Важно помнить и том, что векторы развития культуры и системы высшего гуманитарного образования находятся в тесном переплетении и не могут рассматриваться как развивающиеся непосредственно и независимо друг от друга. Развитие региональной системы высшего гуманитарного образования с необходимостью корректируется и коррелирует с изменениями, происходящими на культурном пространстве в самом широком смысле этого слова [3, c.122].

Одной из важных проблем теории межъязыковых и межкультурных отношений выделяется проблема сопоставительно-типологического изучения языков. Особый интерес в этом плане вызывает сопоставительное изучение разноструктурных языков. При сравнении английского и китайского языков, на первый взгляд, никакого сходства, что может облегчит понимание, не обнаруживается. Но тем не менее, анализируя структуру этих языков, можно найти множество соответствий, к примеру, семантическое сходство.

Словосложение занимает особое место в словообразовательной системе отдельно взятого языка. В английском языке около 10% лексических единиц, образованных словосложением, в китайском же- 70%.

В данной работе нам хотелось бы  проанализировать формирование бессуфиксальных сложных имён существительных (далее БСС) с метафорическим переосмыслением. Формирование образности в метафорических переосмыслениях таких существительных достигается четырьмя путями. В большинстве случаев переосмыслен один (опорный или зависимый) или оба компонента.

В зависимости от этого модель метафорических БСС имеет следующие варианты:

1)    БСС с метафорическими переосмыслениями зависимого компонента:

В английском языке: blood-stone- означает “мин.красный железняк” (blood- кровь, stone- камень), sandwich-man- человек-реклама, где sandwich- сэндвич, бутерброд,man-человек.

В китайском языке – migan-蜜橙- мандарин, где mi-蜜- мёд и gan -橙-апельсин; gouyu- 狗鱼- щука, где 狗-собака, а  鱼  - рыба.

2)    БСС  с образным метафорическим переосмыслением опорного компонента:

В английском языке: bookworm- книжный червь, учёный (book- книга, worm- червь), flowerbed-клумба (flower-цветок, bed- кровать).

В китайском языке: shudu 书毒–книжный червь, где 书- shu – книга, 毒-  du- червь.

3)    БСС  c образным переосмыслением обоих компонентов:

В английском языке: honeymoon – медовый месяц (honey-мёд, moon-луна).

В китайском языке: miyue- 蜜月 -медовый месяц, где  蜜- мёд,  月-месяц.

4)    БСС, перетерпевшие полное переосмысление. Значение таких

существительных невыводимо из значений компонентов, оно понимается лишь через значение слова в целом. Сложное сущесвительное  в таком

случае представляет собой сравнение, объект которого находится за рамками самого слова:

В английском языке: wall-flower-девушка, оставшаяся без кавалера на балу,pepper-box-вспыльчивый мальчик, буквально-перечница.

В китайском языке: – shagua-дурень, где  sha – глупый, а gua – бахчевая культура; huidan-坏蛋- хулиган, где 坏-испорченный, а 蛋- яйцо.[4, c. 238]

Среди метафорических БСС двух сопоставляемых языков имеется немало семантических соответствий, наиболее употребительные из них представлены в таблице.

Исследуемый лексический материал был проанализирован с точки зрения  переносных значений компонентов сложных существительных английского и китайского языка, которые относятся к разным языковым типам, где английский относится к аналитическому, а китайский- к изолирующему типу. Несмотря на то, что эти языки являются неродственными, в обоих языках существуют бессуффиксальные сложные имена существительные с метафорическим переосмыслением. Как в английском, так и в китайском языке формирование образности в метафорических переосмыслениях таких существительных достигается четырьмя путями: переосмыслен один (опорный или зависимый) или оба компонента.

С середины XVIII в. до конца 20-х годов XIX в. учение о сложном предло-жении формировалось как самостоятельный раздел синтаксической науки. В этот период «у одного и того же грамматиста переплетаются логический, се-мантико-синтаксический и морфологический подходы к предложению. Учение о предложении как составная часть русского синтаксиса развивается комплексно и в значительной степени “неграмматично”» [2, с.118].

Впервые структуру сложного предложения рассмотрел М.В.Ломоносов. В “Российской грамматике” под понятием “сочинение сложное” понималось присоединение добавочного предложения к “главному предложению” [3, с.38]. Ломоносов указывает и на средства связи в “сочинении сложном”: 1) сочинение с помощью “возносительных” (относительных) местоимений “кто”, “который”, “тот”; 2) сочинение с помощью деепричастий; 3) с помощью союзов.

