Такие организации вместе с богатыми доброхотами, для которых благотворительность становилась обязательной и «постепенно превращалась в важную сферу общественной деятельности» [2, с. 45], а также неравнодушными рядовыми жителями, следующими традиции христианского милосердия, брали на себя значительную часть расходов на социальную помощь и содействие пострадавшим от стихийных или военных действий. Вся эта деятельность была показателем движения по пути формирования в стране гражданского общества. Пик создания и деятельности подобных ассоциаций, обществ, организаций пришелся на канун Первой мировой войны [3, с. 173].

В этот период государственная власть, земство, общественно-политические организации получили шанс вывести Россию на новый этап развития с помощью реформ. Совместная деятельность общественности, местного самоуправления и самодержавия при решении вопросов культурного, хозяйственного и социального развития могла стать залогом успеха в преодолении революционной смуты, «способствовать дальнейшему росту могущества Российского государства» [4, с. 20]. К сожалению, как показало время, «политическая модернизация России в период империи не завершилась: общество и государство не приобрели способность разрешать любые проблемы мирным путем, находить консенсус с помощью компромисса» [5, с. 125].

Не обошли стороной различного рода добровольные акции, в том числе довольно массовые по составу, и Самарскую губернию. Целью данного исследования является изучение разнообразия этих благотворительных и патриотических акций предвоенного времени (1911-1914 гг.), проводимых в указанной губернии.

Стремясь к результативности, их инициаторы и организаторы пытались привлечь к ним территориальные сословные корпорации, обладавшие авторитетом и административными ресурсами, например, местное дворянское самоуправление. В связи с этим были использованы дела о доставке разных сведений относительно сборов пожертвований по подписным листам из фонда 211 Самарского уездного предводителя в Центральном государственном архиве Самарской области. По ним можно отметить проведение самых разных сборов, в том числе на строительство музеев и памятников, на другие культурные объекты, патриотические начинания в масштабах отдельных регионов и всей страны в целом. Участие общественных организаций и различных благотворителей в борьбе с последствиями голода и неурожая 1911-1912 гг. отражено в деле об оказании населению врачебно-питательной помощи в фонде 183 Самарского местного управления Российского общества Красного Креста (РОКК) того же архива.

В августе1911 г. самарский губернатор обратился за содействием в Главное управление РОКК. Оно, в свою очередь, запросило у местного управления своей организации сведения о размере необходимой помощи и план организации этой помощи пострадавшим [6, л. 81].

На заседании 1 октября Самарское местное управление РОКК решило открыть бесплатные столовые для детей, стариков, прочих нетрудоспособных, а также тех жителей, которые не имели средств прокормить свои семьи из-за их многочисленности или отсутствия заработков. Местное управление предложило объединить усилия Красного Креста с крестьянскими и другими учреждениями, которые создавали собственные столовые [6, л. 82]. Для координации помощи были образованны местные комитеты во главе с уездными предводителями дворянства [6, л. 82об.]. Чтобы избежать нежелательного «соревнования и конкуренции отдельных организаций», была установлена стоимость ежедневного пайка на уровне среднего значения, сложившегося «в столовых и питательных пунктах, организуемых некоторыми земствами и обществами» [6, л. 84].

В наиболее пострадавшие уезды, Бугурусланский, Бузулукский и Николаевский, по распоряжению местного управления РОКК были направлены врачебно-питательные отряды [6, л. 84 об.]. Так, в Николаевском уезде были открыты 4 амбулатории и 22 столовых, в них была оказана медицинская помощь 10800 больным и роздано 646785 обедов нуждающимся [6, л. 37].

В списки на получение питания в первую очередь вносились больные цингой и лихорадкой. Затем в них включались нетрудоспособные старики, дети и сироты. Эти списки составлялись врачом отряда при участии сельской администрации, местного православного или мусульманского духовенства [6, л. 85]. Основная часть денег на счет уездных комитетов Красного Креста поступила от Самарского местного управления РОКК. Кроме того значительные суммы были получены в виде частных пожертвований и сборов от благотворительных спектаклей. Кроме того, пострадавшим жителям значительное количество хлеба было пожертвовано местными землевладельцами, например, Самариными [6, л. 94 об.].

Совместными действиями с правительством, чья помощь предоставлялась в виде организации общественных работ в пострадавших от неурожая селениях и путем выделения средств непосредственно крестьянским обществам, РОКК и его активисты добились того, что удалось избежать более тяжелых последствий, голодных смертей и вспышки болезней в степном Заволжье и других пострадавших от неурожая районах.

