Современные (философские) антропологи, отвечая на вопрос о природе и сущности человека, приводят обширную классификацию подходов, однако вопрос о сущности человека остаётся открытым (2). Наиболее продуктивным, по мнению П. Гуревича, представляется подход, предложенный в (психологической) антропологии Э. Фромма, предполагающий рассмотрение онтологии человека экзистенциально, т. е. через способ его существования: «понятие сущности человека у Фромма выражает не качество, не субстанцию, а противоречие, имманентное человеческому бытию. Главные страсти и желания человека возникают из уникальной ситуации, в которой вообще оказался человек. По свои физиологическим функциям люди принадлежат миру животных, существование и которых определяется инстинктами и гармонией с природой. Но вместе с тем человек уже отделён от животного мира. И эта его «раздвоенность» составляет суть психологически окрашенного экзистенциального противоречия» [2, с. 119].

Современная философская антропология всё в более острой форме выводит на повестку дня вопрос о необходимости «новой антропологии»: на сегодня философская антропология «утратила свой предмет», поскольку «распалась на множество антропологий» [3]. Вернуть человека как предмет исследования философской антропологии – вот актуальная задача для современных антропологов.

Экзистенциальный подход, предложенный Э. Фроммом, как никогда отвечает задаче «стягивания человека» в единое целое, особенно ярко проявляясь в феноменологии любви.

Человек любящий представляет собой триаду «тело – душа – дух». В зеркале онтологии любви эта триада, в свою очередь, отражается в виде триады «секс – влюблённость – любовь». Каждое звено триады может иметь самостоятельный (недостаточный) характер (например, сексуальная активность, вырванная из контекста любви; «платоническая» (христианская) десексулизированная любовь; «одушевлённый» секс как релаксация и множество других модификаций («недостаточных») форм любви) [4, 5, 6, 7, 8].

«Полноценный», самодостаточный (идеальный) вид любви предполагает гармонию всех трёх звеньев тела (секс), души (влюблённость) и духа (любовь) [9, 10, 11].

Экзистенциальный «раскол» феномена любви и одновременно потенциал «стягивания человека» в единое целое, на наш взгляд, проходит «по линии» души, об этом свидетельствует, в первую очередь, обыденный (повседневный) язык, маркирующий «бытовую» эротику разведением следующей феноменологии любви: люди прекрасно различают явление секса и любви, не смешивая их, в то же время говоря «я влюблён (а)», подразумевая «я люблю» [12].

Именно здесь происходит главный «раскол» эротического бытия, подмена экзистенциальных смыслов и, как следствие, неисправимые жизненные ошибки.

Среди многочисленных работ, анализирующих феномен любви, на наш взгляд, следует выделить «программную» работу испанского философа Х. Ортеги-и-Гассета «Этюды о любви», исследующего феномен любви с искомой точки зрения [13].

Экзистенциально влюблённость может или «расколоть» человека, или «собрать воедино», став аутентичным смыслом человеческого бытия [14, 15]. Это объясняется своеобразной амбивалентной онтологией влюблённости: она может быть «истинной» или «ложной».

Вне всякого сомнения, в момент возникновения влюблённости идентифицировать её качество, то есть определить, является ли она «ложной» (в итоге редуцирующейся к сексу), или «подлинной» (перерастающей в любовь – начальная фаза любви), не представляется возможным, поскольку влюблённость – интенсивное состояние «душевного» интимно-личностного физического единения с любимым.

Именно момент полного (мнимого или ложного) слияния с любимым, выраженный и физически, и душевно, и духовно, делает неразличимым маркировку влюблённости и, как следствие, прогнозирование дальнейшего хода событий: заложен ли в данном чувстве потенциал подлинной любви, является ли влюблённость начальной стадией более глубокого чувства («в очень многих «любовных историях» истинная любовь почти отсутствует. Есть желание, настойчивость, одержимость, неповторимый обман чувств, но не этот жар утверждения другого, каким бы ни было его отношение к нам» [13, с. 376])?

Затуманиваю взора, невозможности отрефлексировать и прогнозировать дальнейшее развитие событий служит один из главных психологических механизмов, запускающих влюблённость, – это «увязание» в объекте любви, полная концентрация на нём (одержимость возлюбленным, полное растворение в объекте любви, своеобразная «рассубъективизация» влюблённого). Со временем «амок» (С. Цвейг) проходит, переходя к более «спокойной» эротической онтологии: «приключение человеческой чувственности» (П. Гуревич) продолжается – влюблённость или угасает, или переходит в другое качество – онтологию подлинной любви.

Подлинная любовь, будучи по-настоящему «антропологической формой человеческого бытия» [16], даёт современному человеку шанс «собраться», выйти из состояния «расколотого Я» (Р. Лэнг), обрести подлинный смысл жизни.

