В связи с этим крайне удивительно исследование академика Струмилина С.Г. Простой перерасчет зарплат рабочих двух стран по паритету валют давал результат, что средний уровень российского рабочего в 1913г составлял 32,2% от уровня американского (профессор Янжул утверждал, что наш рабочий получает в 3-4 раза меньше, чем английский). Отсюда исследователи делали поспешный вывод о резком отставании уровня жизни рабочих России от американского стандарта. [8, c. 27; 12; 40, c. 123] При этом совершенно не учитывался уровень цен на продукты в данных странах.

В табл. 1 представлены цены 1913г. в США и России. Паритет покупательной способности в 1913г. между этими странами составляло 1,94 рубля за 1 доллар. [14, с.  25] Уровень цен на данную группу товар в США составляет 296,3% от российского уровня. С другой стороны было выявлено, что в США дешевле промышленные товары, что привело Струмилина к выводу, что в 1913г. уровень жизни русского рабочего составлял около 85% от американского, при втрое меньшей производительности труда.  Сопоставление полученного результата с данными опубликованными в труде Ф.Д. Маркузона «Наемный труд на Западе» оказывается не в пользу рабочих Англии, Германии и Франции. [13, c. 122-123] Другое дело, что академик свой результат считал, очень грубой прикидкой, и на наш взгляд, он несколько завышен, но закрадывается действительно мысль, что наш рабочий, возможно, жил не хуже, чем среднеевропейский.

Таблица 1. Цены в США и России в 1913г. за 1 кг. [13, c. 23]

В табл. 2 представлен индекс годовой реальной заработной платы фабричного рабочего в России. Расчет делался на базе отчетов фабричной инспекции и на основе российских оптовых индексов цен за период 1885-1889гг построенных М.Е. Подтягиным и за период 1890-1913гг. построенных С.П. Бобровым. За 1914г взят розничный индекс Института экономических исследований рассчитанный только по Санкт-Петербургу. [13] Очевидно, что для определения уровня жизни рабочего важнейшим показателем является реальная заработная плата [15, с. 351] С 1885г. заработная плата рабочих возросла лишь на 5%. За период с 1887 по 1913г. производительность труда в промышленности на основе индекса Голдсмита возросла в 1,53 раза. [16] Это самая скромная оценка. По данным М. Сухары производительность труда в промышленности за аналогичный период возросла в 1,67 раза. [16; 17, с. 46] Самая высокая оценка представлена П. Грегори, он считает, что рост составил 2,25 раза.  [16] Очевидно, что столь крайне медленный рост зарплат не мог не вызывать недовольство рабочих. Увеличивалось число забастовок. В 1885г. их было 26, в 1898г. – 215, а в 1914г уже 3534. [18, с. 469, 471], с. Ряд ученых утверждают, что отмена крепостного права в России привела к снижению зарплат промышленных рабочих. В данном контексте упомянем Б. Миронова считающего, что все реформы в России в кратковременном периоде приводили к снижению уровня жизни населения. [5, с. 153]

А. Шипилов пришел к выводу, что «уровень жизни мануфактурного рабочего первой половины XVIII в. был несколько ниже, чем у мастерового второй половины XVII в., но заметно выше, чем у фабрично-заводских рабочих XIX – нач. XX века». [19, с. 115] К аналогичным выводам, пришел в свое время С.Г. Струмилин. По его расчетам средняя реальная заработная плата рабочего в 1726г. была в 1,5 раза выше, чем в 1860г. [13, с. 73]

В конце XIX века издаются основные фабрично-заводские законы, расширяется строительство фабричных больниц, приемных покоев и жилищ для рабочих. В 80-е годы предприниматели принимают решение о страховании рабочих от увечья в частных страховых обществах. В 1888г. в России насчитывалось 40,1 тысяч застрахованных рабочих, в 1890г. – 94,4 тысячи, в 1900г. – 936,3 тысячи. [20, с. 47] Данные меры можно рассматривать как определенную компенсацию к крайне низкому росту зарплат рабочих.

