенности товаропроизводителей, о подчиненном характере экономических и превалировании административных методов хозяйствования даже в условиях хозяйственной реформы. В конечном счете, речь идет об ограниченности и противоречивости решений пленума, более того – об отсутствии глубоко продуманной концепции реформы и механизма ее реализации, о чрезвычайной сложности первых шагов в области освоения товарно-денежных механизмов при реформировании плановой экономики, о трудности реализации рыночной альтернативы в 60-е годах XX столетия. Некритический анализ трудностей не только повлиял на постановку в партийных документах конкретных проблем развития сельского хозяйства, но и послужило одной из основ консерватизма в ходе дальнейшей разработки аграрной политики.

На партийных пленумах также шла речь о распространении принятого порядка стимулирования сверхплановых закупок зерна на некоторые другие продукты, о продолжении курса на увеличение капитальных вложений в сельское хозяйство, об упорядочении закупочных цен на некоторые продукты и улучшение зональной дифференциации этих цен, об установлении дифференцированной шкалы налогообложения в зависимости от уровня рентабельности колхозов и совхозов.[2, с.309] Такой подход, нашел отражение в постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров СССР, принятых по вопросам развития сельского хозяйства и АПК в конце 1960 – начале 1970 гг. За указанные годы было принято и опубликовано более 80 таких постановлений, которые можно сгруппировать следующим образом.[8, с.90]

Во-первых, основная часть данных постановлений (не менее 40) была направлена на решение хозяйственных проблем, в том числе на развитие и укрепление отраслей АПК: защита почв от водной и ветровой эрозии, развитие базы пищевой, молочной и мясной промышленности, развитие подсобных предприятий и промыслов в сельском хозяйстве, производство риса на Кубани, материально-техническое обеспечение пушного промысла и звероводства, выпуск запчастей, производство пестицидов, развитие промышленности минеральных удобрений, ремонт тракторов, семеноводство зерновых и масличных культур, мелиорация, государственный надзор за состоянием машинно-тракторного парка, производство тракторов Т-150, техническое обслуживание автомобилей, централизованные перевозки грузов в сельском хозяйстве, государственный контроль за использованием земель, развитие племенного дела, производство кормов, ветеринарно-санитарное состояние животноводства, развитие биологической промышленности, улучшение использования сельскохозяйственной техники и другие. Причем по отдельным проблемам принималось два и более постановлений (развитие мясной и молочной промышленности, развитие подсобных предприятий и промыслов, производство минеральных удобрений, развитие рыбного хозяйства, производство запчастей, зашита растений, мелиорация).

Во-вторых, около 20 постановлений было направлено на со- вершенсткование экономических условий хозяйствования колхозов и совхозов. Ряд постановлений предусматривал повышение закупочных цен на некоторые продукты земледелия и животноводства, такие как твердая пшеница, а также пшеница сильных и наиболее ценных сортов, картофель и овощи, молоко, сливки, крупный рогатый скот, свиньи, лошади, овцы, козы и козий пух племенной скот. Причем на некоторые виды продукции (картофель, козы) закупочные цепы повышались в указанные годы дважды. Несколько постановлений было посвящено переводу совхозов на полный хозрасчет. Принимались также постановления по совершенствованию кредитования и страхования хозяйств, о выравнивании издержек хозяйств, связанных с завозом материально-технических средств и другие.

В-третьих, некоторое число постановлений (около 20) было направлено на решение социальных задач, прежде всего на усиление материального стимулирования в колхозах и совхозах. Это постановление об охране труда, о совершенствовании пенсионного законодательства и социального обеспечения, о развитии почтовой связи и книжной торговли в сельской местности, о премиях за экономию горюче-смазочных материалов, об упорядочении строительства на селе, о льготах по сельскохозяйственному налогу, о совершенствовании оплаты труда в совхозах, о подготовке механизаторов. По отдельным проблемам (пенсии, соцобеспечении, льготы по налогу) было принято по несколько постановлений.

