До XVIII в. практически всё начальное образование в России носило религиозный характер. Оно строилось на чтении текстов Священного Писания и богослужебных книг. Эта традиция сохранялась и в последующее время при обучении грамоте домашними учителями [4, с. 14-15] или в ходе её освоения в семье под руководством ближайших родственников, особенно религиозно настроенных матерей [5, с. 142]. Однако Закона Божьего как отдельного предмета преподавания еще не существовало.

«Вопрос о времени введения в учебных заведениях в качестве обязательного предмета Закона Божьего», по мнению Б.Н. Миронова, «нуждается в дополнительном изучении». Однако решение его лежит, несомненно, в хронологических рамках 18-го столетия [6, с. 1021-1022].

После реформы в области образования, проведенной Екатериной II, в России открылись школы двух типов: главные народные училища и малые народные училища. В качестве важнейших предметов в этих общеобразовательных школах преподавались сокращенный катехизис, пространный катехизис, священная история [7, с. 91]. Императрица лично утвердила для школьников текст «Сокращенного катехизиса» [7, с. 183] в качестве учебника, предназначенного для «обучения юношества Православному Закону христианскому» [8].

В 1804 году при императоре Александре I система светских учебных заведений была переоформлена. Учебные заведения подразделялись на 4 разряда по уровню образования: приходские училища, уездные училища, гимназии и университеты.

Объем и содержание религиозных предметов, направленных на нравственное образование детей, строился в соответствии с учебными программами, разработанными Святейшем Синодом для разных типов учебных заведений. В приходских училищах преподавались главные начала Закона Божия, включая краткий катехизис, священную историю, чтения из Священного писания и нравоучение. В уездных училищах на 1-м году обучения преподавали Закон Божий и священную историю, на 2-м пространный Катехизис и изъяснение Евангелия, а также чтение из Священного писания [2, с. 86].

В 1811 г. при Александре I Закон Божий был введен не только в начальную школу, но практически во все в образовательные учреждения России как основной предмет, количество его часов в учебных программах увеличилось. В современной литературе подчеркивается, что именно к этому году следует отнести его появление в гимназиях и военных училищах, а в университетах богословие стало обязательным предметом для всех студентов православного исповедания при Николае I в 1835 г. [9, с. 902].

Бытовавшая при Екатерине II «практика не привлекать священников в качестве учителей казенных училищ и не выделять время на предметы духовно-религиозного содержания в старших классах средней школы» изменилась в ходе реформы образования Александра I. Было осуществлено «привлечение священников в учебные заведения в качестве законоучителей», что вело к «повышению их авторитета и значимости их предмета в учебных заведениях» [10, с. 56, 63].

В 1819 г. появились новые учебные программы по преподаванию Закона Божьего в различных учебных заведениях, в том числе в средних. В гимназиях был принят следующий учебный план по преподаванию Закона Божьего. В 1-2 классах по два урока в неделю изучали Ветхий и Новый Завет. В 3 классе изучали богослужение христианской православной церкви с объяснением церковных песнопений. В 4-5 классах изучали пространный православный катехизис и церковную историю до Константина Великого. В 6-7 классах изучали историю христианской и русской церкви и вероучения православной церкви. Помимо уроков Закона Божьего, сверх классных занятий проводились «христианские беседы», на которых изучались жития святых и проповеди почитаемых служителей церкви [2, с. 87].

В женских общеобразовательных и частных учебных заведениях первым в перечне преподавания предметов также значился Закон Божий. В открытом 25 мая 1858 г. в Самаре пансионе Нины Фланден, сочетавшем черты общеобразовательной и частной школы для девочек, и без того непростой, насыщенный многочисленными предметами пятилетний курс обучения включал все составные компоненты Закона Божьего. В 1-м приготовительном классе изучалась священная история ветхозаветной церкви, четыре действия арифметики, чтение и письмо русского, французского, немецкого языков, разговоры и басни, чистописание. Во 2-м классе на первом году обучения преподавалась священная история новозаветной церкви, а на втором году – первая часть пространного катехизиса; также в этом классе шло изучение русского, французского, немецкого языков, арифметики, чистописания и рисования, физической географии всех частей света и Российской империи, древней истории, русской истории. В последнем 3 классе в течение первого года обучения проходили вторую часть пространного катехизиса, а в течение второго – его третью часть, объяснение литургии и краткую историю русской церкви. При этом продолжалось изучение русского и двух иностранных языков, арифметики, чистописания и рисования, к чему добавлялась политическая география Европы и прочих частей света, история средних веков и новой истории, мифологии. Каждый день занятий начинался и заканчивался общей молитвою [11].