Таблица 2. Индекс реальной заработной платы фабричного рабочего в России (1913 = 100%)

К 1917г. экономика России находилась в состоянии полного развала. [21, c. 147; 22, c. 4; 23, c. 3-4] Уровень жизни рабочих резко сократился. [24, с. 6, 17-18] Во многом данный факт привел страну к Февральской революции. [25, c. 5] А. Деникин писал о феврале «Революция была неизбежна… революция являлась результатом недовольства старой властью всех слоев населения». [26, c. 75] В дальнейшем ситуация продолжала только ухудшаться. Из выступления Прокопочвича С.Н. (11 сентября 1917г) «Мы в Петрограде одно время понизили норму выдачи хлеба до ½ фунта. А сейчас опять повысили до ¾ фунта. Вот вам положение. Его я даже не могу назвать разрухой – это хозяйственное разорение». [27, c. 32] Вынуждено был увеличен женский труд в промышленности с 24,5% в 1913г. до 43,1% в 1917г. [28, c. 67] Уже раздавались мнения, что «России угрожает разрыв на части в виде отдельных самостоятельных республик». [29, c. 116]

Приход к власти В.И. Ленина и Великая Октябрьская Революция спасли страну от полного развала и в превращение в колонию западных держав. [27]

Обратимся к периоду после Октябрьской революции, ведь «период 1917-1929гг. без сомнения, одна из ярчайших страниц не только советской, но и всей русской истории». [30, c. 33]

Самые высокие темпы роста российской экономики были в 1923-1927 годах? это связывают с применением рыночных механизмов в экономике СССР. [31, с. 7] В эти годы в стране была безработица, присущая капиталистическим странам. По имеющимся данным на 1 января 1924г. она составляла 1 230 тысяч человек. [32, с. 29] В дальнейшем рост безработицы даже незначительное время продолжился, историк Л. Минц даже выдвинул гипотезу об ее устойчивости в советской экономике. [33, с. 189] В январе 1928г. безработица в СССР составляла 1 088 900 человек. [34, c. 149] В дальнейшем безработица была полностью ликвидирована «сверху» как загнивающий элемент капиталистических экономик.

В табл. 3 приведены данные о средней реальной заработной плате, три на наш взгляд более объективных исследования (данные не сильно и различаются). Существуют и другие оценки. Скажем, оценки опубликованные А. Рашиным близки к табличным, но чуть ниже. [35, с. 98; 36, с. 100] Другие данные отличаются еще более в меньшую сторону за определенный период (1922г – 31,5%, 1923г – 53,7%), но близки к данным Прокоповича и Лаврентьева за 1924г. – 83,9%. [37, c. 300-301] В результатах С. Прокоповича видна тенденция к завышению экономических показателей к 1917г (при этом он утверждал, что национальный доход страны к 1917г сократился более, чем на треть). [38, c. 174]

Высокие заработки рабочих были свойственны почти только в военных отраслях, а не во всей промышленности. Та же тенденция и в производительности труда в промышленности. По последним расчетам производительность труда в границах РСФСР в 1917г. к 1913г. снизилась более чем в 2 раза. [14, c. 352] В границах СССР данное снижение было не столь значительно. Обращает внимание, тот факт, что зарплаты рабочих в определенные периоды опережали рост производительности труда. [21, c. 195] Реальный заработок рабочих уже в 1925г. достиг довоенного уровня и продолжал расти. [39, c. 101]  Советскому руководству в кратчайший срок удалось восстановление разрушенного народного хозяйства.

Таблица 3. Средняя реальная заработная плата и производительность труда (1913 = 100%). [3, с. 34; 40, с. 143; 41, с. 12; 42, с. 21; 43 т. 1 с. 322, 330; 44, с. 26]

Перейдем к потреблению продуктов питания рабочими (см. табл. 4). По расчетам А. Лосицкого потребление калорий рабочим в день за период в почти в 4 года (апрель 1919 – февраль 1923) возросло на 40%.  [45, c. 19] Из табл. 4 видны еще более радужные цифры. Потребление мяса возросло в разы. Считается, что уже к 1924-1925г. потребление не только в городах, но и на селе достигло уровня 1913г., при этом уровень жизни на селе был значительно ниже, чем в городе. [39, c. 101; 46, c. 102-103]

Таблица 4. Среднее потребление продуктов питания рабочим в городах СССР (кг. в год) [47, c. 86]

В табл. 5 приведены данные сравнительного анализа потребления советского и американского рабочего. В США рабочий больше потребляет мяса, молока, фруктов и т.д. Ужасающий разрыв в потреблении чая, кофе и какао. Наш же был вынужден больше питаться картофелем, что явно  свидетельствует о более низком уровне жизни.

