Во второй половине XIX в. крестьяне, прибывшие на Дальний Восток, получали 100 десятин семейного надела. И хотя природные условия края были достаточно суровы, но, по свидетельству Приамурского генерал-губернатора А. А. Тарновского, не было примера, чтобы трудолюбивый человек, трезвый и хороший работник после трех-четырех лет жизни на Амуре не сделался зажиточным крестьянином. С 1901 г. по новым правилам переселенцы получали на каждую душу мужского пола не свыше 15 десятин удобной земли, считая и лесной надел. Кроме того, переселенцы  теперь не имели право выбора земельных участков и обязаны были селиться там, где укажет начальство.

С началом столыпинской аграрной реформы началось самое массовые, по сравнению с предыдущими, переселение в Приамурский край – 260 тыс. чел., или в среднем за год 34 тыс. чел., что было в 2,5 раза больше, чем в начале ХХ в. С 1907 г. поехала исключительная беднота, получившая возможность бежать из общины от малоземелья и безземелья в результате проводимой аграрной реформы. Прибывали они сюда уже на менее льготных условиях, чем старожилы, на худшие и более удаленные от путей сообщения земли. Наконец, поскольку период обживания был наиболее тяжелым, то новоселы надолго попадали в зависимость от зажиточной верхушки старожилов.

Большинство переселенцев составили выходцы из малороссийский губерний. По многочисленным наблюдениям и выводам, содержащимися в отчетах и докладах государственных чиновников, утверждалось, что заселять край исключительно малороссами не желательно, так как это не давало должного экономического эффекта. Их приемы труда не годились для лесистых, гористых и заболоченных мест дальневосточного края. Кроме тго, среди малороссов – переселенцев почти не было кустарей-промышленников, в которых край очень нуждался.

Генерал-губернатор Н.Л. Гондатти, заведовавший переселением, отдавал предпочтение выходцам из северо-западных и северо-восточных губерний, в частности, белорусам, чьи условия жизни и труда на родине были в чем-то схожи с местными. Переселенцы из Могилевской, Тверской, Вятской губерний давали самый большой процент крепких хозяйств. Выходцы из Бессарабии, Таврии плохо приживались на новых местах и, как правило, отправлялись в скором времени в обратный путь.

Нужными для края людьми считались жители прибалтийских губерний, эсты и латыши, так как были преимущественно рыбаками и каботажниками.

Переселялись в основном молодые мужчины. Женское население значительно уступало по численности мужскому. В 1906-1908 гг. в Европейской России в это время на 100 мужчин приходилось 103 женщины, в Сибири – 93, на Дальнем Востоке – 85.

На складывание социального облика края влиял еще один факт. После русско-японской войны в крае расширились казенные работы, интенсивно строилась Амурская железная  дорога – от Хабаровска до Забайкалья, возводился Амурский мост. На строительство Амурской железной дороги с самого начала, по договорам с подрядчиками, запрещалось привлекать иностранных рабочих, а закон 21 июня 1910 г. хотя и не перекрыл вообще использование иностранного труда, но стимулировал завоз промышленных и строительных рабочих из центра страны. Общее число рабочих не превышало 100 тыс., из которых на долю промышленности приходилась одна треть, а на долю транспорта и строительства – две трети.

Кроме того, решая проблемы обороны Дальнего Востока, после
1907 г. правительство стало наращивать здесь численность войск и казаков. Если на начало 1908 г. в Амурском войске было 30,5 тыс. чел., в том числе 15,9 тыс. мужчин, то в 1916 г. не менее 42 – 45 тыс. Всего же численность войск вместе с казаками в Приамурском крае была увеличена с 75 – 80 тыс. в 1907 г., до 180 тыс. – в 1911 г. Если накануне первой мировой войны все население Дальнего Востока составляло 0,6 % населения России, то, по приблизительным оценкам, здесь располагалось не менее
10 % численности всей армии империи. С началом войны к 1917 г. численность войск и населения, в связи с призывом в крае, уменьшилась.

Интенсивное промышленное, железнодорожное и военное строительства обусловили быстрый рост городского населения. С1897 г. к1910 г. увеличилось число жителей в Чите – с 11,5 до 74,3 тыс., в Благовещенске – с 32,8 до 64,4 тыс., во Владивостоке – с 28,9 до 84,6 тыс., в Хабаровске – с 15 до 43,3 тыс.

В результате указанных процессов, если в 1906 г. в городах Дальнего Востока проживало 27,7 %, то в1914 г. – 38,5 % всего населения края. Для сравнения укажем, что в 1913 г. по России городское население составляло вдвое меньшую часть населения страны – 18 % [1, 15].

Результатом переселений с разных регионов Российской империи на Дальнем Востоке сложилось весьма пестрое по этническому, религиозному и социальному составу население. Вместе с тем, в процессе заселения и освоения региона, из сплава различных народностей и представителей различных слоев населения складывалось особое дальневосточное население. Исследователи отмечают процессы взаимовлияния и взаимообогащения культур народов, населявших регион, так называемую аккультурацию, которая проходила ускоренными темпами под воздействием государственной политики заселения и освоения региона, обусловленной как экономическими, так и политическими соображениями [2].

Накануне первой мировой войны Дальний Восток являлся районом интенсивного заселения и освоения. Немногим более чем за полвека со времени присоединения Приамурья и Приморья здесь выросли города с десятками тысяч населения. Тем не менее, население края оставалось малочисленным, и требовались большие расходы и усилия правительства по привлечению сюда новых поселенцев.