Достаточно большое количество научных работ свидетельствует о ценности социального капитала как ресурса и общественного блага, влияющего на экономический рост. В особенности его значение возрастает на городском уровне, когда он может использоваться как средство для создания комфортных условий проживания граждан. Однако полученные научные результаты говорят о существовании экономической отдачи социального капитала лишь в развитых западных странах. Тогда как на территории России имеет место дефицит проверенных эмпирических данных об экономической ценности социального капитала, его уровне и качестве, факторах, влияющих на его развитие. Термин «социальный капитал», введенный в употребление П. Бурдье [Бурдье, 2001] в 1983 году как обозначение социальных связей между индивидами, получил широкое распространение в 20-21 веках. Дж. Коулмэн [Коулмэн, 2001, с. 121 – 139] расширил характеристику социального капитала в качестве потенциала взаимного доверия и взаимопомощи, целерационально формируемого в межличностных отношениях: обязательствах и ожиданиях, информационных каналах и социальных нормах. В работах последователя Коулмэна Ф. Фукуямы [Фукуяма, 2004] термин «социальный капитал» нашел свое продолжение в понятии «доверие». Доверие представлено социальным клеем, который позволяет мобилизовать дополнительные ресурсы отношений на основе доверия людей друг к другу. В обществах с низким уровнем доверия государство способно поддерживать хозяйственную эффективность, но это не приведет к позитивным переменам в социальной среде. Получается, что для развития экономических институтов важной задачей любого государства является внимание к прогрессу институтов социальных. Среди отечественных экономистов важность развития социального капитала на микроуровне в своих работах подчеркивали А.А. Аузан и Л.И. Полищук [Аузан, Бобылев, 2011; Полищук, 2011].

Выводы

Согласно полученным в ходе исследования эмпирическим данным муниципального образования «Город Киров» можно с уверенностью сказать, что территориальное общественное самоуправление представляет собой социальную структуру (объединение людей по месту жительства), выступающую источником формирования социального капитала в местном самоуправлении. Отличительными чертами этой структуры являются гибкость и апроприативность, то есть способность не только менять форму, статус (формальной или неформальной организации) и внутренние аспекты построения системы взаимодействия между входящими в нее индивидами, но и способность трансформировать перечень решаемых задач и целей в зависимости от условий внешней и внутренней среды. Это черты дифференцируют объединения территориального общественного самоуправления от товариществ собственников жилья, создаваемые в многоквартирных жилых домах. ТОС может экстраполировать свои нормы, ценности и границы за пределы отдельно взятого дома. В этих отличительных особенностях заключается преимущество ТОС перед другими формами объединений по месту жительства. Объединения по месту жительства ТОС можно назвать переходным звеном между местным сообществом и политическими институтами. Благодаря вышеперечисленным характеристикам ТОС обладает преимущества перед другими формами самоорганизации граждан по месту жительства. Таким образом, создание ТОС и условий для его возникновения вполне может стать для государства важным механизмом в эволюции гражданского общества, а так же социально-экономического развития регионов.

Так же стоит отметить, что государство должно выступить катализатором, инициирующим процесс формирования структур способствующих развитию социального капитала. Одной из таких структур является территориальное общественное самоуправление, выступающие источником формирования социального капитала.

В большинстве отечественных исследований гражданская идентичность рассматривается как оценка групповой государственно-гражданской идентичности. В основе так понимаемой гражданской идентичности лежит отождествление индивидом себя с государством, страной. Кризис идентичности, отмечающийся в настоящее время у россиян, трактуется как результат глобализации, который приводит к низкому уровню «гражданственности». Россиянин, отвечая на вопрос «Кто я?», зачастую определяет себя как гражданина страны (России) [1].

В данном исследовании мы будем рассматривать надгосударственную  форму гражданской идентичности, которая связана с процессом развития мировоззрения индивида, его самосознания и самоопределением, то есть обретением своего социального статуса. Нам представляется, что гражданская идентичность проявляется в сознательности и ответственности личности, свободе выбора, опирающейся на рефлексивно-критическое отношение к миру,  и активной жизненной позиции при соблюдении баланса личных и общественных интересов. По этой причине гражданская идентичность не может быть не связанной с такой социально-психологической характеристикой как социальный капитал. Гражданское общество производит социальный капитал. Структурные и культурные изменения, переживаемые Россией на протяжении последних десятилетий, требуют присутствия гражданской идентичности у её граждан как наиболее соответствующей современной реальности. Но её конструирование сопряжено с  множеством трудностей. Нужна свободная и сознательная страна, страна граждан, стремящихся к самомобилизации,  индивидуальной модернизации (модернизации на уровне индивидуума). Ли Куан Ю, отец-основатель одного из самых процветающих и богатых государств, отец сингапурского чуда, отличался тем, что провозгласил необходимость воспитания населения, формирования «нового человека». Люди должны быть умны, честны и цивилизованны настолько,  чтобы индивидуальность  стала  ценностью. Для этого в Сингапуре была проведена колоссальная реформа образования. Это среди прочих реформ обернулось повышением конкурентоспособности  и открытости этого города-государства миру, стремительным рывком к процветанию.