Таблица 5. Годовое потребление продуктов на взрослого рабочего едока (кг. в год). [48, с. 95]

В 1927г. в Советском Союзе начался перевод на 7-часовой рабочий день (в 1925г. средняя продолжительность рабочего дня составляла 7,6 часа). [49, c. 47] Приурочив реформу к 10-летнему юбилею Октября, советское руководство выдавало его как бы в подарок от пролетарского государства – пролетариату: «Только благодаря Октябрьской революции мы получаем возможность перейти к 7-часовому рабочему дню». Данный факт казался благом для рабочего движения в стране, ведь в 1913г. средняя продолжительность рабочего дня составляла 9,7-10 часов. [50, c. 30, 35]

Советское руководство умалчивало, что переход на 7-часовой рабочий день сопровождался значительным его уплотнением: введением трехсменной работы, снижением расценок, увеличением норм выработки и ухудшением быта рабочих.                   

Стоит отметить, что появившееся «лишнее время» рабочего использовалось во многом на общественной работе, которая, естественно увеличилась, например, в Ленинграде более чем на 1 час в сутки. [51, c. 40] Можно предположить, что данная тенденция имело место по всей стране. Сводками ОГПУ зафиксированы негативные выкрики на рабочих собраниях: «Долой 7-часовой рабочий день, мы будем работать по 12 часов, чтобы только иметь возможность жить». [52, c. 646] В текстильной промышленности переход на уплотненную работу при 7-часовом рабочем дне привел к существенному снижению доходов. Снижение зарплаты по данным ОГПУ в результате перехода в отдельных случаях достигало 20-30% и более. Данные факты привели к тому, что на фабриках появились листовки с призывами к забастовке. [53, c. 165]

Отход от нэпа оказался решающим фактором падения жизненного уровня населения СССР. Данный факт убедительно доказывал С. Прокопович. По его расчетам следует, что наивысший уровень жизни рабочего был достигнут в 1928г. В 1932г. он снизился приблизительно на 20% к уровню 1928г. В 1936г. более чем в 2 раза, а к 1941г. почти в 3 раза к уровню 1928г. [43, т. 2, c. 121] При этом это далеко не самые пессимистические оценки. Ст. Мерль утверждает, что реальный заработок в течение 4 лет, с 1928г. по 1932г. снизился более, чем в 2 раза! [39, c. 102] В XXI в. Р. Ален опубликовал монографию, где доказывал, что уровень жизни в 30-ых годах не только не снизился, но и значительно возрос. [54] Данные выводы были убедительно опровергнуты С.А. Нефедовым. [55]

Очевидно, что официальная статистика за 30-е годы не соответствует действительности. [56, c. 15] Материалы ОГПУ свидетельствуют о том, что «продовольственные затруднения» представляли один из основных вопросов, тревожащих рабочих. В монографии Е. Осокиной подробно расписывается уровень жизни рабочих, свидетельствующей о правоте расчетов ученых. Жизнь без социалистического ореола. [57, c. 80] Достаточно сказать, что летом в 1932г. в Ивановской области рабочие семьи (3-4 человека) получали на месяц1 кг. крупы, 500 гр. мяса и1,5 кг. рыбы. Для недовольных существовал ГУЛАГ, который неуклонно рос по мере развития индустриализации. [57, c. 93, 121]

Можно сделать вывод, что власть смогла «себя защитить», и иметь высокие экономические темпы роста, но за счет снижающего уровня жизни своего населения.