Первая классификация сложноподчиненных предложений, разработанная Н.И.Гречем, носила двоякий характер: грамматический и логический. Грамматическое «составление» выделяло предложения  придаточные, которые заменяли в главном предложении существительное или наречие и назывались соответственно придаточные существительные, придаточные прилагательные, придаточные обстоятельственные. Грамматический и логический аспекты в этой классификации соответствовали друг другу, так как: «главная независимая мысль должна быть выражаема предложением главным,  подчиняющим; второстепенная – предложением придаточным, подчиняемым» [4, с.38].

А.Х.Востоков в “Русской граммматике” (1831 г.) классифицировал сложноподчиненные предложения так, что в функции дополнения и определения может выступать придаточное предложение, которое бывает полное и сокращенное: «1. В полном придаточном предложении подлежащее состоит из местоимения, а сказуемое из глагола, и таковое предложение привязывается  к определяемой или дополняемой оным части главного предложения местоимением относительным или союзом изъяснительным, условным и проч.  2. В сокращенном придаточном предложении глагол с местоимением относительным сокращается в причастие … Таким образом, предложение который приходил может заменено быть причастием приходивший …» [5, с.199-200].

В исследованиях В.В.Виноградова отмечается, что грамматические труды Н.И.Греча и А.Х.Востокова «опирались на разную лингвистическую методо-логию и по-разному распределяли и освещали синтаксические явления. В то время как Н.Греч путался в сетях грамматического и логического анализа предложения, его составных частей или членов, а также сочетания предложе-ний, А.Х.Востоков представил тщательно выполненную широкую картину сочетания слов на основе управления, т.е. углубил и развил учение о формах и типах словочетаний. Кроме того, А.Х.Востоков оценил всю важность проблемы простого и составного сказуемого» [2, с.377].

И.И.Давыдов стабилизировал представление о замене придаточным пред-ложением члена предложения простого. Придаточные предложения прилага-тельные выражают определение имени: это прилагательные или причастия, возведенные в степень предложений. И.И.Давыдов ввел наименование прида-точное определительное и попытался указать основные моменты, харак-терные для классификации сложноподчиненных предложений, «т.е. какими грамматическими средствами создается грамматическая форма придаточных предложений» [6, с.86].

В “Опыте общесравнительной грамматики” И.И.Давыдовым дано опреде-ление совместно объединенного и сложного предложений и названы их виды. «Предложения, которые составляют какой-либо член другого предложения, называются придаточными, а то,  в котором придаточное служит членом, есть главное предложение» [7, с.310]. Придаточное предложение называется предложением сложным. Придаточное предложение как член может относиться к другому члену: а) как сказуемое, и выражается предложением прилагательным или существительным; б) как подлежащее и дополнение, и выражается существительным;  с) как обстоятельство – наречием; д) как определение – прилагательным, например: Мы сами вот теперь подходим к чуду, какого ты нигде, конечно, не встречал.     Располагаются придаточные также как и члены предложения: “потому что они те же члены, и в их значении употребляются” [7, с.310]. Виды сложной атрибутивной конструкции разграничиваются по относительным местоимениям, например: Мужик простак, каких не мало, нашел червонец на земле. Тот, в чьей голове родится больше идей, больше других действует. О ты, что в горести напрасно на бога ропшешь, человек!

С придаточными предложениями прилагательными сопоставляются и предложения уступительные с союзами: хотя, правда, как ни, пожалуй. Например: В выборе друзей, которые редки (как ни редки они), надобно быть осторожным. И.И.Давыдов делает вывод, что так как изменения придаточных предложений  представляют сходство с изменениями слов, то предложения прилагательные должны иметь роды и падежи.

Ф.И.Буслаев, также как и его предшественники, считал определительные придаточные эквивалентом члена простого предложения. В “Исторической грамматике русского языка” Ф.И.Буслаев отметил основной признак придаточного предложения –  его  эквивалентность с каким-нибудь членом главного предложения, кроме сказуемого. Но в составном сказуемом определительные и обстоятельственные его  части допускают замену придаточным предложением, например: Истинно благотворительный человек есть тот, который делает добро не из тщеславия. Здесь «придаточное служит определением не целому сказуемому есть тот и не глаголу есть,  а подразумеваемому слову человек при определительном тот» [8, с.280].