Изменение сознания и культуры людей, социальная активизация – вот путь формирования гражданского общества, ведущий к преобразованию нации, народа в соответствии с конфигурацией нового времени. Эти процессы  происходят, когда форматы бытия нации не соответствует параметрам нового времени.  Кроме того, важно преодоление атомизации, неспособности консолидироваться – нужно учиться слышать другого человека, быть честным с ним, доверять ему, участвовать в дискуссиях, уметь идти на компромисс, рефлексировать и самостоятельно формулировать собственные принципы и интересы.

Полноценное гражданское общество в России ещё не сложилось, и поэтому  людям не хватает солидарности, честности и доверия в отношениях друг с другом, а также общественной активности и навыков самоорганизации. Нет и понимания роли гражданского общества в государстве. Нет понимания того, что гражданское общество – обычные налогоплательщики и избиратели – это сила, полноправно участвующая в принятии решений относительно своей собственной судьбы и судьбы государства.

Гражданская  идентичность  объединяет людей и отдельные их группы,  сплачивает и мотивирует общество для решения общих задач, реализации  общих целей,  является фактором  упрочения социальных связей и регулирования поведения индивида и принимаемых им  социальных норм. Гражданская идентичность способствует самоорганизации индивидов. По этой причине признается, что гражданское общество производит социальный капитал, характеризуемый  количеством и качеством социальных связей индивидов [2, с. 13-39].

Социальный капитал  так же, как и социальная идентичность, является продуктом позитивной включенности индивида в социальную среду. Он определяется наличием взаимного доверия, честности  и взаимопомощи. Следует признать, что гражданская идентичность создаёт основу для развития социального капитала как социального ресурса в общественном развитии. А социальный капитал определяется не только наличием индивидов-граждан, но и их включенностью в систему социальных связей, обеспечивающих им своевременный доступ  к информации, необходимой для дальнейшего развития, планирование и реализацию своих действий совместно с другими.

Анализ сравнительных траекторий развития стран, проведённый Комиссией по экономическому росту и развитию Всемирного банка, позволил отобрать 13 стран, которые за последние 25 лет показывали средние темпы роста не менее 8 %. Были найдены 5 общих для них признаков, три из которых касаются экономики, а два относятся к социально-психологическим характеристикам общества. Они отражают наличие консенсуса разных социальных групп, направленного на координацию и целенаправленное повышение темпа общественного развития. Чтобы достичь соглашения между разными социальными группами и отдельными индивидами, следует опираться на те традиции и обычаи страны, которые  касаются специфики социального взаимодействия общества.

Проблема доверительных и честных отношений между людьми возникла на заре человеческой цивилизации. Уже философы древности задумывались над тем, как выстраивать такие отношения в противовес враждебности и конфликтности, как избежать столкновений и войн. Причины тех или иных межличностных отношений они видели либо в социальных условиях (Гераклит, Платон), либо в психологических особенностях (Лейбниц), либо в специфике представлений о добре и зле, справедливости и равенстве и других чертах морального сознания (Цицерон). Интересно, что некоторые учёные связывали агрессию и враждебность в отношениях между людьми с уровнем интеллекта. Так, Г. Лейбниц [3] считал, что эти психологические черты у людей могут быть следствием их недостаточного умственного развития, а также дефицита информированности, и поэтому преодолеть их можно только путём просвещения.

Кант [4] считал, что естественной для человека, природной по сути  является агрессивность, вследствие чего война и конфликты нормальны для общества, и преодолеть эти тенденции невозможно. У.Джеймс был в числе тех, кто пытался определить причины привлекательности войны для человечества. Одно из его произведений – эссе под названием «Моральный эквивалент войны», в котором он, будучи убеждённым сторонником мира, признавал вместе с тем определённый соблазн милитаризма и вооружённых конфликтов для государства [5, р. 463-468].