Так, для осужденного к лишению свободы возможность удовлетворения сексуальных потребностей и желаний на законном основании сводится к встречам с половым партнером в процессе проведения длительных свиданий, в период выезда за пределы исправительного учреждения или в случае разрешения совместного проживания с семьей за территорией исправительного учреждения. Но указанные права и льготы предоставляются далеко не всем категориям осужденных и не во всех видах пенитенциарных учреждений. Например, в России осужденные при особо опасном рецидиве преступлений, к пожизненному лишению свободы, которым смертная казнь заменена лишением свободы, больные инфекционными заболеваниями, не могут покидать места лишения свободы (ст. 97 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (далее – УИК РФ) [1]; длительные свидания отсутствуют в строгих условиях исправительных колоний особого режима (ст. 125 УИК РФ), на строгом тюремном режиме (ст. 131 УИК РФ), в строгих условиях воспитательных колоний (ст. 133 УИК РФ). Возможность проживания с семьей предоставляется только в облегченных условиях исправительных колоний общего режима (ст. 121 УИК РФ) и в колониях-поселениях (ст. 129 УИК РФ). Лица, содержащиеся под стражей в следственных изоляторах и помещениях, функционирующих в режиме следственного изолятора, в порядке меры процессуального пресечения, вообще лишены указанных возможностей.

Изложенное выше означает, что все остальные сексуальные отношения осужденных к лишению свободы содержат признаки состава правонарушения, что влечет наступление ответственности. В частности, мужеложство или лесбиянство, то есть вступление в половые сношения лиц одного пола, в случае обоюдного согласия рассматривается как злостное нарушение установленного порядка отбывания наказания (ст. 116 УИК РФ), что влечет дисциплинарную ответственность в пределах, предусмотренных ст. 115 УИК РФ, а также изменение условий отбывания наказания (ст. 120, 122, 124, 127, 130, 132 УИК РФ) или вида исправительного учреждения (ст. 78 УИК РФ) в сторону их ухудшения. Статистические данные ФСИН России свидетельствуют, что в 2016 году в исправительных колониях общего режима было выявлено 4 факта мужеложства и лесбиянства [2]. В случае применения насилия или угрозы его применения вышеуказанные действия уже могут квалифицироваться как насильственные действия сексуального характера, что влечет уголовную ответственность по ст. 132 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) [3]. Изнасилование, то есть половое сношение с применением насилия или угрозы его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей, является уголовно-наказуемым деянием и карается по ст. 131 УК РФ. Также уголовная ответственность возникает за понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ), половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста (ст. 134 УК РФ) и развратные действия (ст. 135 УК РФ). Если же работник исправительного учреждения, следственного изолятора вступил в половые сношения с подозреваемым, обвиняемым или осужденным по добровольному согласию, то это действие, с большой долей вероятности, влечет увольнение должностного лица из уголовно-исполнительной системы, если не будет содержать признаков состава преступления, предусмотренного, например, ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями).

Следует отметить, что на различных исторических этапах развития Российского государства и европейских стран в практике деятельности тюрем отмечались случаи сексуальных контактов различного рода, в том числе с применением насилия, а законодатель уделял внимание регулированию интимных отношений в условиях изоляции от общества, в том числе путем установления ответственности за половые сношения.

Все сексуальные контакты, происходившие в средневековых европейских и русских тюрьмах, можно условно разделить на несколько групп:

А) по видам половых актов:

– гетеросексуальные;

– гомосексуальные.

Б) по характеру вовлеченности партнеров в половой акт:

– по согласию;

– с применением насилия (психологического, физического) или с угрозой его применения.

Так, в тюрьме Болоньи в 1363 г. работник Лачетто преследовал заключенную по имени Мадалена, принуждал ее к занятиям сексом, угрожая, что она пострадает и никогда не освободится, за что был приговорен к тюремному заключению. В 1366 г. охранник той же тюрьмы Николо Бертолуччи вместе с другими вошел в женскую камеру и угрожал двум заключенным, что если они не вступят с ними в половые сношения, то их переведут в часть тюрьмы, которая называлась «печь» (lo forno) и была, судя по всему, страшным местом. Одна женщина ответила отказом и была впоследствии изнасилована, другая, видимо, согласилась и затем была переведена в камеру с лучшими условиями содержания [4, с. 65]. В 1369 г. управляющий флорентийской тюрьмой Le Stinche был оштрафован на 5 лир за то, что позволил проститутке зайти в камеру к заключенным [5, с. 158]. Таким образом, мы видим, что в итальянских тюрьмах, с одной стороны, персонал, пользуясь служебным положением, применял психологическое и физическое насилие в отношении заключенных женского пола с целью удовлетворения своих сексуальных потребностей и желаний, с другой стороны, разрешал обеспеченным заключенным мужского пола вступать в половые сношения с проститутками, приводимыми в тюрьму извне. Причем, существовала и прямо противоположная практика, когда женщины заключенные встречались в тюрьмах с мужчинами, приходившими к ним. Например, в XIII–XIV вв. в Венеции были проведены ремонтные работы внутри дворца Дожей для размещения там заключенных женщин (преступниц и еретичек), до этого содержавшихся в окрестных монастырях. Практика монастырского заключения женщин в Венеции была приостановлена в 90-х гг. XIII в. в связи с тем, что многие из них были проститутками и приглашали в монастыри своих клиентов, чем вызывали возмущение монахинь. Чтобы сохранить репутацию женских монастырей в Болонье, страдавшую из-за того же, в начале 1328 г. папский легат приказал, чтобы фундамент башни в Palazzo del Capitano был переоборудован в специальную тюрьму для женщин-правонарушительниц [4, с. 12, 22–23; 6, с. 2]. Заключенные также могли вступать в гетеросексуальные половые отношения между собой. Так, в тюрьме Le Stinche в 1367 г. 9 мужчин заключенных были оштрафованы на 5 лир каждый за то, что приблизились к женским камерам, «чтобы поболтать», и в 1376 г. заключенный подвергся аналогичному штрафу за то же самое [4, с. 65]. Гомосексуальные отношения также могли иметь место. В частности, в 1486 г. во Флоренции вор и гомосексуалист Пэччиеротто был приговорен к тюремному заключению. Его водворили в Le Stinche, где его с радостью встретили содержавшиеся там воры, богохульники и гомосексуалисты, которые сделали его своим предводителем [4, с. 62–63]. В подобных комфортных для себя условиях гомосексуалист Пэччиеротто безусловно мог рассчитывать на секс по добровольному, обоюдному согласию.