В данной статье рассматриваются причины крушения Российской Империи, одной из крупнейших империй во всем мире, имеющей свои уникальные особенности формирования и существования. Это события являются максимально значимым для нашей страны и кардинально изменили ход истории. Такая значимость объясняет актуальность выбранной темы и желание разобраться в истинных причинах событий, которые послужили толчком к прекращению существования Российской Империи. Целью данной статьи является выяснение факторов и событий, послуживших причиной распада, анализ слабых мест в системе безопасности, существовавшей в то время, а также предположение возможных мер, которые могли бы предотвратить разрушение системы.

В первую очередь, чтобы подчеркнуть уникальность Российской империи, хотелось бы отметить особенности устройства и самого процесса ее формирования. Первой такой особенностью можно считать сочетание методов прямого завоевания и отторжения от других государств военным либо дипломатическим путем и освоением. Второй особенностью является доминирование оборонно-стратегических интересов над экономическими. К особенностям можно отнести и относительный демократизм национальной политики, а также сравнительную близость всех национальных окраин России, что обусловливало сравнительную легкость управления ими.

Российская империя, как и любая система нуждалась в организованной системе защиты и безопасности, которая была призвана обеспечить спокойное существование и планомерное развитие.

В 1802 было создано Министерство внутренних дел, возглавившее систему полицейских органов. Вопросами политической и государственной безопасности занималась Особая канцелярия Министерства внутренних дел. В задачи входило руководство полицией, борьба с революционерами, сектантами и раскольниками, высылка и размещение “подозрительных людей”, управление тюрьмами и наблюдение за иностранцами. В 1827 г. в помощь уже существующим подразделениям был создан специальный жандармский корпус, в дальнейшем создавалась сеть жандармских округов, подчинявшихся главному жандармскому управлению. На местах создавались губернские жандармские управления и городские команды жандармов (в губернских, портовых городах и крепостях). Основными задачами жандармских команд являлось: “усмирение буйства и восстановление нарушенного повиновения”, “рассеяние законом запрещенных скопищ”.

Традиционно важным государственным институтом в России оставалась армия. Огромную поддержку жандармскому ведомству в борьбе с коррупцией и различного рода злоупотреблениями оказывали простые граждане, которые в своих доносах открыто или анонимно сообщали о фактах нарушения закона.

Казалось бы, система защиты в Российской Империи существовала на достаточно развитом уровне, но все равно не смогла предотвратить крушение системы. Как мы знаем, последним и решающим событием, повлекшим за собой прекращение существования Российской Империи, явилась именно февральская революция, исходя из этого необходимо выделить основные причины событий 1917 года.

Февральская революция 1917 года в России была вызвана теми же причинами, носила тот же характер, решала те же задачи и имела такую же расстановку противоборствующих сил, что и революция 1905 – 1907 гг. Нерешенными остались задачи демократизации страны – введение свобод, решение вопросов – аграрного, рабочего, национального.

Другие причинами стало участие России в еще одной войне, Первой мировой, которое сопровождалась существенными потерями на фронтах, дезорганизацией жизни тыла. Неудачное назначение министров и коррумпированность на всех этажах власти только подливали масла в огонь. Продолжалось стремительное идеологическое разложение народных масс, у людей пропала вера и в церковь, и в царя, и в возможность счастливой жизни. Нельзя оставить без внимания и революционную агитацию большевистской партии.

Участие России в первой мировой войне стало показателем неспособности экономики того времени на выполнение военных задач. Вступление в войну спровоцировало обострение множества проблем российского общества. Социальный конфликт между пролетариатом и буржуазией, и противоречие между потребностями социально-экономического развития страны и остатками крепостничества усиливался день ото дня, а политический деспотизмом самодержавия делал невыносимым положение народных масс.

Цеха закрывались, начались беспорядки. Полиция была не в состоянии остановить движение и скопление народа. Словно снежный ком, проблемы общества того времени, стремительно разрастались с каждым днем. Начался необратимый процесс разрушения Российской Империи.

В заключении, на основании проделанной работы, хотелось бы уделить внимание вопросу, возможно ли было избежать такого исхода событий.

