На сегодняшний день в отечественной психологии значительное количество работ посвящено анализу копинг-поведения сотрудников спецслужб [2, 3], субъектов экстремальной деятельности [4], медицинских работников [5]. Также ученые обращаются к сравнительному анализу копинг-поведения больных и здоровых людей [6, 7], понимая, что знание специфичных для того или иного заболевания копинг-стратегий поможет разработать более эффективные программы психологического сопровождения больного [8].

Работ, которые бы изучали социально-психологические особенности, в том числе копинг-стратегии, социально-психологическую адаптацию и т.д., больных, имеющих неизлечимое, смертельно-опасное заболевание, не так много [9-11]. Ученые обнаружили, что страдания, связанные с болезнью, уровень стресса, отношение больного к себе, болезни, миру, другим людям, особенности копинг-поведения  инкурабельных больных, опосредованы рядом психосоциальных факторов. Среди важнейших факторов на сегодняшний момент ученые отмечают такие факторы, как стаж болезни и особенности социального окружения инкурабельного больного.

Целью проведенного нами исследования было изучение копинг поведения и социально-психологической адаптации  пациентов с инкурабельным заболеванием почек, находящихся на заместительной почечной терапии гемодиализом, в связи с социальным окружением и сроком болезни.

Гипотезами исследования выступили следующие предположения:

1. Люди, имеющие неизлечимое заболевание и находящиеся в зависимости от получения процедур гемодиализа, возможно, имеют сходные стратегии совладания с жизненными трудностями.
2. Выраженность копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием, возможно, имеет взаимосвязь с уровнем социально-психологической адаптации этих больных.
3. Уровень социально-психологической адаптации и копинг-стратегии больных инкурабельным заболеванием, имеющих различное социальное окружение, возможно, будут различаться.
4. Уровень социально-психологической адаптации и выраженность копинг-стратегий может быть обусловлена сроком болезни людей с инкурабельным заболеванием.

Методологическими и теоретическими предпосылками исследования выступили: представления о копинг-поведении (Р. Лазарус, С. Фолкман, Т.Л. Крюкова, Е.В. Куфтяк, М.С. Замышляева, С.К. Нартова-Бочавер и др.); представление о социально-психологической адаптации и реабилитации инкурабельных больных (Карвасарский Б.Д., Абабков В.А., Васильева A.B. и др.); современные исследования копинг-поведения больных и здоровых людей (Алексина Ю.Ю., Антохин Е.Ю., Будза В.Г., Горбунова М.В., Крюкова Е.М., Кустова Ю.А., Моисеев С.В., Ванчакова Н.П., Исаева Е.Р., Карвасарский Б.Д., Абабков В.А., Васильева A.B., Колотильщикова Е.А., Мизинова Е.Б., Чехлатый Е.И. и др.), а также копинг-поведения больных, имеющих неизлечимое, смертельно-опасное заболевание (Бабарыкина Е.В., Васильева И.A., Смирнова Л.М., Горин A.A., Денисов А.Ю., Шило В.Ю.).

Эмпирический объект исследования: пациенты с терминальной стадией заболевания почек, находящиеся на гемодиализе в ООО «Гемодиализный центр Ростов» в городе Таганроге. Были обследованы 37 пациентов – 26 мужчин, 11 женщин в возрасте от 27 до 71 года, средний возраст испытуемых 48 лет.

Методики исследования:

1. Методика определения стрессоустойчивости и социальной адаптации Холмса и Раге [12];
2. Копинг-тест Р. Лазаруса и С. Фолкмана (1988), адаптированный Т.Л. Крюковой, Е.В. Куфтяк, М.С. Замышляевой [13]. Использован для диагностики копинг-стратегий, а также для оценки уровня выраженности адаптационного потенциала личности.
3. Авторская анкета «Я и мое окружение». Анкета создана для того, чтобы в беседе с больным выяснить основные характеристики его социального окружения – женат/замужем/живет один; есть ли дети и сколько; какое количество близких людей находится в его окружении. Также анкета выявляла срок болезни.