Во Франции секс и насилие в тюрьмах тоже имели место. Например, одной из причин восстания жителей г. Алансона в 1118 г. было то, что будущий король Англии заключил в тюремную башню дочь рыцаря, предав ее в руки развратных охранников, насиловавших ее. Муж этой женщины, возмущенный происходящим, составил заговор [7, с. 117]. В 1301 г. чиновники, присланные королем Филиппом Красивым в Тулузу для расследования жалобы на злоупотребления инквизитора Фулька де С.-Жоржа, пришли к выводу о том, что последний держал в заключении женщин, чью добродетель больше никак не мог сломить. Король отстранил инквизитора  от занимаемой должности [8]. В 1307 г. папе римскому был представлен список обид жителей французского города Альби на епископа Бернарда де Кастанэ – управляющего епископальной тюрьмой. В жалобе содержались сведения, что епископ насильно требовал оказания сексуальных услуг от заключенных женского пола. Для этого женщин систематически приводили во дворец епископа, причем многих из них после этого никто не видел, а впоследствии их расчлененные трупы находили в реках и окрестностях города. По итогам последовавшей проверки епископ был отстранен от занимаемой должности [9, с. 3, 5–7, 26]. В 1430–1431 гг. Жанна д’Арк, находясь в заключении в тюрьме и опасаясь сексуального насилия, жаловалась на то, что ей не предоставили охранника женского пола, а поручили эту миссию мужчинам [10, с. 36].

В Англии случаи сексуального насилия в тюрьмах также известны. В частности, в 1449 г. начальник Ньюгейтской тюрьмы Уильям Арнольд изнасиловал заключенную по имени Джоанна Халл [11, с. 40; 12, с. 111]. В 1406 г. в Ньюгейте была построена отдельная секция для содержания заключенных женского пола после многочисленных жалоб женщин на то, что они должны были проходить к уборной через переполненные мужские камеры. Поэтому не вызывает удивления тот факт, что заключенные в Ньюгейт женщины периодически беременели и рожали детей, которых впоследствии передавали в больницу Святого Варфаломея, что и вызвало в 1300 г. жалобы работников этой больницы на невозможность обеспечить всех детей, рожденных в Ньюгейте, и их матерей [12, с. 75].

В России также отмечены случаи сексуальных контактов заключенных. В частности, в соответствии с Грамотой Новгородского митрополита Корнилия Тихвинского монастыря митрополиту Макарию от 28 марта 1682 г. женщина-отравительница Дашка в период содержания в покаянной тюрьме вступила в половые сношения со стрельцом Петрушкой и по сговору с ним совершила побег из тюрьмы, в результате которого был убит стрелец Трошка Наумов. За это пойманная Дашка подверглась окопанию в землю на три дня с последующим заключением в Тихвинский монастырь в связи с раскаянием и обещанием постричься в монахини [13, с. 127]. В данном случае, скорее всего, женщина вступила в близкие отношения с охранником, вынашивая преступные намерения по подготовке и совершению побега, так как покаянная тюрьма, в которой она содержалась, предназначалась для временного содержания преступников, приговоренных к смертной казни.

Таким образом, в европейских и российских тюрьмах заключенные могли вступать в гетеро- и гомосексуальные отношения между собой, с персоналом, третьим лицами, приходившими в тюрьму (проститутки, клиенты и т. д.), причем половые акты совершались по согласию, а также, что встречалось гораздо чаще, с применением насилия, угроз и шантажа. Заключенные вступали в половые сношения, имея желание улучшить свои жилищно-бытовые условия содержания, освободиться из тюрьмы, обогатиться. За сексуальные контакты и заключенные, и персонал могли быть подвергнуты наказаниям в виде штрафа, тюремного заключения, отстранения от должности.