Верхушка господствующего класса и Императорский Двор не были на уровне выдвигаемых жизнью задач и не могли справиться с возникшей ситуацией. На верху власти не оказалось людей большого политического масштаба, которые могли бы укротить разбушевавшуюся стихию.

Что касается конкретных революционных событий, возможно, что они не были фатальными и была возможность их и избежать. Но для этого нужно было своевременно решать крестьянскую проблему. Государю нужно было ясно и определенно стать на сторону крестьянства. В свое время государство наделило дворянство землей и крестьянами, и оно было вправе изменить ситуацию, передав землю непосредственно производителям – крестьянам. Царь на это не соглашался и постоянно говорил о неприкосновенности дворянской собственности. У государства не хватило решимости привлечь на свою сторону крестьянство, передав ему землю.

Вторая проблема – война, которая чрезвычайно обострила обстановку в стране. Не нужно было в нее ввязываться, и такая возможность по мнению некоторых историков, была.

Но изменить ход истории невозможно. В 1917 году Российская Империя подверглась тотальной реорганизации, но не прекратила свое существование окончательно. Изучая события того времени, можно получить колоссальный опыт, применимый и в наши дни.

Идеи просветителей стали широко распространены в России в середине XVIII века. С эпохой просвещения в России связывают правление Екатерины II, сторонницы идей просвещенного абсолютизма. Она активно интересовалась устройством и богатствами своей империи, в том числе и её историческими и этнографическими ресурсами. Императрица серьезно стала заниматься проблемой изучения обычаев инородцев и законодательного регулирования их жизни. Идея комплексного и систематического исследования страны возникла у Екатерины II после завершения ее собственного путешествия по Волге от Твери до Симбирска. В дальнейшем реализуются идеи долговременных систематических экспедиций с исследовательскими и практическими целями («академические экспедиции»). В частности, экспедиция-путешествие под руководством академика Г. Ф. Миллера.

Участниками экспедиции был собран огромный массив ценнейших разноплановых материалов в т.ч. по истории, демографии, археологии, этнографии и языкам сибирских народов. За 10 лет Г. Ф. Миллер посетил все уральские и сибирские уезды, скопировал множество документов по истории Сибири и т.д. Минусинскую котловину Г. Ф. Миллер и участник экспедиции И. Г. Гмелин посетили в конце лета и осенью 1739 г. Маршрут их поездки совпал в основном с маршрутом Д. Г. Мессершмидта. Путь экспедиции проходил сначала из Красноярска в Томск. У р. Соксы они повернули на юг и по р. Сереж вышли к оз. Ужур.

Несмотря на огромный вклад в науку о противоречивой оценке роли Г. Ф. Миллера в историографии Сибири и общерусской историографии писали ряд исследователей (1:153).

В данной работе мы не будем акцентировать внимание на теории Г.Ф. Миллера о норманнском происхождении руссов. Как известно, Миллер отверг известие летописи о призвании варягов, характерное для русской историографической традиции средневековья и XVIII в., он высказал мысль о завоевании варягами русских земель, что было в традиции западноевропейской исторической науки. М.В. Ломоносов выступил против новой версии русской истории.

Как отмечает А. Х. Элерт, этнографические труды Миллера отличают непредвзятость и доброжелательность к описываемым народам. … у ученого не было высокомерной снисходительности, а тем более презрения к народам, столь отличным от его собственного. Особо привлекательными в сибирских народах он считает такие черты, как гостеприимство, взаимопомощь, сострадание, честность, отсутствие стремления к наживе…. (2).

Высокие нравственные качества аборигенного населения отмечали почти все исследователи Сибири, подчеркивая «простоту и милостливость», «в разных промыслах трудолюбивость», «странноприимчивость», честность иноверцев (3: 23, 24;137).

Но основываясь на идеях Просвещения, Миллер считал необходимым преодоление ими некоторых проявлений дикости. С середины XVIII в. под влиянием идеи А. Фергюсона впервые стала складываться первая научная стадиальная концепция развития человечества. А. Фергюсон разделил всю историю человечества на 3 стадии, по состоянию частной собственности: дикость, варварство и цивилизация. Каждый народ занимал на лестнице этой иерархии определенное место в соответствии с выделенными критериями.На верхней ступеньке находились европейские народы, именно культура этих народов была образцом цивилизованности. Низшую ступень истории человечества занимало неевропейское человечество(4:95-96). В этой иерархии сибирские народы занимали самую низкую ступень.