Анализируя ситуацию войны и её влияние на человека и общество, Джеймс пришёл к выводу, что война, сплачивая людей, стимулирует у них проявления  отваги, решимости и преданности своему делу, лежащие в основе воинских успехов и получившие название «воинской чести». Воинская честь обеспечивает энтузиазм, активность и человеческую самоотдачу воинов, чего практически не бывает у людей в повседневной, в том числе и общественной жизни при реализации индивидуальных интересов и выполнении ими разных видов деятельности. Джеймс задумывался над тем, как добиться таких, как во время войны, работоспособности и энтузиазма, как  мобилизовать людей в мирное время на решение стоящих перед обществом задач (искоренение нищеты, отсталости, невежества и пр.). Джеймс ввёл понятие «гражданской чести», которое аналогично воинской чести.

Призыв к развитию у людей гражданской чести послужил стимулом к созданию Корпуса мира, инициированному Джоном Кеннеди. Он характеризуется как один из самых крупных в истории гражданских благотворительных проектов. В рамках этого проекта тысячи молодых идеалистов разъехались в беднейшие страны мира,  где за номинальную плату обучали детей и распространяли передовые сельскохозяйственные технологии.

Английский философ и политический деятель Джон Локк [6] первым провозгласил идею о необходимости общественного договора между государством, церковью, отдельным гражданином, в котором были бы разделены задачи каждой стороны. Он сформулировал понятие гражданского долга, характеризующего готовность людей объединять усилия для решения стоящих перед обществом задач. По сути, это понятие является аналогом психологических аспектов социального капитала.

Основой социального капитала является доверие. Отсутствие доверия и честности между людьми, разными социальными группами, элементарного сотрудничества, естественного чувства солидарности нарушает не только частные человеческие, но и социальные связи. Соцопросы показывают, что большинство россиян (три четверти) доверяют только себе и близким людям. При таком уровне доверия не могут формироваться структуры гражданского общества. По итогам международных исследований негосударственной благотворительности наша страна в 2010 году занимает 138 место из 153, опережая лишь несколько африканских стран [7]. Гражданская идентичность формирует аффилиативную потребность, развивает чувство «Мы», фиксирующее единство интересов и ценностей индивида с данной социальной общностью, объединяющее человека с общностью, позволяющее преодолеть страх и тревогу в ситуациях неопределённости и обеспечивающее уверенность и стабильность личности в изменяющихся социальных условиях. Гражданская идентичность объединяла людей и мотивировала их, в том числе при проведении модернизации таких стран,  как Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур и др. Уровень гражданской идентичности влияет на желание человека работать на общество.

Ряд исследователей отмечают ценностную и мировоззренческую неопределённость современной России, объясняемую в том числе  и объективной раздробленностью общества– разрывом между богатыми и бедными, между разными регионами, обществом и властью. Утеряно доверие к базовым институтам общества (партиям, правоохранительным органам, армии, парламенту). Россияне лишены ориентиров дальнейшего развития, нет адекватного понимания собственной истории, нарушена система духовно-нравственных ценностей [8]. Вновь подчёркивается роль сильной авторитарной власти в общественном развитии, сочетаемая  с патернализмом, этикой служения государству как высшей  форме утверждения личности, приоритетом государства над гражданским обществом, признанием ведущей и определяющей роли институтов власти в общественном развитии, представлениями об особой миссии России, антизападничеством.  Это черты традиционалистской, архаичной коллективной идентичности России, которая не соответствует вызовам времени, задачам развития. Негативной стороной этой формы идентичности является продуцируемая ей  пассивность общества, ограничение личной инициативы и мотивации достижения, что препятствует её развитию. Поэтому важно выявить групповые и индивидуальные особенности гражданской идентичности, а также её связь с социальным капиталом.

Нужно отметить, что российское население неоднородно. Несмотря на то, что большинство можно назвать охлосом, есть сектор общества, который можно назвать «носителями интеллектуального запроса» (понятие введено  д.ф.н. проф. РГГУ И.Г. Яковенко). Им свойственно адекватное понимание себя и окружающей реальности, они носители гражданской идентичности. Их число является мерой успешности и надёжности общества. Вместе с тем, следует отметить, что основной человеческий ресурс развития общества – молодёжь, поэтому наше исследование будет проведено на двух перспективных с точки зрения модернизации России социальных группах – молодёжной выборке и индивидах, получающих второе высшее образование.

Поставив задачу выяснить, насколько связаны между собой социальный капитал  и гражданская идентичность, мы провели исследование, в котором принимали участие две группы испытуемых. Одна группа состояла из 58 студентов гуманитарного ВУЗа, возраст студентов от 19 до 21 года. Другая группа – студенты, получающие второе высшее образование в том же ВУЗе. Их число 32 человека.

Для исследования компонентов социального капитала применялись три опросника: опросник Солидарности, Легитимизации нечестности, опросник Доверительных отношений.

