Современную историографию православно-католических отношений в России XVIII столетия можно структурировать следующим образом. Во-первых, она включает в себя публикации, посвященные контактам и межцерковному диалогу РПЦ и Римско-католической, наряду с которыми затрагиваются и взаимоотношения церквей в сферах образования, богословия, административной и социальной работы. Во-вторых, историография темы охватывает труды по вопросам влияния Римско-католической церкви на православных в России. Так, историографическим фактом последних лет стали работы, раскрывающие процессы восприятия католиков и католичества русским обществом, в том числе и посвященные появлению русских прозелитов.

К работам первой категории следует отнести ставшие уже классическими труды А.В. Карташева «Очерки по истории русской церкви» [3] и И.К. Смолича «История русской церкви» [4]. Они выполнены в широких хронологических рамках, однако содержат обширные материалы по российской церковной истории XVIII в. и до сих пор остаются базовыми для ее понимания. В 1990-е и 2000-е годы предпринимались лишь отдельные попытки внести уточнения в имеющиеся представления о межцерковных связях, изложенные в книгах А.В. Карташева и И.К. Смолича. В частности, такой попыткой стала статья П.Г. Паламарчука, посвященная вопросу о связях творческого наследия Стефана Яворского с католическим богословием [5, с. 5–28]. Уточнению характера православно-католических отношений также послужили книги В.М. Живова [6] и игумена Иоанна Экономцева [7]. Тем не менее специального труда, обстоятельно раскрывающего отношения двух церквей в XVIII столетии, до сих пор нет, хотя необходимость и актуальность такого труда очевидны.

В группе работ второй категории наибольший интерес вызывают публикации о римско-католическом прозелитизме. Обращения православных в католичество – тема, которая только в последние годы обрела официальный научный статус. Долгое время она оставалась одним из сюжетов полемических историко-богословских работ и решалась в русле религиозного субъективизма. Выведение этой темы на новый уровень историко-культурологических исследований связано с публикацией обширной статьи Б.А. Успенского и А.Б. Шишкина «Тредиаковский и янсенисты» [8]. В ней известные ученые воссоздали и проанализировали широкий исторический контекст, в котором разворачивались отношения русского писателя В.К. Тредиаковского с представителями янсенистского течения в католицизме. Б.А. Успенский и А.Б. Шишкин обозначили новые аспекты православно-католических отношений в России первой половины XVIII в. Авторы обстоятельно рассмотрели политические условия функционирования Римско-католической церкви в стране, осмыслили явления межкультурной и межконфессиональной коммуникации, а также некоторые факты католического прозелитизма. Однако, как бы ни были ясно обозначены этими учеными с мировым именем перспективы дальнейшего исследования православно-католических отношений в России XVIII в., историки в подавляющем своем большинстве предпочли изучать эти отношения в рамках XIX столетия [9; 10]. Или же в очень широких хронологических границах, вписывая век Петра Великого и Екатерины II в общий контекст российской истории и даже современности [11].

На базе новых архивных источников и разнородных опубликованных материалов тема православно-католических отношений в реалиях XVIII в. активно разрабатывается А.Н. Андреевым. Впервые целый ряд вопросов восприятия католицизма и отношения к католикам в русском обществе был решен этим автором в монографии «Католицизм и общество в России XVIII в.» [12]. В ряде последующих публикаций, рассматривая историю отдельных католических общин, А.Н. Андреев тщательно проанализировал конфессиональные, политические и социокультурные связи католиков с православными россиянами, высоко оценил роль церковных объединений католиков (в первую очередь петербургских) в политической и культурной жизни страны [13; 14; 15; 16; 17]. Попутно были решены некоторые источниковедческие проблемы, обозначен круг новых источников по истории российских католиков [18]. Также были выявлены новые направления в изучении русской культуры XVIII столетия; в частности, была  установлена зависимость художественной культуры России Петровского периода от деятельности петербургских католиков [19]. Проблемы модернизации общественного сознания в России в тесной связи с отношением православных к западным христианам были рассмотрены на примере религиозных взглядов И.Т. Посошкова [20]. Отдельно изучались вопросы восприятия католиков старообрядцами и «инородцами» в России [21; 22]. В целом ряде статей, опубликованных в ведущих академических журналах, А.Н. Андреев наиболее полно на сегодняшний день осветил прозелитическую работу Римско-католической церкви, определив ее результаты [23; 24; 25].

Исследование православно-католических взаимоотношений в России XVIII в., конечно же, далеко от своего завершения. Однако итоги новейших изысканий в данной области, представленные в отмеченных публикациях, требуют пересмотра существующих еще с начала прошлого века научных положений и гипотез. Своей источниковой базой и теоретическими разработками они должны стимулировать новые исследования, тем самым подготавливая в будущем появление новых обобщающих трудов по истории Римско-католической и Русской Православной Церквей.

И здесь встает вопрос: не противоречит ли стремление народа, нации к самовыражению установкам первоначального христианства? Как в душе православного верующего может совмещаться безграничная, универсальная любовь ко всему человечеству и чувство патриотизма?

