«Процесс социальной адаптации необходимо рассматривать с двух позиций, с одной стороны, как активное приспособление индивида к особенностям среды и, как аккомодация среды к особенностям индивида, с другой». [1, с. 29]

Адаптация детей, оставшихся без попечения родителей к условиям, сложившимся в системе патронатного воспитания, определяется, прежде всего, приоритетами деятельности Министерства образования, а так же в связи с принятием изменений в федеральном законе № 42197-6 «О социальном патронате и деятельности органов опеки и попечительства», что следует из его предписания: «…в части совершенствования правового регулирования вопросов, связанных с обеспечением эффективной организации работы органов опеки и попечительства, направленной на своевременное выявление находящихся в социально опасном положении семей с детьми, и последующим проведением с такими семьями предлагаемой законопроектом такой формы индивидуальной профилактической работы, как социальный патронат». [2]

Дети, оставшиеся без попечения родителей, относятся к категории населения, признаваемой социально незащищенной. Общеизвестный факт, что дети из неблагополучных семей, а также дети, долгое время прожившие в учреждении для сирот, нередко имеют отклонения в уровне физического здоровья, нервной системе, эмоциональном и умственном развитии. В связи с этим выбор семьи, способной решить проблему воспитания и социализации таких детей, –  довольно не простая задача.  

Социальное окружение может выступать как дополнительным адаптационным фактором, так и срезным препятствием для данных процессов [3]. С одной стороны семья, как социальный институт должна предоставить ребенку условия для успешной адаптации, но с другой стороны семья в вопросах социально-психологической адаптации, зачастую не имеет необходимого уровня компетенции, что в свою очередь снижает ее готовность к адаптации.

Для эффективной социально-психологической адаптации требуется применение 3-х аспектов:

- организационный, который требует достаточной компетенции и готовности родителей к организации социально-психологической адаптации;

- социально-психологический, который включает применение комплексного подхода при протекании социально-психологического процесса адаптации;

- педагогический аспект, в свою очередь подразумевает ориентацию действий педагогического состава на личностный аспект, который позволяет более широко раскрыть подходы к каждому ребенку в процессе адаптации.

В 85% регионов страны в системе патронатного воспитания применяется разграничение прав и обязанностей  между социальным учреждением и патронатным воспитателем.

Для решения вопросов социально-психологической адаптации предлагается индивидуально направленная социально-психологическая модель комплексного сопровождения семьи, которая могла бы включать комплексную адаптацию ребенка, и в то же время учитывать ресурсные возможности семьи [4, с. 53].

Индивидуальная социально-психологическая модель разрабатывается как комплекс мероприятий, включающих в себя отдельные виды, формы, объемы, сроки и порядок реализации реабилитационных мер, направленных на адаптацию и интеграцию ребенка в патронатную семью.

Целью социально-психологической модели является обеспечение стабильности размещения ребенка в семье, оказание преждевременной помощи в преодолении конфликтных и кризисных ситуациях во взаимоотношениях между родителями и приемными детьми, предотвращение преждевременного возврата ребенка в детское учреждение, либо отказ самого ребенка от проживания в данной семье.

Как отмечали многие отечественные ученые социально-психологического направления: Галагузова Л.Н. [5, с. 48], Дементьева Н.Ф., Радина Н.К., А.Н. Макарова, А.Е. Голомшток, рассматривая процесс адаптации как неотъемлемый процесс становления личности, который подразумевает  определенные концептуальные подходы, адаптацию следует понимать как двусторонний процесс, так как привыкать друг к другу приходится и ребенку, оказавшемуся в новой обстановке, и взрослым – к изменившимся условиям. В настоящее время это наиболее популярная позиция среди ученых, исследующих проблемы адаптации.

Проблема социально-психологической адаптации детей с ограниченными возможностями, оставшихся без попечения родителей является недостаточно изученной. Вследствие этого, существует необходимость в изучении данной проблемы с помощью эмпирических методов [6], которые послужат средством проведения организации успешной социально-психологической адаптации на практике.

По данным проведенного нами исследования, направленного на изучение и исследование проблем патронатной семьи, а также выявление проблем детей, находящихся в социальном учреждении в ГКСОУ «Специальной (коррекционной) общеобразовательной школе-интернат VIIIвида о.Муром», несмотря на успехи в работе педагогического состава в ходе нашего наблюдения за деятельностью данного учреждения были выявлены следующие его проблемы:

- недостаточное взаимодействие  между родителями и педагогами по вопросам воспитания и обучения детей, а так же готовности к сотрудничеству с педагогами и со школой в целом;

- неразвитость в достаточном объеме эмоционально-волевой сферы у воспитанников учреждения;

- отсутствие у детей навыков эффективного общения с окружающими;

- наличие напряженности в отношениях между приемными родителями и детьми.

Так же был выявлен спектр проблем эмоционально-волевой сферы у воспитанников учреждения, таких как замкнутость, агрессивное поведение, депрессия, непринятие им норм и правил, существующих в патронатной семье и т.п., со стороны родителей выделяется так же недостаточность внимания к воспитательному процессу приемных детей, зачастую непонимание их проблем, неравное в процессе воспитания отношение к приемным и родным детям, в некоторых случаях недоверие к приемному ребенку, так же стоит обратить внимание на то, что у большинства воспитанников преобладает патологии в умственном и физическом развитии, что не маловажно [7, с. 64-66].

Проведенное нами исследование, показало, что главной проблемой у  большинства родителей, по их мнению, является – наличие у них финансовой необеспеченности. Так же, по результатам нашего опроса были выявлены и мотивы принятия в семью детей, среди них: сострадание и желание помочь детям; из-за того, что сами прошли через это; но на первом месте, все же стоит материальная доплата за содержание таких детей.

Соответственно в связи с этим, родители могут не обращать особого внимания на уникальность и своеобразие отличительных черт у ребенка, степень  выраженности его характера, существующие у него проблемы в физическом и интеллектуальном развитии.

Соответственно комплексный подход подразумевает под субъектами социальной психолого-педагогической адаптации не только социальных педагогов и психологов школы, они должны включать в себя:

- воспитатели младшего звена учреждения (организация и проведение совместных специальных игр-занятий с детьми и их родителями, проведение совместных тренингов);

- педагог-психолог (диагностирование, консультирование);

- социальный педагог;

-медицинский персонал (консультирование, наблюдение за адаптацией, иммунопрофилактика);

- учителя (проведение социологических опросов (анкетирования), координация работы специалистов узкой специализации);

- администрация детского учреждения;

- органы опеки и попечительства.

Таким образом, как отмечает Л.Ю. Макарова применение комплексного подхода поможет создать условия адаптации, среди которых: создание семейной воспитательной среды в учреждении, обеспечивающей создание событийной общности детей и приемных родителей, позволяющей подготовить ребенка к дальнейшему устройству в семью, и обязательное дальнейшее помещение ребенка в патронатную семью. [8, с. 87]

В результате изучения уровня адаптации детей, оставшихся без попечения родителей, воспитывающихся в школе-интернат г.Мурома (всего 50 человек), к патронатной семье, и анализа полученных данных, было выявлено количество детей, имеющих следующие уровни адаптации:

- высокий уровень адаптации – 23,5% (9 чел.);

- средний уровень адаптации – 45,5% (24 чел.);

- низкий уровень адаптации – 31% (17чел.).

Соответственно это говорит о необходимости прогрессирования социально-психологической адаптации в учреждении, а так же развития эмоциональной устойчивости у детей и их конструктивных взаимоотношений с их патронатными воспитателями.

По нашему мнению, именно направление комплексного подхода, включая не только работу персонала, но и социально-психологическое консультирование с родителями, через: организацию и проведение индивидуальных консультаций, бесед, совместных тренингов позволит помочь родителям уделять больше времени и внимания своим приемным детям, обращать внимание на их особенности развития, немного изменить в лучшую сторону жилищно-бытовые условия для правильного развития их детей.

Следует обратить внимание на то, что на процесс успешной адаптации ребенка в семье, так же влияют факторы как: уровень конфликтности в семье; применяемые методы воспитания; времяпровождение  семьи с ребенком; степень применения родителями специальных методик, рекомендованных специалистами учреждения, а так же уровень тревожности ребенка [9, с. 114].

В связи с этим, адаптацию следует рассматривать как двухсторонний процесс, так как привыкать друг к другу приходится и ребенку, к  новой обстановке, и взрослым – к изменившимся условиям.

Соответственно, главным приоритетом  для патронатной семьи должно являться создание  атмосферы для позитивного  развития ребёнка, с учетом его возможностей и потребностей в процессе его адаптации к семье.

На сегодняшний день в отечественной психологии значительное количество работ посвящено анализу копинг-поведения сотрудников спецслужб [2, 3], субъектов экстремальной деятельности [4], медицинских работников [5]. Также ученые обращаются к сравнительному анализу копинг-поведения больных и здоровых людей [6, 7], понимая, что знание специфичных для того или иного заболевания копинг-стратегий поможет разработать более эффективные программы психологического сопровождения больного [8].

Работ, которые бы изучали социально-психологические особенности, в том числе копинг-стратегии, социально-психологическую адаптацию и т.д., больных, имеющих неизлечимое, смертельно-опасное заболевание, не так много [9-11]. Ученые обнаружили, что страдания, связанные с болезнью, уровень стресса, отношение больного к себе, болезни, миру, другим людям, особенности копинг-поведения  инкурабельных больных, опосредованы рядом психосоциальных факторов. Среди важнейших факторов на сегодняшний момент ученые отмечают такие факторы, как стаж болезни и особенности социального окружения инкурабельного больного.

Целью проведенного нами исследования было изучение копинг поведения и социально-психологической адаптации  пациентов с инкурабельным заболеванием почек, находящихся на заместительной почечной терапии гемодиализом, в связи с социальным окружением и сроком болезни.

Гипотезами исследования выступили следующие предположения:

1. Люди, имеющие неизлечимое заболевание и находящиеся в зависимости от получения процедур гемодиализа, возможно, имеют сходные стратегии совладания с жизненными трудностями.
2. Выраженность копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием, возможно, имеет взаимосвязь с уровнем социально-психологической адаптации этих больных.
3. Уровень социально-психологической адаптации и копинг-стратегии больных инкурабельным заболеванием, имеющих различное социальное окружение, возможно, будут различаться.
4. Уровень социально-психологической адаптации и выраженность копинг-стратегий может быть обусловлена сроком болезни людей с инкурабельным заболеванием.

Методологическими и теоретическими предпосылками исследования выступили: представления о копинг-поведении (Р. Лазарус, С. Фолкман, Т.Л. Крюкова, Е.В. Куфтяк, М.С. Замышляева, С.К. Нартова-Бочавер и др.); представление о социально-психологической адаптации и реабилитации инкурабельных больных (Карвасарский Б.Д., Абабков В.А., Васильева A.B. и др.); современные исследования копинг-поведения больных и здоровых людей (Алексина Ю.Ю., Антохин Е.Ю., Будза В.Г., Горбунова М.В., Крюкова Е.М., Кустова Ю.А., Моисеев С.В., Ванчакова Н.П., Исаева Е.Р., Карвасарский Б.Д., Абабков В.А., Васильева A.B., Колотильщикова Е.А., Мизинова Е.Б., Чехлатый Е.И. и др.), а также копинг-поведения больных, имеющих неизлечимое, смертельно-опасное заболевание (Бабарыкина Е.В., Васильева И.A., Смирнова Л.М., Горин A.A., Денисов А.Ю., Шило В.Ю.).

Эмпирический объект исследования: пациенты с терминальной стадией заболевания почек, находящиеся на гемодиализе в ООО «Гемодиализный центр Ростов» в городе Таганроге. Были обследованы 37 пациентов – 26 мужчин, 11 женщин в возрасте от 27 до 71 года, средний возраст испытуемых 48 лет.

Методики исследования:

1. Методика определения стрессоустойчивости и социальной адаптации Холмса и Раге [12];
2. Копинг-тест Р. Лазаруса и С. Фолкмана (1988), адаптированный Т.Л. Крюковой, Е.В. Куфтяк, М.С. Замышляевой [13]. Использован для диагностики копинг-стратегий, а также для оценки уровня выраженности адаптационного потенциала личности.
3. Авторская анкета «Я и мое окружение». Анкета создана для того, чтобы в беседе с больным выяснить основные характеристики его социального окружения – женат/замужем/живет один; есть ли дети и сколько; какое количество близких людей находится в его окружении. Также анкета выявляла срок болезни.

Достоверность полученных результатов обеспечивалась использованием в исследовании методов математической статистики: описательных статистик, корреляционного анализа Спирмена, метода сравнения 2-х независимых выборок по критерию Манна-Уитни.

Обратимся к доказательству выдвинутых гипотез.

Анализ копинг-стратегий пациентов с инкурабельным заболеванием

Обратимся к анализу копинг-стратегий больных, находящихся на гемодиализе. Мы провели анализ средних значений, минимума, максимума по каждой из измеренных стратегий совладающего поведения. В Таблице № 1 представлены полученные данные.

Таблица № 1 – Выраженность копинг-стратегий у больных, находящихся на гемодиализе (описательные статистики)

Анализ данных, приведенных в Таблице № 1, показывает, что в целом по выборке у больных, находящихся на гемодиализе, представлен низкий уровень напряженности копинг-стратегий (стратегии конфронтации, дистанцирования, планирования решения проблем и положительная переоценка), что говорит об адаптивном варианте копинга в данном случае; а также средний уровень выраженности копинг-стратегий (самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие отвественности, бегство/избегание), что говорит о том, что адаптационный потенциал личности в пограничном состоянии.

Также обращает на себя внимание, что размах данных, полученных по каждой из стратегий совладания на выборке инкурабельных больных, имеет значительный размах от минимума до максимума, что говорит о значительных индивидуальных различиях.

Анализ размаха значений и средних значений выраженности копинг-стратегий на изучаемой выборке позволяет заключить, что в большей степени у больных, находящихся на гемодиализе, представлены следующие стратегии: 1) самоконтроль (8,3 балла); 2) принятие ответственности (6,86 баллов); 3) поиск социальной поддержки (6,38 баллов); 4) бегство/избегание (6,35 баллов).

Интерпретация полученных данных позволяет заключить, что ведущей стратегией совладающего поведения больных, находящихся на гемодиализе, является самоконтроль, а именно: преодоление негативных переживаний в связи с проблемой за счет целенаправленного подавления и сдерживания эмоций, минимизации их влияния на восприятие ситуации и выбор стратегии поведения, высокий контроль поведения, стремление к самообладанию.

Также в репертуаре совладающего поведения в значительной степени представлены стратегии «принятие ответственности», а именно: признание больными своей роли в возникновении проблемы и ответственности за ее решение, в ряде случаев с отчетливым компонентом самокритики и самообвинения; «поиск социальной поддержки»: стремление к разрешению проблемы за счет привлечения внешних (социальных) ресурсов, поиска информационной, эмоциональной и действенной поддержки. Для инкурабельных больных характерны ориентированность на взаимодействие с др. людьми, ожидание поддержки, внимания, совета, сочувствия, конкретной действенной помощи.

Также для них характерна стратегия «бегство-избегание», а именно преодоление больными негативных переживаний в связи с трудностями за счет реагирования по типу уклонения: отрицания проблемы, фантазирования, неоправданных ожиданий, отвлечения и т.п.

Анализ социально-психологической адаптации людей с инкурабельным заболеванием

Рассмотрим показатели стрессоустойчивости и социально-психологической адаптации больных, находящихся на гемодиализе. В Таблице № 2, приведенной ниже, приведены процентное соотношение уровней социально-психологической адаптации и сопротивляемости стрессу, полученных в целом по выборке.

Таблица № 2 – Соотношение уровней социально-психологической адаптации и сопротивляемости стрессу, полученные на выборке больных, находящихся на гемодиализе (в процентах).

Анализ данных, приведенных в Таблице № 2, показывает, что большинство больных, находящихся на гемодиализе (62 %), имеют средний и низкий уровень социально-психологической адаптации, и, соответственно, пороговую и низкую степень сопротивляемости стрессу.

Часть больных (38 %) имеют высокую степень сопротивляемости стрессу, и, соответственно, высокую степень социально-психологической адаптации, т.е. болезнь ими интегрирована в общую картину мира и не вызывает такого острого состояния стресса, как у другой, более многочисленной подгруппы испытуемых. Поставленные в исследовании задачи позволят выяснить, чем же может быть обусловлена разница в уровне социально-психологической адаптации больных, находящихся на гемодиализе, и какую роль играет социальное окружение больных.

Взаимосвязь уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием

Рассмотрим взаимосвязь уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием. Решение данной эмпирической задачи было предпринято с опорой на корреляционный анализ Спирмена. В Таблице № 3 представлены значимые корреляции уровня выраженности копинг-стратегий инкурабельных больных и уровня социально-психологической адаптации (степени сопротивления стрессу).

Таблица № 3 – Корреляционный анализ Спирмена уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием

Анализ данных, приведенных в Таблице № 3, показывает, что все изучаемые копинг-стратегии, за исключением дистанцирования, имеют значимые взаимосвязи с социально-психологической адаптацией / степенью сопротивляемости стрессу. Все полученные взаимосвязи прямопропорциональные, что говорит о том, что при возрастании выраженности одного признака возрастает и другой. Также все полученные взаимосвязи достаточно тесные: из 7 взаимосвязей копинг-стратегий с показателем социально-психологической адаптации 6 из них имеют связь на уровне 0,01 и ниже, что говорит о тесноте связей. Только одна из обнаруженных связей является менее тесной – на уровне значимости 0,05 и ниже, а именно уровень социально-психологической адаптации связан прямопропорциональной связью с выраженностью стратегии «положительная переоценка».

Полученные результаты говорят, на наш взгляд, о том, что при снижении степени сопротивляемости стрессу, при снижении уровня социально-психологической адаптации инкурабельных больных (в соответствии со шкалой социально-психологической адаптации Холмса и Раге, высокие баллы говорят о низкой степени сопротивляемости стрессу и низкой социально-психологической адаптации) растет интенсивность совладающего поведения, представленность в его репертуаре всех стратегий, за исключением дистанцирования. То есть, можно сказать, что обнаруженная закономерность на эту стратегию не распространяется.

Сравнительный анализ уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием с различным социальным окружением

Обратимся к решению эмпирической задачи, связанной с проверкой гипотезы о том, что социальное окружение инкурабельного больного может быть фактором, влияющим на его уровень сопротивляемости стрессу / социально-психологической адаптации, а также на использование им стратегий совладающего поведения (гипотезы № 3 нашего исследования).

Для доказательства этой гипотезы все больные были разбиты на ряд подгрупп. На первом этапе мы разделили всех по следующему признаку: женат/замужем – одинок. В первую подгруппу вошли 29 человек, во вторую – 7. У одного человека не удалось выяснить его социальное положение.

К полученным данным был предпринят критерий сравнения 2-х независимых выборок Манна-Уитни. Он показал, что значимых различий изучаемых параметров у инкурабельных больных, имеющих разное социальное положение, нет. Возможно, полученные данные связаны с неравномерностью распределения в выборке выделенного для анализа критерия разделения групп, а также с небольшим размером этих подгрупп. Тем не менее, обнаружено различие на уровне значимости 0,07. Мы можем говорить о некоторой тенденции, которая может подтвердиться при увеличении размеров подгрупп, а именно, обнаружены различия в выраженности стратегии «принятие ответственности» у больных, различающихся семейным статусом. Так, одинокие больные чаще прибегают к стратегии «принятие ответственности», чем не одинокие.  Это достаточно легко интерпретировать – не одинокие больные в меньшей степени используют эту стратегию, которая связана с признанием субъектом своей роли в возникновении проблемы и ответственности за ее решение. Они имеют возможность разделить ее с членами своей семьи, в данном случае с мужем/женой. Одинокие больные в большей степени полагаются на себя, принимают ответственность за себя, состояние своего здоровья.

На следующем этапе мы сравнили изучаемые параметры у больных, не имеющих детей /имеющих одного ребенка/имеющих 2 и более детей. Так как в изучаемой выборке практически не оказалось больных, не имеющих детей, то мы сравнили 2 подгруппы: имеющие одного ребенка и двоих и более  детей. Получено одно значимое различие по критерия Манна-Уитни. Оно представлено в Таблице № 4.

Таблица № 4 – Результаты сравнения копинг-поведения инкурабельных больных, различающихся по социальному положению (имеющие одного ребенка – двоих и более)

Данные, приведенные в Таблице № 4, говорят о том, что больные, имеющие 2 и более детей, в меньшей степени используют стратегию «самоконтроль», чем больные, имеющие одного ребенка. Эта стратегия связана с преодолением негативных переживаний за счет целенаправленного подавления и сдерживания эмоций, минимизации их влияния на восприятие ситуации и выбор стратегии поведения, высокий контроль поведения, стремление к самообладанию. Выходит, что чем больше у человека детей, тем ниже его стремление использовать при решении проблем высокий контроль поведения. Это интересный, даже, на первый взгляд, парадоксальный факт. Создается впечатление, что инкурабельные больные, имеющие двух и более детей, являются более расслабленными, менее контролирующими, как бы передающими, отчасти, контроль своим близким.

На третьем этапе мы разделили всех больных по количеству близких людей, находящихся в их окружении: в первую подгруппу попали те из них, кто отметил в круге близких людей только одного человека или вообще никого («узкий круг»); во вторую попали те, кто отметил от 2 до 4 человек («средний круг»); в третью – от 5 человек и выше («широкий круг»). В первую подгруппу попали 3 человека, во вторую – 16 человек, в третью – 18. К полученным данным был применен критерий Манна-Уитни: сначала мы сравнили 1 и 2 подгруппы, потом 2 и 3, потом 1 и 3. Значимых различий обнаружено не было.

Анализ выраженности копинг-стратегий в зависимости от срока болезни

Рассмотрим взаимосвязь выраженности копинг-стратегий и срока болезни. Мы предположили, что те люди, которые болеют уже давно и находятся на гемодиализе значительные сроки, могут демонстрировать предпочтение специфических стратегий совладающего поведения. Решение этой задачи позволит понять, какие стратегии используют больные, которые имеют значительный опыт болезни, и, соответственно, высокий риск смерти.

Для решения этой задачи мы проведи корреляционный анализ Спирмена показателей выраженности копинг-стратегий и срока болезни, представленного в годах. Обнаружена одна корреляционная взаимосвязь между сроком болезни и стратегией «конфронтационный копинг» – коэффициент корреляции Спирмена=0,328, ур. зн.=0,047.

Данная стратегия представляет собой разрешение проблемы за счет не всегда целенаправленной поведенческой активности. Стратегия конфронтации рассматривается как неадаптивная, однако при умеренном использовании она обеспечивает способность личности к сопротивлению трудностям, энергичность и предприимчивость при разрешении проблемных ситуаций, умение отстаивать собственные интересы.

Полученные данные позволяют заключить, что больные, которые находятся на гемодиализе значительные сроки – 8 и более лет (в выборке представлены люди, болеющие 10, 12 лет), чаще обращаются к неадаптивной стратегии конфронтации, что, на наш взгляд, может затруднять течение болезни и качество жизни таких больных.

Обобщение полученных в исследовании данных позволяет сделать ряд выводов:

1. У больных, находящихся на гемодиализе, представлен низкий  и средний уровень напряженности копинг-стратегий.

2. В большей степени у больных, находящихся на гемодиализе, представлены стратегии «самоконтроль», «принятие ответственности», «поиск социальной поддержки», «бегство/избегание».

3. Ведущей стратегией совладающего поведения больных, находящихся на гемодиализе, является самоконтроль.

4. Большинство больных, находящихся на гемодиализе (62 %), имеют средний и низкий уровень социально-психологической адаптации, и, соответственно, пороговую и низкую степень сопротивляемости стрессу. Чуть более трети испытуемых (38 %) имеют высокую степень сопротивляемости стрессу, и, соответственно, высокую степень социально-психологической адаптации, т.е. болезнь ими интегрирована в общую картину мира и не вызывает такого острого состояния стресса.

5. На выборке инкурабельных больных все изучаемые копинг-стратегии, за исключением дистанцирования, имеют значимые взаимосвязи с социально-психологической адаптацией / степенью сопротивляемости стрессу. Все полученные взаимосвязи прямопропорциональные, что говорит о том, что при возрастании выраженности одного признака возрастает и другой. Также все полученные взаимосвязи достаточно тесные.

Уровень социально-психологической адаптации связан тесной прямопропорциональной связью с выраженностью стратегий: «конфронтационный копинг»; «самоконтроль»; «поиск социальной поддержки»; «принятие ответственности»; «бегство/избегание»; «планирование решения проблем»; и менее тестой прямопропорциональной связью с выраженностью стратегии «положительная переоценка».

Полученные данные показывают, что при снижении степени сопротивляемости стрессу, при снижении уровня социально-психологической адаптации инкурабельных больных растет интенсивность их совладающего поведения, представленность в его репертуаре всех стратегий, за исключением дистанцирования.

6. Выраженность копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием, имеющих различное социальное окружение, имеет значимые различия:

6.1. Обнаружены различия в выраженности стратегии «принятие ответственности»: одинокие больные чаще прибегают к стратегии «принятие ответственности», чем не одинокие.

6.2. Больные, имеющие 2 и более детей, в меньшей степени используют стратегию «самоконтроль», чем больные, имеющие одного ребенка. Эта стратегия связана с преодолением негативных переживаний за счет целенаправленного подавления и сдерживания эмоций, минимизации их влияния на восприятие ситуации и выбор стратегии поведения, высокий контроль поведения, стремление к самообладанию. Чем больше у инкурабельного больного детей, тем ниже его стремление использовать при решении проблем высокий контроль поведения, он является более расслабленными, менее контролирующими, как бы передающими, отчасти, контроль своим близким.

7. Обнаружена взаимосвязь между сроком болезни и стратегией «конфронтационный копинг»: больные, которые находятся на гемодиализе значительные сроки – 8 и более лет, чаще обращаются к неадаптивной стратегии конфронтации, что, на наш взгляд, может затруднять течение болезни и качество жизни таких больных.

Проведенное исследование расширяет существующие в социальной психологии представления о копинг-поведении человека в трудной жизненной ситуации, сопряженной со смертельной опасностью; о социальной среде как факторе совладания человека с трудной жизненной ситуацией.

Результаты и выводы исследования могут быть использованы в консультативной  работе с больными, имеющими инкурабельное заболевание; с медицинскими работниками, специализирующимися в области социально-психологической реабилитации инкурабельных больных; при чтении курсов по социальной психологии личности, медицинской психологии.

В настоящее время актуальной является проблема интенсивной миграцией из-за острой внутриполитической обстановки в Украине. Согласно пограничной статистике, среди иностранных граждан пребывающих в Россию, граждане Украины устойчиво лидируют уже многие годы. Миграционные потоки в основном заполняют трудовые мигранты, «вахтовики», представители малого и среднего бизнеса – «челночники», туристы. Государственный переворот и последовавшие за ним боевые действия на юго – востоке Украины поменяли вектор и расширили состав мигрантов – в России появились украинские беженцы.

Анализ научной литературы показал, что проблема социально-психологической адаптации вынужденных мигрантов недостаточно изучена, что процесс взаимодействия личности мигранта и новой социальной среды, в результате которого создаются оптимальные условия не только для приспособления к ней (среде), но и для реализации личностью ее потребностей, целей и ценностей, слабо освещен в психологической науке.

Однако, несмотря на достаточно большое число исследований, на сегодняшний день существует противоречие между законодательно закрепленными мерами по оказанию помощи мигрантам и недостаточному учету психологических факторов их успешной адаптации и, наконец, между наличием программ психологической поддержки мигрантам и отсутствием комплексного подхода по оптимизации адаптационного процесса. Выявленные противоречили обусловили проблему исследования: каковы особенности социально-психологической адаптации мигрантов из Украины.

В проведенном нами исследовании особенностей социально-психологической адаптации мигрантов из Украины принимали участие две группы:

- первую группу составляют 22 вынужденных мигранта в возрасте 30-45 лет (средний возраст выборки 36,2), вынужденно покинувшими территорию своей страны 1-2 года назад из-за военных действий и имеющих статус «беженец»;

- вторую группу составляют 24 трудовых мигранта в возрасте 29-40 лет (средний возраст выборки 35,6), без российского гражданства, приехавшие в г. Красноярск 1–2 года назад с целью получения более высокооплачиваемой работы, улучшение условий труда и условий проживания, создание хорошего будущего своим детям и др.

С целью исследования социально-психологической адаптации применялись следующие методики исследования: 1) методика диагностики социально-психологической адаптации К. Роджерса и Р. Даймонда; 2) методика диагностики уровня социальной фрустрированности Л.И. Вассермана (модификация В.В. Бойко); 3) методика адаптации личности к новой социокультурной среде А.В. Янковского; 4) методика «Самооценка психического состояния: самочувствие, общая активность, настроение (САН)».

Проведенное исследование по методике К. Роджерса и Р.Даймонда «Социально-психологическая адаптация» позволило выявить различия социально-психологической адаптации вынужденных мигрантов и трудовых мигрантов из Украины.

В методике выделены следующие шкалы: 1) Адаптивность; 2) Дезадаптивность; 3) Лживость; 4) Принятие себя; 5) Неприятие себя; 6) Принятие других; 7) Непринятие других; 8) Эмоциональный комфорт; 9) Дискомфорт; 10) Внутр. контроль; 11) Внеш. контроль; 12) Доминирование ; 13) Ведомость; 14) Эскапизм.

Средний показатель (М), ошибка репрезентативности (m) и уровень достоверности различий в двух группах мигрантов по показателям социально-психологической адаптации представлены в таблице 1.

Таблица 1. Средние показатели социально-психологической адаптации вынужденных и трудовых мигрантов из Украины

Рассмотрим результаты исследования по показателям «адаптивность/ дезадаптивность». Средний показатель в группе трудовых мигрантов (120+0,13), который находится в зоне неопределенности достоверно значимо выше среднего показателя в группе вынужденных мигрантов (68,9+1,56) который находится на нижней границе зоны неопределенности. Данные различия являются статистически достоверными по U-критерию Манна-Уитни на уровне р<0,01.

Средний показатель в группе трудовых мигрантов (70,5+0,34), достоверно значимо ниже среднего показателя в группе вынужденных мигрантов (103,6+0,82) (показатели в обеих группах находятся в зоне неопределенности. Данные различия являются статистически достоверными по U-критерию Манна-Уитни на уровне р<0,01.

Следовательно, вынужденные мигранты в большей степени не верят в собственные силы и способности со всем справиться; недостаточно хорошо себя понимают; ожидают помощи и поддержки со стороны. Проявляют неуверенность, что могут понравиться окружающим как личность; при принятии решения не способы совершить действие; с трудом принимают правила и требования принимающей страны, которые необходимо соблюдать.

Трудовые мигранты, наоборот, в большей степени верят в собственные силы и способности справиться с возникшими трудностями в принимающей стране; не надеются на помощь и поддержку со стороны. Для трудовых мигрантов характерна уверенность, что они могут понравиться окружающим как личность; приняв решение приступают к его выполнению; в большей степени принимают правила и требования принимающей страны, необходимые для соблюдения.

Рассмотрим результаты исследования по показателям «принятие себя/не принятие себя». Так по параметру «принятие других» в группе трудовых мигрантов показатель составляет 39,7+0,64 и в группе вынужденных мигрантов составляет 35,3+0,75. Показатели находятся в хоне неопределенности. Полученные данные в двух группах мигрантов из Украины – схожие, и не являются статистически значимыми по U-критерию Манна-Уитни.

По параметру «Непринятие себя» в группе трудовых мигрантов показатель составляет 20,3+1,02, в группе вынужденных мигрантов составляет 21,1+0,78. Полученные данные в двух группах мигрантов из Украины по данному параметру – схожие, и не являются статистически значимыми по U-критерию Манна-Уитни.

При этом, следует отметить, что в группе вынужденных мигрантов показатель «принятие себя ниже», а показатель «непринятие себя» выше, чем в группе трудовых мигрантов. Следовательно, вынужденные мигранты в большей степени не принимают себя, почти отсутствует желание раскрываться перед другими, иногда они чувствуют себя униженными; считают себя неинтересным человеком. Более того, по их мнению, нет ничего в чем бы они выразили себя, проявили свою индивидуальность, своё Я. В целом, мигранты, находящиеся в условиях вынужденной миграции, недостаточно себя ценят, в сравнении с трудовыми мигрантами.

В большей степени различия проявляются по шкале «принятие/непринятие других». В группе трудовых мигрантов достоверно значимо выше показатель по параметру «принятие себя», чем в группе вынужденных мигрантов (24,6+0,15) – в группе трудовых мигрантов и (16,2+0,55) – в группе вынужденных мигрантов. Показатели находятся в хоне неопределенности. Различия статистически значимые по U-критерию на уровне р<0,01.

По параметру «непринятие других» в обеих группах показатели находятся в зоне неопределенности. В группе трудовых мигрантов показатель составляет 18,8+ 0,01, в группе вынужденных мигрантов показатель 28,7+0,15 свидетельствует о высоком уровне неприятия других. Различия статистически значимые по U-критерию на уровне р<0,05.

Следовательно, трудовые мигранты с окружающими построили конструктивные, добрые отношения с окружающими, разделяют точку зрения представителей принимающего общества по многим параметрам. В подавляющем большинстве окружающие люди нравятся трудовым мигрантам. Между тем вынужденные мигранты менее общительны и открыты, сложнее сходятся с людьми.

Различия в показателях по шкале «эмоциональный комфорт/дискомфорт» свидетельствуют о том, что вынужденные мигранты чаще испытывают чувство униженности, тревожности, напряженности, не могут собраться, взять себя в руки, им сложно быть самими собой, они менее уверенны в себе (показатель по параметру «эмоциональный комфорт» составляет 16,5+0,76 и по параметру «эмоциональный дискомфорт» составляет 20,8+1,04).

Трудовые мигранты в большей степени уверены в себе и своих возможностях, испытывают тревожность в меньших ситуациях, в большей степени эмоционально благополучны (показатель по параметру «Эмоциональный комфорт» составляет 31,8+0,44 и по параметру «Эмоциональный дискомфорт» составляет 15,3+1,19).

Различия в двух группах по параметрам «эмоциональный комфорт» и «эмоциональный дискомфорт» являются статистически значимыми по U-критерию на уровне р<0,05.

Кроме этого у мигрантов, живущих в условиях вынужденной миграции, ниже уровень внутреннего контроля, чем в группе трудовых мигрантов. Так, в группе трудовых мигрантов показатель внутреннего контроля составляет 45,5+0,78, в группе вынужденных мигрантов – 28,2+1,15. Различия статистически значимые по U-критерию на уровне р<0,01. Показатель внешнего контроля в группе вынужденных мигрантов выше (26,8+0,11), чем в группе трудовых мигрантов (19,7+0,46). Различия статистически значимые по U-критерию на уровне р<0,05.

Следовательно, вынужденные мигранты менее деятельны и энергичны; не всегда следуют принятому решению; не полагаются только на свои силы, рассчитывая на чью-либо помощь; в своих неудачах в большинстве случаев обвиняют других. Трудовые мигранты в большей степени принимают ответственность за происходящие в их жизни события на себя, понимают, что все зависит от них самих.

По шкале «доминирование/ведомость» полученные показатели находятся в зоне неопределенности. Так по параметру «доминирование» показатель в группе трудовых мигрантов составляет 10,9+0,88, в группе вынужденных мигрантов 10,5+1,13. По параметру «доминирование» показатель в группе трудовых мигрантов составляет 15,1+0,81, в группе вынужденных мигрантов 17,1+2,02.

Следовательно, полученные данные в двух группах мигрантов из Украины по данному параметру – схожие, и не являются статистически значимыми по U-критерию Манна-Уитни, поэтому мигранты независимо от причин миграции в зависимости от сложившейся обстановки, могут или доминировать или быть ведомыми.

По шкале «эскапизм» также получены схожие результаты, различия меду двумя группами мигрантов (в группе трудовых мигрантов показатель составляет 10,1+0,81, в группе вынужденных мигрантов – 9,1+2,02). Данные показатели являются низкими, различия в двух группах не являются статистически значимыми по U-критерию Манна-Уитни. Следовательно, для мигрантов не зависимо от причин миграции не характерно индивидуалистическо-примиренческое стремление личности уйти от действительности в мир иллюзий, фантазий.

Интегральные показатели социально-психологической адаптации мигрантов представлены в таблице 2; рис.1.

Таблица 2. Интегральные показатели социально-психологической адаптации вынужденных и трудовых мигрантов из Украины

Рис.1. Интегральные показатели социально-психологической адаптации вынужденных и трудовых мигрантов из Украины

Таким образом, трудовые мигранты в большей степени адаптированы в принимающей стране (интегрированный показатель адаптации составляет (63,0+0,24), характеризуются уверенностью, что они могут понравиться окружающим как личность; выполняют собственные решения; принимают и соблюдают правила и требования принимающей страны.

Вынужденные мигранты менее адаптированы в принимающей стране (интегрированный показатель адаптации составляет (39,9+0,26), не верят в собственные силы и способности справиться с трудностями; ожидают помощи и поддержки со стороны; с трудом принимают правила и требования принимающей страны, которые необходимо соблюдать.

Полученные различия в двух группах мигрантов из Украины по интегральному показателю «адаптация» являются статистически значимыми по U-критерию на уровне р<0,01.

По интегральному показателю «самопринятие» показатель в группе трудовых мигрантов выше, чем в группе вынужденных мигрантов (показатели 55,0+0,18 и 51,1+0,24 соответственно). Данные различия не являются статистически достоверными по U-критерию. Различия по самопринятию выражены на уровне тенденции.

В целом, мигранты, находящиеся в условиях вынужденной миграции, недостаточно себя ценят, в сравнении с трудовыми мигрантами. У трудовых мигрантов в большей степени выражено самопринятие. Вынужденные мигранты несколько больше не принимают себя, почти отсутствует желание раскрываться перед другими, отсутствуют области для выражения собственной индивидуальности, своего Я.

В группе трудовых мигрантов интегральный показатель принятия других статистически значимо выше показателя в группе вынужденных мигрантов (интегральный показатель 61,1+1,04 в группе трудовых мигрантов и 41,2+0,34 в группе вынужденных мигрантов). Данные различия статистически значимые по U-критерию на уровне р<0,01. Можно сделать вывод, что трудовые мигранты построили положительные конструктивные взаимоотношения с принимающим обществом, с окружающими людьми, разделяют точку зрения представителей принимающего общества по многим параметрам.

Вынужденные мигранты менее общительны и открыты с принимающим населения, сложнее сходятся с людьми.

Данные интегрального показателя социально-психологической адаптации «эмоциональный комфорт» мигрантов из Украины свидетельствуют, что вынужденные мигранты в большей степени испытывают эмоциональный дискомфорт, проявляют тревожность в различных ситуациях, о чем свидетельствует показатель в 44,2+1,08.

Значение интегрального показателя «эмоциональный комфорт» в 67,5+1,10 свидетельствует об преобладании в группе трудовых мигрантов эмоционального комфорта, они в большей степени уверены в себе и своих возможностях, испытывают тревожность в меньших ситуациях, в большей степени эмоционально благополучны в условиях принимающего общества. Данные различия в двух группах мигрантов из Украины статистически значимые по U-критерию на уровне р<0,05.

У мигрантов, живущих в условиях вынужденной миграции, ниже уровень внутреннего контроля, о чем свидетельствует значение интегрального показателя интернальности в 42,9+0,31, чем в группе трудовых мигрантов, значение интегорального показателя которых составляет 62,2+0,43. Данные различия в двух группах мигрантов статистически значимые по U-критерию на уровне р<0,05.

Таким образом, трудовые мигранты принимают ответственность за события своей жизни на себя и их причины видят в своем поведении и своих личностных характеристиках. Вынужденные мигранты приписывают ответственность за все происходящее с ними внешним факторам, находят причины неблагоприятного развития ситуации, вне себя.

Средние значения интегрального показателя социально-психологической адаптации «стремление к доминированию» (52,4+0,27 в группе трудовых мигрантов и 53,0+0,67 в группе вынужденных мигрантов) позволяют сделать вывод, что мигранты независимо от причин миграции в зависимости от сложившейся обстановки, могут или доминировать или быть ведомыми.

На основании анализа результатов исследования социально-психологической адаптации и ее показателей трудовых и вынужденных мигрантов из Украины можно сделать вывод, что трудовые мигранты имеют более высокий уровень социально-психологической адаптации в принимающем обществе, в сравнении с вынужденными мигрантами, испытывающими трудности в социально-психологической адаптации в принимающем обществе.

Рассмотрим результаты исследования социальной фрустрированности мигрантов из Украины, полученные по методике Л.И. Вассермана в модификации В.В. Бойко.

Социальная фрустрированность – вид (форма) психического напряжения, обусловленного неудовлетворенностью достижениями и положением личности в социально заданных иерархиях. Социальная фрустрированность передает эмоциональное отношение человека к позициям, которые он сумел занять в обществе на данный момент своей жизни.

Методика представляет собой опросник, который фиксирует степень неудовлетворенности социальными достижениями в основных аспектах жизнедеятельности. Уровни социальной фрустрированности в двух исследуемых группах представлены в таблице 3; рис.2.

Таблица 3. Уровень социальной фрустрированности трудовых и вынужденных мигрантов из Украины

Рис.2. Уровень социальной фрустрированности вынужденных и трудовых мигрантов из Украины.

Рассмотрим основные результаты социальной фрустрированности в группе трудовых мигрантов. Около половины трудовых мигрантов (45,8% мигрантов) имеют умеренный уровень социальной фрустрированности. Большинство трудовых мигрантов в умеренной степени неудовлетворенны социальными достижениями в основных аспектах жизнедеятельности. Повышенный уровень имеют 29,2% трудовых мигрантов, которые имеют повышенную неудовлетворенность социальными достижениями в основных аспектах жизнедеятельности. Пониженный и неопределенный уровень социальной фрустрированности имеют по 12,5% трудовых мигрантов, которые в меньшей степени неудовлетворенны достижениями и своим положением в социально заданных иерархиях. Очень низкий и очень высокий уровни в группе трудовых мигрантов не выявлены.

Рассмотрим результаты исследования в группе вынужденных мигрантов из Украины.

Наибольший показатель вынужденных мигрантов имеют повышенный уровень социальной фрустрированности (36,4% мигрантов), которые имеют повышенную неудовлетворенность социальными достижениями в основных аспектах жизнедеятельности, в умеренной степени неудовлетворенны своими социальными достижениями 31,8% мигрантов. Очень высокий уровень социально     фрустрированности, который характеризуется высоким психическим напряжением, обусловленного неудовлетворенностью достижениями и положением личности в социально заданных иерархиях имеют 9,1% мигрантов. Пониженный уровень социальной фрустрированности имеют 4,5% мигрантов.

Проведем сравнительный анализ социальной фрустрированности в двух исследуемых группах.

Вынужденные мигранты имеют более высокий уровень социальной фрустрированности (повышенный и высокий уровень в совокупности имеют 45,4% мигрантов, пониженный и низкий уровень имеют в совокупности 4,5% мигрантов), чем трудовые мигранты. В группе трудовых мигрантов повышенный и высокий уровень имеют в совокупности 29,2% мигрантов, пониженный и низкий уровни в совокупности имеют 12,5%.

Полученные результаты получены в баллах, поэтому для выявления достоверности различий был использован U-критерий Манна-Утни (табл. 4).

Таблица 4. Среднегрупповые показатели социальной фрустрированности вынужденных и трудовых мигрантов из Украины

Проведение сравнительного анализа среднегрупповых значений свидетельствует, что средний показатель 2,8+0,29 в группе трудовых мигрантов свидетельствует об умеренном уровне социальной фрустрированности, а в группе вынужденных мигрантов показатель 3,1+0,80 свидетельствует о повышенном уровне социальной фрустрированности.

Однако данные различия не являются статистически достоверными по U-критерию Манна-Уитни. поэтом выявленные различия выражены на уровне тенденции.

Таким образом, вынужденные мигранты из Украины в большей неудовлетворенны социальными достижениями в основных аспектах жизнедеятельности, а трудовые мигранты неудовлетворенны социальными достижениями в основных аспектах жизнедеятельности в умеренной степени.

Проведение исследования по методике Л.В. Янковского позволили определить преобладающий тип адаптации к новой социокультурной среде: адаптивный, конформный, интерактивный, депрессивный, ностальгический и отчужденный (табл. 5; рис. 4).

Таблица 5. Интегральные показатели социально-психологической адаптации вынужденных и трудовых мигрантов из Украины

Рис.4. Уровень социальной фрустрированности вынужденных и трудовых мигрантов.

Рассмотрим результаты исследования в группе трудовых мигрантов.

Низким уровнем представлен ностальгический тип 6,8+0,64 и отчужденный тип 4,8+0,22

Средний уровень выраженности имеют следующие типы адаптации:

- адаптивный тип адаптации (показатель 6,8+0,64)

- интерактивный тип адаптации (показатель 10,1 + 1,07)

Наиболее выраженным, имеющим высокий уровень является конформный тип адаптации (показатель 12,3+0,23).

Таким образом. у трудовых мигрантов преобладающей является конформный тип адаптации к новой социокультурной среде. Трудовые мигранты стремятся при любых условиях поддерживать отношения с людьми; ориентированы на социальное одобрение; зависимы от группы; потребность в привязанности и эмоциональных отношениях с людьми; принятие системы/ ценностей и норм поведения данной среды. Поведение мигрантов формируется под воздействием ожиданий группы в зависимости от степени заинтересованности в достижениях своих целей и от предполагаемого вознаграждения.

В группе вынужденных мигрантов преобладающим является отчужденный тип (показатель 13,0+0,46). Таким образом, адаптация вынужденных мигрантов к новой для них социокультурной среде характеризуется следующим: неприятию нового социума; низкой самооценке; несогласованию притязаний и реальных возможностей; озабоченности своей идентичностью и своим статусом; влиянию внешнего контроля на общее неприятие себя и других; убежденности, что собственные усилия могут лишь в незначительной степени повлиять на ситуацию. Для таких эмигрантов характерны беспокойство по поводу неспособности удовлетворить свои потребности, паника, беспомощность, ощущение покинутости, нетерпеливость.

Рассмотрим особенности психических состояний самочувствия, общей активности, настроения мигрантов из Украины по методике «Самооценка психического состояния (САН)». При разработке методики авторы исходили из того, что три основные составляющие функционального психоэмоционального состояния — самочувствие, активность и настроение могут быть охарактеризованы полярными оценками, между которыми существуют континуальная последовательность промежуточных значений.

Таблица 6. Показатели психоэмоционального состояния вынужденных и трудовых мигрантов из Украины

Анализ данных психоэмоционального состояния вынужденных мигрантов, согласно данным таблицы 6 позволяет сделать следующие выводы:

Для вынужденных мигрантов характерны следующие психоэмоциональные особенности:

- средний уровень показателя самочувствия с тенденцией к низкому (среднегрупповой показатель 30,7);

- средний уровень общей активности (среднегрупповой показатель 38,6);

- низкий показатель настроения (среднегрупповой показатель 28,9).

Для трудовых мигрантов характерны следующие психоэмоциональные особенности:

- средний уровень показателя самочувствия (среднегрупповой показатель 39,4);

- средний уровень общей активности (среднегрупповой показатель 42,5);

- средний уровень настроения (среднегрупповой показатель 45,8).

На рис. 5 представлены показатели психоэмоциональных состояний вынужденных и трудовых мигрантов.

     Рис.5. Психоэмоциональные состояния вынужденных и трудовых мигрантов из Украины.

Проведем сравнительный анализ психоэмоциональных состоянии вынужденных и трудовых мигрантов из Украины. Значимая степень достоверности различий на уровне р<0,05 была выявлена по состояниям самочувствия и настроения.

Вынужденные мигранты менее удовлетворены своим самочувствием, показатель которого составляет 30,7, что соответствует нижней границе среднего уровня, чем трудовые мигранты (показатель среднего уровня 39,4). Данные различия являются статистически значимым на уровне р<0,05.

В группе вынужденных мигрантов более низкие показатели настроения (показатель 28,9 соответствует низкому уровню), чем в группе трудовых мигрантов, у которых доминирует более позитивное настроение (показатель 45,8 соответствует среднему уровню).

Анализ показателя общей активности свидетельствует о проявлении большей активности в группе трудовых мигрантов (показатель 42,5), чем в группе вынужденных мигрантов (показатель 38,6) Полученные значения в обеих группах мигрантов из Украины находятся в зоне среднего уровня общей активности, однако, данные различия не являются статистически значимыми.

На основании анализа результатов исследования социально-психологической адаптации и ее показателей трудовых и вынужденных мигрантов из Украины можно сделать вывод, что трудовые мигранты имеют более высокий уровень социально-психологической адаптации в принимающем обществе, в сравнении с вынужденными мигрантами, испытывающими трудности в социально-психологической адаптации в принимающем обществе.

Вынужденные мигранты имеют более высокий уровень социальной фрустрированности (повышенный и высокий уровень в совокупности имеют 45,4% мигрантов, пониженный и низкий уровень имеют в совокупности 4,5% мигрантов), чем трудовые мигранты. В группе трудовых мигрантов повышенный и высокий уровень имеют в совокупности 29,2% мигрантов, пониженный и низкий уровни в совокупности имеют 12,5%.

У трудовых мигрантов преобладающей является конформный тип адаптации к новой социокультурной среде.

В группе вынужденных мигрантов преобладающим является отчужденный тип.

Вынужденные мигранты менее удовлетворены своим самочувствием, показатель которого составляет 30,7, что соответствует нижней границе среднего уровня, чем трудовые мигранты.

В группе вынужденных мигрантов более низкие показатели настроения (показатель 28,9 соответствует низкому уровню), чем в группе трудовых мигрантов.

Анализ показателя общей активности свидетельствует о проявлении большей активности в группе трудовых мигрантов (показатель 42,5), чем в группе вынужденных мигрантов.

С позиции межличностного взаимодействия, толерантность – это готовность личности к осознанным действиям, направленным на достижение гуманистических отношений между людьми и группами людей, имеющим различное мировоззрение, разные ценностные ориентации, стереотипы поведения (Рожков М.И., Байбородова Л.В.).

Этническая толерантность предполагает не просто принятие другого этноса таким, каким он является, а именно отношение к иному этносу и его представителям. «Этническая толерантность – это готовность к культурному взаимообмену и взаимообогащению, способность к взаимной эмпатии, т.е. к постижению ментальности этнодругого, нейтрализацию негативных комплексов в поведении этнодругого без унижения его личного и социального достоинства» [1].