В первой четверти XIX в. коренные народы Сибири были разделены на три разряда. Деление на разряды было оформлено в законодательном акте «Устав об управлении инородцев». Устав стал составной частью Сибирской административной реформы 1822 г. Основные положения документа вошли в состав Свода законов Российской империи. Устав регулировал жизнь коренных сибирских народов в административном, правовом, социально-экономическом отношении.

Согласно Уставу коренное население Сибири подразделялось на оседлых, кочевых и бродячих. К категории оседлых были отнесены сибирские «обыватели не российского происхождения», занимающиеся земледелием и постоянно проживающие в городах и селениях. В основном это были сибирские татары и бухарцы.

Кочевыми признавались инородцы, которые меняли свое место жительства в зависимости от времени года («занимающие определенные места, с течением года переменяемые»). По классификации автора и руководителя проекта Сибирской административной реформы М.М. Сперанского, к таковым относились «кочующие земледельцы» (большинство забайкальских бурят), «южные скотоводы и промышленники» (большинство прибайкальских бурят и эвенков, южносибирских тюрков) и «северные скотоводы и промышленники» (ханты, манси, якуты).

Бродячими считались «охотники-ловцы, переходящие с одного места на другое по рекам и урочищам» (коряки, юкагиры, эвены и прочие народы Севера).

Четкие инструкции для определения в тот или иной разряд отсутствовали. Критерии категорий отличались расплывчатостью и противоречивостью. Главными критериями деления на разряды выступала степень развития земледелия – его полное, частичное отсутствие и получение ясака. Практика отношений с коренным населением Сибири строилась почти исключительно на принципах получения ясака.

Принадлежность к определенному классу зависела от «главного промысла», «гражданского образования» или «образа жизни» в целом, относительной «простоты» и «особенности» обычаев, трудностей коммуникации, возможности продавать продукцию, наличия денег или даже места проживания, как в случае тех инородцев, которые жили среди русских или работали на них по найму (такие позже были классифицированы как оседлые) (5: 400).

Разрядная система инородцев была гибкой и открытой. Устав предусматривал переход из разряда в разряд, т.е. постепенную смену разряда из бродячих в кочевые и из кочевых в категорию оседлых. В итоге кочевники «сравняются в правах и обязанностях», а вместе с тем и в организации управления с русскими. Таким образом, сибирские кочевники составили особое сословие, сходное с крестьянским, но имевшее некоторые отличия в управлении («управляются по степным законам и обычаям, каждому племени свойственным») (6).

Местные чиновники должны были следить за их прогрессом. Полномочия по ранжированию инородцев были предоставлены также местным чиновникам. Разработчики Устава предостерегали от спешки и от насильственного перевода инородцев из одной категории в другую.

Конечной целью «Устава» был перевод всех «инородцев» на оседлость. Лучших хлебопашцев власти награждали похвальными листами. Так, в 1855 г. за распространение земледелия четырем хакасам Аскизской степной думы были выданы похвальные листы. В том же году по предписанию Минусинского окружного начальника Койбальская степная дума представила к награде похвальными листами восемь человек из тридцати хлебопашцев, посевы которых достигали от 10 до 20 десятин земли. В числе лучших хлебопашцев, по сведениям 1856 г., в Аскизской степной думе числились 25 хозяйств (7: 40).

Нужно отметить, что административные меры в целом сыграли небольшую роль в распространении земледелия. В большинстве случаев «заботы» администрации в распространении земледелия начинались, а оканчивалась строгими предписаниями. Интерес к земледельческому хозяйству у хакасов возрос под влиянием спроса на рынке. Лучшими земледельцами среди них были те, которые жили вперемешку с русскими и, особенно в русских деревнях. В связи с этим многие из них переходили в крестьянское сословие.