Данная проблема в рамках Русской православной церкви не имеет единого решения. Есть крайняя позиция, согласно которой Церковь воспитывает личность для достижения Отечества Небесного, и именно его законы призван любить человек. Приверженцы этой точки зрения пытаются отрицать понятия «христианского патриотизма» и «национальной самобытности», объясняя это вселенским характером Церкви. Другой крайностью, по выражению православных богословов, является низведение веры до одного из аспектов, атрибутов национального сознания, что часто служит источником агрессивного национализма, национальной исключительности, межэтнической вражды [1].

Поэтому, пытаясь избежать крайностей при рассмотрении национального вопроса, православная этика учитывает вселенский характер Церкви и при этом разрабатывает понятие «православный патриотизм», в чем опирается на опыт как русских, так и вселенских святых, которые проповедями и личным примером призывали любить свое Отечество и не щадить сил для его защиты, если ему угрожала опасность,

Русская церковь всегда считала, что патриотизм естественное, нормальное состояние человеческой души в отличие от надуманного, рационализированного космополитизма [3].

Родина с ее территорией, с населяющим ее народом, ее культурой входит в духовный мир человека с самого рождения. Как только ребенок начинает осознавать себя, он проникается красотой родной природы, которая навсегда запечатлевается в нем вместе с детскими воспоминаниями или более поздними переживаниями. Но эта красота не только приносит эстетическое наслаждение, она в значительной степени способствует созиданию духовной личности с определенными взглядами, понятиями. Совокупность индивидуальностей составляет коллективную личность – народ, которому тоже присущи определенные взгляды, настроения, мировоззрения, то, что «называется вообще талантом или гением народа» [4, с. 175], что, в конечном счете, и порождает самобытную, уникальную национальную культуру. Отсюда любовь человека к Родине – это не только любовь к месту, где он родился, или к народу, воспитавшему его, а прежде всего к тому, что создано духом народа, что является близким, дорогим, личным для него, – его культуре. Такая любовь к своему Отечеству, покоящаяся на глубоких духовных началах, дает возможность личности прочувствовать идеалы, духовные устремления своего народа. А в результате этого каждый полнее и лучше может послужить определенной идее своего народа, поработать на пользу его культуре.

В связи с этим патриотизм – это не пассивное созерцание достижений предков или сограждан, а активное участие личности в максимальном раскрытии духа народа. «Патриотизм православного христианина должен быть действенным. Он проявляется в защите Отечества от неприятеля, труде на благо Отчизны, заботе об устроении народной жизни… Христианин призван сохранять и развивать национальную культуру, народную самобытность» [1]. Таким образом, чувство патриотизма обогащает личность человека и в то же время направлено на процветание и укрепление Отечества. По мысли православных богословов, примером здесь, во-первых, могут служить Сам Спаситель и Его ближайшие последователи (апостол Павел), которые несли мысль о равенстве человечества и при этом не забывали о своей принадлежности по рождению к еврейскому народу («евреи от евреев»), и, во-вторых, образцами в данном случае должны быть деятели Русской православной церкви (Сергий Радонежский, патриарх Гермоген, святитель Филарет и многие другие).

Признавая и утверждая патриотизм, Русская православная церковь не поддерживает идеи национальной исключительности, стремления к росту и благоденствию одного народа в ущерб другим. Это искаженный, ложный патриотизм, ведущий к национальной замкнутости и межэтнической вражде. Здесь нет ничего общего с христианским патриотизмом, который никогда не замыкается на исключительной любви к своему, родному, отвергая все чужое, иностранное [5].

Православные богословы считают, что стремление народа к самовыражению есть стремление выполнить предназначение, определенное Божьим замыслом: «Народы, как и люди, неповторимы. Дарования Божии каждому из них определяют его роль и место в истории человечества» [6, с. 13]. Поэтому патриотизм не уменьшает и не умаляет любви к другим народам. Наоборот, осознание своей непохожести, индивидуальности способствует наиболее полному раскрытию идеи народа, что является особым служением, обязанностью перед всем человечеством. Любой народ – это самостоятельный духовный организм, который находится в постоянном изменении и развитии. Этот организм преобразовывается и обогащается за счет лучшего, созданного другими народами. А их совместные достижения идут на благо цивилизации в целом. Да, роль народов в истории различна: вклад одних колоссален, другим суждено выполнять более частные, узкие задания. Но чем значительнее талант народа, тем выше требования к нему предъявляются. Следовательно, согласно православному учению, христианский патриотизм, основанный не только на любви к своему, но и на признании значимости чужого, настраивает верующего как часть народного организма на выполнение общего долга – подлинного исторического творчества. Такое понимание патриотизма заключает в себе опровержение эгоистической самозамкнугости и нетерпимой исключи­тельности. Примером этого может служить понятие «русский», которое давно перестало рассматриваться Русской православной церковью исключительно как этническая характеристика. «Соучастие в служении русского народа может принять каждый, признающий Богоустановленность этого служения, отождествляющий себя с русским народом по духу, цели и смыслу существования, независимо от национального происхождения» [1].

Исходя из этого, с одной стороны, русское православие призывает людей, живущих по всему миру, видеть друг в друге братьев по крови, что является исполнением Божьей заповеди любви к ближнему [1]. И в этом христианская Церковь отвергает «временные» и «случайные» человеческие перегородки (национальные и государственные) [1]. Но, с другой стороны, как за каждым человеком сохраняется право быть личностью с ее набором духовно-нравственных особенностей, так Церковь и в народе поддерживает стремление к самобытности и самовыражению в области человеческой культуры.