Достоверность полученных результатов обеспечивалась использованием в исследовании методов математической статистики: описательных статистик, корреляционного анализа Спирмена, метода сравнения 2-х независимых выборок по критерию Манна-Уитни.

Обратимся к доказательству выдвинутых гипотез.

Анализ копинг-стратегий пациентов с инкурабельным заболеванием

Обратимся к анализу копинг-стратегий больных, находящихся на гемодиализе. Мы провели анализ средних значений, минимума, максимума по каждой из измеренных стратегий совладающего поведения. В Таблице № 1 представлены полученные данные.

Таблица № 1 – Выраженность копинг-стратегий у больных, находящихся на гемодиализе (описательные статистики)

Анализ данных, приведенных в Таблице № 1, показывает, что в целом по выборке у больных, находящихся на гемодиализе, представлен низкий уровень напряженности копинг-стратегий (стратегии конфронтации, дистанцирования, планирования решения проблем и положительная переоценка), что говорит об адаптивном варианте копинга в данном случае; а также средний уровень выраженности копинг-стратегий (самоконтроль, поиск социальной поддержки, принятие отвественности, бегство/избегание), что говорит о том, что адаптационный потенциал личности в пограничном состоянии.

Также обращает на себя внимание, что размах данных, полученных по каждой из стратегий совладания на выборке инкурабельных больных, имеет значительный размах от минимума до максимума, что говорит о значительных индивидуальных различиях.

Анализ размаха значений и средних значений выраженности копинг-стратегий на изучаемой выборке позволяет заключить, что в большей степени у больных, находящихся на гемодиализе, представлены следующие стратегии: 1) самоконтроль (8,3 балла); 2) принятие ответственности (6,86 баллов); 3) поиск социальной поддержки (6,38 баллов); 4) бегство/избегание (6,35 баллов).

Интерпретация полученных данных позволяет заключить, что ведущей стратегией совладающего поведения больных, находящихся на гемодиализе, является самоконтроль, а именно: преодоление негативных переживаний в связи с проблемой за счет целенаправленного подавления и сдерживания эмоций, минимизации их влияния на восприятие ситуации и выбор стратегии поведения, высокий контроль поведения, стремление к самообладанию.

Также в репертуаре совладающего поведения в значительной степени представлены стратегии «принятие ответственности», а именно: признание больными своей роли в возникновении проблемы и ответственности за ее решение, в ряде случаев с отчетливым компонентом самокритики и самообвинения; «поиск социальной поддержки»: стремление к разрешению проблемы за счет привлечения внешних (социальных) ресурсов, поиска информационной, эмоциональной и действенной поддержки. Для инкурабельных больных характерны ориентированность на взаимодействие с др. людьми, ожидание поддержки, внимания, совета, сочувствия, конкретной действенной помощи.

Также для них характерна стратегия «бегство-избегание», а именно преодоление больными негативных переживаний в связи с трудностями за счет реагирования по типу уклонения: отрицания проблемы, фантазирования, неоправданных ожиданий, отвлечения и т.п.

Анализ социально-психологической адаптации людей с инкурабельным заболеванием

Рассмотрим показатели стрессоустойчивости и социально-психологической адаптации больных, находящихся на гемодиализе. В Таблице № 2, приведенной ниже, приведены процентное соотношение уровней социально-психологической адаптации и сопротивляемости стрессу, полученных в целом по выборке.

Таблица № 2 – Соотношение уровней социально-психологической адаптации и сопротивляемости стрессу, полученные на выборке больных, находящихся на гемодиализе (в процентах).

Анализ данных, приведенных в Таблице № 2, показывает, что большинство больных, находящихся на гемодиализе (62 %), имеют средний и низкий уровень социально-психологической адаптации, и, соответственно, пороговую и низкую степень сопротивляемости стрессу.