Опросник доверительных отношений диагностирует доверие к другому человеку, которое  основывается на убеждённости в его правоте, доброжелательности, верности, честности и проявляется в стремлении достичь понимания и принять другого со всеми его индивидуальными особенностями, сотрудничать с ним, помогать ему, поддерживать его, выражать по отношению к нему заинтересованность и сочувствие. Опросник  состоит из нескольких субшкал: 1. Позитивные представления о людях; 2. Польза от доверительных отношений с людьми; 3. Позитивное представление о государственных и общественных институтах; 4. Доверие к себе; 5. Осторожность как следствие недоверия и представления о человеческой изменчивости.

С помощью опросника Легитимизации нечестности мы определяем допустимость нарушения такого нравственного требования во взаимоотношениях между людьми, как честность. Честность – антипод нечестности.  Проявления честности значительно зависят от обстоятельств, в которых находится человек. Есть ситуации, в которых подавляющее большинство людей считают нравственным солгать, то есть «ложь во спасение». Однако, есть и такие ситуации, в которых проявления честности целиком определяются уровнем морали, господствующей в обществе, и ложь в таком случае целиком зависит от уровня нравственного нормативопринятия человека.

В исследовании мы рассматриваем следующие особенности понятия «честность»: принципиальность, правдивость, искренность, верность принятым обязательствам. Поэтому в Опросник легитимизации нечестности вошли такие субшкалы как лицемерие, обман, воровство, вероломство, ложь. Опросник солидарности состоит из 3 субшкал: 1) любовь к близким людям; 2) патриотизм; 3) гражданственность. Опросник направлен на оценку такой черты как любовь к близким, а также отношений к социальным группам и народу в целом.

Первая субшкала состоит из утверждений, отражающих меру привязанности, любви, интереса, отзывчивости по отношению к родным и друзьям. Вторая субшкала измеряет уровень патриотизма, понимаемого  как любовь к своей стране, идентификация с ней, доверительное отношение к соотечественникам. Третья субшкала диагностирует гражданскую позицию, занимаемую индивидом, неравнодушие к общественным проблемам, гражданскую ответственность, стремление участвовать в общественной жизни, активность в отстаивании своих убеждений, касающихся прав и свобод личности.

Помимо показателей по каждому из трёх опросников нами использовался и суммарный показатель социального капитала. Он был получен следующим образом. Сложив баллы по опросникам Доверительных отношений и Солидарности, мы проранжировали полученные суммарные баллы (высший ранг 1 получил самый высокий суммарный показатель). Поскольку высокие баллы по опроснику Легитимизации нечестности означают допустимость этого качества, принятие его как приемлемого и полезного, то чем выше показатель по этому опроснику, тем ниже честность индивида. Поэтому ранжирование результатов по этому опроснику проводилось так: чем ниже балл, тем выше ранг. Получив суммарные ранги каждого испытуемого по всем трём опросникам, мы провели ранжирование по этим суммам: чем меньше сумма рангов, тем выше показатель социального капитала.

Для диагностики гражданской идентичности применялась проективная методика «Гражданская идентичность» (авторы М.К.Акимова, Е.И.Горбачёва). Наша диагностическая методика, направленная на измерение гражданской идентичности,  в первую очередь оценивает её ценностную основу. Под ней мы будем понимать принятие тех ценностей, которые характеризуют гражданское общество. Это определённые жизненные принципы, цели, интересы и личностные черты, принятие которых означает принадлежность индивида  к гражданскому обществу. Нами на основе  исследования научной литературы были выделены эти ценности и использованы для конструирования методики.        Степень принятия этих ценностей, психологическая близость по ряду черт-ценностей будет зависеть от их значимости для человека, наличия в них личностного смысла. Кроме того,  важны и эмоциональные проявления, связанные не только с удовлетворённостью потребности вхождения в определённую группу граждан, но и переживание принадлежности к этой группе (чувство «мы»), чувство единства с ней, гордость за принадлежность к ней,  а также чувства-оценки, вызываемые этой общностью. Это и эмоциональные отношения разной модальности к ситуациям, в которых функционируют ценности гражданского общества.

Стимулы методики – 27 рисунков с изображенными  житейскими ситуациями, отношение к которым и их интерпретация позволяют оценивать принятие/непринятие ценностей гражданского общества. На переднем плане каждой картинки нарисованы два персонажа, один из которых произносит слова, оценивающие или комментирующие изображённые ситуации. С другим персонажем субъект должен себя идентифицировать и отреагировать на слова собеседника или увиденную ситуацию.  За каждый ответ можно было получить от (- 2) до 2 баллов в зависимости от активности занимаемой позиции, её морально-правовой или прагматической, позитивной или негативной оценки, попыток трактовать свое отношение к ситуации.

