При этом больные олигофренией в основном молодые люди, поступившие в ПНИ из детских домов-интернатов для детей с дефектами умственного развития (43%), семей (25%), психиатрических больниц (20,76%) и других учреждений. Причиной поступления больных из детских домов-интернатов является достижение совершеннолетия (18 лет), а в случаях поступления из семьи – невозможность обеспечить уход в домашних условиях. По достижении 18 лет выпускника детского дома-интерната обследует медико-социально-педагогическая комиссия. Если комиссия принимает решение, что молодой человек может проживать самостоятельно, его должны выписать из интерната с предоставлением жилья. Во всех остальных случаях происходит перевод в психоневрологический интернат для взрослых.

Самостоятельное проживание человека с недостаточным интеллектуальным развитием, проведшего несколько лет в интернате и не имеющего навыков самостоятельного проживания, невозможно без специальной подготовки и поддержки. Недостаточность реабилитационных программ в детских домах-интернатах и практически полное отсутствие реабилитационных центров постинтернатного обучения приводит к невозможности реализации права молодых людей на самостоятельную жизнь, обучение и трудоустройство. При этом «умственная отсталость», установленная в детских домах-интернатах, порой связана не столько с реальным снижением интеллектуальных возможностей, сколько с так называемой педагогической запущенностью, отсутствием должного обучения и воспитания в дошкольном и школьном возрасте.

Углубленное изучение разных категорий лиц, проживающих в психоневрологических интернатах, позволило выделить группу, которая не нуждается в столь пристальном и тщательном санитарном уходе, а напротив, после определенной работы специалистов может самостоятельно и взвешенно принимать решения и, что немало важно, в принципе обходится без посторонней помощи в процессе своей жизнедеятельности. Этих людей в свое время по суду лишили дееспособности и отправили на постоянное место жительства в психоневрологический интернат.

Дееспособность – это возможность лица своими действиями приобретать и осуществлять права и обязанности, другими словами, дееспособность – это право получить образование, устроиться на работу, потратить по своему усмотрению заработанные денежные средства, вступить в брак, родить и воспитать ребенка, пойти в кино и так далее. С 2013 г. в России началась масштабная работа по выявлению таких людей в интернатах и их восстановлению в дееспособности, что в первую очередь было вызвано сменой взгляда на людей с умственной отсталостью и ростом гуманизации населения, а во-вторых, переполненностью учреждений психоневрологического профиля.  Восстановление дееспособности так же, как и лишение дееспособности, возможно только на основании решения суда. Для принятия решения о восстановлении дееспособности лица суд обычно назначает судебно-психиатрическую экспертизу и ставит перед врачами вопросы о том, страдает ли заявитель психическими расстройствами, и может ли он понимать значение своих действий или руководить ими. Эксперты, решая данные вопросы, учитывают не только клинические критерии психического расстройства лица, но и социальные. Так, эксперты учитывают семейное положение недееспособного и взаимоотношения в семье, его понимание своего семейного статуса, возможности недееспособного организовать свою повседневную деятельность в соответствии с потребностями практической жизни и т.д. В дальнейшем результаты экспертизы на деле имеют важное значение для суда при вынесении решения по делу. Однако нужно помнить, что суд делает собственные выводы на основании всех доказательств по делу, в том числе объяснений самого недееспособного, что предполагает возможность несовпадения мнений экспертов и окончательного мнения суда, выраженного в судебном решении.

В ходе экспертизы эксперты и в дальнейшем в судебном разбирательстве суд может уточнить у заявителя, влияет ли психическое расстройство на способность понимать значение своих действий или руководить ими в сферах гражданско-правовых отношений, охраны своих жилищных прав, семейно-брачных отношений, в сфере решения вопросов, относящихся к получению медицинской помощи и т.д. Такой «экзамен» может пройти далеко не каждый дееспособный гражданин, особенно это затруднительно для тех лиц, которые с детства находились в интернатных учреждениях и которые не знакомы с такими вопросами по причине отсутствия социального опыта и образования, а не вследствие психического расстройства. Данная ситуация наталкивает на необходимость не только фактически иметь способность понимать значение своих действий или руководить ими, но и определенной подготовки лица, желающего восстановить дееспособность.