Часть больных (38 %) имеют высокую степень сопротивляемости стрессу, и, соответственно, высокую степень социально-психологической адаптации, т.е. болезнь ими интегрирована в общую картину мира и не вызывает такого острого состояния стресса, как у другой, более многочисленной подгруппы испытуемых. Поставленные в исследовании задачи позволят выяснить, чем же может быть обусловлена разница в уровне социально-психологической адаптации больных, находящихся на гемодиализе, и какую роль играет социальное окружение больных.

Взаимосвязь уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием

Рассмотрим взаимосвязь уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием. Решение данной эмпирической задачи было предпринято с опорой на корреляционный анализ Спирмена. В Таблице № 3 представлены значимые корреляции уровня выраженности копинг-стратегий инкурабельных больных и уровня социально-психологической адаптации (степени сопротивления стрессу).

Таблица № 3 – Корреляционный анализ Спирмена уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием

Анализ данных, приведенных в Таблице № 3, показывает, что все изучаемые копинг-стратегии, за исключением дистанцирования, имеют значимые взаимосвязи с социально-психологической адаптацией / степенью сопротивляемости стрессу. Все полученные взаимосвязи прямопропорциональные, что говорит о том, что при возрастании выраженности одного признака возрастает и другой. Также все полученные взаимосвязи достаточно тесные: из 7 взаимосвязей копинг-стратегий с показателем социально-психологической адаптации 6 из них имеют связь на уровне 0,01 и ниже, что говорит о тесноте связей. Только одна из обнаруженных связей является менее тесной – на уровне значимости 0,05 и ниже, а именно уровень социально-психологической адаптации связан прямопропорциональной связью с выраженностью стратегии «положительная переоценка».

Полученные результаты говорят, на наш взгляд, о том, что при снижении степени сопротивляемости стрессу, при снижении уровня социально-психологической адаптации инкурабельных больных (в соответствии со шкалой социально-психологической адаптации Холмса и Раге, высокие баллы говорят о низкой степени сопротивляемости стрессу и низкой социально-психологической адаптации) растет интенсивность совладающего поведения, представленность в его репертуаре всех стратегий, за исключением дистанцирования. То есть, можно сказать, что обнаруженная закономерность на эту стратегию не распространяется.

Сравнительный анализ уровня социально-психологической адаптации и копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием с различным социальным окружением

Обратимся к решению эмпирической задачи, связанной с проверкой гипотезы о том, что социальное окружение инкурабельного больного может быть фактором, влияющим на его уровень сопротивляемости стрессу / социально-психологической адаптации, а также на использование им стратегий совладающего поведения (гипотезы № 3 нашего исследования).

Для доказательства этой гипотезы все больные были разбиты на ряд подгрупп. На первом этапе мы разделили всех по следующему признаку: женат/замужем – одинок. В первую подгруппу вошли 29 человек, во вторую – 7. У одного человека не удалось выяснить его социальное положение.

К полученным данным был предпринят критерий сравнения 2-х независимых выборок Манна-Уитни. Он показал, что значимых различий изучаемых параметров у инкурабельных больных, имеющих разное социальное положение, нет. Возможно, полученные данные связаны с неравномерностью распределения в выборке выделенного для анализа критерия разделения групп, а также с небольшим размером этих подгрупп. Тем не менее, обнаружено различие на уровне значимости 0,07. Мы можем говорить о некоторой тенденции, которая может подтвердиться при увеличении размеров подгрупп, а именно, обнаружены различия в выраженности стратегии «принятие ответственности» у больных, различающихся семейным статусом. Так, одинокие больные чаще прибегают к стратегии «принятие ответственности», чем не одинокие.  Это достаточно легко интерпретировать – не одинокие больные в меньшей степени используют эту стратегию, которая связана с признанием субъектом своей роли в возникновении проблемы и ответственности за ее решение. Они имеют возможность разделить ее с членами своей семьи, в данном случае с мужем/женой. Одинокие больные в большей степени полагаются на себя, принимают ответственность за себя, состояние своего здоровья.