Задания методики распределены по 7 шкалам, объединяющим ситуации, в которых обнаруживаются следующие ценности гражданского общества: права этнических меньшинств, права сексуальных меньшинств, политические права, либеральные ценности, права обездоленных (милосердие), права лиц с ограниченными возможностями, отношение к России. При обработке подсчитывались данные по каждой шкале и общий  показатель, фиксирующий уровень сформированности гражданской идентичности. В нашем исследовании рассматривались только общие показатели как гражданской идентичности, так и аспектов социального капитала.

В обработке и анализе результатов исследования применялись  дескриптивная статистика и корреляционный анализ.

В таблице 1 представлены результаты студентов  по использованным методикам.

Таблица 1 – Показатели  методик исследованной группы студентов

В таблице  2  представлены результаты учащихся ВВО по методикам.

Таблица 2 – Показатели  методик исследованной группы  ВВО

Суммарные  ранги студентов по каждому опроснику, измеряющему показатели социального капитала, а также суммарный показатель социального капитала сопоставлялись с показателями гражданской идентичности – вычислялись коэффициенты корреляции по Спирмену.

Были получены следующие результаты. У студентов Москвы нами найдены достоверные положительные связи уровня гражданской идентичности с доверием (r = 0,51, p≤ 0,01) и солидарностью r = 0,79, p ≤ 0,001) и отрицательная связь с легитимизацией нечестности (r ≤ – 0,75, p≤ 0,001). Это подтверждает результаты, полученные М.К. Акимовой, И.И. Ивановой, С.В.Персиянцевой ранее на меньшей группе студентов того же ВУЗа [9].

Корреляция между показателями гражданской идентичности и опросника Доверительных отношений в группе получающих второе высшее образование незначима (равна 0,22). Нет различий и между подгруппами с высоким (8 чел.) и низким  (7 чел) уровнями  гражданской идентичности по этому опроснику (по Манна-Уитни 17 и 39). На наш взгляд, как осознание и принятие человеком разных составляющих социального капитала, так  и принятие гражданских ценностей не всегда бывает полным, адекватным и непротиворечивым. Степень принятия этих ценностей, психологическая близость по ряду черт-ценностей будет зависеть от их значимости для человека, наличия в них личностного смысла.  Уровень принятия гражданских ценностей в группе получающих второе высшее образование существенно ниже по сравнению со студентами. Вероятно, этот уровень недостаточен для обеспечения взаимосвязи с возникновением доверия к окружающим людям и институтам общества. Необходим достаточно существенный уровень принятия гражданских ценностей, чтобы он стал основой доверия в обществе. Поэтому не обнаружено связей доверительных отношений с гражданской идентичностью в группе получающих второе высшее образование.

По двум другим опросникам (Легитимизации нечестности и Солидарности) у получающих второе высшее образование обнаружены значимые связи с гражданской идентичностью, но уровень достоверности этих связей ниже, чем в группе студентов:  r лег.неч. = – 0,40 при  p ≤ 0,05;  r солид. =  0,40 при p ≤ 0,05. Корреляция между гражданской идентичностью и суммарным показателем социального капитала также значима r = 0,47 (p ≤ 0,05).

Таким образом, мы доказали гипотезу нашего исследования. Гражданская идентичность как отнесение себя к структурам гражданского общества обеспечивает гуманизацию социальных связей, сплачивает людей на основе доверия, честности и солидарности. Один из ключевых моментов в гражданской идентичности – позитивное принятие групповой принадлежности и мотивации идентифиации [10, р. 7-24]. Поэтому гражданская идентичность формирует мотивацию аффилиации,  потребность в единении индивида с данной социальной общностью, фиксирующее единство интересов и ценностей, позволяющее преодолеть страх и тревогу в ситуациях неопределённости и обеспечивающее уверенность и стабильность личности в изменяющихся социальных условиях.

При этом сравнительный анализ результатов двух групп испытуемых показал, что нужен высокий уровень сформированности  гражданской  идентичности, для того, чтобы она  объединяла людей и отдельные их группы для решения общих задач. Особенно явно этот вывод касается доверительных отношений в обществе. Вместе с тем, на формирование изучаемых характеристик влияют и другие факторы (образование, возраст, специфика окружающей среды, уровень интеллектуального развития и пр.). Поэтому в исследованиях М.К. Акимовой, И.И. Ивановой, С.В.Персиянцевой получены достоверные взаимосвязи между гражданской идентичностью и психологическими аспектами социального капитала у студентов Орехово-Зуева при том, что уровень гражданской идентичности у них находится примерно на том же уровне, что и у получающих второе высшее образование. Мы объясняем это различием средовых условий, в которых находятся получающие второе высшее образование (специфика ВУЗа, столичная жизнь) и студенты Орехово-Зуева (провинциальный город).