Ярким примером историко-патриотической акции стала организация комитета по высочайше разрешенному 16 ноября1911 г. сбору пожертвований на устройство в Архангельске «Музея Русского Севера имени Ломоносова». Министерство внутренних дел по ходатайству Архангельской городской думы в связи с 200-летием со дня рождения знаменитого поэта и ученого, уроженца этой северной губернии Михаила Васильевича Ломоносова исхлопотало у императора разрешение открыть всероссийскую подписку для сбора денег на устройство такого музея в Архангельске [7, л. 9].

Почти одновременно с вышесказанным последовало обращение исполнительной комиссии Пензенской городской думы по организации также всероссийской подписки и сбора пожертвований на сооружение аудитории и музея внешкольного образования имени М.Ю. Лермонтова в Пензе. По проекту Лермонтовского Общества, которому принадлежала сама инициатива возбуждения вопроса о чествования поэта, это здание должно слиться с предположенным к постройке зданием Общественной библиотеки имени М.Ю. Лермонтова, образуя с ним одно художественное целое. На своем заседании от 8 ноября1911 г. Пензенская государственная дума постановила также ходатайствовать о Высочайшем соизволении на открытие всероссийской подписки на сооружение памятника поэту в Пензе [7, л. 6 и об.;8, л. 6].

В делах фонда имеется информация и о сборе пожертвований на строительство памятника генерал-адъютанту Михаилу Дмитриевичу Скобелеву, храма–памятника 300-летия Царствования Дома Романовых, памятника генералу-фельдмаршалу светлейшему князю М.И. Кутузову-Смоленскому. В Самару приходили просьбы о доброхотных взносах в пользу местных приютов ведомства Императрицы Марии и на Народный дом имени В.Г. Белинского на родине великого критика в г. Чембаре Пензенской губернии [7; 8].

Также в этих делах говорится об отправке королевам греческой Ольге Константиновне и черногорской Милене, болгарской царице Элеоноре и королю сербскому Петру пожертвований, собранных в Самаре и окрестностях, для раненых в войне против Турции в 1912-1913 гг. Королеве греческой было отправлено письмо на ее родном русском языке, телеграммы остальным были посланы на языке тогдашнего дипломатического общения – французском [7, л. 13].

Эти материалы дополняют представленные недавно в исторической литературе сведения о сборе в Самарском крае средств в пользу жертв Первой Балканской войны [9], события который активно обсуждались местной общественностью [10]. Несмотря на наличие критических настроений по отношению к правительственной политике в этих событиях [11], в Самарской губернии раздавались призывы расширить оказание такой помощи и распространить ее на всех пострадавших от Балканских войн [12, с. 147-148], независимо от их этнической и конфессиональной принадлежности [13, с. 159].

В качестве примера массовой военно-патриотической акции также обращает на себя внимание дело о проведении сбора средств на военный воздушный флот. В нем говорится о деятельности Особого комитета по усилению военного флота на добровольные пожертвования, учрежденного еще в феврале1904 г. и возглавленного великим князем Александром Михайловичем (1866–1933). При комитете в1909 г. был организован отдел воздушного флота. На средства этого комитета были посланы во Францию обучаться летному искусству первые русские военные летчики и авиамеханики – 6 офицеров и 6 нижних чинов. К началу Первой мировой войны Особый комитет полностью перенес свою деятельность на авиацию. Как писал в своем обращении Александр Михайлович, комитет «направил ныне все свои средства на постройку самолетов и на непрерывную подготовку летчиков и авиационных мотористов как из чинов армии и флота, так и из числа частных лиц, желающих служить» [14, с. 271].

В Самаре Особый Комитет с помощью местного уездного предводителя дворянства разослал письма земским начальникам, влиятельным лицам на местах, которые могли организовать сборы пожертвований в своих участках. В письмах, отправленных предводителем земским начальникам, содержался следующий текст: «Препровождая при сем копию с рескрипта его императорского высочества великого князя Александра Михайловича, я позволяю себе выразить уверенность, что население вверенного Вам участка отнесется с полной отзывчивостью к такому высокому государственной важности делу, покорнейше прося оказать с Вашей стороны полное содействие к организации сбора пожертвований на воздушный флот и по распространению нагрудных знаков Комитета по усилению воздушного флота» [7].

С помощью упомянутых знаков организаторы старались поощрить пожертвования на воздушный флот. Так, специальный серебряный знак выдавался лицам, внесшим на развитие воздухоплавания 100 руб., а также за особые труды и заслуги в деле содействия Особому комитету. 3 декабря1912 г. был утвержден жетон Особого Комитета для поощрения добровольных взносов и не на столь значительную сумму. Жетон выдавался за пожертвование не менее 5 руб. на создание авиации.

В 1911-1914 гг. в Самарской губернии и по всей стране в целом действовало множество благотворительных объединений, которые проводили акции и сборы на развитие культуры и обороноспособности страны, а также на социальные цели. Не все планы и проекты, на которые были собраны эти средства, были воплощены в жизнь, а некоторые исторические памятники были уничтожены. Например, памятник генералу М.Д. Скобелеву, возведенный в1912 г., был разрушен 1 мая1918 г. во исполнение декрета «О снесении памятников царям и их слугам».

Материалы по Самарской губернии показывают справедливость мнения известного историка Б.Н. Миронова о том, что в позднеимперской России гражданское общество «в общих чертах сформировалось» [15, с. 1022]. Причем, как подчеркивает Л.М. Артамонова, во время борьбы с голодом 1911-1912 гг. гражданское общество уже «активно действовало за городскими заставами», а не только в крупных городах [16, с. 904].

Дореволюционная Самара сравнительно недавно стала губернским центром. Однако она быстро наращивала свой не только человеческий или хозяйственный, но и культурный потенциал. Разнообразие добровольных ассоциаций и объединений в этом поволжском городе свидетельствовало о высокой степени самоорганизации провинциального общества накануне Первой мировой войны. Проводимые ими благотворительные и патриотические акции знаменовали рост гражданской активности населения России в решении социально значимых вопросов в самых различных сферах жизни и деятельности.

Касаясь общих сведений о Варенцове, обратим внимание на два спорных момента. Первый связан с датой рождения, так как одни считают, что он родился 20 октября1825 г., а, по сведениям других, это произошло 30 ноября1824 г. в городе Вятке в семье чиновника [1, с. 280].

Второй касается университетской должности Варенцова. В словаре Брокгауза и Ефрона он назван профессором русской литературы Казанского университета [2]. В современных биографических очерках, в том числе написанных учеными этого университета, указывается, что Варенцов был приглашен туда в1857 г. на должность адъюнкта кафедры русской словесности, а не профессора [2, с. 280].

В юности В.Г. Варенцов окончил Вятскую гимназию [3, с. 515]. В1841 г. он поступил на словесное отделение философского факультета в Казанский университет, а в1845 г. завершил его со степенью кандидата русской словесности [2, с. 280]. Это были благоприятные годы для учебы, когда попечителем университета являлся видный государственный и общественный деятель М.Н. Мусин-Пушкин, способствовавший подъему уровня научных исследований и подготовки студентов [4, с. 16].

В Самару, где ему предложили возглавить местную гимназию и дирекцию училищ, Варенцов приехал весной1860 г., надеясь поправить здесь здоровье. Кроме Казанского университета, у него также имелся богатый опыт работы в учебных заведениях Перми, Саратова, Нижнего Новгорода [5, с. 155].

В литературном и научном багаже Варенцова были переводы с французского, немецкого, польского и сербскохорватского языков, работы по теории и истории русского языка, словесности, драматургии разных эпох. В Самаре он также работал над сочинениями о состоянии школ и дошкольных учреждений во Франции, Швейцарии, Виленской губернии. Его статьи выходили в периодических изданиях Москвы и Санкт-Петербурга: «Русской Беседе», «Московских ведомостях», «Журнале Министерства народного просвещения» [6, c. 145].

В вышеупомянутом «Журнале» в1863 г. был напечатан очерк Варенцова «О народной грамотности в Самарской губернии». В нем автор утверждал: «Состояние грамотности в народе находится в самой тесной связи с социальными и экономическими условиями». Обратили исследователи внимание и на следующее наблюдение Варенцова: «Учреждение училищ и закрытие их подвержены всяким случайностям: отыщется между крестьянами один толковый, расторопный мужик, убежденный в необходимости выучить детей своих грамоте, – и училище будет открыто, потому что соседи не захотят отстать от него, удастся селению найти хорошего писаря – и опять школа существует, потому что он будет и учителем; оставил он писарское место, – и школа должна закрыться» [7, c. 82].

Данное наблюдение вполне соответствует выводам современных ученых. Так, Б.Н. Миронов пишет о низкой грамотности у основной массы населения Российской империи в силу отсутствия «достаточной мотивации и настоятельной потребности в ней» [8, c. 496].

В1862 г. в столице вышел самый известный труд Варенцова – «Сборник песен Самарского края» [9]. В собирании песен ему помогали учителя, а также ученики гимназии и уездного училища в Самаре, поскольку «живя в кругу простого народа, сами пели их» [10, c. 62-63].