Значение многих синтаксических наблюдений  Ф.И.Буслаева очень велико и переходя к теоретической оценке «традиционной» классификации исследователи отмечают, что каждый из выделяемых типов предложений характеризуется либо – в большинстве случаев – своеобразием в грамматических средствах связи придаточной части с главной (придаточные определительные), либо своеобразием грамматической позиции по отношению к контактному слову главного предложения (придаточные дополнительные). «В последнем случае прослеживается крен как раз в сторону известной формалистичности, что и было одним из давних поводов для критики данной классификации» [9, с.76]. Традиционная классификация близка к категориально-грамматическому характеру, поэтому имеет свои достоинства: «она рассматривает сложноподчиненное предложение как построение, основанное на синтаксических связях, аналогичных тем, которые обнаруживаются в простом предложении, утверждая тем самым изоморфизм синтаксической системы» [10, с.217].

В теории и практике синтаксических исследований традиционная класси-фикация является одной из самых «критикуемых» и вместе с тем самой устойчивой классификацией. Она была представлена в «Грамматике русского языка» АН СССР 1954 года, 1960 года, т.II, часть первая, во многих вузовских и школьных учебниках. Эта классификация «возрождена» в школьном учебнике для V-IX классов В.В.Бабайцевой и Л.Д.Чесноковой «Русский язык. Теория». Логико-грамматическую классификацию используют такие видные русские грамматисты, как Б.А.Ильин, В.Г.Адмони, Е.А.Реферовская при изложении раздела «Сложноподчиненные предложения в английском, немецком, французском языках». В академической «Исторической грамматике русского языка» (1979г.) под редакцией В.И.Борковского традиционная классификация положена в основу описания СПП в древнерусском языке [11].

В конце XIX – начале XX в. классификации сложноподчиненных предложений создавались на основе оценки роли формальных средств связи. Значительное место в синтаксических исследованиях занимал вопрос о средствах выражения подчинительной связи, их природе и отличиях. Речь шла не только о выяснении всей совокупности союзов и союзных слов как показателей связи, но и о степени их участия в создании тех или иных видов придаточных предложений.

Сторонником формального направления в грамматике был Д.Н.Овсянико-Куликовский, который писал: «зависимость предложения обусловливается тем только, что предложение связано с другими союзами подчинительными» [12, с.95].

У Овсянико-Куликовского, таким образом, “сложность” предложения сводится к формальным признакам: к наличию или отсутствию союзов и союзных слов. Все придаточные предложения, начинающиеся с союзных наречий, он считал обстоятельственными, а те, которые начинались с союзных местоимений, делил на четыре разряда: 1) придаточное подлежащее, если союзное слово относится к подлежащему главного предложения: Человек, которого я ожидал, пришел; 2) придаточное сказуемое, если союзное слово относится к сказуемому главного: Я тот, чей взор надежду губит /Лерм./;  3) придаточное дополнение, если союзное слово относится к  дополнению главного: Я читаю книгу, которую ты мне рекомендовал; 4) придаточное приложение, если союзное слово относится к приложению главного: Приехал приятель, помещик, который считается лучшим хозяином в уезде.

Безусловно, классификация Д.Н. Овсянико-Куликовского не охватывает все виды придаточных предложений. Вместе с тем, нетрудно заметить, что так называемые придаточные подлежащее, дополнение, приложение являются, с позиции современного русского языка, придаточными определительными.

По классификации А.Б.Шапиро придаточные предложения состоят из двух групп: «К первой  группе относятся сложные предложения, имеющие в главном местоимение (чаще всего указательное), конкретное содержание которого раскрывается в придаточном… . Ко второй группе относятся те сложные предложения, у которых в главном нет местоимения, раскрываемого придаточным, но придаточное дополняет представление предметов, о которых говорится в главном, их описанием…» [13, с.16].

Как видно, А.Б.Шапиро не учел, что в главном предложении не всегда мо-гут быть соотносительные слова, а если они и есть, то часто легко могут быть опущены. Ср.: Я выбрал те книги, которые лежали  на  полке  – Я выбрал книги,  которые лежали на полке.

Несмотря на большие усилия в решении проблемы классификации слож-ноподчиненных предложений, характерной особенностью учения о их груп-пировании следует признать наличие в нем духа критицизма. Считается, что классификация, построенная на принципе соотнесения придаточных предло-жений с членами простого предложения имеет недостатки, хотя она и нашла довольно широкое распространение. «Прежде всего ясно, – замечает В.В.