Подводя итоги проведённому исследованию, нужно отметить, что низкий уровень гражданской идентичности у индивидов, незначительное число граждан негативно отражаются на уровне социального капитала, представляют собой опасность для социального единства и прогрессивного развития общества. Главная проблема современной России – отсутствие мотивации для решения стоящих задач. Основными чертами  российского социума являются взаимная автономия власти и общества, безучастие народа в общественной жизни, пренебрежение к законам (поиск возможностей их обойти), неспособность (лень)  к решению рутинных задач, низкий бытовой комфорт, слабость и искусственность вертикальных и горизонтальных связей, коррупция как форма откупа государства от народа и наоборот. Отсюда вытекает хрупкость политической системы, несформированность навыков консолидации и самоуправления и отсутствие перспектив развития страны.

Социальный статус в контексте социального неравенства
Традиционно тон научной дискуссии о социальном неравенстве задаёт классическая марксистская традиция [3; 4; 5; 6; 7]. Её принципиальным положением является то, что неравенство социальное определяется неравенством экономическим – положением социальной группы относительно средств производства [8].
В то же время т.н. веберианская традиция не сводит социальное неравенство к экономическому. М. Вебер разделяет класс и статус, понимая под последним меру престижа или признания, которое в обществе соотносят с тем или иным социальным положением [10]. То есть, в понятие статуса закладывается оценочный компонент, т.е. он «перемещается» в структуру субъективного и признаваемого обществом социального превосходства [9].
Статус как «коллективная оценка» определяется совокупностью как изначально данных, так и приобретённых наблюдаемых характеристик, коих может быть множество [11]. Отсюда понятие о множественности социальных иерархий, что также является еще принципиальным отличием веберианского подхода от марксистского.
Поскольку понятие статуса тесно связано «устойчивыми культурными ожиданиями от человека в зависимости от его положения» [12, с. 371], оно наиболее отчетливо проявлялось в раннем индустриальном обществе с его системой ритуалов оказания почтения [8].
По мере распространения эгалитарной идеологии гражданства и прав человека, публичные формы оказания почтения уходили на второй план, а вместе с ними – и однозначность коллективных представлений о престиже и строгой статусной иерархии. Статусные характеристики перестали быть «незыблемыми» и приобрели «текучесть», в целом свойственную современному обществу.
Веберианский термин «статус» заменило понятие «социально-экономический статус» [9]. Такое в чём-то концептуальное упрощение отразило попытку операционализировать статус в номинально объективных категориях дохода и образования, а также подчеркнуть, что современная статусная структура представляется как «бесконечный континуум страт без чётких границ между ними» [13, с. 507].

Социальный статус в современных обществах: случай работников некоммерческой сферы
Тем не менее, ряд европейских исследований показывает, что статусная иерархия никуда не исчезла. Скорее изменился удельный вес статусных характеристик: на первый план вышли профессия и род занятости [14; 15].
Исследования статусной структуры (например, [9]) подтверждают, что статусные группы в современном обществе формирует, в первую очередь, профессия (а не доход или образование). В свою очередь, принадлежность к той или иной статусной группе задает образ жизни и потребительские предпочтения. (Последнее иллюстрирует тезис П. Бурдье о культурном потреблении как о способе коммуникации социального статуса [16]).
Стоит заметить, что социальная иерархия, основанная на профессии (занятости), обусловлена её «социальным престижем». Это принципиально отличает статусный подход от современного классового подхода: последний также рассматривает в качестве основы современного статусного порядка профессиональную занятость, однако в контексте характера найма, содержания и условия труда [9].
В этом ключе в качестве особой разновидности высокостатусной группы работников западных некоммерческих организаций рассматривает Дж. Петрас [17]. Он показал, что их специфический род занятий, а также образование, полученное, как правило, в элитных европейских и американских вузах, стали основой для формирования особого стиля жизни. Его ключевыми чертами (способами коммуникации статуса) являются частые путешествия и активная социальная жизнь, воплощенная в общении с аппаратом национальных правительств и межправительственных организаций. Единственное, что отличает «некоммерческую элиту» от традиционной политической или экономической элиты, это доминирование левых, социалистических убеждений. Которые, однако, не вступают в противоречие с желанием иметь высокооплачиваемую работу и поддерживать интенсивное статусное потребление.
Совершенно иначе образ жизни сотрудников и активистов некоммерческих организаций характеризует исследование Д. Деметри [18]. Основываясь на интервью с работниками американских НКО, исследовательница определяет их образ жизни как «стратегическую бедность». Эта жизненная стратегия, при которой богатый культурный и социальный капитал осознанно не конвертируется в капитал экономический. Принципиальный отказ от стремления к обогащению и потреблению респонденты объясняли желанием организовать повседневную жизнь согласно собственным антиматериалистическим убеждениям.
Исследуя занятых в некоммерческом секторе сквозь призму статусного порядка, целесообразно сфокусировать внимание на том, насколько некоммерческая занятость формирует особые практики коммуникации статуса и насколько можно говорить о статусной однородности в этом секторе.