Это была книга, целиком составленная Варенцовым. Материалы для нее он ни у кого не заимствовал в отличие от «Сборника русских духовных стихов», ранее подготовленного им в Казани, но включившего многие произведения, которые собрали другие фольклористы. Составитель разделил песни на несколько разделов: семейные (в том числе детские, про любовь и семейную жизнь, хороводные, игральные, обрядовые, свадебные), солдатские, разбойничьи, шуточные и сатирические [7, c. 78].

Особое внимание среди трудов Варенцова привлекают корреспонденции этнографического, статистического и бытового характера, которые подписывались литерой «В» и печатались в «Московских Ведомостях». В1860 г. они выходили под названием «Самарские письма» [11, c. 72].

В газете было опубликовано три части «Писем» [12]. В первой из них, изданной 7 июля, Варенцов поделился общими впечатлениями о Самарском крае. Во второй части, вышедшей 3 августа, рассказывалось о разных этносах, населявших эту землю. Последнюю часть, опубликованную 28 октября, автор посвятил воскресной школе, в создании которой, как установили исследователи, он активно участвовал [13, c. 364]. Чтобы привлечь в воскресную школу учеников из числа работников, а хозяев мастерских убедить отпускать их на занятия, Варенцову удалось заручиться содействием исполняющего должность губернатора А.А. Арцимовича и городского головы В.Е. Буреева [12, с. 1844]. Надо заметить, что оба они немало сделали для подъема культурной и общественной жизни в городе [19].

До начала Великих реформ оставалось меньше года. Эпоха накладывала свой отпечаток. «Письма» Варенцова в «Московских Ведомостях» были проникнуты ожиданием перемен, стремлением «пробудить во всех классах народа дух гражданской жизни» [14, c. 30].

В сентябре1861 г. в «Московских ведомостях» появился очерк Варенцова «На пароходе». В нем рассказывалось о речном путешествии, начатом 13 июля на пароходе «Царь» Волжской компании, в котором автора сопровождали «зеленые берега да прихотливо-вьющаяся Волга, а там Сокольи горы, Волжские ворота и Царев курган, о котором тут же, на пароходе, вы услышите несколько преданий» [15].

Во время пребывания Варенцова в Самарской губернии, началась реформа женского образования [16, c. 111]. Общеобразовательные школы для девочек стали, пожалуй, первым типом учебных заведений, созданным в России не просто «сверху», а, как указывают исследователи, «совместными усилиями властей и общественности» [17, c. 902].

Оценка ходу этой реформы в губернии была сделана на торжественном акте 26 июня1860 г. в Самарской мужской гимназии, где Варенцов выступил не только как исполняющий обязанности ее директора, но и как руководитель губернской дирекции училищ. Он посчитал в целом благополучным состояние женских приходских школ, которых в городах его дирекции насчитывалось уже восемь. Вместе с тем он раскритиковал ситуацию в женском училище 1-го разряда – будущей женской гимназии в Самаре, указав, что чрезмерный размер расходов на обучение дочерей создает проблемы и отпугивает родителей девочек от школы: «Высокая оплата за ученье… с приходящей ученицы часто мешала родителям отдать детей в училище, которое с тем и основано, чтобы сделать образование доступным людям небогатым. Внешняя роскошь и форма платья, введённая вопреки уставу, также пугала людей недостаточных» [18, c. 23].

В Самаре Варенцов встретил Берту Алексеевну Марпург, и в1859 г. они поженились. Она подарила ему сына Алексея. По свидетельству современников, жена выглядела намного моложе своего мужа. Брак этот не был удачным – вскоре супруги разъехались [7, c. 83].

Спасаясь от прогрессирующего туберкулеза, от которого его не могли спасти ни самарский воздух, ни самарский кумыс, в1863 г. Варенцов уехал к Черному морю. Сначала он жил в Крыму, где стал первым директором открытой в Керчи гимназии. Затем он переехал в Одессу и принял участие в создании университета в этом городе. У моря Варенцов доживал свои последние годы, но так и не поборол опасную болезнь. 1 апреля1867 г. он умер в городе Мессине на Сицилии.

В.Г. Варенцов искренне, по призванию любил дело воспитания и обучения детей, был сторонником широкой умственной эмансипации женщин, горячо желал света образованности для низших слоев, бедноты, для всего народа, живущего в городе или деревне. Эти стороны мировоззрения Варенцова позволяют видеть в нем такого педагога и общественного деятеля, каких хотелось, чтобы в России было побольше.