Виноградов, – что некоторые типы сложноподчиненных предложений (например, сравнительные, условные, следственные, уступительные, разные формы временных и др.) не имеют прямой аналогии с соответствующими видами обстоятельства как второстепенного члена предложения. Функция так называемых дополнительных придаточных предложений может быть сравнима с дополнением лишь в том случае, если они относятся к глаголу, если же они относятся к имени существительному, то они ближе к определению» [14, с.428].

Возражение вызвала и классификация по средствам связи сложноподчи-ненного предложения. В.В.Щеулиным подчеркивалось, что если последова-тельно развивать положения этой классификации, «то должно оставить вопрос об истории сложноподчиненного предложения, сведя все исследование к истории значений союзов и союзных слов… . Союзы являются показателями тех или иных отношений подчинения не сами по себе, а в силу наличия таких отношений в грамматико-смысловой структуре сложного предложения… . Союзы, сами являясь элементами оформления придаточной части сложноподчиненного предложения, оформляют её не в качестве привнесенных для этого случая извне элементов, а в каждом данном случае конкретно, в зависимости от грамматико-смысловой структуры всего сложноподчиненного предложения, причем степень конкретности, конечно, не может быть понята вне учета степени той логической самостоятельности, которую получает каждый из союзов в процессе абстрагирующей работы человеческого мышления» [15, с.106-107].

Таким образом, представители традиционного и формального языкознания «изучали синтаксические явления в порядке визуального наблюдения и с помощью языкового чутья: они делали умозаключения об отдельном элементе языка вне учета его связей и соотношений с другими элементами языка. Этому методу должен быть противопоставлен метод системного анализа языковых фактов, который требует, чтобы об отдельных элементах языка делались умозаключения на основании изучения всех возможных связей и соотношений их друг с другом» [16, с.33-34].

Основы структурно-семантической классификации, разграничивающей придаточные предложения по тому,  к чему в главном относится придаточное, были намечены Ф.Ф.Фортунатовым и поддержаны А.А.Шахматовым, который различал «двоякое значение придаточных предложений и двоякое их отношение к главному. Во-первых, придаточное предложение по самому смыслу своему относится ко всему смыслу главного предложения… . Во-вторых, придаточное предложение относится  к одному из членов главного предложения (подлежащему, сказуемому или второстепенному члену …)» [17, с.414].

Эти мысли были развиты В.А.Богородицким, который писал: «… Я говорю к чему относится придаточное предложение, а не что заменяет. При исследовании придаточных предложений нужно иметь в виду: 1) к чему относится. 2) какие формальные слова применяются (также и другие средства – интонация и т.п.) и 3) какие смысловые оттенки в каждом случае принадлежат самим придаточным предложениям (а  не тому или другому члену главного предложения)» [18, с.230].

Рассмотрев предложения  Край, где все обильем дышит, Там, где все

обильем дышит,  Знаю, где все обильем дышит, ученый отмечает, что одно и то же придаточное где все обильем дышит получает разную характеристику при перемене слова, к которому оно относится (край, там,  знаю). В 1-м предложении придаточное определяет слово край и является определительным; во  2-м случае оно уточняет место действия главного там и является обстоятельственным;  в 3-м случае придаточное дополняет слово знаю и является дополнительным.

Исходя из смысловых различий частей сложного предложения, ученый наметил восемь типов полных придаточных предложений. Одним из первых он  выделил определительно-описательный тип, который  употребляется в том случае,  когда предметный член предложения не может быть выражен одним словом, а требует описания и придаточное предложение начинается относительным местоимением или относительным наречием, которым в главном предложении соответствуют указательные местоимения или наречия, нередко опускаемые. Относительное местоимение стоит в том падеже, какой обусловливается требованиями присоединительного придаточного  предложения. В качестве примеров приводились  предложения: Кто много посмеет, тот у них и прав… Что пройдет, то будет мило. У вас в эту минуту тысяча мыслей в голове,  из которых вы мне ни одной не поверите.

«Однако В.А.Богородицкий  чрезмерно  расширял объем этого типа слож-ноподчиненных предложений, – замечает Н.С.Поспелов, – включая в его сос-тав и те случаи, когда опорным словом для придаточного в главной части яв-ляется  не существительное, а субстантивированное местоимение, которое нуждается не в определении или описании, а в раскрытии его конкретного содержания, например: Что пройдет, то будет мило» [19, с.20].