Каков был характер внутренний, смысловой характер принимаемых на различных пленумах документов и постановлений? В литературе существуют две точки зрения по этому вопросу. Одни ученые полагают, что данные решения по сельскому хозяйству, как и хозяйственная реформа второй половины 60-х гг. в целом, объективно были направлены на переход к экономическим методам хозяйствования, на эволюционное вхождение в рынок.[9,с.98] Другие считают, приоритет в политике отдавался административным факторам, усилению роли Министерства сельского хозяйства.[12, с.395]

Весьма непростая ситуация складывалась также и в совхозах страны. Несмотря на многочисленные высказывания в пользу развития хозрасчета в сельском хозяйстве, в условиях усиления административных методов реальное содержание хозрасчета все более выхолащивалось. В ходе практической реализации курса на расширение хозрасчета эта мера, ограниченная сама по себе с течки зрения се рыночного содержания, становилась все менее зна­чимой. Проходившие же в различных регионах страны эксперименты о действительном расширении хозрасчета, как и предложения ученых-аграрников в этом направлении, не получили широкого распространения.

Еще раньше партийное руководство приняло решение о переводе совхозов на полный хозрасчет. До этого хозрасчет в совхозах носил формальный характер. Государство устанавливало совхозам планы сдачи продукции по сдаточным ценам, фонд заработной платы и численность ра­ботников, выделяло значительную часть средств на расширение производства (капитальное строительство, приобретение сельскохозяйственной техники, формирование основного стада продуктивного скота м т.д.); убытки от производственно-хозяйственной деятельности также погашались за счет госбюджета.[4, с.46]

Содержание системы полного хозрасчета в совхозах и других государственных сельскохозяйственных предприятиях было определено в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 13 апреля 1967 г. Предусматривалось, что хозяйства, переведенные на полный хозрасчет, обеспечивают возмещение всех производственных затрат, осуществляют расширенное воспроизводство, создают фонды экономического стимулирования и другие фонды, а также своевременный возврат кредитов банка за счет собственных средств.

Совхозам было разрешено применять государственные закупочные цены с надбавками, действующими для колхозов. Для расширения хозяйст­венной самостоятельности совхозов им сокращалось число показателей плана, утверждаемых вышестоящими организациями. Исходя из плана-заказа, совхозы, самостоятельно планируя производство, могли полнее использовать имеющиеся у них возможности. В целях повышения материальной заинтересованности совхозов в них создавались фонд материального поощрения, фонд социально-культурных мероприятий и жилищного строительства.

Постановление сокращало число утверждаемых сверху этим хозяйствам вышестоящими органами показателей плана. Сохранялись следующие показатели: объем продажи государству важнейших видов продукции в натуральном выражении, а специализированным хозяйствам, кроме того, объем продажи соответствующих видов продукции (племенной молодняк, сортовые семена, посадочный материал и др.), общий фонд заработной платы, общая сумма прибыли, ассигнования из бюджета, плата за производственные основные фонды сельскохозяйственного назначения, общий объем централизованных капитальных вложений, в том числе объем строительно-монтажных работ, ввод в действие основных фондов за счет централизованных капитальных вложений в денежном выражении, объем поставок тракторов, автомобилей, сельскохозяйственных машин, оборудования, удобрений, строительных материалов и других средств производства, распределяемых вышестоящей организацией.[5, с.149] И хотя остальные показатели планов вышестоящими организациями не утверждались, можно говорит, что широкой хозяйственной самостоятельности совхозы не получили.

В связи с постановкой вопроса о введении хозрасчета в совхозах и колхозах представляется целесообразным обратиться к анализу проблемы соотношения данных субъектов хозяйствования в аграрной сфере. Вопрос о состояний и перспективах развития колхозно-кооперативной формы собственности и хозяйствования был подробно рассмотрен еще на мартовском пленуме 1965 года. Этот вопрос был поставлен здесь далеко не случайно. Дело в том, что в предшествующий период активно проводилось укрупнение колхозов и организация совхозов на базе колхозов. Всего в СССР за 1954 – 1965 гг. в совхозы было преобразовано 21684 колхоза, в том числе 6149 за 1961 – 1965 гг. За тот же период в РСФСР в совхозы был преобразован 14271 колхоз, в том числе за 1961 – 1965 гг. – 3986 колхозов. [16, с.145].

Не останавливаясь на всесторонней характеристике проблемы преобразования колхозов в совхозы, отметим лишь следующее. В настоящее время общепризнанно, что теоретическим обоснованием практики преобразования колхозов в совхозы были представления о кооперативной собственности как «второсортной», о постепенном сближении и слиянии колхозной собственности с общенародной, о колхозах, как недостаточно развитой форме общественного производства и совхозах как ведущих социалистических предприятиях на селе, призванных служить для колхозов образцом.