В настоящее время специалисты, занимающиеся подготовкой лиц с восстановленной дееспособностью к самостоятельной жизни, столкнулись с проблемой недостаточной теоретической подготовки данного вопроса: нет научного обоснования и практических разработок. Таким образом, получается, что запрос от общества и государства поступил, новая категория сформировалась, а специалисты домов-интернатов оказались не готовы принять данный вызов современности, что приводит к хаотичному решению проблемы – срочная организация новых отделений (или отделов), введение новых штатных единиц, разработка новых методов работы, а зачастую, все просто сводится к отчетной документации. Простроенная таким образом работа не может быть максимально успешной, так как не учтены все риски и не рассмотрены все варианты.

Лица с восстановленной дееспособностью – это лица в возрасте от 18 до 45 лет, имеющие отклонения в умственном развитии (как правило, это олигофрения в стадии дебильности), ранее признанные судом недееспособными, прошедшие специальную социально-педагогическую и социально-психологическую подготовку и вернувшие себе дееспособность по суду. Данная категория лиц очень разнообразна, встречаются – вспыльчивые, агрессивные, но увлекающиеся натуры, так же, спокойные, размеренные, податливые, но апатичные личности, бывают в большей степени уравновешенные, общительные, но со склонностью к клептомании.

Швейцарский ученый Гуннар Чилен в своих работах весьма подробно описывает влияние проживания в закрытых учреждениях на психическое состояние людей с интеллектуальными нарушениями, он утверждает, что такие характеристики, как восприятие, движение, эмоции, потребности, отношения, умственные способности и знания тем или иным образом (первично или вторично) сильно отличаются у людей, проживающих в закрытых учреждениях. Нарушение эмоциональной сферы на самом деле является порождением той среды, в которой люди с интеллектуальными нарушениями вынуждены проживать [2]. Так, например, в закрытых учреждениях отсутствуют глубокие стабильные отношения с одним или несколькими людьми, а скудность общения и депривация людей с интеллектуальными нарушениями приводит к тому, что они становятся непритязательными, ожидающими одобрения окружающих и менее способными справиться с неудачами. Живущим в закрытых учреждениях сложнее наладить отношения с окружающими, и поэтому люди становятся более легкомысленными и неразборчивыми в своих отношениях.

После получения дееспособности юридически лицо больше не имеет права проживать в интернате психоневрологического типа, а значит, его необходимо перевести в дом-интернат общего типа. В середине 2013 г. в Красноярском крае началась планомерная тщательная работа по выявлению людей, которые могут жить вне стен психоневрологических интернатов, их подготовка и поэтапное восстановление в дееспособности, а значит, перевод из одного типа учреждения в другой с целью дальнейшего его вывода из системы стационарного социального обслуживания в целом, то есть в самостоятельную жизнь.

На этапе пребывания человека в доме-интернате общего типа необходимо как можно подробнее составить его социальный анамнез, максимально нормализовать его жизнедеятельность и продолжить его подготовку к независимой жизни. И тут специалисты сталкиваются с основной особенностью людей с восстановленной дееспособностью – не желание (связанное с различными факторами от страха до иждивенческой позиции) покидать стены интерната. Так, например, молодой человек (Юрий, 35 лет) в систему стационарного обслуживания попал с роддома, проживал в детском психоневрологическом интернате, потом в трех взрослых, периодически навещал знакомую бабушку, которой летом помогал на участке, теперь проживает в доме-интернате общего типа – разводит цветы, любит животных, опрятен, добр, тактичен, навыки самообслуживания развиты на высоком уровне (стирает, готовит, убирает и так далее), является старостой этажа, членом совета жителей интерната, трудился в интернате на должности социального работника, потом сам нашел работу в городе, силами специалистов обучается в колледже на кухонного рабочего, где в итоге получит диплом. Однако проживать самостоятельно не желает, о чем прямо и заявляет, так как, с его слов: «Если что случись, я уверен, что мне есть, где спать и что покушать». И таких примеров множество, так как каждое лицо с восстановленной дееспособностью – это личность со своей историей, внутренним миром и набором индивидуальных качеств.

Вследствие этого актуальной становится мысль о необходимости внедрения в практику работы с этой категорией лиц концепции независимой жизни. В социально-политическом значении независимая жизнь не зависит от вынужденности человека прибегать к посторонней помощи или вспомогательным средствам, необходимым для его физического функционирования. Понятие независимая жизнь в концептуальном смысле подразумевает два взаимосвязанных аспекта. В социально-политическом плане – это право человека быть неотъемлемой частью жизни общества и принимать активное участие в социальных, политических и экономических процессах. Независимая жизнь – возможность самому определять и выбирать, принимать решения и управлять жизненными ситуациями [1].

В философском понимании независимая жизнь – это способ мышления, психологическая ориентация личности, которая зависит от ее взаимоотношений с другими личностями, от физических возможностей, от окружающей среды и степени развития систем служб поддержки. Философия независимой жизни ориентирует человека, имеющего инвалидность, на то, чтобы он ставил перед собой такие же задачи, как и любой другой член общества. Согласно философии независимой жизни, инвалидность рассматривается с позиций неумения человека ходить, слышать, видеть, говорить или мыслить обычными категориями.

Независимая жизнь предполагает контроль над собственными делами, участие в повседневной жизни общества, исполнение целого ряда социальных ролей и принятие решений, ведущих к самоопределению и уменьшению психологической или физической зависимости от других. Независимость – понятие относительное, которое каждый человек определяет по-своему. Независимая жизнь предполагает снятие зависимости от проявлений недуга, ослабление ограничений, им порождаемых, становление и развитие самостоятельности ребенка, формирование у него умений и навыков, необходимых в повседневной жизни, что должно дать возможность интеграции, а затем активного участия в социальной практике, полноценной жизнедеятельности в обществе.

Чтобы стать действительно независимыми, инвалиды должны противостоять множеству преград и преодолеть их – как явных (физическая среда), так и скрытых (отношение людей). Если их преодолеть, можно добиться многих преимуществ для себя, это первый шаг на пути к тому, чтобы жить полноценной жизнью.

Однако на пути подготовки к независимой жизни возникает множество проблем:

1. У специалиста, готовящего клиента – как и чем замотивировать человека, чтобы он захотел пойти учиться, начать работать, а самое главное, выписаться из дома-интерната и начать жить самостоятельно. Как научить всем тем бытовым вещам, которые необходимы в повседневной жизни обычному человеку.
2. У самого клиента – принять себя как полноправного члена общества, избавиться от страха неизвестности («что там, впереди, за этими стенами?»).
3. У учреждения – как наиболее эффективно организовать работу в данном направлении, какие новые методы организации использовать, какие кружки и секции открывать.
4. У государства – как законодательно сделать так, чтобы лицо с восстановленной дееспособностью, не боясь за свое будущее покидало стены дома-интерната и начинало самостоятельную жизнь, как обеспечить социальную стабильность данной категории лиц.

Таким образом, возникает определенное противоречие, требующее решения: появилась новая категория лиц с ментальной инвалидностью, способных к восстановлению дееспособности и самостоятельной жизни, а апробированных методов работы с ней нет; клиентов необходимо выводить из системы стационарного обслуживания, а специалисты, общество и государство не достаточно подготовлены к этому. А значит, современная наука получает вызов от практики – поиск и разработка путей решения данной проблемы, что наиболее рационально сделать через концепцию независимой жизни.