Идеи В.А.Богородицкого о классификации сложноподчиненных предложений на основе установления структурно-семантических отношений между главной и придаточной частью нашли отражение в концепциях Н.С.Поспелова, И.Г.Чередниченко, В.А.Белошапковой, Л.Ю.Максимова и  С.Е.Крючкова, М.А.Мкртычевой, В. Фурашова,  Н.Нема  и развиваются и уточняются до настоящего времени (А.И.Леонов, И.А.Карташева, Н.С.Валгина, А.Ю. Большова, М.И.Конюшкевич и т.д.).

Следует отметить, что синтаксические исследования по классификации сложноподчиненных предложений остаются предметом изучения лингвистов. Например, в решении классификационных задач, А.К.Федоров [20] предлагает семантико-структурную классификацию, являющуюся творческой переработкой структурно-семантической классификации и последовательным использованием логико-грамматического описания придаточных предложений. В основу разбиения сложноподчиненных предложений на типы положен семантический принцип, при этом каждый тип выделяется с учетом средств связи, присущих ему. Чтобы полнее представить синтаксическую специфику типов сложноподчиненных предложений, исследователь выделяет внутри них придаточные по их синтаксическим функциям по отношению к главному предложению.

Все типы сложноподчиненных предложений делятся на две большие группы: полифункциональные, содержащие несколько видов придаточных предложений, и монофункциональные, в составе которых имеется один вид придаточного. Среди полифункциональных типов сложноподчиненных предложений выделяется:

1) определительный тип, в которых придаточное характеризует признак

предмета – существительного или конкретизирует предмет, на который указано местоимением – существительным, и связывается с главным предложением только союзными словами: который, какой, чей, где, куда, откуда, кто, что. Этот тип имеет подтипы: присубстантивно-определительный и приместоименно-определительный. В присубстантивно-определительных предложениях один вид придаточных – определительные, например: Прочностью и силой обладает та мечта, которая неразрывно связана с реальностью (В.Ермилов). В приместоименно-определительных сложноподчиненных предложений четыре вида придаточных: подлежащные, сказуемые, определительные, дополнительные, например: Узнал того, чьей волей роковой на море город основался (А.Пушкин);

2) изъяснительный тип, внутри которого выделяются придаточные подле-жащные, сказуемые, определительные, например: Значения этой примете, что будто бы медведь-озорник непременно должен быть с длинными тонкими когтями, я не придавал (Пришвин), дополнительные, обстоятельственные образа действия;

3) внутри сравнительного типа также выделяются определительные придаточные: В ушах все время стоит такой звон, точно где-то далеко поют или играют на дудке (Обручев);

4) в типе следствия выделяется несколько придаточных, среди которых определительные: Ритм прозы требует такой расстановки слов, чтобы фраза воспринималась без напряжения, вся сразу (Маршак);

5) в пространственном типе также выделяются определительные придаточные и даются пояснения: Оленин собрался ехать в крепость, где стоял полк (Л.Толстой). Ср.: Оленин собрался ехать в крепость, т.е. туда, где стоял полк. Значит, придаточное поясняет словосочетание ехать в крепость. Но: Он собрался ехать в крепость, в которой стоял полк –  определительный тип с присубстантивно-определительным придаточным, так что нельзя: он собрался ехать в крепость, т.е. туда, в которой стоял полк. Для сравнения предлагается еще пример: Комиссар со Степаном Ивановичем деятельно обсуждали то место, где этот удар будет нанесен (Б.Полевой) – присубстантивно-определительное придаточное в определительном типе и пространственных синтаксических отношений в этом примере нет;

6) определительные придаточные выделяются и во временном типе: В этот год, когда моя земля отдыхает, я не буду ничего придумывать (Пришвин);

7) в условном типе сложноподчиненных предложений также выделяются определительные: Фуфайки были приготовлены на тот случай, если бы погода переменилась (Ажаев);

8) в обобщенно-уступительном типе есть определительные придаточные:

Он читает всякую книгу, какую ни дай (И.Коньков).

Итак, для современного языкознания характерно стремление к разработке

новых методов синтаксического исследования, которые нуждаются, на наш

взгляд [21], в дальнейшем теоретическом доосмыслении.