На следующем этапе мы сравнили изучаемые параметры у больных, не имеющих детей /имеющих одного ребенка/имеющих 2 и более детей. Так как в изучаемой выборке практически не оказалось больных, не имеющих детей, то мы сравнили 2 подгруппы: имеющие одного ребенка и двоих и более  детей. Получено одно значимое различие по критерия Манна-Уитни. Оно представлено в Таблице № 4.

Таблица № 4 – Результаты сравнения копинг-поведения инкурабельных больных, различающихся по социальному положению (имеющие одного ребенка – двоих и более)

Данные, приведенные в Таблице № 4, говорят о том, что больные, имеющие 2 и более детей, в меньшей степени используют стратегию «самоконтроль», чем больные, имеющие одного ребенка. Эта стратегия связана с преодолением негативных переживаний за счет целенаправленного подавления и сдерживания эмоций, минимизации их влияния на восприятие ситуации и выбор стратегии поведения, высокий контроль поведения, стремление к самообладанию. Выходит, что чем больше у человека детей, тем ниже его стремление использовать при решении проблем высокий контроль поведения. Это интересный, даже, на первый взгляд, парадоксальный факт. Создается впечатление, что инкурабельные больные, имеющие двух и более детей, являются более расслабленными, менее контролирующими, как бы передающими, отчасти, контроль своим близким.

На третьем этапе мы разделили всех больных по количеству близких людей, находящихся в их окружении: в первую подгруппу попали те из них, кто отметил в круге близких людей только одного человека или вообще никого («узкий круг»); во вторую попали те, кто отметил от 2 до 4 человек («средний круг»); в третью – от 5 человек и выше («широкий круг»). В первую подгруппу попали 3 человека, во вторую – 16 человек, в третью – 18. К полученным данным был применен критерий Манна-Уитни: сначала мы сравнили 1 и 2 подгруппы, потом 2 и 3, потом 1 и 3. Значимых различий обнаружено не было.

Анализ выраженности копинг-стратегий в зависимости от срока болезни

Рассмотрим взаимосвязь выраженности копинг-стратегий и срока болезни. Мы предположили, что те люди, которые болеют уже давно и находятся на гемодиализе значительные сроки, могут демонстрировать предпочтение специфических стратегий совладающего поведения. Решение этой задачи позволит понять, какие стратегии используют больные, которые имеют значительный опыт болезни, и, соответственно, высокий риск смерти.

Для решения этой задачи мы проведи корреляционный анализ Спирмена показателей выраженности копинг-стратегий и срока болезни, представленного в годах. Обнаружена одна корреляционная взаимосвязь между сроком болезни и стратегией «конфронтационный копинг» – коэффициент корреляции Спирмена=0,328, ур. зн.=0,047.

Данная стратегия представляет собой разрешение проблемы за счет не всегда целенаправленной поведенческой активности. Стратегия конфронтации рассматривается как неадаптивная, однако при умеренном использовании она обеспечивает способность личности к сопротивлению трудностям, энергичность и предприимчивость при разрешении проблемных ситуаций, умение отстаивать собственные интересы.

Полученные данные позволяют заключить, что больные, которые находятся на гемодиализе значительные сроки – 8 и более лет (в выборке представлены люди, болеющие 10, 12 лет), чаще обращаются к неадаптивной стратегии конфронтации, что, на наш взгляд, может затруднять течение болезни и качество жизни таких больных.

Обобщение полученных в исследовании данных позволяет сделать ряд выводов:

1. У больных, находящихся на гемодиализе, представлен низкий  и средний уровень напряженности копинг-стратегий.

2. В большей степени у больных, находящихся на гемодиализе, представлены стратегии «самоконтроль», «принятие ответственности», «поиск социальной поддержки», «бегство/избегание».

3. Ведущей стратегией совладающего поведения больных, находящихся на гемодиализе, является самоконтроль.

4. Большинство больных, находящихся на гемодиализе (62 %), имеют средний и низкий уровень социально-психологической адаптации, и, соответственно, пороговую и низкую степень сопротивляемости стрессу. Чуть более трети испытуемых (38 %) имеют высокую степень сопротивляемости стрессу, и, соответственно, высокую степень социально-психологической адаптации, т.е. болезнь ими интегрирована в общую картину мира и не вызывает такого острого состояния стресса.