Несмотря на отказ от утверждений начала 50-х годов XX столетия, о том, что колхозная собственность изжила себя и тормозит развитие производительных сил деревни, несмотря на оговорки Программы KПCC о том, что колхозная форма соответствует уровню производительных сил современной деревни, позволяет эффективно применять современную технику, сочетает личные интересы крестьян с общественными и т.п., постулат о превосходстве государственной собственности над колхозно-кооперативной был отчетливо зафиксирован в Программе КПСС и потому известная предвзятость по отношению к колхозной собственности сохранялась.

Отметим в этой связи, что еще в середине 1960-х гг. В.Г. Венжер видел в повальном переводе колхозов в совхозы «недоверие к колхозной форме хозяйства».[12, с.56] Вот почему есть основания утверждать, что сокращение числа колхозов – это результат осуществления на практике теоретической догмы о превосходстве государственной собственности над колхозно-кооперативной и совхозов над колхозами, о более высоком уровне эффективности крупного унифицированного государственного хозяйства.

Еще мартовский пленум 1965г. осудил кампанейский, административный подход к решению этих вопросов.[1, с.53] Однако партийное руководство не отказалось от теоретической догмы о превосходстве совхозов. Между тем именно в середине 60-х гг. впервые прозвучала критика в адрес сторонников деления двух форм собственности на высшую и низшую. Проанализировав развитие экономики колхозов и совхозов, В.Г. Венжер пришел к выводу о том, что «бесплодными и совершенно лишними являются пререкания по поводу зрелости одной (совхозной) и незрелости другой (колхозной) нормы хозяйства».[10, с.39]

Осуждение практики преобразования колхозов в совхозы и нарушений норм колхозной демократии имело некоторые положительные следствия. Во- первых, как уже отмечалось, масштабы реорганизации колхозов несколько снизились.Во-вторых, создались более благоприятные условия для развития колхозной демократии. Именно середина 60-х гг., как справедливо отмечается в литературе, стала определенным рубежом в развитии колхозной демократии. Это в немалой степени связано с обеспечением новой меры сочетания централизма и хозяйственной самостоятельности колхозов, с принятием нового Примерного Устава колхоза, образованием в конце 60-х годов XX столетия. советов колхозов, с укреплением и развитием демократических основ колхозной жизни.[11, с.4] В-третьих, решения 1965 – 1966 годов. способствовали постановке вопроса о выявлении реальных возможностей и преимуществ колхозной формы. XXIII съезд КПСС, отметив необходимость демократизации колхозного строя, поставил вопрос о преимуществах кооперативных хозяйств. И хотя в документах съезда не разъясняется, каковы именно эти преимущества, можно понять, что речь идет о принципах колхозной демократии.

В определенной мере этот вопрос был конкретизирован в статье тогдашнего министра сельского хозяйства СССР  В.В. Мацкевича. В статье отмечалось, что в колхозах степень самостоятельности в решении хозяйственных вопросов, в определении направления капиталовложений, очередности строительства и т.п., зависит и от личного труда каждого работника, и от результатов работы всего хозяйства. В совхозах же наряду с положительными сторонами есть недостатки в организации управления и оплате труда. Работники совхозов, получая гарантированную заработную плату, недостаточно заинтересованы в итогах хозяйственной деятельности предприятия. Более четкая система управления в совхозах не лишена недостатков: единоначалие нередко приводит к нежелательным последствиям. В этой связи ставился вопрос о совершенствовании системы оплаты груда и более широкой демократизации управления в совхозах. Делался вывод о целесообразности систематического обмена положительным опытом хозяйственной деятельности между колхозами и совхозами.

Хотя приведенные оценки не отличались теоретической глубиной, справедливость подобной постановки вопроса, нашедшей отражение и в литературе,[17, с.83] несомненна. Однако изучение последующих партийных документов показывает, что она по сути дела так и осталась лишь констатацией очевидных фактов хозяйственной практики, не поднялась до серьезного научного анализа вопроса о возможностях и перспективах различных форм хозяйствования на селе. И уж тем более ни  в партийных документах, ни в научной литературе того времени не были поставлены вопросы о степени деформации кооперативных черт в колхозах, о возможности многообразия форм кооперации, о действительной самостоятельности кооперации и допустимых пределах партийно- государственного руководства сельским хозяйством, в том числе колхозами, о многоукладной экономике, о раскрепощении кооперативной собственности и многообразии форм собственности в сельском хозяйстве.