Образовательные учреждения являются традиционной, стабильной сферой социальной работы, в них наиболее оптимально реализуется гуманистическая социальная политика в отношении детей [2].

Спектр задач, стоящих перед образовательным учреждением в современных условиях, можно успешно решить, если ведущим направлением деятельности в нем будет социальная работа.

Педагогический коллектив школы стремится, чтобы воспитательная система, включающая в себя учебный процесс, внеурочную жизнь детей, их деятельность и общение за пределами образовательного учреждения, обеспечивала возможно более полное и всестороннее развитие личности каждого ребенка, формирование его самостоятельности и ответственности, гражданского становления.

Особенно актуальной проблема формирования всесторонне развитой, общественно-активной, социально-полноценной личности становится в том случае, когда речь идет о работе с детьми и подростками, так называемой «группе риска».

Одно из важных направлений воспитательной работы школы – профилактика правонарушений, девиантного поведения, разрешение межличностных конфликтов.

Перед коллективом школы стоит сложная задача – попытаться изменить сознание и поведение учащихся «группы риска» через целенаправленное педагогическое воздействие, при котором происходит усиление положительных тенденций нравственного развития личности, то есть обеспечить каждому нуждающемуся в этом ребенку педагогическую поддержку.

Цель работы социально – психологической службы: содействие социально – психологическому здоровью, образовательным интересам и раскрытию индивидуальности личности ребенка.

Психосоциальная работа — это направление в социальной работе, которое уделяет особое внимание психологическим аспектам трудной жизненной ситуации ребенка. Понятие “психосоциальный”, с одной стороны, определяет точку зрения на причины человеческого страдания — социальные и психические проблемы взаимодействуют друг с другом, с другой стороны, указывает способы решения проблемы, учитывающие как социальные, так и психологические аспекты, с которыми, в свою очередь, работают параллельно [3].

К ведущим задачам психосоциальной работы в образовательных учреждениях можно отнести:

- содействие человеку в раскрытии и использовании его способностей, возможностей;

- увеличение степени самостоятельности и ответственности индивидов;

- представление и защита интересов ребенка;

- помощь в кризисных ситуациях;

- содействие адаптации детей к условиям общества;

- построение технологий, которые обеспечивают преодоление отчуждения личности от своей настоящей социальной природы;

- создание наиболее благоприятных условий жизнедеятельности;

- становление, развитие и реализация духовности ребенка, гармонизация и демократизация отношений ребенка и социума;

- актуализация воспитательного потенциала микросферы человека.

Основными объектами психосоциальной работы в учреждениях образования являются дети, семьи, ближайший социум.

Выделяют следующие направления психосоциальной работы в образовательном учреждении:

1. Практическое направление предусматривает работу с детьми, родителями, педагогами.

2. Психосоциальная профилактическая работа определяется необходимостью формировать у педагогов и детей потребность в психологических, правовых, морально- нравственных знаниях, своевременно предупреждать возможные нарушения в становлении личности и интеллекта ребенка.

3. Психодиагностическая работа направлена на углубленное психолого-педагогическое изучение ребенка на протяжении всего периода обучения в школе, выявление индивидуальных особенностей, определение причин нарушений в учении.

4. Развивающая и коррекционная работа предусматривает активное воздействие психолога на развитие личности и индивидуальности ребенка. Это определяется необходимостью обеспечения соответствия развития ребенка возрастным нормативам, оказания помощи педагогическому коллективу в индивидуализации воспитания и обучения детей, развитии их способностей и склонностей.

5. Консультативная работа направлена на консультирование взрослых и детей по вопросам развития, обучения, воспитания.

6. Социально – педагогическое направление направлено на формирование у ребенка позитивных ценностных отношений к обществу, учебе, труду, людям, самому себе, общественным нормам и законам; оказание семье обучающегося квалифицированную педагогическую помощь в воспитании детей.

Спецификой организации психосоциальной работы в образовательном учреждении является то, что ее реализуют как непрофессионалы – администрация, педагоги, психологи, дефектологи, специалисты медицинских, социально-культурных, спортивно-оздоровительных учреждений, правоохранительных органов, так и профессионалы –специалисты социальной работы (социальные работники и социальные педагоги) [3].

К основным функциям специалиста психосоциальной работы относятся: диагностическая, информационная, прогностическая, посредническая, коррекционно-реабилитационная, охранно-защитная, предохранительно-профилактическая, эвристическая, информационно-методическая, воспитательная, социально-терапевтическая, организационно -коммуникативная, аналитико-исследовательская, медико-психологическая, организаторская.

Методы и средства психосоциальной работы в сфере образования: социально-педагогические технологии коллективной, групповой, индивидуальной работы. Их можно разделить на 3 группы.

1. Методы исследования (наблюдение, педагогический эксперимент, анкетирование, опросные методы, беседа, интервью, моделирование, изучение и обобщение передового педагогического опыта, математические методы обработки данных, такие как анжирование, шкалирование и др.).

2. Методы воспитания (методы организации деятельности; методы стимулирования деятельности, такие как поощрение, наказание, «взрыв»; методы формирования сознания, такие как педагогическое требование, общественное мнение, упражнение; метод организации общественно-полезной деятельности, использования творческих игр и др.).

3. Методы социально-психологической помощи (лекция, пример, беседа, диспут, рассказ и др.) [4].

Сеть учреждений и служб, оказывающих психосоциальную помощь детям, включает:

- учреждения и службы образования (дошкольные, внешкольные, общеобразовательные школы, колледжи, лицеи, школы-интернаты, детские дома, ПТУ, средние  профессиональные учебные заведения, вузы и др.);

- учреждения и службы специализированных учреждений (семейные детские дома, центры реабилитации, социальные приюты, спецшколы для детей с отклонениями в развитии, биржи труда и др.);

- социальные службы муниципальных органов и их учреждений (социально-педагогические, культурно-спортивные комплексы, центры социальной педагогики и социальной работы, отделы по социальной защите населения, отделения социальной помощи на дому и другие органы опеки);

- службы культурного досуга (подростковые клубы, дома культуры, сельские клубы, школы народных ремесел, семейные клубы, парки, игровые площадки и др.);

- валеологические и физкультурно-оздоровительные службы, службы здравоохранения (профилактории, реабилитационные комплексы, центры народных средств оздоровления и лечения при больницах, медпунктах, на дому);

- социальные службы предприятий, организаций, учреждений и их общежитий, коммерческих структур, творческих общественных организаций, различных фондов, банков, благотворительных организаций, юстиции, правоохранительных и административно-территориальных органов, а также частная практика [5].

Частыми клиентами школьной социально – психологической службы становятся подростки (младший подростковый возраст 11-13 лет, старший подростковый возраст 14-17 лет ). Современный подросток – это подросток, выросший в период изменений, произошедших в нашей стране. На его становлении, взрослении сказываются все перемены, проявляющиеся в семье и обществе. Современного подростка “раздирают” противоречия от непонимания, недоверия, невысказанности своих переживаний, оттого, что они сами наблюдают во взрослой жизни и того, о чем говорят им взрослые. Мир современного подростка сложен и все чаще не вписывается в “старые” педагогические и психологические законы.

Кризисные ситуации реализуются в любом периоде жизни человека. Состояние кризиса переживается всегда болезненно. Потери, неприятные события, опасности рождают психологическую напряженность: тревогу, тяжелые предчувствия, страх, депрессию, чувство вины, стыда, апатию, безучастность ко всему. Поведенческие защитные реакции – примитивны: от проекции, вытеснения, отрицания до самоизоляции. Дети, подростки, взрослые в кризисном состоянии не ориентированы в будущее. Настоящее для них страшно, в мыслях они бегут от него, постоянно оглядываются назад, в прошлое. Точкой отсчета становится психотравмирующее событие, выходящее за рамки обычного человеческого опыта, с застывшим воспоминанием того, что было до него и с полной неясностью того, что же будет потом. Безынициативность, безучастность ко всему окружающему, неспособность ни просить, ни принять помощь. Разнообразные состояния с расстройствами психики могут протекать с развитием тяжелых неврозов.

В современном понимании основ идентичности истоки ее остаются традиционными. Они содержат экономические, религиозные, политические, региональные или национальные, расовые, идеологические, этические аспекты, определяющие стереотипы поведения, шансы найти себя, свое место в обществе, стремление отдать себя служению общественной идее. Реальная перспектива развития широкой идентичности, за которую в настоящее время во многих странах ведется борьба, опирается на высокие технологии, на расширение мирового космического пространства (как «среды» всеобщей технологической идентичности), на признание ценности гуманистических человеческих взаимоотношений.

Помимо возрастного психологического кризиса, кризиса идентификации, человек подвергается кризисам «незапланированным». Миграция для подростка является «незапланированным» кризисом.

Практическая подготовка социальных работников в овладении методами, приемами разнообразных тренингов, вмешательства в ситуацию, умение слушать, беседа, психологическое тестирование, индивидуальная психотерапия – все это способствует профилактике возникновения и развития психопатологических состояний, особенно таких, как самоубийство, убийство. Использование этих методик помогает подростку осознать мотив поступка, уменьшить глубину переживаний, получить облегчение. Осознание того, что его понимают, ему сопереживают, о нем заботятся, его любят и он всегда может получить поддержку, вызывает в ребенке, подростке ощущение безопасности, позитивного отношения к себе.

Основными задачами психологической работы с подростками с целью их социальной адаптации можно считать предоставление им возможности осознать значимость приобретения ими социально-психологических навыков, расширение ролевого репертуара, обеспечивающего улучшение коммуникаций и актуализацию процесса социального самоопределения. Средствами решения поставленных задач являются групповая деятельность (социально-психологический тренинг), индивидуально-консультативная работа с подростками, их родителями и педагогами по вопросам межличностных отношений, семейной ситуации, школьной адаптации, учения и профориентации; консультативная работа с родителями и педагогами по активизации их воспитательного потенциала.

Р.В. Овчарова описывает следующую технологию психосоциальной работы с подростками в общеобразовательном учреждении в рамках деятельности социально-психологической службы:

1. Организационные вопросы

1.Запрос администрации на работу с подростками (формулирование целей и задач работы с точки зрения администрации).

2.  Встреча с педагогами, работающими в этих классах (получение информации о детях; знакомство с возможностями сотрудников службы.

3. Встреча с родителями сотрудников службы (ознакомление с целями работы, получение их согласия на диагностическую и коррекционную работу).

4. Встреча психолога службы с подростками (формирование мотивации на совместную работу, презентация тренинга).

5. Проработка полученной информации.

6. Планирование деятельности специалистов Центра, подбор конкретных методик для выполнения поставленных задач.

II. Диагностические процедуры по исследованию личностных особенностей, самооценки, интеллектуального развития, характера взаимоотношений, профессиональной ориентации.

Социальный педагог вносит данные в досье подростка, выделяет подростков с проблемами.

Корректировка программы тренинга с учетом трудностей подростков.

2.  Индивидуальная встреча с родителями подростков, имеющих проблемы (сбор сведений, об условиях жизни и развития подростков, о его предполагаемой профессии).

Первичная помощь в решении проблем, активация родителей на позитивное вмешательство в развитие подростка

3. Встреча с учителями.

Совместное обсуждение причин трудностей подростков и возможности создания щадящих условий обучения.

III. Тренинг с подростками

1.  Коррекционный класс (тренинг жизненных умений)

2.  Обычный класс (тренинг личностного роста).

3. Обсуждение результатов тренинга специалистами социально-психологической службы.

IV. Консультативно-методическая работа

1. Индивидуальная работа психолога по запросу подростка.

2.  Индивидуальная работа психолога с родителями (проработка проблем, информирование о других специалистах социально-психологической службы).

Обсуждение выявленных проблем подростков и родителей в социально-психологической службы с подключением семейного терапевта и врача.

3. Выступление психолога социально-психологической службы на малом педагогическом совете (передача информации об изменениях в классе, обсуждение особенностей возраста на конкретных поступках подростков).

Поиск индивидуального подхода к решению проблем учителей и подростков.

V. Профориентационная работа

1. Индивидуальное собеседование с каждым подростком по результатам профдиагностики (обсуждение профессиональных склонностей, информирование о месте получения желаемой профессии).

2. Работа с классным руководителем каждого класса (сообщение о возможностях и ограничениях каждого подростка).

Подведение итогов, выделение функций психологического и педагогического сопровождения проблемных подростков, планирование последующей работы.

Содержательные направления программы

1. Обучение подростков социально-психологическим навыкам.

2.  Профилактика зависимых состояний, формирование критического отношения к социальным вредностям.

3. Помощь в создании жизненной стратегии, выборе профессии

Таким образом, в данной статье были рассмотрены особенности психосоциальной работы, цели, методы в образовательном учреждении.

Психосоциальная работа – это деятельность, направленная на оказание первичной психологической помощи, социальной поддержки и содействия людям, находящимся в трудной жизненной ситуации, как организация комплекса условий для продуктивной адаптации человека в изменившихся условиях жизнедеятельности. К основным функциям специалистов психосоциальной работы в образовательном учреждении относятся: диагностическая, информационная, прогностическая, посредническая, коррекционно-реабилитационная, охранно-защитная, предохранительно-профилактическая, эвристическая, информационно-методическая, воспитательная, социально-терапевтическая, организационно-коммуникативная, аналитико-исследовательская, медико-психологическая,

Особое внимание необходимо обращать на уровень развития толерантности в подростковом возрасте. Так как, как отмечалось выше, именно в этот период начинает формироваться чувство идентичности человека, развиваются коммуникативные навыки, общение выходит на первый план. В подростковом возрасте закладываются основы дальнейшего социального поведения личности, в том числе: способность к эмпатии или конфликтность, социальная изолированность, позитивное или заведомо негативное отношение к другому.

Поэтому, на современном этапе развития нашего общества возрастает потребность в психосоциальной работе с мигрантами подросткового возраста в образовательном учреждении, направленном на развитие социально-психологической адаптации, поддержание эмоционального благополучия, поддержание и развитие национального самосознания различных этнических общностей, межнациональной толерантности.

По данным Федеральной миграционной службы, на начало марта 2017 года в России насчитывалось 9 млн 874,3 тыс. иностранных граждан. По данным ФМС, в Россию с 1 апреля 2014 года въехало и не выехало около 1831 тыс. граждан Украины. С заявлением о предоставлении временного убежища, получения статуса беженца, гражданства РФ или стать участником госпрограммы переселения соотечественников, которая действует с 2007 года, подали более 886 тыс. человек.

Трудовая миграция с Украины в Россию является специфическим случаем, в силу следующих причин: это опыт раннего общего гражданства (СССР), культурной близости, отсутствия языкового барьера между гражданами Украины и России.

В основном из Украины прибывают трудовые мигранты, которые осуществляют трудовую деятельность вахтовым методом, представители малого и среднего бизнеса, туристы. Политическая ситуация  Украины расширила состав мигрантов – в России появились украинские беженцы, и вынужденные переселенцы.

Начиная с1994 г. в государстве стабильно наблюдается ежегодное сокращение общей численности населения Украины примерно на 90 тыс. человек [2, с. 52-81], только за счет наиболее активных и инициативных украинцев, которые оставили Украину с целью трудоустройства за рубежом.

При рассмотрении трудовой миграции как социального явления следует заметить, что в данной статье мы используем термин “трудовой мигрант”; в качестве его синонимов иногда употребляют термины “гастарбайтер” (аналог немецкого термина “гостевой рабочий” – “Gastarbeiter”), “остарбайтер” (“трудовая миграция” – соответственно “заработки”) [1]. Российский социолог Т. Юдина определяет трудовую миграцию как территориальное перемещение населения с целью трудоустройства на новом предприятии и получения за это соответствующего вознаграждения [4].

К основным причинам трудовой миграции граждан Украины в Россию Рябенко В. относит следующие причины: – это разрушение реального сектора экономики, сворачивание промышленного производства, уничтожение большого количества рабочих мест, огромная безработица; – постсоветская бедность, низкая заработная плата; – фактическое уничтожение советской системы социальной защиты, социального обеспечения.

Украинские граждане столкнулись не только с проблемой обеспечения нормального питания, приобретения одежды, оплаты жилищно-коммунальных платежей, но и с огромными проблемами накопления денег на обучение детей, свадьбу, приобретение квартиры, автомобиля, бытовой техники. Раньше, в советские времена, за обучение, лечение не надо было платить. В новых условиях все это и многое другое стало платным, но размеры зарплаты часто делают эти услуги недоступными для людей.

В целом среди всех экономических мотивов, которые заставляют украинцев выезжать работать за границу, сами трудовые мигранты называют потребности в материальном обеспечении семьи (часто на уровне обыденного воспроизведения), улучшении жилищных условий (как правило, строительстве или ремонте жилья), приобретении товаров длительного обихода, возвращении долгов, накоплении средств на лечение, оплату обучения в высших учебных заведениях, накоплении стартового капитала для основания собственного бизнеса [3].

В виду того, что многие граждане Украины, в  результате политических, этнических конфликтов были вынуждены уехать с места своего постоянного проживания, специалисты, занимающиеся проблемой беженцев и вынужденных переселенцев, в отношении этих граждан стали все чаще употреблять  термин  «вынужденные мигранты».

Беженец – лицо, вынужденное под угрозой жизни, из опасения стать жертвой преследования по признаку расы, религии, гражданства, принадлежности к социальной группе или политических убеждений мигрировать в другое государство и получающее там в соответствии с международными договорами и национальным законодательством статус «беженец».

Вынужденный переселенец – лицо, вынужденное под угрозой жизни покинуть постоянное место жительства в пределах государства. Термин, введенный законодательством РФ, соответствует международному понятию «перемещенное лицо».

По мнению Р. Лазаруса, Г. Селье, Ч. Спилбергера, Г.Г. Павловца, Н.М. Лебедева, Н.Б. Михайлова, Н.С. Хрусталева, процесс вынужденной миграции и переселения характеризуется высокой стрессогенностью. Так же на миграцию может влиять  социокультурная среда, которая  может явиться фактором развития стресса. В связи, с чем для исследования особенности психологии вынужденных мигрантов, С. Бочнер, К. Оберг, К. Фэрнхем в своих работах применяют такие понятия, как «культурный стресс» и «культурный шок».

Вынужденная миграция, приобретшая в настоящее время в нашей стране наибольший масштаб, исследователи справедливо связывают с межнациональными конфликтами, ущемлением прав русскоязычного населения, военными конфликтами, экологическими проблемами. По определению Т.Г. Стефаненко, вынужденная миграция – это переселение людей как за пределы страны, так и внутри нее, обусловленное причинами, ставящими под угрозу саму человеческую жизнь и требующими быстрого решения о миграции [9].

Таким образом, мигранты – это люди, которые добровольно или вынужденно изменяют прежнюю территориальность, что влечет за собой, как правило, временное или постоянное «поражение» многих из перечисленных прав человека. При вынужденной миграции резко ухудшаются не только жилищные и материальные условия человека, но и серьезно нарушается социальная интеграция человека [6]. Из одной, привычной для него природной и социальной среды он перемещается в другую, болезненно разрывая множество естественно-антропологических связей и искусственно создавая такие связи на новом месте.

Исследованием психологии переживания и поведения людей в ситуации вынужденной миграции занимаются такие авторы, как
Г.У. Солдатова, JI.A. Шайгерова, В.К. Калименко, О.А. Кравцова, которые в результате своих работ пришли к выводу, что ситуация вынужденной миграции требует от мигранта усилий, которые находятся на границе его адаптивных возможностей или даже превосходят имеющиеся у него резервы.

Особенно ярко психологию мигрантов отражает в своих работах Г.А. Витковская, и С.А. Паранин. В их трудах раскрыты проблемы трудоустройства мигрантов, их имущественное положение, обеспечение жильем, взаимоотношения мигрантов и населения принимающего государства. В трудах Н.М. Лебедевой раскрыты социально-психологические аспекты адаптации мигрантов.

Социально-психологическая адаптация представляет собой процесс установления оптимального соответствия субъекта и окружающей среды в ходе осуществления свойственной человеку деятельности и позволяет ему удовлетворять актуальные потребности и реализовывать жизненные цели, обеспечивая соответствие деятельности и поведения требованиям среды.

В научной литературе по проблеме исследования принято выделять уровни адаптации мигрантов, а также объективные и субъективные факторы, влияющие на динамику социально-психологической адаптации мигрантов [5].

К числу объективных факторов принято относить следующие факторы: страна въезда, язык, характер местной культуры, этническая принадлежность мигрантов, отношение коренного населения, наличие поддерживающих структур, дополнительно возникающие социально-экономические или политические обстоятельства на новом месте жительства, страна выезда.

К субъективным факторам, влияющим на динамику интеграции и адаптации, относится прежде всего, психологическая структура личности. Когнитивная организация человека, определяющая способы восприятия, мышления, внимания, переживания, существенным образом влияет на формирование адаптационных форм поведения в условиях новой постоянной стрессовой ситуации, которую представляет собой для эмигранта незнакомое общество с чужими для него языковыми и социокультурными стандартами.

Большое значение для успешного процесса социально-психологической адаптации мигрантов имеет сформированность мотивации, что проявляется в желании интегрироваться в новую среду; в наличии установки на усвоение новых культурных феноменов; стремления к преодолению информационной изоляции и к установлению связей с окружающей средой.

Скорость адаптации напрямую зависит от возраста мигранта. Большое влияние на скорость привыкания оказывает социально-экономические условия, социальный статус, и требования, предъявляемые к новой жизни. Чем быстрее будет достигнут ожидаемый уровень, тем раньше можно говорить об адаптации. Для экономической стабилизации немаловажное значение имеет специальность и способность к изучению нового языка. Профессиональная адаптация – один из главных факторов способствующих быстрой социально-психологической адаптации.

Протекание и результаты социально-психологической адаптации во многом определяется психологическим состоянием и настроением человека. Среди основных критериев психического здоровья обычно рассматриваются: состояние душевного благополучия, отсутствие болезненных психических проявлений, адекватность отражения и реагирования, соответствующих возрасту уровень зрелости эмоционально-волевой и познавательной сфер личности, адаптивность в микросоциальных отношениях, способность управлять поведением и ставить жизненные цели, а также поддерживать надлежащий уровень активности в их достижении.

Социально-психологическая адаптация вынужденных мигрантов включается в стремлении к самосохранению целостности личности и самореализации, в реализации основных социальных потребностей и взаимодействии с окружающим социумом в конкретных условиях существования.

Анализ психологических проблем и психических расстройств мигрантов показывает, что они носят комплексный характер, затрагивая все основные сферы личности: эмоциональную, когнитивную, поведенческую, мотивационно-потребностную, коммуникативную. Нарушения в различных сферах психического здоровья мигрантов, накладываясь одно на другое, могут привести к глобальным проблемам личности. Важнейшая из них – кризис идентичности.

У мигрантов кризис идентичности возникает как в результате событий, связанных с причинами миграции, так и вследствие культурного шока и адаптации в новой среде. В результате переживаемых ими событий оказывается разрушенным само основание идентичности и, происходит трансформация той картины мира, которая формируется с самого рождения и включает в себя широкий диапазон образов, представлений, мнений, убеждений, отношений – от звуков, климат, природы, родного языка, обычаев и традиций, отношений в семье и на работе до осознания себя гражданином определенной страны.

По данным Г.У. Солдатовой, Л.А. Шайгеровой, Н.И. Шлягиной, выделяются четыре типа нарушений этнической идентификации [8].

Первый тип характеризуется позитивной гиперидентификацией с собственной этнической группой, нередко доходящей до этноцентризма. В этом случае наблюдается усиление негативного аффективного заряда при оценке коренной национальности, сопровождающееся снижением этнической толерантности и повышением агрессивности. Это выражается в нежелании и неспособности принять ценности иноэтнической культуры, примириться с новым этносоциальным  статусом.

Второму типу присуща негативная этническая самоидентификация и более высокая по сравнению с оценкой coбственной этической группы оценка другого этноса. Подобный тип нарушения этнической идентификации может быть основанием для двух различных стилях поведения. В одном случае это может быть объективным выражением стремления к ассимиляции с коренным населением и утраты собственной идентичности. Во втором случае возникает невротический комплекс неполноценности: гипертрофированное чувство вины, обида, разочарование, неуверенность в завтрашнем дне, осознание своей маргинальности.

Третий тип — «идентификационая спутанность» (неопределенность этнической самоидентификации и неопределенность в оценке коренной национальности). Один из вариантов этого типа идентификации —амбивалентная этническая идентификация.

Четвертому типу присущи негативная самоидентификация и негативная оценка коренной национальности. Такой тип нарушения идентичности развертывается на фоне снижения своего социального статуса и ощущения собственной неполноценности. Это в свою очередь приводит к отстраненности от общественно-политической жизни. Данный тип нарушения идентичности затрагивает более глубокие пласты личности и определяет формирование деструктивного комплекса в этническом самосознании.

Следует отметить, что далеко не всегда, вызванные ситуацией вынужденной миграции, имеют только негативные последствия для психического здоровья. Они могут способствовать и положительным изменениям, например личностному росту, приобретению нового опыта, новых навыков. Вопрос о роли самой личности мигранта, о значимости тех психологических качеств и особенностей, которые позволяют преодолеть травмирующие ситуации, сохранить целостность личности, избежать психических расстройств, требует тщательного изучения. На первый план здесь выходят такие комплексные психологические  феномены, как когнитивная сложность, локус контроля и стиль интерпретации событий.