5. На выборке инкурабельных больных все изучаемые копинг-стратегии, за исключением дистанцирования, имеют значимые взаимосвязи с социально-психологической адаптацией / степенью сопротивляемости стрессу. Все полученные взаимосвязи прямопропорциональные, что говорит о том, что при возрастании выраженности одного признака возрастает и другой. Также все полученные взаимосвязи достаточно тесные.

Уровень социально-психологической адаптации связан тесной прямопропорциональной связью с выраженностью стратегий: «конфронтационный копинг»; «самоконтроль»; «поиск социальной поддержки»; «принятие ответственности»; «бегство/избегание»; «планирование решения проблем»; и менее тестой прямопропорциональной связью с выраженностью стратегии «положительная переоценка».

Полученные данные показывают, что при снижении степени сопротивляемости стрессу, при снижении уровня социально-психологической адаптации инкурабельных больных растет интенсивность их совладающего поведения, представленность в его репертуаре всех стратегий, за исключением дистанцирования.

6. Выраженность копинг-стратегий больных инкурабельным заболеванием, имеющих различное социальное окружение, имеет значимые различия:

6.1. Обнаружены различия в выраженности стратегии «принятие ответственности»: одинокие больные чаще прибегают к стратегии «принятие ответственности», чем не одинокие.

6.2. Больные, имеющие 2 и более детей, в меньшей степени используют стратегию «самоконтроль», чем больные, имеющие одного ребенка. Эта стратегия связана с преодолением негативных переживаний за счет целенаправленного подавления и сдерживания эмоций, минимизации их влияния на восприятие ситуации и выбор стратегии поведения, высокий контроль поведения, стремление к самообладанию. Чем больше у инкурабельного больного детей, тем ниже его стремление использовать при решении проблем высокий контроль поведения, он является более расслабленными, менее контролирующими, как бы передающими, отчасти, контроль своим близким.

7. Обнаружена взаимосвязь между сроком болезни и стратегией «конфронтационный копинг»: больные, которые находятся на гемодиализе значительные сроки – 8 и более лет, чаще обращаются к неадаптивной стратегии конфронтации, что, на наш взгляд, может затруднять течение болезни и качество жизни таких больных.

Проведенное исследование расширяет существующие в социальной психологии представления о копинг-поведении человека в трудной жизненной ситуации, сопряженной со смертельной опасностью; о социальной среде как факторе совладания человека с трудной жизненной ситуацией.

Результаты и выводы исследования могут быть использованы в консультативной  работе с больными, имеющими инкурабельное заболевание; с медицинскими работниками, специализирующимися в области социально-психологической реабилитации инкурабельных больных; при чтении курсов по социальной психологии личности, медицинской психологии.

Мотивацию к учебной деятельности можно разделить на две группы мотивов — непосредственные и опосредованные. Основание для дифференцирования – взаимосвязанность с осваиваемой профессиональной деятельностью.

Первая группа состоит из мотивов, непосредственно включенных в сам процесс деятельности и подобающих ее социально заданным ценностям и целям. К ним относятся познавательные мотивы, а также мотивы, которые связаны с формированием личности, расширением ее возможностей самосовершенствования, самореализации и т. д.

Вторая группа мотивов связана с целями и ценностями, которые не включены в конкретную деятельность, но могут с помощью ее хотя бы частично удовлетворяться. Сюда можно причислить не только стимульные и социальные мотивы, но и мотивы профессионального достижения.

Также важно учитывать, что выбор стратегии поведения у студентов, а, следовательно, и протекание процесса адаптации, зависит от такой характеристики как уровень субъективного контроля [1, с. 1206-1209].

Процесс вузовской адаптации включает в себя три основных этапа:

1. Социально-детерминирующий этап- разрушение старого школьно-домашнего стереотипа поведения и формируется новое поведение, существенно отличающееся от прежнего (младшие курсы вуза);
2. Этап профессиональной интенсификации – осознание личностью роли и статуса.
3. Завершающий этап формирования профессионально-ориентированной личности.