Теоретические представления о соотношении государственной и колхозно-кооперативной собственности не могли не оказать влияния на развитие литературы, в которой изучение вопроса велось почти исключительно с точки зрения поиска путей сближения колхозов и совхозов, колхозно-кооперативной и государственной собственности.

Как справедливо отмечается в литературе, «…длительное время придерживаясь точки зрения о меньшей зрелости колхозного производства, а также о сближении двух форм собственности в перспективе, ученые и практики основное внимание уделяли процессу экономического сближения колхозов и совхозов, а не выявлению характерных и специфических черт и особенностей каждой из форм и поиску путей лучшего их использования».[13, с.17]

Следовательно, постановка вопроса о потенциальных возможностях и преимуществах колхозно-кооперативной собственности носила весьма умеренный характер, не затрагивала принципиальных теоретических основ аграрной политики КПСС. Но даже в таком виде она способствовала укреплению колхозного строя,  колхозной демократии. К сожалению, подобные подходы недолго сохранялись в партийных документах и литературе, не получили всестороннего развития ни в теории, ни в практике. Постепенно о недостатках, типичных для совхозной формы хозяйствования, перестали упоминать. Вопрос о преимуществах колхозной формы все больше стал ограничиваться лишь характеристикой колхозной демократии, реальные достижения которой к тому же все больше преувеличивались. В итоге такой эволюции литературы вопрос о достоинствах и недостатках колхозов и совхозов трансформировался в схоластические рассуждения о преимуществах государственных хозяйств в аграрной  сфере, о необходимости и неизбежности огосударствления колхозов как менее развитых форм хозяйствования и унификации форм хозяйствования и управления в сельском хозяйстве.

Тем не менее, осуждение практики преобразования колхозов в совхозы, некоторое расширение колхозной демократии, постановка вопроса о преимуществах кооперативной нормы в сочетании с идеями развития хозяйственной самостоятельности колхозов, повышением материальной заинтересованности работников мерами по укреплению материально- технической базы колхозного производства было несомненным шагом вперед от хрущевских импровизаций и способствовало укреплению колхозов во второй половине 60-х гг. Вместе е тем указанному курсу противоречила прежняя догма о превосходстве совхозов и совхозной формы собственности. На XXIII съезде КПСС эта идея прозвучала вполне определенно, однозначно: «…необходимо усилить роль совхозов как государственных предприятий на селе. Каждый совхоз должен стать во всех отношениях образом ведения крупного социалистического сельского хозяйства».[1, с.145]

Итак, совхозы должны быть образцами социалистического хозяйствования на селе. Спрашивается, почему именно совхозы, а не колхозы? И почему они, совхозы, до сих пор не стали такими образцами? И почему на деле нельзя следовать положению мартовского пленума о том, что ;уровень рентабельности- вот что должно быть положено в основу объективной оценки хозяйственной деятельности колхозов и совхозов»?[11, с.28] Ответ достаточно прост:  потому что существует теоретическая догма о превосходстве совхозов как высшей формы хозяйствования, базирующейся на высшей форме социалистической собственности. А раз так, известное недоверие к колхозам сохранялось, а сами они рассматривались – и в жизни, и в подавляющей части литературы – как второстепенные формы хозяйствования на селе. Результатом осуществления такой политики становилось не только сокращение числа колхозов, но и все большее огосударствление колхозов, все большая утрата ими кооперативных черт. Шел процесс, который получил в литературе название косвенной совхозизации.[14, с.35]

Речь идет о выравнивании условий оплаты труда, форм организации производства и управления в колхозах по типу совхозов. В литературе периода развитого социализма эти процессы рассматривались исключительно с положительной стороны как отражение процесса сближения двух форм собственности, как свидетельство накопления в колхозах черт, присущих якобы более передовой форме хозяйственной организации – совхозам. С такой постановкой вопроса в настоящее время нельзя согласиться.

Библиографический список: