Социологический подход к оценке инвалидности в разных интерпретациях использован И. Гоффманом (концепция стигматизации), Т. Парсонсом (концепция роли больного), К. Девисом (структурно – функциональный анализ), в российской социологии Е.Р. Ярской – Смирновой (социокультурная теория нетипичности), Н.И. Скок (анализ социальной политики государства в отношении инвалидов). Различные аспекты феномена инвалидности и социальной реабилитации проанализированы и внесены категории реабилитационного потенциала инвалида в трудах В.П. Белова, Л.И. Ваймана, М.В. Коробова. Г.В. Дремова, Н.Ф. Дементьева, Е.И. Холостова исследовали проблемы, связанные с разработкой технологий социальной реабилитации.

В современных условиях подходы к изучению проблем, связанных с инвалидностью, становятся более дифференцированными. В частности, М.Н. Реут вскрывает особенности социализации неслышащей молодежи, Д.В. Ильичев социальную реабилитацию лиц с комплексным дефектом – слепоглухота . Появился целый ряд работ по проблемам детей – инвалидов и исследованию семьи, в которой воспитывается особый ребенок (О.Ю. Иванова, Л.Ю. Савина, А.А. Хачирова, Е.В. Шлогова, Е.Р. Ярская – Смирнова).

Актуальность проблемы исследования обусловлена ростом численности  детей-инвалидов и обострением проблем их здоровья и реабилитации. По данным Росстата численность детей с ограниченными возможностями составляет 570 тысяч [6], а в Республике Марий Эл более 2500 тысяч. Аргументом усиления внимания государства к данной проблеме является принятие программы «Доступная среда» на 2011-2015 года как в стране, так и в Республике Марий Эл. К этому вопросу было привлечено внимание общественности Президентом Российской Федерации: «У нас практически отсутствует инфраструктура для жизни инвалидов…Создание полноценных условий для активной жизни детей-инвалидов должно стать приоритетом при реализации новой государственной программы «Доступная среда» [2].

Учитывая остроту данной проблемы Правительство Республики Марий Эл  в последнее время предприняло ряд конкретных мер:

1.Принято Постановление Правительства Республики Марий Эл от 31 мая 2011 года №172 «О республиканской целевой программе «Реабилитация и комплексное сопровождение детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья на 2011-2015 годы» [4]. Для решения вопросов трудоустройства и интеграции инвалидов в  общество, приняты меры по реабилитации, главными из которых являются: трудовая, медицинская, социальная, профессиональная, психологическая.

Статистические наблюдения за 2012 г. показали, что  разработано 1576 (63%) индивидуальных программ реабилитации для детей-инвалидов или 100% из числа признанных инвалидами. При этом  установлена нуждаемость в технических средствах реабилитации  в 711 (28%) случаях, из них рекомендовано обеспечение:ортопедической обувью в 390 (16%) случаях;протезно-ортопедическими изделиями в 229 (9%) случаях;абсорбирующим бельем, подгузниками – в 112 (4%) случаях;тростями опорными и тактильными, костылями, опорами – в 106 (4%) случаях;кресло-колясками – в 90 (4%) случаях;слуховыми аппаратами – в 59 (2%) случаях;противопролежневыми матрацами, подушками – в 14 (1%)случаях;кресло-стульями с санитарным оснащением – в 7 случаях;специальными средствами при нарушениях функций выделения – в 5 случаях;специальными устройствами для чтения «говорящих книг», для оптической коррекции слабовидения – в 3 случаях.

В соответствии с ИПР проводится медицинская реабилитация: восстановительная терапия – 1576 чел.(63%); реконструктивная хирургия – 223 чел.(9%) и санаторно-курортное  лечение – 316 детей-инвалидов (13%).

В рамках психолого-педагогической реабилитации  получают: дошкольное воспитания и обучения общего назначения – 189 чел.(8%), а с отклонениями в  развитии – 68 (3%); школьное образование: общего   назначения – 370 (15%), в специальных (коррекционных) образовательных учреждениях для обучающихся, воспитанников с отклонениями в   развитии – 378 (15%) и на дому по специальным программам – 64 (3%).

По направлению профессиональная ориентация обучаются: в профессионально-технических училищах системы органов социальной защиты населения – 4;в техникумах и профессионально-технических училищах системы образования – 19 (1%);  в высших учебных заведениях –3 ребёнка инвалида.

Данные статистические наблюдения подтверждают, что дети-инвалиды находятся в центре внимания медицинских, образовательных и социальных учреждений республики. В 2012 году они получили 4936 услуг (свыше 100%), то есть практически каждый из них – две услуги.

2.Реализуется  Постановление Правительства РМЭ от 4 октября 2010 № 260. О республиканской целевой программе “Доступная среда” на 2011-2015 годы [1]. В масштабах республики устанавливаются пандусы в учреждениях социального обслуживания и местах общего пользования; в г.Йошкар-Ола открыты 6 спецрейсов автобусов к пунктам доставки инвалидов на лечение; работают два социальных такси; функционируют специализированные детские учреждения для дошкольного образования (слабовидящих -  «Хрусталик») и дом-интернат для слабослышащих детей-инвалидов; введено дистанционное обучение  при Государственном автономном общеобразовательном учреждении «Лицей Бауманский». Определенное внимание уделяется комплексной реабилитации детей-инвалидов. В 2012 г. детскими социальными учреждениями обслужено 467 (19%) детей-инвалидов    и 290 (12%) воспитывающих их семей. За счет средств республиканского бюджета Республики Марий Эл в рамках республиканской целевой программы «Доступная среда» приобретено компьютерное оборудование на сумму 340,0 тыс. руб. для Йошкар-Олинского и Волжского реабилитационных центров.

Службой «Социальное такси», созданной на базе Волжского реабилитационного центра для детей и подростков с ограниченными возможностями и Савинского детского дома-интерната для умственно отсталых детей,  выполнено более  2000 заявок.  В 18 учреждениях системы социальной защиты установлены пандусы для беспрепятственного доступа инвалидов.

Всё это облегчает интеграцию детей-инвалидов в общество и способствует беспрепятственному доступу к объектам лечебной и образовательной инфрастуктуры.

3.Разработаны меры социальной поддержки, оказанию социальных услуг и адресной социальной помощи семьям с детьми инвалидами, находящимися  в трудной жизненной ситуации.

4.Функционирует реабилитационный центр для детей и подростков с ограниченными возможностями здоровья «Журавушка», в котором ежегодно предусмотрены специальные  группы из числа детей-инвалидов и за последние три года реабилитацию прошли более 500 детей с ограниченными возможностями.

5. В Республике Марий Эл с 1999 года функционирует ГБУ РМЭ « Центр патологии речи и нейрореабилитации, нейросенсорных и двигательных нарушений», известного как в России, так и зарубежом. В нём проводится стационарное лечение инкурабельных (неизлечимых) больных по Новым медицинским технологиям, разработанным доктором медицинских наук, профессором, депутатом Государственного собрания Республики Марий Эл Севастьяновым Виктором Викторовичем и кандидатом медицинских наук Глазуновой Наталией Юрьевной.

На базе данного учреждения ежегодно проходят лечение более 900 пациентов, из которых каждый пятый ребёнок-инвалид, а эффективность составляет 97%.

Вышеуказанные примеры адресной, индивидуальной работы как с детьми-инвалидами, так и с их родителями позволили сократить в 2012 году первичный выход на инвалидность среди детского населения уменьшился по сравнению с 2009 годом на 12,6 %  [7].

Однако, проблема инвалидизации детей продолжает иметь место.  В целях уточнения причин и следствий этого нами проведено социологическое исследование двух категорий респондентов: специалистов по реабилитации (100%) и родителей детей-инвалидов (77%).

По мнению специалистов медико-социальной экспертизы необходимо строго соблюдать сроки проведения реабилитационных мероприятий в каждом лечебно-профилактическом учреждении, на основе установленного ими диагноза в день направления на медико-социальную экспертизу. Для её качественного проведения предлагается обучение  медицинских работников, ответственных за оформление документации в соответствие с требованиями Административного регламента по исполнению государственной услуги по проведению медико-социальной экспертизы и информированию об услугах по реабилитации инвалидов. Существенными недостатками по их мнению являются:

-отсутствие собственного специализированного помещения для освидетельствования и переосвидетельствования лиц с ограниченными возможностями;

-слабая материальная база: недостаточное оснащение современным диагностическим оборудованием для проведения экспертно – реабилитационной диагностики, отсутствие поручней, пандусов, приспособленных санузлов;

- дефицит воспитателей и педагогов – дефектологов, в силу низкой оплаты труда.

Родители детей-инвалидов выделяют проблему больших очередей; частое  прохождение освидетельствования и большое количество врачей-специалистов при медосмотре, а также громоздкий документооборот и отсутствие обслуживания клиентов в одно окно.

В качестве мер по облегчению освидетельствования ребенка с особыми нуждами специалисты по реабилитации признали необходимость:

за месяц до переосвидетельствования обследовать ребенка в стационаре и оформлять направление на медико – социальную экспертизу, для того чтобы проследить ухудшение или улучшение назначенных реабилитационных мероприятий;

освидетельствовать в стационаре при очередном стационарном лечении в присутствии лечащего врача;

создать игровую комнату и комнату психологической разгрузки;

укомплектовать педиатрическое бюро- воспитателями, педагогами – дефектологами;

повысить качество обслуживания клиентов, используя технологию одного окна.

Обобщая результаты теоретического, аналитического и социологического исследования, мнения респондентов о имеющихся проблемах и трудностях в реабилитации детей-инвалидов напрашивается вывод о том, что необходимо провести большую, рутинную работу по реализации программы «Доступная среда» общими силами всех заинтересованных органов и организаций. По нашему мнению, первоочередными мерами по снижению инвалидности детей на мезоэкономическом уровне могли бы быть:

1. Cовершенствование  законодательной базы  защиты детей с ОВЗ путём введения в научный оборот терминов «дети-инвалиды» и «социализация детей-инвалидов» и гарантий семьям, в том числе приемным, воспитывающих детей-инвалидов.

2. В сфере здравоохранения продолжить  работу по программе «Дети особой заботы», создать республиканский центр по реабилитации и интеграции детей- инвалидов в общество при Министерстве здравоохранения Республики Марий Эл.

3. При поддержке Министерства культуры, печати и по делам национальностей РМЭ продолжить работу для обеспечения равного доступа инвалидов к информации. Республиканской библиотекой для слепых за счет собственных кредитов пополнить книжный фонд литературой плоскопечатного, укрупненного, рельефно-точечного шрифта, аудиокнигами на кассетах, электронными изданиями на флэш-картах. В целях социокультурной и трудовой реабилитации, повысить конкурентноспособность инвалидов по зрению в тифлоинформационном центре, путем проведения курсов по современным адаптивным компьютерным технологиям, программным средствам, работе в интернете. Республиканской библиотекой для слепых в рамках социокультурной реабилитации инвалидов по зрению проводить: интеллектуальные игры, обзоры журналов , организовывать семинары «Мир через книгу». Республиканская детская библиотека продолжит сотрудничество со специализированными детскими учреждениями такими, как: Специальная коррекционная общеобразовательная школа г. Йошкар-Олы № 2, Центр социальной помощи семье и детям, Центр психолого-педагогической реабилитации и коррекции для принятия детей и их профессионального сопровождения, коррекционные группы детских садов.

4. При поддержке Министерства спорта Республики Марий Эл создание доступной среды для детей-инвалидов, путем  проведения спортивно-массовых мероприятий, участие во Всероссийских и международных соревнованиях. Поддержание графика работы спортивных сооружений республики, когда выделяется специальное время инвалидам для занятий спортом, для того, чтобы инвалиды могли заниматься с 50-ти процентной скидкой во Дворце водных видов спорта, Водном дворце «Йошкар-Ола».

5. При поддержке Департамента занятости продолжить оказывать государственные услуги детям-инвалидам по профессиональной ориентации в целях выбора сферы деятельности и профессионального обучения.

6. По линии Минобрнауки развивать дистанционные и инклюзивные формы обучения.

7. Повышение эффективности деятельности службы МСЭ: увеличение общей площади кабинетов; наличие собственного специализированного помещения; оснащение учреждения современным диагностическим оборудованием;  создание игровой комнаты и комнаты психологической разгрузки; создание сайта бюро медико-социальной экспертизы в Республике Марий Эл.

8. Качественная, полная и своевременная реализация намеченного комплекса мер в области улучшения доступа к объектам инфраструктуры:  создание специальной парковки для инвалидов, открытие специальных магазинов и пунктов бытового обслуживания, продолжить установление пандусов, поручней, специально-оборудованного транспорта и социальное такси  и т.д.

9. Строгое выполнение Административного регламента и современных требований обслуживания клиентов в одно окно, установление аппарата электронного управления очередью и световые табло, введение электронного документооборота между министерствами и ведомствами, принимающими участие в лечении, медико-социальной экспертизе, реабилитации, социальном и пенсионном обеспечении граждан.

Всё это позволит, по мнению авторов, повысить качество здравоохранения, эффективность реабилитационных мероприятий и интеграцию детей-инвалидов в общество в рамках программы «Доступная среда».

В жизни ребенка немало важна реабилитация и адаптация, так как все нарушения в здоровье мешают жить полноценно, участвовать в бытовой, повседневной и социальной жизни. Очень важно чтоб ребенок чувствовал себя, полноценном человеком, был в прямой связи с обществом, имея ввиду такие факторы как, жизнь в семье, учеба, общение со сверстниками.

Ребенку инвалиду необходимо помочь в адаптации в общество, в процессе адаптации, ребенок сможет достичь тех успехов, когда он сможет принять за себя ответственность. Одним из важнейших результатов социализации ребенка инвалида, это принимать ответственность. Необходимо достойное отношение к детям инвалидам, вне зависимости от того в каком состоянии он находится, будь то в физическом, эмоциональном, материальном, социальном положении, уважительно относится к ним, помочь ребенку с его проблемами и развивать их способности.

Самым важным фактором в адаптации ребенка является – семья. Семья сильнее всех влияет на ребенка, семья формирует в ребенке личность, осуществляет воспитание, дает ребенку стержень и силу.

Ребенок с различными ограничениями имеет особое место в обществе. Окружающие к таким детям относятся специфически. Ребенок ограничен в своей активности, в физической и умственной, а также у таких детей отношения с окружающими совершенно иные, потому что дети инвалиды нуждаются во внимании, уходе и заботе, и соответственно в других условиях воспитания и обучения. К такому ребенку обычно относятся с гиперопекой, вместо того что бы ребенок сам выполнял какие либо действия, родители делают это за него, хотя с объективной точки зрении ребенок может сделать это сам.
Ребенка это устраивает, он не стремится делать что то сам. Но как правило у родителей, чей ребенок родился с особенностями ситуация складывается очень тяжелая, и это серьезное испытание с которым они сталкиваются.

Конечно социальная адаптация не мала важна для ребенка, как нам известно, что процесс социализации осуществляется на протяжении все нашей жизни, и происходит это в трех формах:

1. в деятельности – у человека развиваются задатки и способности, и происходит их реализация;
   
2. в общении, которое возникает во всех сферах жизнедеятельности, развиваются коммуникативные способности, способности взаимодействия с окружающими;
   
3. в самосознании, сознании и понимании самого себя, в развитии правильной самооценки
   

Для детей с нарушениями в развитии самой важной задачей является социальная адаптация. Такая адаптация для детей имеет свои специфические особенности. И так как мы уже сказали, что на процесс социальной адаптации влияет семья, и не только, так же воздействует общая обстановка в регионе и стране в целом.

Существуют специализированные центры, где способствуют социальной адаптации, где окажут программно- целевой подход к ребенку, а так же сформируют комплексную программу социальны услуг, такая поддержка будет эффективной для ребенка и его семьи в целом.

Целью данных центров содействовать возрождению личности и семьи, преодолевать проблему социальной адаптации, максимально развить способности ребенка, что бы подготовить его к жизни в обществе, а так же трудовой деятельности, и реализовать соответствующие направления(в зависимости от ситуации, положения ребенка и его семьи):

1. консультация со специалистами и разработка индивидуальной программы для ребенка, а так же его родителей.
   
2. Занятие со специалистами широкого профиля- психологом, педагогом. (психокоррекция, психопрофилактика, психотерапия)
   
3. Коррекционные и логопедические занятия с ребенком.
   
4. Терапии по различным технологиям;
   
5. Профилактика эмоционального выгорания;
   
6. Организация праздников, кружков, и многое другое.
   

Таким образом, можно сделать вывод, что в помощи адаптации должны быть задействованы все окружающие ребенка, это семья, друзья, помощь центров реабилитации, помощь специалистов, это поспособствует дальнейшему развитию ребенка, сформирует познание самого себя, даст развитие личности, развитию способностей, понимания, ответственности, а самое главное адаптации в обществе.

Процесс старения населения выдвигает насущные проблемы, актуальность и долговременный характер которых обусловливает настоящую необходимость пересмотра социальной политики в отношении пожилых людей, и в частности, пожилых людей, вышедших на пенсию [2].

Проблемы социальной адаптации пожилых людей в посттрудовой период являются объектом исследования различных наук и носят междисциплинарный характер. В соответствии со спецификой своего предмета каждая из них изучает те или иные стороны социальной адаптации и социализации пожилых людей в обществе.

По этим направлениям имеется достаточно большое количество зарубежных и отечественных трудов. Среди них труды биологов И.И. Мечникова, И.П Павлова,  А.А. Богомольца. Социологов П. Бергера, М. Вебера,  Г. Зимеля, Т. Лукмана, К. Манхейма, Т. Парсонса, В.Д. Шапиро.  Психологов Г.А. Ватера, М.В. Гамезо, В.С. Герасимовой, Г.Г. Гореловой,  А. Маслоу,  Л.Ф. Обуховой, Л.М. Орловой, К. Рощака, А.И Татищевой. А так же учёных в области социальной политики и социальной работы И.А. Григорьева, Л.Г. Гусляковой, П.Д. Павленка, Е.И. Холостовой,  Э. Эриксона и др.

С целью выявления проблем социальной адаптации пожилых людей, в посттрудовой период нами было проведено эмпирическое исследование, таким методом как анкетирование. В анкетировании приняли участие 58 пожилых людей, вышедших на пенсию от 56 до 84 лет.

В ходе эмпирического исследования была сформулирована задача – изучить проблемы в социальной адаптации, с которыми приходится сталкиваться пожилым людям, вышедшим на пенсию.

Основные результаты анкетирования выглядят следующим образом:

Из 100 % респондентов на анкетный опрос ответили 62 % женщин и 38 % мужчин.

На вопрос «Где и кем Вы работали до выхода на пенсию?» были получены такие ответы: продавец, кассир, дворник, адвокат, бухгалтер, медсестра в поликлинике, слесарь, электрик. Следует учесть, что большинство респондентов за свою историю работало по нескольким профессиям, то есть, можно сделать вывод, что в опросе принимали участие респонденты разных профессий и, следовательно, разных социальных групп.

Данное исследование показало, что 5 % опрошенных имеют основное общее образование, полное общее имеют 16 %,  среднее профессиональное образование имеют 69 % опрошенных, у 42 % имеется высшее образование.

На вопрос о том, сколько лет вы работали до выхода на пенсию 96 % ответили, что 30 лет и более, 4 %  – от 20 до 30 лет. Этот блок вопросов показывает, что большинство респондентов имеют средне – профессиональное образование, то есть в основном пожилые люди не испытывали необходимость иметь высшее образование. Так же мы увидели, что почти у всех респондентов  есть большой трудовой стаж, что свидетельствует об их  богатом профессиональном опыте.

Было выяснено, что 27 % опрошенных пожилых людей, вышедших на пенсию, относятся к выходу на пенсию спокойно, 2 % негативно, 71% позитивно.

91 % респондентов чувствуют себя в посттрудовой период достаточно комфортно, остальные 9 % ответили отрицательно. То есть большая часть пожилых людей, относится к посттрудовому периоду, как к положительному и благоприятному событию в своей жизни, что характеризует их моральный и психологический комфорт в этот период жизни.

Респонденты отметили, возможности, которые дает им посттрудовой период. 72 % считает, что это возможность уделять больше времени своим родным и близким, 24 %  считает, что это возможность больше времени посвящать самосовершенствованию и 4 % ответили, что это возможность побыть в одиночестве. Данные показывают, что для большинства пожилых людей, вышедших на пенсию, потребность в общении  и возможность побыть в социуме, очень актуальна и важна. Так как выяснилось,  что семья в жизни многих пожилых людей имеет приоритетное значение, то для их успешной социальной адаптации в посттрудовой период социальным службам будет полезно «сотрудничать» с родственниками пожилого.

Исследование показало, что 96 % опрошенным было тяжело привыкнуть к новому образу жизни в посттрудовой период, остальные 4 % не испытывали трудности в привыкании к новому образу жизни. То есть, процесс адаптации в посттрудовой период у большинства респондентов проходит не так успешно, как хотелось бы. Поэтому следует уделять больше внимания на процесс социальной адаптации, пожилых людей, для их успешного интегрирования в посттрудовой период.

На вопрос о том, с какими проблемами им приходиться сталкиваться в посттрудовой период 66 % отметили, считают, что это неорганизованный досуг, 81 %  беспокоят проблемы со здоровьем. Проблему плохого материального положения беспокоит 58 % опрошенных, проблему в передвижении испытывают 4 % респондентов, у 10 %  нет возможности проявить свои возможности. То есть, больше всего респонденты жалуются на здоровье, что является естественным для их возраста, так же многие отметили неорганизованный досуг и плохое материальное положение, как наиболее важные проблемы в посттрудовой период. Это закономерно, так как у пожилых людей, вышедших на пенсию, появляется много свободного времени, в силу своей незанятости в профессиональной сфере, по той же причине и проблема плохого материального положения, потому что зачастую доход пенсионера ограничен только получением социальной пенсии. Социальным службам необходимо уделять больше внимание на эти проблемы, чтобы помочь пенсионерам решить их.

В случае возникновения вышеперечисленных проблем 77 % пожилых людей, вышедших на пенсию обращаются в различные социальные учреждения, 15 % опрошенных обращаются в социальные учреждения в крайних случаях. При выяснении, помогают ли респондентам социальные учреждения справится с вышеперечисленными проблемами 84 % ответили положительно, 12 % ответили, что не всегда, и 2 % опрошенных считают, что не помогают. Эти данные показывают, что степень доверия к социальным учреждениям у пожилых людей достаточно высокая.

Спрашивая респондентов, хотели бы они посещать курсы различных направлений, чтобы получить новые навыки и знания 76 % ответили положительно, 12 % ответили отрицательно, 12 % затруднились с ответом. Что показывает высокий спрос среди респондентов на занятия такого формата.

18 % хотели бы изучать иностранные языки, 56 % осваивать основы кройки и шитья. 5 % познавать культуру и историю родного края, 81 % познавать изобразительное искусство, 16 % изъявили желание обучаться танцам, 80 % обучаться основам компьютерной грамотности, 76 % хотели бы заниматься садоводством и огородничеством, 4 % домашним животноводством. То есть желание обучаться изобразительному искусству и компьютерной грамотности среди респондентов очень велико, так же большинство пожилых людей хотели бы изучать иностранные языки и осваивать кройку и шитье. Эти пожелания следует учесть при организации работы по социальной адаптации пожилых людей, в посттрудовой период.

На вопрос «Желаете ли Вы выйти на работу» 26 % пожилых людей, вышедших на пенсию ответили положительно, 74 % ответили, что не желают. То есть большинство пожилых людей, удовлетворены своим положением в роли неработающего пенсионера.

Наше исследование подтверждают, что существует проблемы социальной адаптации в посттрудовой период пожилых людей. В результате нашего исследования мы выяснили: пожилые люди нуждаются в создании условий для самореализации, для расширения и закрепления разнообразных социальных контактов; учреждения социального обслуживания имеют большое значение в социальной защите пожилых и старых людей; для успешной социальной адаптации пожилых людей, в посттрудовой период необходима эффективная работа социальных служб, так как  степень доверия к социальным службам среди респондентов очень высокая.

Именно поэтому проведение работы по социальной адаптации пожилых людей, в посттрудовой период является актуальной и очень важной и необходимо внедрять новые формы работы для пожилых, для организации их досуга, так как проблема неорганизованного досуга является актуальной среди пожилых людей, вышедших на пенсию.

Анализ научной литературы показал, что проблема социально-психологической адаптации русскоязычных мигрантов недостаточно изучена, что процесс взаимодействия личности мигранта и новой социальной среды.

Однако, несмотря на достаточно большое число исследований, на сегодняшний день существует противоречие между законодательно закрепленными мерами по оказанию помощи мигрантам и недостаточному учету психологических факторов их успешной адаптации и, наконец, между наличием программ психологической поддержки мигрантам и отсутствием комплексного подхода по оптимизации адаптационного процесса. Выявленные противоречия обусловили проблему исследования: каковы особенности социальной адаптации русскоязычных мигрантов из Кыргызстана и Украины.

Нами было выделено две группы мигрантов без российского гражданства, приехавшие в г. Красноярск 1 год – 2 года назад с целью получения более высокооплачиваемой работы, улучшение условий труда и условий проживания, создание хорошего будущего своим детям и др.:

- Первую группу составляют 20 мигрантов из Кыргызстана в возрасте 26-40 лет (средний возраст выборки 32,8).

- Вторую группу составляют 20 мигрантов из Украины в возрасте 29-40 лет (средний возраст выборки 33,6),

С целью исследования социальной адаптации применялись следующие методики исследования:

1. Методика адаптации личности к новой социокультурной среде А.В. Янковского

Опросник позволяет выявить уровень и тип адаптации эмигрантов к новой социокультурной среде.

Среди типов адаптации личности к новой социокультурной среде с точки зрения успешности Л.В. Янковский выделяет следующие: адаптивный, конформный, интерактивный, депрессивный, ностальгический, отчужденный.

По каждой шкале баллы суммируются и определяется уровень адаптации:

высокий – сумма баллов превышает 12,

средний – от 6 до 12,

низкий – менее 6 баллов.

Далее определяется преобладающий тип адаптации из шести возможных вариантов: адаптивный, конформный, интерактивный, депрессивный, ностальгический и отчужденный.

Интерпретация результатов теста

Шкала адаптивности

Высокие оценки свидетельствуют о личной удовлетворенности; положительном отношении к окружающим и принятии их; чувстве социальной и физической защищенности; чувстве принадлежности к данному обществу и сопричастности с ним. Для эмигрантов характерны: стремление к самореализации; высокий уровень активности; уверенность в отношениях с другими; планирование своего будущего, основанное на собственных возможностях и прошлом опыте.

Шкала конформности

Высокие оценки означают: стремление при любых условиях поддерживать отношения с людьми; ориентацию на социальное одобрение; зависимость от группы; потребность в привязанности и эмоциональных отношениях с людьми; принятие системы/ ценностей и норм поведения данной среды. Поведение эмигрантов формируется под воздействием ожиданий группы в зависимости от степени заинтересованности в достижениях своих целей и от предполагаемого вознаграждения.

Шкала интерактивности

Высокие оценки соответствуют: принятию данной среды; активному вхождению в эту среду; настроенности на расширение социальных связей; чувству уверенности в своих возможностях; критичности к собственному поведению; готовности к самопреобразованию; желанию реализовать себя путем достижения материальной независимости; направленности на сотрудничество с другими; контролю над собственным поведением с учетом социальных норм, ролей и социальных установок данного общества; направленности на определенную цель и подчинению себя этой цели.

Шкала депрессивности

Высокие оценки говорят о дисгармонии личности. Весь мир для такого эмигранта окрашивается в мрачные тона и воспринимается как лишенный смысла и ценностей. Это сопровождается: невозможностью реализовать свой уровень ожиданий, связанный с социальной и профессиональной позицией; пониженной самооценкой; беспомощностью перед жизненными трудностями, сочетающейся с чувством бесперспективности; чувством вины за прошлые события; сомнением, тревогой относительно социальной идентичности; нереализацией собственных способностей, связанной с неприятием себя и других; чувствами подавленности, опустошенности, изолированности.

Шкала ностальгии

Высокие оценки означают: потерю связи с культурой, сопричастности с ней; внутреннее расстройство и смятение, проистекающее из-за чувства разъединенности с традиционными ценностями и нормативами и невозможности обрести новые; бесприютность, ощущение того, что человек «не на своем месте». Эмоциональное состояние таких эмигрантов характеризуется мечтательностью, тоской, меланхолией, опустошенностью.

Шкала отчужденности

Высокие оценки соответствуют: утверждению норм, установок и ценностей данного общества; неприятию нового социума; низкой самооценке; несогласованию притязаний и реальных возможностей; озабоченности своей идентичностью и своим статусом; влиянию внешнего контроля на общее неприятие себя и других; убежденности, что собственные усилия могут лишь в незначительной степени повлиять на ситуацию. Для таких эмигрантов характерны беспокойство по поводу неспособности удовлетворить свои потребности, паника, беспомощность, ощущение покинутости, нетерпеливость.

2. Методика диагностики уровня социальной фрустрированности Л.И. Вассермана (модификация В.В. Бойко)

Социальная фрустрированность – вид (форма) психического напряжения, обусловленного неудовлетворенностью достижениями и положением личности в социально заданных иерархиях. Социальная фрустрированность передает эмоциональное отношение человека к позициям, которые он сумел занять в обществе на данный момент своей жизни.

Методика представляет собой опросник, который фиксирует степень неудовлетворенности социальными достижениями в основных аспектах жизнедеятельности.

Выводы об уровне социальной фрустрированности делаются с учетом величины балла (среднего балла) по каждому пункту. Чем больше балл, тем выше уровень социальной фрустрированности:

3,5 – 4 балла: очень высокий уровень фрустрированности;

3,0 – 3,4: повышенный уровень фрустрированности;

2,5 – 2,9: умеренный уровень фрустрированности;

2,0 – 2,4; неопределенный уровень фрустрированности;

1,5 – 1,9: пониженный уровень фрустрированности;

0,5 – 1,4: очень низкий уровень;

0 – 0,5: отсутствие (почти отсутствие) фрустрированности.

3. Анкета «Социальное благополучие» Мельниковой Н.Н.

Анкета состоит из 28 вопросов, направленных на выявление формальной информации о таких характеристиках испытуемого, как его профессиональный статус, уровень дохода, условия труда, семейное положение, бытовая обустроенность, формы проведения досуга.

В общей структуре анкеты СБ четыре шкалы.

Шкала 1. «Статус, доход» содержит вопросы, касающиеся таких характеристик, как уровень образования, занимаемая должность, престижность профессии и ежемесячный заработок.

Шкала 2. «Уровень жизни» объединяет вопросы, отражающие возможности человека пользоваться различными социальными благами, которые требуют материальных вложений. Здесь оцениваются особенности проведения отпуска и досуга, возможности затрат на питание, культурные и оздоровительные мероприятия.

Шкала 3. «Условия труда» включает вопросы, позволяющие получить информацию о продолжительности рабочего дня и отпуска, сверхурочных нагрузках, наличии факторов, осложняющих работу (например, таких, как шум, запылённость, химические агенты и др.).

Шкала 4. «Семейная обустроенность» касается таких вопросов, как семейное положение, наличие детей, жилищные условия и др.

Полученные сырые баллы переводятся в стандартные оценки и сырые результаты, полученные по отдельным шкалам.

1–3 станайна трактуются как показатели ниже среднего;

4–6 станайнов – средний уровень;

7–9 станайнов – выше среднего.

Проведение исследования позволило получить следующие результаты исследования социальной адаптации мигрантов из Кыргызстана и Украины.

Проведение исследования по методике адаптации личности к новой социокультурной среде А.В. Янковского позволили определить преобладающий тип адаптации к новой социокультурной среде: адаптивный, конформный, интерактивный, депрессивный, ностальгический и отчужденный.

Основные результаты (среднее – М. и ошибка среднего – m) в двух исследуемых группах русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана представлены в таблице 1.

Таблица 1. Интегральные показатели типа адаптации к новой социокультурной среде русскоязычных мигрантов из Кыргызстана и Украины

Рассмотрим результаты исследования в группе русскоязычных мигрантов из Украины.

- показатель по шкале адаптивности (7,2 + 0,31) свидетельствует о преобладании среднего уровня адаптивного типа адаптации. Средние оценки свидетельствуют о частичной удовлетворенности; избирательном отношении к окружающим; чувство принадлежности к данному обществу и сопричастности с ним выражено в умеренной степени. Мигранты из Украины проявляют умеренную активность; частичную уверенность в отношениях с другими; не всегда планируют свое будущее, основанное на собственных возможностях и прошлом опыте.

- показатель по шкале «конформность» – 12,1 + 0,24 свидетельствует о высоком уровне комформного типа адаптации к социальной среде. Русскоязычные украинцы стремятся поддерживать отношения с людьми; ориентируются на социальное одобрение; зависимы от группы; испытывают потребность в привязанности и эмоциональных отношениях с людьми; желают принять систему ценностей и норм поведения данной среды. Поведение эмигрантов формируется под воздействием ожиданий группы в зависимости от степени заинтересованности в достижениях своих целей и от предполагаемого вознаграждения.

- показатель по шкале «интерактивность» 9,3 + 0,16 свидетельствует о средних показателей интерактивного типа адаптации. Русскоязычные украинцы принимают социальную среду, умеренное вхождение в эту среду; умеренно выражена настроенность на расширение социальных связей; не всегда уверены в своих возможностях; частично готовы к самопреобразованию; ситуативный или поверхностный контроль над собственным поведением с учетом социальных норм, ролей и социальных установок данного общества.

- показатель по шкале «депрессивность» 2,9 + 1,04 свидетельствует о незначимости депрессивного типа адаптации русскоязычных мигрантов. Для них не свойственна вина за вины за прошлые события; Русскоязычные мигранты уверены в собственных способностей, связанных с неприятием себя и других; не испытывают чувство подавленности, опустошенности, изолированности.

- по шкале «ностальгия» показатель 7,6 + 0,27 свидетельствует, что русскоязычные мигранты из Украины испытывают некоторое внутреннее расстройство и смятение, проистекающее из-за чувства разъединенности с традиционными ценностями и нормативами и невозможности обрести новые; в различных ситуациях могу иногда ощущать себя «не на своем месте».

- по шкале «отчужденность» показатель 3,0 + 0,20 свидетельствует о принятии нового социума; достаточно высокой самооценке, не испытывают беспокойства и озабоченности своей идентичностью и своим статусом; не испытывают беспокойство по поводу неспособности удовлетворить свои потребности.

Таким образом, в группе русскоязычных мигрантов из Украины доминирование типов адаптации расположилось в следующем порядке:

1. Конформный тип адаптации к новой социокультурной среде;
2. Интерактивный тип адаптации к новой социокультурной среде;
3. Ностальгический тип адаптации к новой социокультурной среде.

Рассмотрим результаты исследования типа адаптации к новой социокультурной среде в группе русскоязычных мигрантов из Кыргызстана

- показатель по шкале адаптивности (8,2 + 1,23) свидетельствует о преобладании среднего уровня адаптивного типа адаптации. Средние оценки свидетельствуют о частичной удовлетворенности; избирательном отношении к окружающим; чувство принадлежности к данному обществу и сопричастности с ним выражено в умеренной степени. Мигранты из Кыргызстана проявляют умеренную активность; частичную уверенность в отношениях с другими; не всегда планируют свое будущее, основанное на собственных возможностях и прошлом опыте.

- показатель по шкале «конформность» – 10,8 + 0,72 свидетельствует о среднем уровне комформного типа адаптации к социальной среде.     Русскоязычные мигранты из Кыргызстана стремятся поддерживать отношения с людьми в зависимости от ситуации; ориентируются на социальное одобрение; в умеренной степени зависимы от группы; испытывают слабо выраженную потребность в привязанности и эмоциональных отношениях с людьми; желают частично принять систему ценностей и норм поведения данной среды.

- показатель по шкале «интерактивность» 7,5 + 0,49 свидетельствует о средних показателей интерактивного типа адаптации. Русскоязычные мигранты из Кыргызстана принимают социальную среду, умеренное вхождение в эту среду; умеренно выражена настроенность на расширение социальных связей; не всегда уверены в своих возможностях; частично готовы к самопреобразованию; ситуативный или поверхностный контроль над собственным поведением с учетом социальных норм, ролей и социальных установок данного общества.

- показатель по шкале «депрессивность» 3,0

+ 0,73 свидетельствует о незначимости депрессивного типа адаптации русскоязычных мигрантов.

- по шкале «ностальгия» показатель 11,4 + 1,08 свидетельствует, что русскоязычные мигранты из Кыргызстана испытывают некоторое внутреннее расстройство и смятение, проистекающее из-за чувства разъединенности с традиционными ценностями и нормативами и невозможности обрести новые; в различных ситуациях могу иногда ощущать себя «не на своем месте».

- по шкале «отчужденность» показатель 4,4 + 0,43 свидетельствует о принятии нового социума; достаточно высокой самооценке, не испытывают беспокойства и озабоченности своей идентичностью и своим статусом; не испытывают беспокойство по поводу неспособности удовлетворить свои потребности.

Таким образом, типы адаптации русскоязычных мигрантов из Кыргызстана распределились следующим образом:

1) Ностальгический тип адаптации к новой социокультурной среде;

2) Конформный тип адаптации к новой социокультурной среде;

3) Интерактивный тип адаптации к новой социокультурной среде.

С целью выявления особенностей типа адаптации к социокультурной среде необходимо провести сравнительный анализ. Наглядно типы адаптации к социокультурной среде в группах русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана представлены на рис.1.

Рис.1. Типы адаптации к новой социокультурной русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана.

Статистическая обработка данных проводилась с помощью U-критерия Манна-Уитни. Между двумя группами русскоязычных мигрантов выявлены статистически значимые различия по типам адаптации: «конформный» на уровне р<0,05, «интерактивный» на уровне р<0,05, «ностальгический» на уровне р<0,01.

Следовательно, в группе мигрантов из Украины в большей степени представлен комформный тип адаптации к социальной среде. Русскоязычные мигранты из Украины в большей степени стремятся поддерживать отношения с людьми; ориентируются на социальное одобрение и в большей степени зависимы от группы; желают принять систему ценностей и норм поведения данной среды, в сравнении с мигрантами из Кыргызстана, у которых конформный тип адаптации представлен в меньшей степени.

Русскоязычные мигранты из Украины в большей степени принимают социальную среду и входят в эту среду; умеренно выражена настроенность на расширение социальных связей; в большей степени готовы к самопреобразованию; осуществляют больший контроль над собственным поведением с учетом социальных норм, ролей и социальных установок данного общества, в сравнении с мигрантами из Кыргызстана.

Русскоязычные мигранты из Кыргызстана в большей степени испытывают некоторое внутреннее расстройство и смятение, проистекающее из-за чувства разъединенности с традиционными ценностями и нормативами и невозможности обрести новые; в большей степени различных ситуациях могу иногда ощущать себя «не на своем месте».

Рассмотрим результаты исследования социальной фрустрированности мигрантов из Украины и Кыргызстана, полученные по методике Л.И. Вассермана в модификации В.В. Бойко. Уровни социальной фрустрированности русскоязычных мигрантов представлены в таблице 2.

Таблица 2. Уровень социальной фрустрированности русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана

Рассмотрим основные результаты социальной фрустрированности в группе русскоязычных мигрантов из Украины. Наглядно особенности ее проявления представлены на рис.2.

    Рис. 2. Уровень социальной фрустрированности русскоязычных мигрантов из Украины.

Половина мигрантов имеют повышенный уровень социальной фрустрированности, данная группа мигрантов испытывает повышенное психическое напряжение, обусловленного неудовлетворенностью достижениями и положением личности мигранта из Украины в социально заданных иерархиях.

В умеренной степени переживают психическое напряжение, обусловленного неудовлетворенностью достижениями и положением личности мигранта в социально заданных иерархиях 35% мигрантов. Очень высокий уровень социально     фрустрированности, который характеризуется высоким психическим напряжением, имеют 5% мигрантов из Украины. Пониженный уровень социальной фрустрированности имеют 10% мигрантов.

Рассмотрим результаты исследования в группе русскоязычных мигрантов из Кыргызстана.

Преобладающим уровнем в данной группе мигрантов является умеренный уровень социальной фрустрированности, т.е. большинство мигрантов (55% мигрантов) в умеренной степени переживают психическое напряжение, связанное с неудовлетворенностью достижениями.

Повышенное психическое напряжение, обусловленное неудовлетворенностью достижениями и положением личности мигранта из Кыргызстана в социально заданных иерархиях выявлено у 30% мигрантов, не испытывают напряжения 15% мигрантов. Представленные особенности социальной фрустрированности русскоязычных мигрантов из Кыргыстана подтверждаются данными, наглядно представленными на рис.3

Рис.3. Уровень социальной фрустрированности русскоязычных мигрантов из Кыргызстана.

Проведем сравнительный анализ социальной фрустрированности в группах русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана.

Наглядно различия социальной фрустрированности в исследуемых группах русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана представлены на рис. 4

Проведение сравнительного анализа социальной фрустрированности русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана свидетельствует, что мигранты из Украины имеют более высокий уровень социальной фрустрированности, чем мигранты из Кыргызстана. Так, показатель повышенного и очень высокого уровня социальной фрустрированности в группе мигрантов из Украины в совокупности составляет 55%, в группе мигрантов из Кыргызстана – 30%.

Рис.4. Уровень социальной фрустрированности русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана.

Таким образом, русскоязычные мигранты из Украины испытывает более высокое психическое напряжение, обусловленное неудовлетворенностью достижениями и положением личности в социально заданных иерархиях, чем русскоязычные мигранты из Кыргызстана.

Полученные значения получены по бальной шкале, поэтому с целью определения значимости различий в группах русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана по параметру «социальная фрустрированности» U-критерий Манна-Уитни. Полученное значение Uэмп. = 150,5 находится в зоне значимости, поэтому различия по данному параметру в двух группах русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана являются статистически достоверными.

Рассмотрим результаты исследования социального благополучия русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана, полученные по методике «Социальное благополучие» Мельниковой Н.Н. Основные результаты представлены в таблице 3.

Таблица 3. Показатели социального благополучия русскоязычных мигрантов из Кыргызстана и Украины

Рассмотрим результаты исследования в группе русскоязычных мигрантов из Украины.

Уровень социального благополучия русскоязычных мигрантов из Украины по шкале «статус, доход» находится на уровне ниже среднего (показатель 3,7 + 0,22), следовательно, можно сделать вывод, что мигранты из Украины неудовлетворенны своим статусом (по таким характеристикам, как уровень образования, занимаемая должность, престижность профессии) и материальным доходом (ежемесячным заработком).

Уровень социального благополучия русскоязычных мигрантов из Украины по шкале «уровень жизни» находится в пределах среднего уровня (показатель 4,0 + 0,71), таким образом, мигранты из Украины частично удовлетворены своими возможностями пользоваться различными социальными благами, которые требуют материальных вложений (отпуск и досуга, возможности затрат на питание, культурные и оздоровительные мероприятия).

Показатель по шкале «Условия труда» в 6,6 + 0,27 свидетельствует о среднем уровне социального благополучия мигрантов из Украины в сфере трудовой занятости и условий труда: о продолжительности рабочего дня и отпуска, сверхурочных нагрузках, наличии факторов, осложняющих работу.

По шкале «Семейная обустроенность» в группе мигрантов из Украины показатель 8,3 + 0,37 свидетельствует о высоком социальном благополучии по параметру семейной обустроенности по вопросам: семейное положение, наличие детей, жилищные условия и др.