Закон Божий вошел в практику не только школьного, но и домашнего обучения. Будущий известный литератор и краевед середины XIX века Н.И. Второв учился в пансионе в г. Самаре, а его младшая сестра обучалась дома. Из дневника, который вел мальчик, можно узнать, что во время отсутствия старшей сестры, обязанность заниматься с младшей поручалась 11-летнему брату, в том числе и по катехизису [21, с. 138].

Важной проблемой того времени было создание учебно-методической литературы по преподаванию предмета Закона Божьего. Часто священнослужителям приходилось в качестве учебников использовать книги, содержащие церковные молитвы, символ веры, десятословие и Катехизис, которые способствовали лучшему пониманию этого предмета [2, с. 92]. Все же в XIX в. основными методическими источниками Закона Божьего стал ряд учебных пособий.

Так, в 1853 г. Святейшим Синодом был рассмотрен и одобрен, а позднее и издан Пространный христианский катехизис. Он был предназначен для употребления в училищах и для всех православных христиан. В его содержание входило введение в православный Катехизис и три части. Первая часть называлась «О вере», где подробно рассказывалось о символе веры и прохождении его. Вторая часть называлась «О надежде», в ней подробно описывались понятия христианской надежды, ее основании и средства. Третья часть называлась «О любви», в ней говорилось о союзе между верою и любовью [13].

Литературу для изучения Закона Божьего можно было встретить не только в учебных заведениях, но и в домашних библиотеках. Так, в Самарской областной универсальной научной библиотеке хранится Пространный катехизис издания 1853 года из книжного собрания местного дворянина Д.А. Путилова, чей отец был инициатором создания и главным благотворителем Самарского уездного училища [14].

При министерстве народного просвещения в 1866 г. было издано изъяснение воскресных и праздничных Евангелий для употребления в училищах. Оно состояло из двух частей, Евангелия на праздник Пасхи, где подробно расписывалась каждая пасхальная неделя, и Евангелия праздничного [15].

Знание священной истории стало обязательным в XVIII–XIX вв. Изданий, посвященных библейской истории, выходило в свет огромное множество. Содержание такого рода книг обычно было традиционным и включало все основные вехи священной истории, основные сюжеты Ветхого и Нового заветов. В 1878 г. Петром Смирновым, законоучителем московской второй гимназии и учительской семинарии императорского московского воспитательного дома, была составлена Краткая священная история Нового Завета для преподавания в гимназиях, реальных и народных училищах [16].

Большой универсальный учебник, который подходил бы для разных видов учебных заведений, Святейший Синод предложил написать Филарету (Дроздову), архиепископу Московскому. В 1823 г. он представил «Пространный христианский Катехизис», который Синодом был одобрен и допущен к печати. За рукопись этой книги архиепископ Филарет получил орден святого Александра Невского. В 1827 г. Синод вновь обратился к Филарету, который уже был тогда в сане митрополита, с просьбой переработать катехизис и включить в него тексты Священного Писания и молитв на церковнославянском языке, а не в переводе на русский, как это было сделано первоначально. В результате «Пространный христианский катехизис» с этими изменениями был опубликован в 1829 г. Позднее автор был вынужден еще раз несколько переработать текст. Катехизис митрополита Филарета до 1917 г. оставался основной книгой для религиозного обучения как в церковных, так и в светских школах. Он выдержал десятки переизданий. В начальных учебных заведениях использовался его краткий вариант катехизиса, хотя он вызывал нарекания из-за «сухости стиля» и наличия мест, трудных для понимания школьниками [17].

По сути своей катехизис митрополита Филарета представлял собой не только изложение православного вероучения, но и учебное пособие по этике. В нем предусматривалось изучение основных принципов и категорий морали. В их числе были такие: совесть, добродетель, свобода воли, смирение, надежда, труд, развлечение, смерть, справедливость, ложь, зависть, христианское милосердие, христианская любовь, православная семья, долг служения Отечеству [3, с. 112].

Роль Закона Божьего в российском образовательном пространстве не ограничивалась только непосредственным влиянием на школьников. Наличие этой учебной дисциплины в светской школе примиряло с ней тех родителей из числа простых горожан или крестьян, которые по старинке являлись носителями «антиобразовательного стереотипа поведения» [18, с. 221] или, проще говоря, испытывали «нелюбовь к общественному образованию» [19, с. 18]. Тем самым увеличивалось количество учащихся и число грамотных людей. Это благотворно сказывалось и на столичных, и на провинциальных учебных заведениях. Например, Самарская губерния, самая молодая в Поволжье и основанная только в 1851 г. [20], уже с середины 19-го столетия могла обеспечить школы кадрами преподавателей Закона Божьего с высоким уровнем богословской и педагогической подготовки [21, с. 93]. При осмотре и проверке подведомственных учебных заведений руководителями школьного ведомства, например, заведующим губернской дирекцией училищ, прежде всего, обращалось внимание на усвоение учениками Закона Божьего [22].

