В российском обществе чрезвычайно сензитивно относятся к обсуждению вопросов женской эмансипации, здесь своё собственное видение/прочтение данного феномена; сексистские установки достаточно сильны [1, 2, 3].

Будучи плодом и прямым наследником эпохи Просвещения, феномен женской эмансипации всегда просматривается сквозь призму эмансипации европейской, наглядно представившей основные идеи, касающиеся освобождения женщин: 1) отказа от рассмотрения женского как дефективного и зависимого; 2) восстановление женщины в её естественных правах; 3) освобождение женщин должно быть завоёвано самими женщинами (это не только завоевание избирательных прав, прав на труд и т.д., но и право на свободу мысли – публичное выражение «женского опыта»).

Если первые две идеи прекрасно легли на русскую почву: осознаны и частично воплощены, то последняя идея в целом остаётся недоступной для понимания; все попытки проведения эмансипации женщин в России, исключавшие это понимание, приводили лишь к тому, что (многократные) социальные проекты освобождения женщин «сверху» не состоялись, не были доведены до конца.

Идеи эмансипации женщин были импортированы в Россию из Европы, в частности идея индивидуальной свободы и прав женщин, заряженная критическим потенциалом, напрямую бьющим по устоям русской семьи: здесь мы имеем дело с «ментальным конфликтом» в понимании женского.

Европейское «женское» и русское «женское» иные, и идея эмансипации «женского» должна была быть каким-то образом переработана, переосмыслена и уложена в привычные для русского человека ментальные схемы идеи «женщины-матери», заступницы, защитницы, фундаментальной опоры русской семьи.

Первая «освободительная» волна в России (рубеж XVIII XIX вв.) связаны напрямую связана с проектом эпохи Просвещения: чтобы положение женщины изменить, ей необходимо дать образование. Литературное чтение стало центральным моментом самообразования женщин; именно из литературы женщина в России почерпнула идею романтической – индивидуальной, освобождающей, в первую очередь, в области чувств – любви. Эмансипация – через «воспитание чувств», которые может испытывать только свободная личность.

Результатом «первой волны» в России (которая, безусловно, не была массовой, однако дала свои всходы) стало появление новой личности – «русской европейки» (этому учат такие русские романы, как «Анна Каренина» Л.Н. Толстого, «Что делать» Н.Г. Чернышевского и другие опорные классические произведения школьной программы). Зерно эмансипации было брошено: идеи прижились на русской почве.

Однако сам по себе этот первый проект был прерван событиями 1917-го года.

Феномен женской эмансипации, как правило, увязывают с революционными изменения в России в 1917 году: действительно, положение женщин изменилось кардинально, и изменения эти были «наглядно-видимыми». Принцип «равенства граждан» напрямую был обращён к женщине как освобождающейся из-под власти общины.

Итогом советского проекта эмансипации женщин стала хорошо уже исследованная проблема «двойной занятости»: на женщину были возложены два рода обязанностей – служебные и домашние («работающая мать»). Таким образом, можно говорить о декларативно-декоративной эмансипации.

Но главным остаётся тот факт, что действительно полученные политические права и свободы не были «выстраданы» женщиной, по-настоящему «завоёваны». Таким образом, можно говорить об эмансипации «сверху», а не «снизу».

Третья волна женской эмансипации началась в девяностые двадцатого века. Это преимущественно – интеллектуальная волна, связанная с гендерными исследованиями в постсоветской России. Здесь очень важен сам посыл теоретического осмысления положения женщин: именно с осмысления собственной онтологии начинаются настоящие социальные преобразования.

Третья волна, во многом подхватившая первую волну, продолжается, являясь весьма перспективной.

Специалисты в области гендерной проблематики в России подчёркивают (например, Ольга Здравомыслова, исследования которой легли в основу данных рассуждений [4]): третий проект женской эмансипации может быть успешным только в результате осознания женщинами своего положения и понимания необходимости перемен. Свобода не может быть дарована «сверху», её нужно завоевать при чётком осознании цели.