Границы применения веберианской традиции в условиях современного российского общества
Очевидно, что российская действительность налагает ряд ограничений на использование веберианской статусной модели, базирующаяся на профессиональной структуре общества. Из-за фундаментальных социально-экономических изменений последних десятилетий профессии существуют в отрыве от качественных статусных характеристик. Профессиональную структуру определяют как «рыхлую», «с неустойчивыми занятиями и престижностями» [15, с. 34].
Анализ влияния 33-х стратификационных критериев на расслоение в постсоветском российском обществе, проведённый Г. А. Ястребовым, показал следующее. В современной России в основе социального неравенства лежит положение в системе отношений собственности и иерархии властных полномочий. А социально-профессиональная структура адекватным отображением социального неравенства не является [19].
Данные выводы рифмуются и с результатами исследования А. А. Зудиной, которая изучала субъективный социальный статус россиян. Она отмечает, что в большинстве случаев трудовая мобильность не сопровождается значительным изменением самооценок социального статуса, а представляется только как горизонтальное перемещение между сходными позициями «в поисках лучшей из худших альтернатив» [20, с. 33].
Как отмечает П. М. Козырева, наёмный труд остаётся для россиян фактором, определяющим благополучие в контексте профессиональной карьеры. При этом сама карьера далеко не всегда обеспечивает накопление как экономического капитала («материальное благополучие»), так и статусного капитала (удовлетворение потребностей в успехе, самореализации, уважении) [21].
В свою очередь, Н. Е. Тихонова, конструируя социальные статусы современного российского общества по методике ESOMAR, показывает, что полученные статусные группы (за исключением полярных) не имеют ярко выраженных отличий [22].
Таким образом, применение статусного подхода для понимания социального неравенства в современном российском обществе серьёзно ограничено.

Ресурсный подход и его возможности для объяснения социального неравенства в российском обществе
В качестве наиболее полезного для описания особенностей социального неравенства в российском обществе современные исследователи называют ресурсный подход [22; 23; 24; 25]. Он основан на идее П. Бурдье о тесной связи между экономическим капиталом и различными формами капитала нематериального [16; 26]. Среди последних особенный интерес представляют культурный капитал (образование, кругозор, манеры) и социальный капитал (широта, разнообразие и качество социальных связей и отношений). Именно эти нематериальные виды капитала, а не непосредственное имущественное превосходство, позволяют высокостатусным группам сохранять привилегированное социальное положение и передавать его из поколения в поколение.
В ранее цитировавшемся исследовании Н. Е. Тихоновой показано: аккумулирование различных видов капитала в достаточных объёмах позволяет конвертировать их друг в друга. И именно это обуславливает возможность занимать высокое статусное положение в обществе [22].
Данный вывод подтверждается и результатами исследования Е.Г Галицкой и коллег: статусное неравенство определяется не столько объёмом того или иного капитала, сколько структурой суммарного (совокупного) капитала [24]. Показано, что разные виды капитала взаимозаменяемы и могут как компенсировать нехватку друг друга, так и выступать объектом конвертации.
О социальном капитале как факторе стратификации говорят результаты исследования Т. М. Давыдовой. Она показала, что наиболее дефицитные формы социального капитала всё же сосредоточены у представителей высокодоходных слоёв общества: они не только обладают им в большей степени, но и используют его в качестве гаранта неизменности собственного социального статуса [23]. Это определяет роль социального статуса в формировании неравенства в современном российском обществе.
Исследования, проведённые в других странах, также иллюстрируют роль социального капитала как фактора ужесточения социального неравенства. В частности, Й. Ли показал это для британского [27] и китайского [28] обществ. Сходные данные получены Ф. Тюбергеном и Б. Фолкером на материале репрезентативного опроса жителей Нидерландов [29].