Таким образом, в русской синтаксической науке первые две классифика-ции сложноподчиненных предложений (традиционная и формальная) рассматривали придаточные определительные предложения недостаточно полно. Их изучение основывалось либо на общности синтаксических функций членов предложения и зависимых частей сложного предложения, либо по средствам связи главной и придаточной частей. В результате грамматика, построенная на этих принципах, в первой классификации слишком преувеличивала параллелизм между определением главной части и придаточной частью, во второй  классификации утрировала значимость союзных слов, ибо «… формальная организация и значение  сложноподчиненного предложения определяются не только союзами и союзными словами, но и другими конститутивными признаками» [22, с.750].

Третья, структурно-семантическая, классификация наиболее полно раскрывает специфику придаточных определительных предложений, так как дает детальную характеристику семантики сложноподчиненного предложения в тесном единстве с анализом его структуры, то есть основывается на диалектическом единстве формы и содержания.

The man I was to find was both a ghoul and a pusher. «Человек, которого мне надо было найти, был одновременно и наркоманом, и торговцем наркотиками».

Обращая внимание на другие  арабизмы, связанные с наркоманией, мы можем обнаружить: hashcake «пирожное, выпеченное с добавлением гашиша или марихуаны», hash-head «человек, пристрастившийся к гашишу или марихуане».

You can’t stay a hash head all your life. «Ты что, решил всю свою жизнь балдеть от гашиша?» [2].

В американском варианте также есть многие из данных арабизмов, а также и многие другие: hash head 1) «травокур», «любитель травки» (человек, более или менее регулярно покуривающий марихуану или гашиш).

She was a hopeless hash head. «Она уже не могла бросить гашиш».

Hash pipe «трубка для курения гашиша» [1].

The cops found a hash pipe in her pocket. «Полицейские нашли трубку для курения гашиша в ее кармане».

Hash bomber «мастырка из марихуаны» [1].

She was twisting up hash bombers. «Она крутила мастырки из марихуаны».

Hashist «человек, принципы жизни которого неразрывно связаны с постоянным употреблением конопли» [The Urban Dictionary of American slang].

Hash cannon «приспособление для курение гашиша» [1].

She kept a hash cannon in her stash. «Она прятала приспособление для курение гашиша в своем тайнике».

Magazine  «экстази» (вызывающий чувство эйфории наркотик, широко употребляемый на рэйвах и дискотеках в 90-е годы ХХ в.) [1].

She had taken a magazine. «Она приняла экстази».

Отсутствие в британском варианте такого значения у арабизма magazine во многом предопределяет коммуникативный провал британо-американской межкультурной коммуникации, мотивированный интерпретацией данного слова буквально magazine  (периодический журнал).

Mummy «Мумия» или «сигарета с марихуаной» [1].

He brought three highballs and three mummies. «Он принес три стакана виски со льдом и три сигареты с марихуаной».

Soda «впрыскиваемый кокаин» [1].

Can I buy some soda somewhere close? «Тут можно где-нибудь поблизости купить кокаин?».

Sugar «кокаин» [1].

The police examined him and found that he was padded with packets of sugar. «Полиция обыскала его и обнаружила пакетики с кокаином, приклеенные липкой лентой к телу».

Обращая внимание на  арабизмы, связанные с выражением отрицательной оценки в  британском варианте можно обнаружить: ghoul «манерный и напыщенный человек, подшучивающий по всякому поводу» [1].

what a ghoul! «Что за напыщенный баран!».

Sofa tomato «лежебока, сидень», «домосед» (о человеке, ведущем пассивный и бездеятельный образ жизни) [1].

He’s turning into a perfect sofa tomato. «Он всю дорогу норовит завалиться на диван смотреть телевизор».

Tabby  «ненормальный», «сумасшедший», «безумный» [1].

Tabby «муар» (плотная шелковая или полушелковая ткань с волнообразными переливами разных цветовых оттенков).

It is not difficult to see why he is а tabby of her. «Нетрудно догадаться, почему он без ума от неё».

Tabby «человек, восторгающийся всем и всеми без разбора», tabby «муаровый» (сшитый с использованием плотная шелковой или полушелковой ткани с волнообразными переливами разных цветовых оттенков; пёстрый, полосатый, пятнистый; в рыжевато-коричневых тонах).

It agonized her greatly and she nearly went tabby. «Это её доконало и едва ли не довело до безумия».

Незнание британцами семантики данного американского сленгизма, несмотря на знание самой мотивирующей данный арабизм реалии вряд ли обеспечит верное понимание ими смысловой специфики данного высказывания.