Показатель общего уровня социального благополучия русскоязычных мигрантов из Украины (5,7 + 1,13) свидетельствует о среднем уровне социального благополучия. Таким образом, русскоязычные мигранты из Украины частично удовлетворены своим статусом, доходом, условия труда и семейной обустроенностью.

Рассмотрим результаты социального благополучия в группе русскоязычных мигрантов из Кыргызстана.

Уровень социального благополучия русскоязычных мигрантов из Кыргызстана по шкале «статус, доход» находится на среднем уровне (показатель 5,2 + 0,71). следовательно, можно сделать вывод, что мигранты из Кыргыстана достаточно удовлетворены своим социальным статусом (по таким характеристикам, как уровень образования, занимаемая должность, престижность профессии) и материальным доходом (ежемесячным заработком).

Уровень социального благополучия русскоязычных мигрантов из Кыргызстана по шкале «уровень жизни» находится представлен как выше среднего (показатель 7,1 + 0,61), таким образом, мигранты кыргызы удовлетворены своими возможностями пользоваться различными социальными благами, которые требуют материальных вложений (отпуск и досуга, возможности затрат на питание, культурные и оздоровительные мероприятия).

Мигранты из Кыргыстана не удовлетворены условиями своей трудовой деятельности, о чем свидетельствует показатель 3,9 + 0,23. Мигранты кыргызы неудовлетворенны продолжительностью рабочего дня и отпуска, сверхурочными нагрузками, факторами, осложняющих работу.

По шкале «Семейная обустроенность» в группе мигрантов из Кыргыстана показатель 7,2+ 0,72 свидетельствует о высоком социальном благополучии по параметру семейной обустроенности по вопросам: семейное положение, наличие детей, жилищные условия и др.

Показатель общего уровня социального благополучия русскоязычных мигрантов из Кыргызстана (5,7 + 1,13) свидетельствует о среднем уровне социального благополучия. Таким образом, русскоязычные мигранты из Кыргызстана частично удовлетворены своим статусом, доходом, условия труда и семейной обустроенностью.

Проведем сравнительный анализ социального благополучия русскоязычных мигрантов из Кыргызстана и Украины по основным показателям. Основные различия социального благополучия в различных сферах жизнедеятельности мигрантов представлены на рис. 5.

По шкале «статус, доход» показатель в группе мигрантов из Кыргызстана (5,2 + 0,71), который соответствует среднему уровню благополучия выше показателя в группе мигрантов из Украины (3,7 + 0,22), который соответствует уровню ниже среднего. Таким образом, мигранты из Кыргызстана в большей степени удовлетворены своим социальным статусом по таким характеристикам, как уровень образования, занимаемая должность, престижность профессии и ежемесячный заработок.

Но данные различия по U-критерию Манна Уитни не является статистически достоверным.

Проведение сравнительного анализа по шкале «уровень жизни» в двух группа русскоязычных мигрантов позволяет сделать вывод, что мигранты из Кыргыстана в большей степени удовлетворены уровнем жизни (показатель в группе мигрантов кыргызов выше чем в группе мигрантов украинцев на 2,7).

Рис.5. Показатели социального благополучия русскоязычных мигрантов из Украины и Кыргызстана

Следовательно, мигранты из Кыргыстана имеют более высокий уровень социального благополучия и удовлетворения своими возможностями пользоваться различными социальными благами, которые требуют материальных вложений (отпуск и досуга, возможности затрат на питание, культурные и оздоровительные мероприятия), чем мигранты из Украины.

Проведение сравнительного анализа по шкале «Условия труда» свидетельствуют о более высоком социальном удовлетворении в группе мигрантов из Украины, чем мигрантов из Кыргызстана. Показатель в группе мигрантов украинцев находится в зоне среднего уровня (6,6 + 0,27), показатель в группе мигрантов кыргызов – в зоне уровня ниже среднего (3,9 + 0,23). Таким образом, можно сделать вывод, что мигранты из Украины в большей степени удовлетворены в сфере трудовой занятости и условий труда: продолжительностью рабочего дня и отпуска, сверхурочными нагрузками, факторами, осложняющих работу.

Данные различия являются статистически достоверными по U-критерию Манна-Уитни на уровне р<0,05.

Проведение сравнительного анализа в двух группах русскоязычным мигрантов из Украины и Кыргыстана свидетельствуют об отсутствии различий, русскоязычные мигранты украинцы и киргизы имеют высокий уровень социального благополучия (показатели 8,3 + 0,37 и 7,2
+ 0,72 соответственно) в сфере семейной обустроенности по вопросам: семейное положение, наличие детей, жилищные условия и др.

Различия не являются статистически достоверными по U-критерию Манна-Уитни.

Сравнение показателей общего уровня социальной удовлетворенности свидетельствует, что русскоязычные мигранты из Кыргызстана и Украины имеют схожие показателя общего социального благополучия (показатели мигрантов из Украины – 5,7 + 1,13, из Кыргызстана – 5,8 +1,01). Таким образом, русскоязычные мигранты не зависимо от страны прибытия частично удовлетворены своим статусом, доходом, условия труда и семейной обустроенностью.

Таким образом, в ходе эмпирического исследования были выявлены следующие особенности социальной адаптации русскоязычных мигрантов из Украины:

- преобладающими типами адаптации к новой социокультурной среде являются конформный, интерактивный, ностальгический типы.

- имеют повышенный уровень социальной фрустрированности, испытывают более высокое психическое напряжение, обусловленное неудовлетворенностью достижениями и положением личности в социально заданных иерархиях,

- уровень социального благополучия по шкалам «уровень жизни», «условия труда» находится в пределах среднего уровня, по шкале «статус, доход» -на уровне ниже среднего, по шкале «семейная обустроенность» – на высоком уровне. Показатель общего уровня социального благополучия русскоязычных мигрантов из Украины свидетельствует о среднем уровне.

Таким образом, в ходе эмпирического исследования были выявлены следующие особенности социальной адаптации русскоязычных мигрантов из Кыргызстана:

- преобладающими типами адаптации к новой социокультурной среде являются ностальгический, конформный, интерактивный типы.

- преобладающим уровнем в данной группе мигрантов является умеренный уровень социальной фрустрированности, т.е. большинство мигрантов в умеренной степени переживают психическое напряжение, связанное с неудовлетворенностью достижениями.

- социальное благополучие на более высоком уровне представлено по шкале «семейная обустроенность» и «уровень жизни», на среднем уровне – по шкале «статус, доход», в меньшей степени удовлетворены условиями своей трудовой деятельности. Показатель общего уровня социального благополучия русскоязычных мигрантов из Кыргызстана свидетельствует о среднем уровне.

С этой точки зрения инклюзия была призвана обеспечить для всех его участников доступное образование, адекватное их способностям, а не физическим возможностям. В этих новых чертах системы образования нашли свое отражение и общие тенденции развития самого российского общества, которое в настоящее время стали отличать расширение открытости всего российского социального пространства. Эта открытость предполагает и включение в свою сферу тех социальных групп, которые до определенного времени находились в некоторой социальной «изоляции» (ограниченности) в силу сложившихся для них сложных социальных обстоятельствах, порожденных тем, что их состояние здоровья не позволяло им активно включаться в социальные связи. Иными словами, как отмечают специалисты, в обществе существуют «многочисленные слои, которые не могут справиться со сложными обстоятельствами в силу низкого потенциала жизнедеятельности». [1, с. 59]

Инклюзивное образование означает для них способом расширения своего социального пространства несмотря на некоторые ограничительные особенности их здоровья. Вместе с тем, как известно, в образовании «как в зеркале, отражаются все процессы, происходящие в обществе: социальные, экономические, политические, духовные, и система образования активно участвует в их формировании». [2, с. 75] И сама идея инклюзии как процесса вовлечения лиц с ограниченными возможностями здоровья в единое образовательное пространство со здоровыми людьми основывается на принципе адаптации системы образования к индивидуальным особенностям людей.

В свою очередь, в самой системе образования расширение открытости социального пространства означало не только включение особых групп обучаемых, в том числе, людей с ограниченными возможностями здоровья, в общий образовательный процесс, но и формирование такой образовательной среды учебных заведений, в которой позитивное и доброжелательное отношение всех сторон и участников образовательного процесса постепенно становится его важной и неотъемлемой характеристикой.

Нельзя не признать, что в настоящее время в российском образовании уже произошли значительные перемены в понимании роли и функции образования в обществе, которые стали отражением смены ориентиров всего общества в направлении оценки значения личностных качеств человека. В общественном сознании стало всё более утверждаться мнение о том, что только самореализация личности является основной целью социального развития. Примером тому служит активное внедрение в российскую образовательную систему идеи инклюзии.