По-мнению, Ю.П. Поваренкова процесс адаптации студентов в вузе разделяет на два основных периода, в рамках, которых происходит профессиональное развитие студентов:

1. учебно-академический (1-3 курсы). На данном этапе происходит становление учебно-академической деятельности;
2. учебно-профессиональный (конец 3, 4 и 5 курсы). В данное время осуществляется переориентация учебно-академической деятельности на профессионально-педагогическую деятельность [2, с. 9-16].

Процесс адаптации студентов к обучению в вузе завершается, как правило, к концу 3 курса. Ряд авторов выделяет три основных компонента процесса адаптации студентов: психологический, социально-психологический, и деятельный. Первый компонент содержит в себе модификация социальной роли обучаемого. Социально-психологический компонент содержит в себе перестройку речи студентов и мышления в условиях профессионального обучения. Деятельная составляющая заключает в себе адаптацию к новым психофизиологическим нагрузкам.

Таким образом, первоначальное включение студента в учебный процесс, в среду университета относят к первичной адаптации, где агентами являются родители, семья, ровесники, друзья, учителя и т.д.; а период профессионального становления – к вторичной адаптации, агентами которой являются люди, осуществляющие формально-деловые отношения (руководители учреждений, официальные представители государственных органов).

Наиболее ярким примером использования социальной рекламы, направленной на взывание к сознанию молодежи, было во время Первой мировой войны, целью которой был коренной перелом в жизни общества и абсолютная перестройка мировой формации. Примером социальной рекламы времен Первой мировой может служить: Американская армия нуждается в тебе! Стандартный плакат 1914 года, на котором изображен дядюшка Сэм с призывом молодых американцев срочно вступать в ряды вооруженных сил США. Но следует понимать, что данное явление имело место всегда: во времена всех революций и стихийных бедствий, народных восстаний  и правительственных мер по защите окружающей среды от поджогов, рубки деревьев, не имея на то законного права, а также многих других случаев, где во главу угла ставилась необходимость мобилизации молодежи для каких-либо общественных целей.

Координационные механизмы по управлению социальной рекламой в мире представлены далее.

Система управления социальной рекламой в разных странах далеко не одинаковая. В большинстве современных стран данные функции находятся в руках правительственных органов. В некоторых странах эти функции находятся в руках коммерческих организаций, а за редким исключением социальная реклама вообще никем не контролируется. [2, c.44]

С 17 мая 2011 года социальная реклама стала регламентироваться в соответствии с общим федеральным законодательством. Но также и региональные власти имеют право вносить некоторые коррективы в общественные процессы по регулированию данного явления. В настоящее время социальная реклама имеет возможность оказывать влияние на ведение бизнеса, формировать умонастроения общественности, но при этом не выходить за рамки цензурных веяний. Так, например, государственные организации, которые проводят агиткампанию, не обязаны  больше выплачивать НДС  за возможность вести пропагандистскую деятельность. Также компания, которая официально работает на территории РФ, должна доказать контролирующим органам, что влияние ее социальной рекламы не отразится негативно на сознании молодежи.

Приведем примеры социальной рекламы и их влияние на молодежь:

1. Баннеры вдоль дороги с надписью «Не торопись за решетку. Пропусти пешехода» или «У пешеходов нет подушек безопасности» и тд.

Огромное количество громких историй с безответственным поведением на дороге – это актуальная проблема для современной Госавтоинспекции. Потому подобного рода рекламы с «угрожающим» характером должны положительно влиять на сознание молодежи, веять страх в подрастающем поколении.

2. Баннеры «Родите ли?»

Данный лозунг направлен на борьбу против курения, заставляет задуматься молодое поколение о возможных последствиях в виде бесплодия.

3. Социальный ролик «Страна без расизма и ксенофобии».

Количество просмотров (более 1,5 миллионов) говорит само за себя. Ролик – настоящее трогательно видео с гениальной игрой актеров, которые позволяют задуматься над ненадобностью расизма и ксенофобии в современном мире среди молодежи.