Некоммерческий сектор в свете ресурсного подхода
Какой же вид капитала наилучшим образом может характеризовать некоммерческую деятельность?
Применительно к некоммерческому сектору и, шире, к гражданскому обществу чаще всего говорят о социальном капитале [30]. Формальные общественные объединения богаты социальным капиталом по своей сути, так как обеспечивают связи между людьми, которые в других обстоятельствах могли бы быть даже не знакомы друг с другом [31].
Членство или участие в деятельности общественных организаций используют в качестве эмпирической интерпретации социального капитала [32]. Так, Британское исследование прямо связывает членство в общественных объединениях с увеличением социальных ресурсов [27]. А исследование экологических движений в Канаде показывает, что активное участие в его работе расширяет как формальные социальные сети, так и неформальные социальные связи с представителями других социальных групп [33].
В том, что касается, престижных, властных и высокостатусных связей, также обнаруживается положительная корреляция. Так, Р. Беккерс отмечает, что участие в работе общественно-политических объединений улучшает качество социальных связей за счёт приумножения контактов с представителями привилегированных слоёв [34].
В связи с тем, что социальный капитал обеспечивает неравенство, то он, с одной стороны, может расширять индивидуальные жизненные возможности, а с другой – «закрывать отдельные сферы, особенно близкие к распределительным процессам, от проникновения “чужаков”» [35, с. 63]. В этом контексте, социальные связи, наработанные в некоммерческом секторе, могут оказаться непригодными для обмена в других областях, существенно уступая в ценности другим, более «дефицитным» социальным связям, наработанным в «правильных кругах».
Ещё одной проблемой, связанной с возможностями реализации социального капитала некоммерческой сферы, является влияние на этот процесс характера социального пространства. Как подчёркивает О. Н. Яницкий, социальный капитал может существовать только как «актуальный капитал, произведённый в (со)обществе определённого типа и доступный индивидам и группам в зависимости от типа этого (со)общества» [36, с. 7]. Отсюда, если гражданское общество слабо развито и анклавизировано, если оно не вовлекает в свою деятельность широкие круги общества, если цели НКО малопонятны, а их образ не вызывает доверия (а всё это характеризует гражданское общество в России сегодня [37]), то ценность социального капитала, наработанного в некоммерческой сфере, будет низкой.

Статья подготовлена в рамках научно-исследовательского проекта «НКО как социальный лифт: траектории индивидуальной мобильности в российском некоммерческом секторе» выполнен при поддержке РГНФ (грант № 14-33-01248; руководитель – канд. социол. наук А. А. Яковлева).

Человеческий капитал безграничен – он включает в себя способности, знания, умения, совершенствование, улучшение качества и условий жизни и т.д. [5-7]. Социальный капитал – это связи между людьми, основанные на доверии, уважении, толерантности. И, пожалуй, целевым звеном в этих связях является стремление к улучшению и создания блага. Способов и технологий формирования социального капитала множество [8-10], но, следует помнить, что такой капитал не является материальным активом, это общественное благо.

Социальный капитал в свою очередь разделяется на структурный (институты, правила) и познавательный, познаваемый (отношение, доверие, взаимоуважение). С одной стороны они могут быть взаимосвязаны, а с другой являются независимой единицей. В зависимости от вида социальный капитал имеет несколько уровней:

1. Микроуровень – для структурного вида это международные сети внутри фирм; для познаваемого – ценности внутри компании, основанные на доверии.
2. Макроуровень – для структурного разделения – это институты на государственном уровне; для познаваемого вида – это все общепринятые нормы, стандарты и принципы поведения и, безусловно, доверие.
3. Мезоуровень – для структурного капитала – это различные общественные организации, палаты; для познавательного – это всё те же общественные нормы и доверие, но к оценивающему фактору также добавляются личные качества и ценности.

Каждый уровень не может существовать без взаимосвязи с другим, они тем самым дополняют и представляют социальный капитал полноценным понятием. Но, независимо от уровня, социальный капитал имеет общую и одну из главных его составляющих – это доверие. Все связи в социальном капитале должны быть построены на доверии. Доверие – фундамент социального капитала, который собирается «по кирпичикам». Для России, к сожалению, построение социального капитала является трудным процессом, т.к. согласно мировому опросу только 23% жителей готовы и способны доверять другим [11]. Кроме того, социальный капитал всё же имеет несколько недостатков:

1. Люди становятся более закрытыми, образуя ячейку общества, организацию, в которую попасть довольно тяжело.
2. Сплоченность может влиять на человека, как на индивида, тормозить его развитие в виду того, что необходимо действовать согласно общепринятым ценностям и нормам.
3. Неравенство социального капитала подталкивает к погоне за наработкой связей и отношений, а порой это губит человека, не принося должных и качественных связей, отношений.

Поэтому нужно стараться приумножать социальный капитал за счет доверительных отношений, поддержки, правильных личных ценностей. Следует помнить, что доверие не купить, не получить силой и необходимо беречь каждую крупицу заработанного доверия. А сформированный социальный капитал дополняет человеческий капитал и тогда каждый человек в обществе становится личностью, организация становятся самостоятельной единицей.