Семья сегодня – это существенный фактор эмоционального благополучия личности, определяющий аффективный тон её мироощущения. Неблагоприятные семейные события сказываются как наиболее существенные стрессоры, резко увеличивающие восприимчивость человека к негативному воздействию и снижающие его жизнестойкость. Исходя из сегодняшней проблематики психосоциального здоровья и благополучия ребенка с ее возможными негативными последствиями, исследуемая тема представляется более чем актуальной.

Социальная адаптация ребенка, пережившего развод родителей, является объектом для множества психологических исследований. Не обходят стороной данную проблему и отечественные исследователи. В частности, Л. Ю. Фомина пишет, что расторжение брака влечет за собой множество последствий, большинство из которых являются крайне неблагоприятными для развития и становления личности ребенка в обществе:

1. Склонность к разводам передается от поколения к поколению;

2. Повышенная склонность к суициду, алкоголизму или наркотической зависимости;

3. Снижение успеваемости в школе;

4. Склонность к правонарушениям (девиантное неправомерное поведение) [5].

Однако в то же время доказывается, что юноши, воспитанные в семьях, из которых ушел отец, традиционно принимают на себя роль главы семьи, проявляют умеренно-низкий уровень конфликтности, в то время, как девушки, оказавшиеся в подобной ситуации, наоборот (на фоне снижающейся самооценки), чаще конфликтуют матерями. Тем не менее, многие исследователи едины во мнении, что дети женского пола, в отличие от будущих мужчин, успешней адаптируются к последствиям развода.

Противоположное мнение выдвигает О.В. Гришина, согласно которой мальчики не обнаруживают за собой полноценную идентификацию со своим отцом в период усвоения стереотипов мужского ролевого поведения (согласно концепции Эрика Эриксона, это происходит на стадии раннего детства, то есть в возрасте от 3 до 5-6 лет) [2].

Поэтому вполне логичны и закономерны пути развития личности мальчика по следующим возможным траекториям:

а) усвоение женского типа поведения от матери

б) появление искаженного представления о мужском поведении; маркирование его как грубое, агрессивное, жест(о)кое.

Дефицит отцовского влияния в ходе взросления девочки существенно затрудняет ее развитие, как будущей женщины, осложняющий формирование коммуникативных навыков с противоположным полом.

Грамотно проведенный развод в силах смягчить множество негативных последствий для ребенка, однако, ошибочно полагать, что таковой произойдет без последствий. Здесь уместны доказательства из исследования А.Н. Сергеевой и Е.Ю. Чеботаревой, на основании которых (в частности – тестирований, наблюдений и сравнений) в отношении детей школьного возраста из полных и разведенных семей были сделан ряд выводов, которые представлены ниже [4].

Так, младших школьников из полных семей отличает открытость, общительность, доброжелательность, внимательность к людям, независимость, настойчивость, благоразумие, рассудительность, осторожность и стремление доминировать над окружающими людьми. В то же у этих детей в большей степени выражена добросовестность, исполнительность, ответственность, целеустремленность и аккуратность.

В это же время дети из неполных семей гораздо лучше способны осуществлять контроль своего поведения, но им свойственны обидчивость и недоверчивость, перманентная неспособность проявлять умение скрывать свои негативные эмоции, большая зависимость, непрактичность и мечтательность. Также основными характеристиками их поведения являются эгоцентризм и упрямство.

Развод родителей в случае девиантного поведения одного из них способен оказать и некоторый позитивный эффект на будущее развитие ребенка. Такими поведенческими маркерами выступают, например, алкоголизм, наркомания, насилие. В таком случае расторжение брака наряду с проживанием ребенка с одним из родителей спасает от постоянных стрессовых ситуаций.

Однако большинство случаев распада семьи реализуют негативную детерминацию будущего личностного развития, порой приводя ребенка в состояние приверженности к антисоциальному поведению, конфликтам с одним из родителей, желанию ускорения процесса взросления в рамках ослабленного родительского контроля.