 Рассмотрим действие социальной рекламы на региональном уровне в России. Социальная реклама в регионах России имеет тенденцию широкого распространения и возможность влиять на сознание молодежи. Ярким примером такого рода пропаганды может выступать агитборьба против влияния наркотиков, относительно соблюдения правил дорожного движения, в том числе распространение влияния здорового образа жизни, природоохранных мероприятий по защите лесных насаждений и угодий. Первой наиболее широкой и известной компанией в России постсоветского периода была социальная реклама: «Позвоните родителям!». Она затронула души и сердца миллионов молодых людей по всей стране. И самым благосклонным образом отразилась на умах и сердцах множества молодых россиян того времени. Данная социальная реклама способствовала еще большей ответственности и трепетному отношению к своим родителям. Именно то, что и требовалось изначально. [3, c.11]

В США  не в меньшей степени, чем  в России и в других странах имеет место социальная реклама, а ее эффект не менее значительный. Ведь молодежь всех стран мира абсолютно одинаковая, она одинаково реагирует на глобальные тенденции и очень живо включается в международную и политическую атмосферу, когда воздействие происходит на сознание целого поколения.  В США наиболее острые и горячие темы, которые имели место в двадцатом веке с целью обращения внимания молодежи на происходящее, были следующие: проблемы неграмотности, СПИДа, а также избиения и издевательства над детьми. Государство также активно внедряет механизмы социальной рекламы и в девяностые годы. Администрация президента Клинтона крайне обеспокоенно относилась к социально незащищенным слоям населения страны и потратила около двух миллиардов долларов на финансирование социальной рекламы и внедрения ее в сознание американской молодежи всех цветов кожи и вероисповедания.

Тенденции распространения социальной рекламы на молодежь и размеры ее финансирования проанализированы далее.

Социальная реклама, направленная на внедрение в молодежные массы, имеет тенденцию к расширению. По статистике мировых СМИ, затраты на данную рекламу во всем мире составляют не менее 6% от всеобщего показателя, и эта цифра не может не вдохновлять. Очевидно одно: результаты социальной рекламы носят исключительно положительный характер, ведь она затрагивает глобальные проблемы, заставляет задумываться о серьезных мировых проблемах и катаклизмах. Данные меры призваны бороться за нравственную составляющую, развивать позитивный и креативный взгляд на мир, не относиться к мировым тенденциям сквозь призму безразличия.

Ежегодно во всем мире проводятся фестивали и конкурсы, посвященные социальной рекламе. Эти мероприятия объединяют людей-защитников порядка, справедливости и социального благополучия всех стран. Подобные мероприятия обходятся очень дорого, но бремя затрат ложится целиком и полностью на региональные власти России, и в меньшей степени на общероссийский бюджет. В России с начала 2000-х годов подобные мероприятия прошли в таких городах, как:

1.  Москва;

2.  Нижний-Новгород;

3.   Владимир;

4.  Кострома;

5.    Казань;

6.    Нижневартовск;

7.    Пермь.[4, c.41]

Фестивали проходят поочередно, затрагивая также и ближнее зарубежье. На Украине и в Белоруссии данные тенденции также имеют место достаточно часто. Они имеют очень благородные цели и средства их достижения.

Для формирования полноценного раскрытия ситуации с влиянием социальной рекламы необходимо рассмотреть перспективы развития социальной рекламы и ее влияние на молодежь.

Меры противодействия глобальным тенденциям несправедливости, безусловно, продолжатся и будут воплощаться в еще более изощренной форме эксплуатации сознания молодежной среды посредством таких механизмов, как:

1.    Телевидение;

2.    Интернет;

3.    Музыка;

4.   Молодежные фестивали;

5.    Клубы по интересам;

6.    Семинары.

Таким образом, меры противодействия глобальной несправедливости принимаются достаточно активно, путем внедрения в молодежное сознание новых идей и веяний глобальных тенденций и способы их размежевания.