Признание того, что в любом цивилизованном обществе отношение к инвалидам всегда было основано на помощи и содействии, тем более, что в условиях инклюзивного образования осуществляется не только общеобразовательная и профессиональная подготовка инвалидов, но и их социальная реабилитация, активное включение в систему социальных связей современного общества. А их социальная реабилитация, на наш взгляд, не будет успешной без формирования позитивной образовательной среды в учебных заведениях.

Отметим также, что первоначально инклюзивный подход в образовании в России, как и в мире в целом, стал утверждаться в связи с тем, что «в современном обществе на смену «медицинской» модели, которая определяет инвалидность как нарушение здоровья и ограничивает поддержку людям с инвалидностью социальной защитой больных и неспособных, приходит «социальная» модель, которая утверждает:

• причина инвалидности находится не в самом заболевании как таковом;

• причина инвалидности – это существующие в обществе физические («архитектурные») и организационные («отношенческие») барьеры, стереотипы и предрассудки». [3]

Учитывая это, в России принципы инклюзии стали постепенно привносится в образовательную практику, что в конечном итоге выразилось в изменении ряда ценностных и нравственных основ отечественной системы образования. В конечном итоге принятие в 2012 году нового Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», в котором было дано определение инклюзивного образования как «обеспечение равного доступа к образованию для всех обучающихся с учетом разнообразия особых образовательных потребностей и индивидуальных возможностей», законодательно закрепило эти изменения. [4]

Вместе с тем, преодоление вышеназванных барьеров не было простым процессом для российских образовательных учреждений. Для преодоления физических («архитектурных») барьеров понадобились определенные затраты, выразившиеся в формировании так называемой «доступной среды», то есть адаптации их инфраструктуры.

Еще одним аспектом проблемы является то, обучающиеся в вузах студенты с ограниченными возможностями здоровья затрачивают дополнительные, в сравнении с их здоровыми сверстниками, усилия для преодоления неизбежных препятствий в виде сложностей в передвижении по территории учебных заведений, по пути к учебным аудиториям и пр. В целях решения такого рода проблем Минтрудом РФ была принята и продолжает реализовываться Программа “Доступная среда”. [5]

Эта программа была разработана и направлена на решение задачи обеспечения возможностей пространственного передвижения инвалидов с учетом их реальных физических возможностей. В процессе ее реализации в настоящее время «практически во всех учебных заведениях появились пандусы и лифты для студентов на инвалидных колясках, указывающие надписи дублируются на языке Брайля, созданы необходимые гигиенические условиях». [6]

В свою очередь, преодоление «отношенческих» барьеров потребовало иного рода усилий уже со стороны как самих студентов, так и преподавателей. Специалисты отмечают, что «в действительности для отношенческих барьеров при инклюзивном подходе в современных условиях есть веские основания. Так, при предъявлении одинаковых требований ко всем студентам с инвалидностью зачастую требуется затратить большее количество времени для освоения пройденного материала, приложить большие усилия, чем «здоровому» студенту. Во время лекции студенты с инвалидностью задают большее количество уточняющих вопросов, а темп записи материала гораздо ниже». [7, с. 92]

Иными словами, образовательная среда инклюзивных вузов должна быть соответствующим образом учитывать все эти обстоятельства и соответствующим образом приспособлена к особым образовательным возможностям студентов с ОВЗ. Такого рода приспосабливание и корректировка образовательной среды предполагает как адаптацию самих образовательных программ в инклюзивных вузах, которые должны учитывать особенности обучения данной группы студентов, так и формирование доброжелательного отношения к ним со стороны их здоровых сокурсников. Иначе говоря, «когда «здоровый» человек поступает в инклюзивное образовательное учреждение, он осознанно готов принять те ценности, которые присутствуют в данной социальной среде». [7, с. 95]

Последнее относится не только к студентам, но и к преподавателям, которые обладать определенной подготовкой в сфере понимания особенностей инклюзивного образования, а также умением работать в данной образовательной среде, особенностью которой является ее приспособленность к физическим и психологическим возможностям студентов. И этот сложный барьер вузами, принявшими идею инклюзивного образования, в целом был достаточно успешно преодолен. В конечном итоге, как показала реальная практика, ликвидация вышеназванных барьеров и создание специальных условий для получения образования студентам с ОВЗ было призвано к тому, чтобы эффективно способствовать более успешной их социализации благодаря созданию благоприятной для них образовательной среды в инклюзивных вузах.

Отметим также, что особым аспектом формирования открытой и доброжелательной образовательной среды вузов является и то, что российскому обществу традиционно свойственно многообразие национальных культур. Соответственно и мультикультурность является характерной частью образовательной среды многих образовательных учреждений страны. Принцип ценности самобытности, равноправия и многообразия культур, на которых базируется идея современного образования, который нашел свое отражение во Всеобщей декларации ЮНЕСКО о культурном разнообразии, принятой еще в 1982 году.  [8]

В ряде других документах ООН также отмечается, что представителям различных национальных культур следует научиться жить вместе, развивая знания о других, а также проявлять уважительное отношение к другим культурам. [9] Но для России, в отличие от многих стран, все это не является образовательной инновацией. Все это давно уже стало характерной особенностью образовательной системы страны и частью решения проблем формирования образовательной среды в российских высших учебных заведениях, в том числе, в инклюзивных вузах.

Особо следует отметить необходимость овладения студентами знаниями основных аспектов межнационального общения в условиях глобализации, а также овладение ими продуктивными способами осуществления межкультурного взаимодействия с участниками образовательного процесса, что «позволит выпускникам вузов эффективно решать задачи в современном глобальном культурно разнообразном мире». [10, с. 123]

Важным должно являться и «использование разнообразных методов и форм (массовой, групповой, индивидуальной) воспитательной работы, рассчитанной на поэтапное формирование и развитие у студентов профессиональных качеств личности, обогащение эмоционального мира молодых людей нравственными переживаниями, чувствами, накопление индивидуального социального опыта». [11, с. 191]

В завершение отметим то, что сама образовательная среда высшего учебного заведения представляет собой то сложное социальное и пространственное окружение, которое воздействует на формирование личности студентов. Причем, с одной стороны, ее в наиболее общем виде можно обозначить, как все то, что лежит вне поля педагогического воздействия. С другой стороны, нельзя не признать, что она неизбежно формируется под влиянием этого управляемого педагогического воздействия, являющегося неотъемлемой частью процесса обучения.

Соответственно, формирование позитивной образовательной среды российских учебных заведений в своей сущности должно означать именно позитивное (во всех его аспектах) отношение к обучаемым вне зависимости от различных их социальных особенностей, которые могут носить как возрастной, медицинский, национальный или иной другой характер. И именно это составляет важнейшую традицию отечественного образования.

Вопрос социальной интеграции инвалидов актуален во всем мире. По данным ООН, около 450 миллионов человек во всем мире страдают нарушениями физического и психического развития.

Сегодня люди с ограниченными возможностями здоровья сталкиваются со многими проблемами: трудности социализации и интеграции; трудности в процессе инклюзивного профессионального образования; обучение в школах, техникумах, колледжах и высших учебных заведениях; трудоустройство; одиночество. В то же время ощущается нехватка институтов, оказывающих социально значимую и иную поддержку. Поэтому необходимо создавать условия для обмена, самореализации и активной интеграции молодежи с ограниченными возможностями здоровья в социокультурную среду.

Понятие «социальная адаптация» имеет различные определения. Обобщая общность различных наук, можно прийти к следующему определению этого понятия: Социальная адаптация – это процесс и результат активного приспособления к социальным условиям среды. Так как социальная адаптация представляет собой активное приспособление человека к социальным условиям среды, тем самым создавая благоприятные условия для самовыражения и естественного освоения, принятия общественно принятых целей, ценностей, норм, способов поведения. Особое значение имеет социальная адаптация подрастающего поколения — процесс и результат согласования личностных способностей и условий детей с окружающим миром, заставляющий их приспосабливаться к изменившейся среде, новым условиям жизни, структурно-психологической общности специфических социальных отношений, установлению поведенческие и социальные отношения, в которых соответствие принятого поведения норм и правила [1]. Вопросы социальной адаптации особенно важны для детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ).

Социальная адаптация детей с ограниченными возможностями здоровья понимается как специально организованный непрерывный образовательный процесс, в котором ребенок адаптируется к условиям социальной среды путем усвоения социально принятых правил и норм поведения. Если речь идет о травмированных детях, сиротах и инвалидах, то требуются специальные меры социальной адаптации и реабилитации, чтобы эти категории детей могли не только влиться в общество, но и реализовать свой творческий и трудовой потенциал. С точки зрения социальной адаптации группа детей с ограниченными возможностями здоровья является наиболее проблемной группой из-за ограниченных возможностей адаптации [2].

Основными причинами трудностей социальной адаптации детей с ОВЗ являются: отсутствие физического и психического здоровья; ограниченный социальный опыт; неблагополучные семейные и материальные обстоятельства.