Социально-психологическая адаптация необходима для субъекта в быстро меняющейся, динамичной общественной среде. Это связано с перестройкой, а то и сменой социальных установок, с рефлексией, направленной на осознание своих ценностных ориентации и социальных установок. При вхождении в новую социальную среду субъекту необходимо совместить свои цели, идеалы с идеалами группы, общества, выйти за пределы привычных для себя представлений.

Успешность социально-психологической адаптации вынужденных мигрантов детерминирована как психологическими, так и непсихологическими условиями, в частности социально-демографической принадлежностью, личностными свойствами, жизненным опытом, степенью сходства и различия между культурами, коммуникативным потенциалом, креативностью и др.

Проблема адаптации вынужденных мигрантов имеет комплексный межпредметный характер. Она достаточно серьезно исследована в социальной философии, в экономических науках, в социологии, в этиологии, в антропологии, в психологии. Однако социально-психологический аспект адаптации вынужденных мигрантов изучен явно недостаточно и состоит, но нашему мнению, в установлении позитивных связей с новой средой, решении ежедневных житейских проблем, активном участии в социальной и культурной жизни принимающего общества, обеспечении удовлетворительного психического состояния и физического здоровья, адекватной включенности в межкультурные отношения, достижении целостности и интегрированности личности.

Психосоциальная работа — это направление в социальной работе, которое уделяет особое внимание психологическим аспектам трудной жизненной ситуации ребенка. Понятие «психосоциальный», с одной стороны, определяет точку зрения на причины человеческого страдания — социальные и психические проблемы взаимодействуют друг с другом, с другой стороны, указывает способы решения проблемы, учитывающие как социальные, так и психологические аспекты, с которыми, в свою очередь, работают параллельно [1].

Для оказания психологической поддержки подросткам, обеспечения их личностного развития и гармонизации психоэмоционального состояния подростков мигрантов нами была разработана программа психосоциальной работы:

1. Социально-психологический тренинг личностного развития и социально-психологической адаптированности подростков к условиям миграции

2. Социально-психологические игры «Парад планет»

Социально-психологический тренинг личностного развития и социально-психологической адаптированности подростков к условиям миграции

Цели тренинга:

1. Снятие тревожности, напряженности и  предоставление  эмоциональной поддержки.

2. Предоставление подростка-мигранта м возможности осознавать собственные проблемы.

3. Изменение отношения подростков к себе и к окружающему миру.

4. Развитие у подростков навыков регуляции эмоциональных переживаний, внутреннего контроля за ситуациями, формирование толерантности к критическим жизненным ситуациям.

Направления работы практического психолога:

1. Обучение подростков социально-психологическим навыкам, взаимодействия.

2. Формирование критического отношения подростков к деструктивным способам поведения личности (суицид, алкоголизм, наркомания).

3. Помощь в создании конструктивных стратегий поведения.

Средство решения поставленных целей: групповая деятельности с подростками-мигрантами в условиях реальной малой группы, в которую подросток-мигрант естественно вовлечен, проводит определенную часть своего времени, осуществляет личностно-значимое для него общение.

Групповая работа с подростками-мигрантами  включала:

1. Ролевые игры с подростками-мигрантами .

2. Элементы психодрамы.

3. Социально-психологические тренинги общения.

4. Выполнение индивидуальных творческих заданий.

В основу групповой работы с подростками-мигрантами был положен принцип, взятый из практики клиентоориентрированнои терапии: полное, ясное, искреннее обговаривание участниками своих чувствах, ощущений в словесной форме, так называемое «Я – сообщение». Необходимыми элементами групповой работы были обмен впечатлениями и обсуждение. Важной особенностью нашей работы с подростками-мигрантами было постепенное вовлечение взрослых — педагогов, психологов, родителей подростков в групповое взаимодействие.

Занятия с подростками-мигрантами, разделенной для проведения тренинговой работы на две группы по 11 человек соответственно, проводились 4-5 раз в неделю по одному часу на протяжении 1 месяца. Общее количество проведенных занятий – 20.

В первом блоке групповая работа выполняла реализацию следующих задач:

– Сплочение и близкое знакомство участников группы.

– Создание атмосферы доброжелательности.

Комфортный психологический климат группы является показателем позитивных межличностных отношений и необходим для появления положительных изменений в личности участников.

1. Развитие раскрепощенности, спонтанности и свободы в общении.

2. Мотивирование подростка-мигранта на обращение к себе, к собственному внутреннему «я».

3. Обучение подростков некоторым приемам общения.

4. Снятие пессимистической установки.

5. Убеждение подростка-мигранта в том, что необходимо поделиться с окружающими – участниками группы — своей проблемой, подробнее рассказать о причинах отрицательных эмоциональных переживаний.

Первый этап групповой работы с подростками-мигрантами  включал 5 занятий.

Содержание первого этапа групповых занятий с подростками-мигрантами, включающие тематику и ход занятий, а также психологические приемы работы с подростками-мигрантами, представлено в таблице 6.

Таблица 6. Содержание первого блока тренинговой работы практического психолога с подростками мигрантами

* По окончании каждого занятия проводилось упражнение по формуле аутогенного погружения.

По окончании каждого занятия ребята давали оценку происходящим изменениям их отношений к самому себе и окружающим, как происходит их адаптация к новым условиям жизнедеятельности.

Следующий блок занятий был направлен на привлечение подростками-мигрантами  положительного конструктивного опыта окружающих для решения трудных проблем и регуляции эмоциональных переживаний. Главную роль на этом этапе работы с подростками-мигрантами  играло самораскрытие педагога-психолога, проводившего занятия. Важным в общении с подростками-мигрантами  является то, что психолог относится к последним как к взрослым людям, самостоятельным и свободным в принятии решения и высказывания той или иной точки зрения.

Таким образом, акцент был сделан на установлении равных, не осуждающих отношений с подростками-мигрантами. А это не могло быть обеспечено без желания и способности педагога-психолога самому быть открытым и честным в общении с группой.

Многими отечественными и зарубежными психологами подчеркивается важность умения практического психолога строить отношения с подростками-мигрантами  (А.Ю. Гордин, И.Б. Котова, Г.П. Мальковская, К. Роджерс, О.Л.Чернова, Е.Н. Шиянов и др.).

Поскольку педагог-психолог является значимым взрослым для подростков, поэтому они во многом ориентируются на его мнение и подражают его действиям. Демонстрируя позитивное отношение к подростка-мигранта и создавая успех в определенных видах деятельности, он, тем самым, дает им возможность через подражание научиться так же относится и к себе и к другим, создавая позитивное отношение к окружающему.

Задачи следующих пяти занятий.

1. Стимулирование группы, активизируя участников.

2. Развитие межличностных отношений.

3. Снятие тревожности и психологического дискомфорта.

4. Анализ опыта переживаний и поведения в период адаптации к новым условиям жизнедеятельности.

5. Профилактика социальных вредностей.

6. Развитие у подростков стремления к позитивному миропониманию и мироощущению.

7. Развитие у подростков «свободных взглядов (без зажимов) на общепринятые штампы и стереотипы.

Содержание второго блока занятий с подростками-мигрантами , включающее тематику и ход занятий, а также психологические приемы работы с подростками-мигрантами  по адаптации их к новым условиям, представлено в таблице 2.

Основное назначение проведенных занятий (особенно последних двух) – дать понять подростку, что он достаточно взрослый и в праве самостоятельно может не только обсуждать серьезные темы, но и контролировать свое поведение и нести ответственность за свои действия и поступки.

Таблица 7. Содержание второго блока тренинговой работы практического психолога с подростками-мигрантами

Наши занятия были нацелены на то, что подростки имели возможность на мгновение поменяться местами с «героями» исповедей, примерить их позицию на себя и решить: а как бы я поступил в данной ситуации. Взгляд «со стороны» на деструктивное поведение сверстников – это возможность увидеть и почувствовать сколько боли и страдания можно причинить себе и окружающим.

Таким образом, наши усилия были направлены на осознанное решение проблемы и высказывание своей, пусть даже не традиционной, точки зрения.

Следующий блок занятий был направлен на проигрывание и коллективное обсуждение причин дезадаптации в новых условиях жизнедеятельности, с целью выявления их возникновения, особенностей переживаний и поведения участников, особенностей «разрешения» ситуаций и вырабатывания конструктивных стратегий совладения с трудностями.

Содержательная сторона третьего блока групповых занятий педагога-психолога с подростками-мигрантами , включающая тематику и ход занятий, а также психологические приемы работы, представлено в таблице.

Таблица 8. Содержание третьего блока тренинговой работы практического психолога с подростками-мигрантами

Следующая серия занятий – заключительная. Ее назначение – помощь в формировании жизненного сценария подростков. Ее задачи:

1. Дальнейшее развитие личности подростка-мигранта .

2. Углубление самопознания подростков.

3. Адаптация к новым окружающим людям, ситуациям, и к самому себе.

4. Развитие механизма когнитивного оценивания жизненных проблем.

5. Развитие ценностных ориентации и профессиональных намерений подростков.

Содержание четвертого блока групповых занятий с подростками-мигрантами , включающий тематику и ход занятий, а также психологические приемы работы педагога-психолога, представлено в таблице.

Таблица 9. Содержание четвертого (заключительного) блока тренинговой работы педагога-психолога с подростками-мигрантами

В конце первого блока занятий у подростков наблюдалось снижение напряженности в межличностных отношениях неустойчивых подростков и установление позитивного психологического климата в группе. У подростков наблюдалось увеличение доверия друг к другу и открытости в общении, появилась возможность работать над более сложными проблемами в групповой форме. С каждым занятием у подростков все больше развивались такие качества, как ориентировка на мнение других людей, перенятие конструктивного жизненного опыта, попытки решения конфликтных ситуаций активными мирными способами, открытое выражение собственного мнения, стремление общаться и доверять другим участникам группы, обращение за поддержкой к товарищам и практическому психологу.

В своих отзывах подростки отмечали определенные изменения в своей личности, что, в частности, выражалось в развитии общительности, смелости, активности, рассудительности, способности контролировать свое поведение и эмоции. Важным является также то, что подростки чаще опирались на опыт переживаний своих сверстников — участников группы, учась на ошибках товарищей. Подростки демонстрировали не только способность к объективному оцениванию и избирательному перенятию, а не копированию, опыта сверстников, но и развитие механизмов сопереживания, сострадания, участия.

К концу второго и в процессе третьего блока подростки практически не испытывали трудностей в процессе проигрывания ролей. Все происходило «само собой», без особых усилий. Участники естественно переходили от обсуждения ситуаций к поиску конструктивных путей преодоления проблемы. В ходе проигрывания ситуаций у подростков развивалось рефлексивное видение собственных эмоций и конструктивные способы оперирования с ними.

Анализ групповой работы с дезадаптированными подростками-мигрантами показывает, что в процессе групповых занятий они приобретают опыт принятия со стороны взрослого, опыт равных, не осуждающих отношений.

Тренинговые занятия дают им эмоциональное и событийное разнообразие, которого им не хватает в жизни. Тренинг позволяет подростка-мигранта м посмотреть друг на друга и на ситуацию по-другому, увидеть то лучшее в товарищах, сверстниках, окружающем мире, что раньше не замечалось. Наблюдается потребность подростков в эмоциональном комфорте и поддержке со стороны значимого взрослого. Структура нашей работа избегала штампов и стереотипов. Доверительная атмосфера и эмоциональная поддержка позволила подростка-мигранта м вступить в тесный контакт с практическим психологом и задавать вопросы, высказывая свое мнение, перестраивать будущее.

В ситуациях неуспеха в будущем подростки уже не демонстрировали уход, дистанциирование от ситуации, а говорили, что главное не паниковать, не поддаваться отчаянию, а подумать и реализовать себя в каком – то другом позитивном деле.

На заключительном занятии звучали положительные отзывы подростков об эффективно проведенной работе, и выразили желание участвовать в групповой деятельности дальше.

Следующим мероприятием психосоциальной работы с подростками-мигрантами явилось организация социально-психологическая игра «Парад планет».

Цель – формирование и развитие коммуникативных навыков, обучение способам продуктивного и позитивного сотрудничества детьми-мигрантами

Задачи игры:

– обучение способам продуктивного и позитивного сотрудничества;

– формирование и развитие навыков толерантного поведения;

– осознание уникальности других и ценности многообразия мира;

– формирование активной жизненной позиции, основанной на ответственности и самостоятельном принятии решений;

– развитие социальной чувствительности;

– формирование позитивного социального потенциала;

– профилактика социально опасных форм ксенофобии;

– развитие творческих способностей и активизация воображения.