Важную роль в момент расторжения брака играет и возраст детей. Более взрослый ребенок испытывает больший стресс в период разлада во взаимоотношениях родителей, их постоянных ссор и конфликтов. Раздельное проживание в таком случае способно улучшить психологическое состояние ребенка в этот период.

Для маленьких детей, наоборот, более болезненным представляется момент ухода одного из родителей из дома. Развитию депрессии у ребенка способствует и сохранение конфликта между бывшими супругами, что часто обусловливает собой запреты на встречи детей с одним из родителей [6].

Сложные условия развития до, во время и после развода повышают вероятность наступления нарушения развития и способствуют предрасположенности к будущим невротическим и психическим заболеваниям. Хотя дети, пережившие развод родителей, стремятся к счастливому браку и ставят перед собой цель не совершить ошибок родителей, часто они сталкиваются с рядом проблем, в силу отсутствия в сознании необходимой модели как самого счастливого брака, так и поведения конкретной ситуации.

Недооценка отсутствия мужчины в семье, предположение, что психоэмоциональное благополучие ребенка возможно только рядом с матерью, присущи современному обществу, однако, многие исследования демонстрирют, что выросшие без отца дети в большей степени склонны к совершению импульсивных, необдуманных действий.

Сыновья, не получившие должной отеческой опеки, по мнению А. Биллера, неуверенны в себе; испытывают трудности с определением моральных ценностей, взятием на себя ответственности; чаще развиваются психологические комплексы, которые в худшем случае могут привести к алкоголизму, токсикомании, правонарушениям и чаще проявляют склонность к гомосексуализму. Некоторые психотерапевты считают, что после развода нормальному становлению личности ребенка способствуют успехи в построении взаимоотношений с новым партнером матери.

Но не только сам факт развода негативно сказывается на психоэмоциональном состоянии ребенка, тут еще уместно обратиться и к состоянию родителей после процесса расторжения брака. В 57% случаев дети подвергаются физическим наказаниям за непонимание родителя-опекуна. Амбивалентность и непоследовательность воспитания ребенка зачастую присутствует в семьях, находящихся в постоянной конфликтной ситуации, что ведет к снижению самооценки, нарушению адаптивных возможностей, появлению неуверенности и пассивности, склонности к мелким правонарушениям. Складывается паразитическое отношение к труду, возникают иждивенческие настроения, появляется интерес к крайностям моды (татуировки, пирсинг, чрезмерное использование косметики) [1].

По данным проанализированных источников, отметим, что свыше 60% подростков с пограничными нервно-психическими расстройствами воспитываются в неполных семьях. По результатам теста-опросника Басса-Дарки было выявлено, что мальчики из семей, переживших развод, демонстрируют более высокий уровень раздражительности, негативизма, обиды и враждебности. Среди девочек-подростков данное исследование свидетельствует, что у детей из неполных семей выше уровень физической агрессии, раздражительности, чувства вины.

Согласно тесту рисуночной фрустрации, ребенок, не имеющий одного из родителей вследствие развода, демонстрирует более низкий уровень общей стрессоустойчивости, предрасположен к самообвинению и внутреннему длительному переживанию [7].

На основании вышесказанного, можно сделать умозаключение, что, как правило, распад семьи выступает детерминантой негативных последствий: как для самих супругов, так и для детей, оказывая отрицательное воздействие на психоэмоциональное развитие и становление личности ребенка в обществе. Семья, пережившая развод, нуждается в реорганизация семейных отношений. Данная процедура может включать в себя, например, комплекс психокоррекционных мероприятий, направленных на предотвращение десоциализации детей и подростков, повышение самооценки, устранение искаженного образа «Я», изменение неадекватного уровня притязаний и повышение уровня взаимопонимания как между собой, так и между будущими партнерами.