Столь пристальное внимание, которое уделялось преподаванию этого предмета во всех учебных заведениях в XVIII-XIX вв., имело важно значение. В это время в обществе религия играла важную роль, так как большинство людей оставались верными православным традициям, поэтому многие религиозные принципы вошли в систему образования и воспитания детей. Социально-нравственные установки, которые входили в этот предмет, помогали детям укреплять любовь к своей Родине, воспитывали миролюбие, честность, добропорядочность, гуманность, почитание старших по возрасту и по положению, трудолюбие. Закон Божий являлся основным воспитательным предметом в учебных заведениях дореволюционной России.

Это было время расцвета Российской Империи и русской дворянской культуры [2, с. 3]. «Локомотивом» всего русского общества, его ведущим сословием в ту эпоху выступало дворянство. Из этого сословия выходили кадровые офицеры и полководцы, командовавшие русскими полками в победоносных военных кампаниях, государственные деятели и чиновники, осуществлявшие управление огромным государством, опытные инженеры и талантливые учёные, писатели и поэты. Вскоре, на рубеже 1850–60-х гг. взращённые в дворянской среде представители интеллектуальной элиты и «просвёщенной бюрократии» сыграют одну из самых блестящих партий в истории российской модернизации, проведя «Великие реформы» [3, с. 952].

Чтобы быть готовым ко всем перечисленным видам деятельности и вызовам времени, необходим был достаточно высокий уровень образованности. Это образование получалось как в различных учебных заведениях, так и в домашних условиях, за казённый счет или частным образом [4, с. 28-29].

К сожалению, сеть общеобразовательных учреждений Российской империи, особенно в провинции, развивалась крайне медленными темпами. Вот, что говорилось, например, о ситуации в Самарской губернии, самой молодой в государстве, возникшей к самому исходу рассматриваемой эпохи – в 1851 г. [5, с. 2]. Документы свидетельствовали следующее: «Образование здесь ещё не получило надлежащего хода, как в других губерниях; здесь нет губернской гимназии и утверждённых правительством частных пансионов, а находятся следующие гражданские училища: в г. Самаре – уездное училище, где воспитываются всего 27 учеников, приходское – 31» [6, с. 309].

Наиболее ярко и полно иллюстрируют положение Самары в начале XIX века материалы семьи Второвых. Далеко не всегда даже выходцы из дворян и чиновников имели доступ к образованию. Причиной этому могли служить недостаток в провинции учителей, бедность семьи, например, после смерти отца. Преодолеть эти препятствия можно было только собственной целеустремлённостью.

Ярким примером постоянной тяги к знанию, пусть и без систематического образования, служит жизнь Ивана Алексеевича Второва (1772-1844). Рано потеряв отца, восьмилетний мальчик становится кормильцем семьи, состоявшей из матери и двух сестёр [7, с. 439]. Он с детских лет вынужден был заниматься малопривлекательной чиновничьей службой, из-за которой так и не смог получить полноценного образования.

С переводом в Симбирск он, наконец, столкнулся с людьми, которые могли удовлетворить его тягу к знаниям. Это были учителя главного народного училища, выпускники Петербургской учительской семинарии [8, с. 9-10].

Дружба и общение с молодыми преподавателями не прошла бесследно. Назад в Самару И.А. Второв вернулся в 1793 г. весьма образованным молодым человеком, интересным собеседником, знакомством с которым не чурались даже те, кто был выше его по социальному статусу [9, с. 18].

Его сын, Николай Иванович Второв (1818-1865), стал видным краеведом, историком и мемуаристом [10. с. 497]. Благодаря его воспоминаниям и записям ученических лет в дневнике, мы можем судить о положении дел в деле просвещения в уездном городе первой трети XIX века.

Огромная страна требовала значительных вложений в образование. В  условиях слабости сети государственных школ на просторах Российской империи XVIII в. широкое распространение имело обучение детей грамоте дома и в частных школах [11, с. 36]. Идя навстречу дворянству и соблюдая государственный интерес, правительство узаконило право родителей выбирать для недорослей образование в учебных заведениях или у домашних учителей [12, с. 13]. В 18-м столетии даже существовала возможность получения отпуска для обучения дома «указным наукам» после зачисления на военную службу [13, с. 10].

Сложно также переоценить значение женского материнского начала в дворянской семье [14, с. 142]. Зачастую, особенно в провинции, первым наставникам ребёнка становился один из родителей. Обычно это была мать.

Во многих дворянских домах создавались домашние библиотеки, куда входили книги по политике, истории и географии, богословию, науке и искусству. Нередки были книги европейских просветителей, в том числе на языке оригинала. В семье И.А. Второва со временем сложилось большое книжное собрание, которое впоследствии было передано в дар городу Казани и положило начало современной Национальной библиотеке Республики Татарстан [15, с. 3].

В своих мемуарах Н.И. Второв вспоминает, что «грамоте начали учить меня очень рано, и я едва помню себя безграмотным». Первым его настоящим учителем стал воспитанник Московского университетского благородного пансиона Василий Степанович Афанасьев. Этот замечательный педагог привил мальчику любовь к наукам и вообще ко всему новому [6, с. 305].

После смерти В.С. Афанасьева, юного Второго отдали другому учителю, Ивану Яковлевичу Де-Маке, который незадолго до этого учредил в Самаре пансион для «мальчиков и девиц» [16]. Второв вспоминал: «Переменились учителя: вместо одного, тут было у меня несколько. Сам Де-Маке учил французскому языку; жена его, Настасья Ивановна, обучала рисованию, а иногда заступала место мужа в преподавании французского языка, но более занималась повторением пройденных уроков. Двое учителей уездного училища, Андрей Иванович Иванов и Василий Онуфриевич Борищевский учили нас Закону Божию, русской грамматике, арифметике, географии и истории» [17, с. 141].

Уже с конца XVIII в. в дворянские семьи и пансионы стали приглашать профессиональных педагогов, подготовленных по современной методике и хорошо знавших предмет [19, с. 8]. Сначала это были учителя главных и малых народных училищ, возникших в ходе школьной реформы Екатерины II [20]. В начале XIX в. их преобразовали в уездные училища и гимназии.

Уездное училище, о котором упоминает Н.И. Второв, открылось в Самаре в 1825 г. [18]. Намерение его открыть получило поддержку самого Александра I, посетившего Самару годом ранее в ходе его поездки на восток [25, с.92-93].

Основным методом преподавания в XVIII – первой половине XIX века был словесный. Преподаватель диктовал урок по предмету, а ученики заучивали его. По воспоминаниям Н.И. Второва, «преподавание в пансионе было не совсем искусно: заставляли нас больше учить наизусть и мало заинтересовывали преподаваемыми предметами» [17, с. 141]. Однако проводились и практические занятия, например, при работе с картами или при изучении иностранного языка.

В детском дневнике Второва есть интересные свидетельства об обучении девочек. Ряд дневниковых записей посвящены занятиям брата школьными предметами с младшей сестрой Юлей. Хотя пансион де Маке девочки могли посещать, родители предпочли дать дочке начальное образование дома собственными, в том числе стараниями старшей сестры и брата [22, с. 138]

На 13-м году жизни, Второва отдали для продолжения образования в Казанскую гимназию [17, с. 143]. В Самаре того времени гимназии не было. Она будет здесь открыта только в 1856 г. [21, с. 362].

Гимназии и уездные училища, финансировались за счёт государства, но получали помощь и от частных лиц [23, с. 17]. Учебная программа гимназии была многопредметной и исключительно сложной для усвоения. Обучение разделялось на четыре составляющих, каждую из которых вёл отдельный преподаватель, математическую, философскую, естественно-историческую и изящных искусств. С 1811 г. в гимназиях вводилось изучение русского языка и Закона Божьего [24, с. 17]. До того данные предметы изучались только в курсе приходских и уездных училищ или преподавались будущим гимназистам домашними учителями.  Каждая гимназия должна была иметь по штату восемь преподавателей. Ученики, закончившие гимназию «на отлично», утверждались в чине 14-го класса Табели о рангах, а в университеты принимались без экзаменов. Н.И. Второву после окончания гимназии также предстояло получить университетское образование в 1837 г. в той же Казани [8, с. 41].

Воспоминания юного любознательного мальчика из провинциальной Самары, материалы биографии его отца проливают свет на характер обучения дворянских детей в России. Конечно, в целом, нельзя делать однозначные выводы по состоянию образовательной системы огромной страны и даже отдельно взятого региона на примере одной семьи. Но ведь прошлое России состоит всё вот из таких отдельно взятых историй и судеб, которые сливаются в единый поток – и имя ему история страны.