Если понимать ребенка-инвалида как субъекта социальной адаптации, осознанного усилия, приобретения определенных навыков, стремящегося как можно полнее интегрироваться в общественную жизнь, преодолевать трудные жизненные ситуации, то помощь ему является наиболее удобной социальной работой в соответствии с психологически ориентированное общество Режим работы.

Психологически ориентированная модель отражает подход к человеку, кем бы он ни был, каково бы ни было его состояние здоровья, как к субъекту своей жизни, как к человеку, который может выбирать и строить свою жизнь. Конечно, эта модель социальной работы имеет существенные ограничения, так как инвалиды, которые не могут взять на себя ответственность за свои действия, часто считаются инвалидами. В процессе адаптации ребенок может добиться успеха только в том случае, если он способен взять на себя осуществимую часть своих жизненных обязанностей. Умение брать на себя ответственность является одним из важнейших результатов социализации детей с ограниченными возможностями. Модель психологической направленности определяется принципами гуманистической психологии [3].

Гуманистические принципы в социальной педагогике предполагают признание ценности ребенка как человека, его прав на свободу, счастье, защиту и безопасность жизни и здоровья, создание условий для развития ребенка, его творческого потенциала, задатков, способностей, содействие его самоопределению в жизни, его интеграции в общество, реализации, его полноценности в этом обществе.

Принцип гуманизма требуют соблюдения следующих правил: уважительное отношение общества ко всем детям, независимо от их физического, материального и социального положения; признание права каждого ребенка быть самим собой, уважая его установки: Уважение означает признание права другого человека быть отличным от меня, быть таким, какой я есть, не быть моей копией; помощь детям с проблемами в развитии уважения к себе и окружающим, позиции «я», стремлении решать собственные проблемы; сострадание понимается как первый шаг гуманизма, основанного не на жалости и сострадании, а на стремлении помочь детям интегрироваться в общество, исходя из позиции, что общество открыто для детей и дети открыты для общества;

- стараться не делить детей с проблемами на особые группы, не отделять их от нормальных детей, если мы хотим подготовить детей с ограниченными возможностями к жизни здоровых людей, то должны продумать системы общения этих детей со взрослыми и детьми.

Существенной чертой этой модели социальной работы является не директивный подход к проблемам клиента. Большой опыт психологов-гуманистов доказывает, что человек лучше растет и развивается, если к нему относятся с любовью и заботой. Это приведет не только к психологическому равновесию, но и к крупным позитивным изменениям в психике человека. Гуманный подход к ребенку-инвалиду противостоит развитию социальной зависимости и деструктивных жизненных установок, прививая ему уверенность в себе и способность противостоять ударам судьбы.

Основными направлениями являются развитие ребенка: собственная деятельность, связанная со своими жизненными проблемами; развивайте оптимизм и фокусируйтесь на положительных аспектах жизни.

Адаптационные возможности во многом определяются тяжестью и продолжительностью инвалидности, а также качеством жизни взрослых с ограниченными возможностями. В частности, чем легче группа инвалидов, чем ниже трудоспособный возраст и ниже доход семьи, тем выше энтузиазм в реализации реабилитационных мероприятий. Все это наглядно показывает, что отношение общества к детям-инвалидам, относящееся к ним как к объектам социальной защиты, не может навсегда изменить их судьбу, приводя к тому, что в социальной психологии принято называть «выученной беспомощностью». Видение себя как объекта, минимальная оценка своей жизненной силы приводит к неумению и нежеланию работать, быть занятым, а значит, интегрироваться в социальную жизнь.

В настоящее время рекомендуется рассматривать детей-инвалидов как социальную проблему, связанную со структурной неполноценностью, обусловленной внешними и внутренними факторами, болезнью или травмой, которая может привести к утрате или несовершенству развития навыков, необходимых для определенных видов деятельности, и тем самым привести к социальная дезадаптация или задержка социализации.

Статус детей с ОВЗ определяется существующими в обществе социальными барьерами, тормозящими их социализацию и интеграцию в общество [4].

Социализация детей с ограниченными возможностями здоровья означает не только наличие у них определенной степени адаптации к трудовой деятельности, но и способность ориентироваться в окружающей их жизни, подчиняясь определенным правилам и нормам поведения.

В любой форме обучения детей с ограниченными возможностями должны быть созданы специальные условия для общеобразовательной и трудовой подготовки по возможности и необходимости, чтобы успешно адаптироваться в современном обществе. Систематическая работа в этом направлении, несомненно, приведет к положительным результатам.

В связи с этим, понятие «адаптация» приобретает особое значение. Оно определяется как процесс приспособления студентов к новым условиям жизнедеятельности и новой социальной ситуации. Адаптация в контексте образования рассматривается как процесс изменения характера взаимосвязей и отношений студента с содержанием, организацией учебного процесса и образовательной средой в целом. Психологическая адаптация  понимается как сложное взаимодействие процессов приспособления к окружающей среде и активного преобразования этой среды в соответствии с собственными потребностями и целями. Успешное прохождение этого процесса на первом курсе является фундаментальным залогом дальнейшего развития каждого студента как личности и будущего специалиста.

Проблема адаптации студентов к образовательной среде является предметом активного изучения в педагогике и психологии. Различные исследователи выделяют комплекс факторов, оказывающих существенное влияние на успешность этого процесса. Традиционно эти факторы группируют по следующим основным блокам:

- Социологический блок, включающий характеристики, связанные с социальным контекстом личности, такие как возраст студента, его социальное происхождение, тип ранее оконченного образовательного учреждения, а также особенности образовательной организации СПО (ее репутация, материально-техническая база);

- Психологический блок, охватывающий как индивидуально-психологические особенности личности (интеллект, направленность, личностный адаптационный потенциал, уровень тревожности, самооценка), так и социально-психологические факторы (положение в группе, качество межличностных отношений, стиль общения);

- Педагогический блок, связанный с качеством образовательного процесса и организацией среды, включая уровень педагогического мастерства преподавателей, методы преподавания, организацию учебной деятельности, а также материально-техническое обеспечение учебного заведения.

Исследования, проведенные такими учеными, как Г.В. Безюлева, С.В. Васильева, Т.Д. Дубовицкая, Н.Г. Колызаева, И.В. Коровина, С.Т. Посохова [1, 2, 4], позволяют глубже понять механизмы адаптации. Они подчеркивают, что процесс адаптации студента к обучению – это комплексное явление, требующее учета всех вышеперечисленных факторов.

Для выявления наиболее эффективных стратегий сопровождения первокурсников необходимо четко определить спектр типичных трудностей, с которыми сталкивается большинство студентов в первый год обучения. Однако, можно выделить следующие основные проблемы:

- Психологическая дезориентация. Отрицательные переживания, связанные с разрывом школьных социальных связей, утратой привычной моральной поддержки со стороны одноклассников и учителей;

- Неопределенность профессиональной мотивации. Недостаточная осознанность выбора профессии, что может приводить к сомнениям в процессе обучения;

- Дефицит навыков саморегуляции. Неумение самостоятельно управлять своим поведением и деятельностью, эффективно планировать учебный процесс, что усугубляется отсутствием привычного внешнего контроля со стороны педагогов;

- Проблемы организации жизнедеятельности. Трудности в налаживании быта, самообслуживания, поиске оптимального режима труда и отдыха, особенно при переходе из домашних условий в общежитие;

- Академические затруднения. Отсутствие или недостаточная сформированность навыков самостоятельной учебной работы, таких как конспектирование, работа с первоисточниками, словарями и справочной литературой.

Эти трудности имеют как объективный (связанный с требованиями новой среды), так и субъективный (связанный с личностной готовностью и воспитанием) характер.

Успешная адаптация первокурсников в организациях СПО требует системного и целенаправленного подхода, включающего превентивные, диагностические и коррекционные меры. На наш взгляд, ключевыми стратегиями должны стать:

1. Создание благоприятной образовательной среды. Формирование поддерживающей атмосферы в учебных группах, развитие позитивных межличностных отношений между студентами и преподавателями.
2. Профессиональная ориентация и мотивация. Проведение мероприятий, направленных на осознание студентами ценности выбранной профессии, помощь в формировании устойчивой учебной мотивации.
3. Формирование навыков саморегуляции. Обучение студентов эффективным техникам тайм-менеджмента, самоконтроля, стресс-менеджмента.
4. Психологическая поддержка. Организация индивидуального и группового консультирования, профилактические беседы, направленные на преодоление психологических трудностей.
5. Вовлечение родителей (при необходимости). Информирование родителей о процессе адаптации, предоставление рекомендаций по поддержке студентов.

Таким образом, период адаптации первокурсников в организациях СПО является сложным, но преодолимым этапом. Осознание многомерности проблемы, включающей академические, психологические, социальные и профессиональные аспекты, позволяет выстроить эффективные стратегии педагогического сопровождения. Предоставление студентам необходимой поддержки, формирование у них ключевых навыков саморегуляции и содействие интеграции в новую образовательную среду являются залогом их успешного обучения, профессионального становления и личностного развития.