Идея игры «Парад планет» заключается в том, что участники придумывают и изображают на специально подготовленных пазлах собственные игровые государства, которые впоследствии объединяются в планеты. По сценарию выживание созданных планет и их мирное сосуществование в галактике становится возможным только в случае, если государства, образовавшие каждую планету, смогут найти объединяющее начало («общий язык») и построить бесконфликтные отношения друг с другом.

Игра «Парад планет» развивает стремление детей к межкультурному диалогу и способствует приобретению навыков позитивного сотрудничества.

Психологические  игры представляют собой эффективный инструмент для самоанализа и психотерапии – как в индивидуальной работе, так и для работы в группе.

Каждый участник психологической игры получает уникальный опыт взаимодействия с окружающими, возможность посмотреть на себя со стороны, получить ответы на жизненные вопросы.

«ЖИЗНЕННЫЙ ЦВЕТОК»

«Жизненный цветок» – это психологическая игра, позволяющая участникам проанализировать актуальную жизненную ситуацию, отследить свои жизненные стратегии, стремления, поработать с Теневой стороной своей личности, получить ответы на интересующие жизненные вопросы.

В основу игры «Индивидуация» положена идея конструкции личности согласно К. Г. Юнгу.

Игра предлагает участникам совершить путешествие в изучении себя и своих свойств, стилей поведения, особенностей восприятия реальности. Это происходит в процессе путешествия различных персонажей на игровом поле.

Игра дает возможность подумать о том, что сейчас озадачивает, мешает и помогает, что есть важного, а что второстепенного. Путешествие, которое сопровождает ведущий игры, позволяет участнику познакомиться со своими уже известными сторонами, а также узнать, что скрывается в неизведанной части «Я»: в зоне Тени, Анимы и Анимуса.

Технически игра представляет собой алгоритм перемещения карт участников по игровому полю, который превращается в захватывающий путь личностных трансформаций и изменений, с привлечением внешних и внутренних ресурсов.

«ВСЕЛЕННАЯ ДОКТОРА КТО»

Игра «Доктор Кто» – это психологический инструмент, который в формате игры позволяет участникам осознать свои поведенческие стратегии, отследить свое поведение в ситуации достижения, проанализировать особенности собственных копинг-стратегий.

Игра достаточно многофункциональна, может быть использована в качестве игровой платформы.

Инструментарий игры: игровое поле, специальные ассоциативные карты «Доктор Кто», игральный кубик.

«ИДЕАЛ»

Психологическая игра «Идеал» будет интересна всем, кто хочет увлекательно, с пользой и весело провести время, разобраться в том, почему мы иногда не понимаем друг друга, какие идеальные черты хотим видеть в своем партнере и насколько они отличаются от реального положения дел.

Специалистам этот набор может помочь в процессе консультаций как одного клиента, так и семьи, пары, детей и родителей. Также игру можно использовать в групповой психологической работе – для проведения тренингов, семинаров, мастер-классов!

Инструментарий игры: 174 карточки-характеристики, таблица с характеристиками «идеалов», таблица с кодами и «бонусами», дополнительные карточки «замена свойства».

«КСЕНОБИОЛОГИЯ»

Принимая участие в игре, участники смогут проанализироать собственные жизненные стратегии, умение взаимодействовать с другими, собственные навыки адаптивности и способы социальных контактов.

«Ксенобиология» — это интересное путешествие, в котором участники смогут лучше узнать и понять самих себя,  а также отследить свои способы взаимодействия с окружающими.

Игра «Ксенобиология» сочетает проективный метод и рациональный подход в работе с группой или в индивидуальной работе. Игра представляет собой сегментированное игровое поле по которому перемещаются различные «персонажи», обозначенные определенными ассоциативными картами.

Игра предполагает специальную игральную колоду ассоциативно-метафорических карт «Ксенобиология», изображающие несуществующих животных, а также символы и артефакты. С их помощью можно придумывать истории, изучать особенности самопрезентации клиента, исследовать и изменять поведенческие стереотипы.

«ЕЛКА»

Данная игра предполагает работу с какой-либо личностной проблемой или внутренним вопросом, ответ на который можно получить в ходе игры. Алгоритм игровых действий предполагает возможность рассмотреть проблему с разных позиций, расширить спектр ее понимания и найти новые подходы для решения.

Правила этой игры предполагают перемещение участника по разным позициям поля, где обозначены определенные вопросы и мета-позиции, помогающие по-новому посмотреть на заявленную проблему или заданный вопрос.

«ВОЗРАСТЫ ЖИЗНИ»

Игра «Возрасты жизни»  — это путешествие по яркому и интересному пути, этапы которого касаются тех или иных периодов нашей реальной жизни. Играя, участники смогут подытожить свои жизненные этапы, проанализировать текущие события, помечтать и распланировать будущее.

Также участники смогут поработать над «личной жизненной историей» и посмотреть со стороны на собственные стратегии и способы взаимодействия с окружающими.

Теоретическая значимость данных исследований состоит в том, что они дают более расширенные представления об особенностях этнической толерантности подростков закрытого административно-территориального образования. Практическая значимость исследования – материалы исследования могут быть применены в практической работе с подростками в школьной психологической службе, молодежных центрах, а также обогатить содержание лекционных и практических психологических занятий в вузах.

Мощнейшим инструментом содействия адаптации детей из семей мигрантов является образовательная среда. Будучи организована с учетом специфики социальных проблем и психологического состояния детей и подростков из семей мигрантов, она способна смягчить возникающие сложности социальной адаптации и способствовать интеграции детей и подростков из семей мигрантов в принимающее сообщество.

Миграция и пребывание в новой социокультурной среде оказывает системное воздействие на личность ребенка и ставит его перед необходимостью адаптации – трудным и порой драматичным процессом. На успешность социокультурной адаптации детей влияют как эндогенные (личностные особенности, специфика предшествующего жизненного опыта и пр.), так и экзогенные причины. Среди последних – юридическое, социальное и экономическое положение мигрантов.

Каждый мигрант – носитель специфической культуры или субкультуры. Откуда бы не приехал ребенок, его культура, так или иначе, отличается от культуры принимающей стороны. Психолого-педагогическая поддержка детей-мигрантов должна строиться с учетом культурного контекста и культурно-обусловленной специфики механизмов переживания проблемных ситуаций.

Этническая идентичность является ключевым компонентом в структуре социальной идентичности личности мигранта. Адаптация мигрантов к новой культурной среде должна проходить на основе осознания ценности и значимости собственной культуры и собственной личности.

В рамках нашего исследования была разработана комплексная программа психолого-педагогических технологий адаптации детей их семей мигрантов к образовательным средам, эффективность которой была проверена с помощью диагностического пакета, построенного на основе выделенных операциональных критериев.

Исследование показало, что разработанная комплексная программа является эффективным средством содействия социальной адаптации детей –мигрантов младшего школьного возраста разных национальностей.

Проведенная работа, конечно, не охватывает всей сложности проблемы социальной адаптации детей – мигрантов и не исчерпывает возможностей образовательной среды в деле содействия такой адаптации. Однако оно открывает возможные пути дальнейшего исследования проблемы.

Социально-политические изменения, миграционные процессы обусловили появление в поликультурном пространстве такой категории молодежи как студенты-мигранты.

В условиях вуза возрастает значение ноциально-психологической адаптации студентов-мигрантов.  Представители одной нации или одной этнической общности наряду с общечеловеческими качествами обладают особенностями, типичными только для данной нации или этнической группы и нетипичными для представителей другой. В свете сегодняшних социальных проблем эти различия абсолютизируются, способствуют делению на «своих» и «чужих», приводят к формированию этнических предрассудков. Особенно легко этому влиянию поддаются молодые люди из-за неустойчивости мировоззрения, несформировавшегося отношения к жизни.

Появившиеся уже в последнее время монографии, статьи в научных журналах дают основание предполагать, что проблемой миграции занимаются очень серьезно и целенаправленно. В этой области сегодня известны работы многих ученых. Среди них: С.А. Арутюнова, Ю.В. Бромель, А.И. Дробежева, Л.Н. Гумелев, З.Т. Гасанов, О.В. Гукаленко, Ю.С. Давыдов, В. Мошняга, В.И. Переведенцев, Л.Л. Рыбаковский и др.

Для понимания сущности личности студента-мигранта и специфики взаимоотнощений их с социумом, значимыми являются этнологические психолого-педагогические исследования (Д.В. Василенко, З.Т. Гасанов, О.В. Гукаленко, Ю.С Давыдов, Е.М. Лысенко, Ф.О. Семенова, Г.У. Солдатова, А.А. Цахаева, С.Х. Чомаева).

Проблема социально-психологической адаптации студентов к обучению в вузе рассматривается в различных аспектах, так, изучается ее социально-педагогический аспект (Л.Г.Егорова, Г.Н.Круглова, Н.Н. Чистяков и др.), социально-психологический аспект (С.Л.Братченко, А.А.Ефимова, А.В.Лисовский и др.), индивидуально – психологический (В.Г.Бушурова,Р.М.Горфункель, Т.Н.Мазурик и др.).

Также различна постановка вопросов изучения социально-психологической адаптации студентов к вузу, например, выявляются трудности в ходе адаптации и предлагаются некоторые пути их преодоления (В.Г.Асеев и Г.В.Майстренко, В.И.Гроздева, Р.И.Недзельская и И.К.Зотова, М.С.Дмитриев, Д.П.Ломков); устанавливаются личностные характеристики студентов и их влияние на процесс адаптации (О.М.Анисимова, Е.И.Бологова, Т.Н.Ронгинская); определяются факторы адаптивной деятельности (О.И.Зотова и И.К.Кряжева, Т.Б.Карцева, В.П.Колпачев).

Сегодня студенчество рассматривается как отдельная социальная группа, значительная сила, проявившая себя в ходе мировой истории; это потенциал, направленный в будущее, определяющий развитие нашего общества. Именно поэтому эта группа нуждается в глубоком и всестороннем анализе. Изучение психологических аспектов проблем студенчества, в том числе социально-психологической адаптации студентов-мигрантов, должно занимать одно из центральных мест, так как формирование социально значимых качеств во многом обусловливает жизненную позицию молодого человека как специалиста и гражданина.

Такие аспекты проблемы, как выявление особенностей социально-психологической адаптации студентов-мигрантов вуза освещены пока недостаточно.

В этом свете особую актуальность приобретает изучение особенностей социально-психологической адаптации студентов-мигрантов к среде вуза, так как на этом этапе молодым людям необходимо одновременно решать такие сложные задачи, как освоение учебной деятельности в условиях высшей школы и осуществление взаимодействия с представителями другой национальной культуры, при этом возникают противоречия между накопленным опытом общения и учебной деятельности и деятельностью студентов-мигрантов в условиях вуза, индивидуальным своеобразием общения и динамикой адаптации к межэтническому взаимодействию.

Проведенный анализ теории и практики социально-психологической адаптации позволил выявить следующие противоречия:

– между личностными и образовательными возможностями студентов-мигрантов и требованиями новой для них ситуации развития;

–  рассогласованностью между имеющейся внутренней системой этнокультурных и образовательных ценностей личности и системой ценностей окружающего социума.

Социально-психологическая адаптация  -формирование у личности устойчивого положительного отношения к законам, традициям и перспективам предприятия, в ходе которого личность активно включается в новую для нее производственную деятельность, систему межличностных отношений », находит для себя условия самореализации.

Социально-психологическая адаптация развертывается на разных уровнях, – социально-психологическом, собственно психическом и психофизическом, между которыми существуют тесные связи и закономерные межуровневые переходы и взаимодействия.

Социально-психологическая адаптация имеет специфические черты:  социально-психологическая адаптация осуществляется по типу адаптации к постоянно изменяющейся среде, в этой связи пристальное внимание исследователей должно быть направлено на свойства адаптивности личности ;социально-психологическая адаптация имеет протяженный характер практически по всей линии онтогенетического развития человека; социально-психологическая адаптированность представлена как своеобразное состояние взаимоотношений личности и группы, когда личность способна бесконфликтно выполнять свою деятельность и взаимодействовать в коллективе; основной целью социально-психологической адаптации является не приспособление к среде, а самореализация личности.

Выделяют объективные и субъективные показатели социально-психологической адаптации личности. К объективным относятся продуктивность деятельности, реальное положение в коллективе, к субъективным – удовлетворенность личности, положительное отношение к различным аспектам и условиям деятельности, конструктивное взаимодействие в проблемных ситуациях и общении, а также к самой себе (О.И.Зотова, И.К. Кряжева, Б.И. Дадонов, Н.А. Свиридов Т.А. Василькова и Ю.В. Василькова, В. В. Ковалев, А.А. Налчаджян).

Студенты-мигранты (иностранные студенты) – это особая категория людей, характерной чертой которой является необходимость адаптации к изменившимся условиям жизнедеятельности (социальным, этническим, материальным, бытовым, психологическим).