Показателем степени развитости являлась близость этносоциальной, податной группы к русскому крестьянскому образу жизни. Оседлые инородцы сравнивались с крестьянами во всех податях и повинностях, кроме рекрутской.

Сибирские инородцы согласно «Уставу об управлении инородцев» 1822 г. освобождались от воинской повинности. Эти специфические сословные особенности или так называемые сословные привилегии были закреплены в законе после сибирских реформ первой четверти XIX в. А после военной реформы 1874 г. — от службы в армии по призыву.

Но в определенных военных и государственных кругах освобождение “сибирских инородцев” от воинской повинности подвергалось резкой критике. Они считали, что при таком положении русский человек, отбывающий воинскую повинность, никакого расового преимущества перед аборигенами не ощущает. В результате у инородцев якобы утрачивается представление о мощи великой России (8: 83).

Царское правительство при обсуждении практических мероприятий проявляло сдержанность. Решения о необходимости привлечения или не привлечения тех или иных народов к натуральной воинской повинности принимались в зависимости от политической благонадежности, пригодности к военной службе, чувства принадлежности к общей родине.

Решения принимались осторожно, поскольку “попытки формировать на окраинах туземные части приводят к одному и тому же результату: эти части приходится расформировывать, как только на данной окраине обостряется национальный вопрос” (9: 5).

Правящие круги считали, что введение воинской повинности приведет к росту этнического самосознания, что в свою очередь могло стать причиной усиления национальных движений и, в конечном итоге, могло угрожать безопасности и территориальной целостности государства (10: 263).

Введенное М. Сперанским ранжирование по схеме общественного развития «от низшего к высшему»: бродячие, кочевые, оседлые и предоставление привилегии в виде освобождения от воинской службы явно занижало уровень народов Южной Сибири, переносило на них черты дикости и варварства.

Тюрки Южной Сибири имели традицию государственности, входили в государственные образования Центральной Азии. Так одним из крупнейших государств раннего средневековья было государство енисейских кыргызов, образовавшееся на территории Хакасско-Минусинской котловины в VI в.

В IX–X вв. енисейские кыргызы смогли подчинить обширные просторы Центральной Азии и создать огромное государство, которое в мировой и тюркской историографии известно как Кыргызский каганат. Государство отличалось высокой политической, военной, художественной культурой и т.д.

В IX в. кыргызский правитель провозгласил себя каганом, бросив вызов уйгурам в борьбе за господство над номадами Центральной Азии. В результате длительной войны кыргызы завоевали Туву, Монголию, Забайкалье, Восточный Туркестан, подчинив все кочевые племена (11).

После распада каганата каждое княжество имело свои военные отряды и собственную систему управления. После завоевания Южной Сибири монголами кыргызское население утратило государственную самостоятельность, и было включено в состав улуса Джучи, а затем империи Юань. Кыргызские князья стали вассалами монгольских ханов и служили в монгольской армии вплоть до присоединения Южной Сибири к России (12).

В начале XVII века енисейские кыргызы, как правящая политическая сила, имели конфедерацию четырёх княжеств — улусов, получивших в русских источниках название «Киргизская землица». Енисейские кыргызы и их потомки южносибирские (минусинские, ачинские, абаканские) инородцы, именованные так в XIX в., прошли долгий путь исторического и этнического развития. Имели успешный опыт государственного строительства.

Россия, согласно Миллеру, является частью цивилизованной Европы и ее историческую миссию он видел в распространении европейской культуры на восток, в приобщении аборигенов Сибири к достижениями цивилизованных наций. В отношении тех народов, которые отстаивают свое право оставаться дикими, проявляют “упрямство” и не желают подчиняться, для их же блага допустимо применение военной силы (13).

О том, что Г.Ф. Миллер высокомерно относился к енисейским кыргызам как «разбойничьим народом» говорили ряд исследователей писавшие о Сибири XVII в. (И. Е. Фишер, П. А. Словцов, В. В. Радлов, В. К. Андриевич, Н. В. Латкин, В. И. Огородников, К. Г. Копкоев) (14). Миллер оправдывает жесткие, насильственные методы включения аборигенного населения в состав Российского государства, а енисейских кыргызов считает разбойниками, поскольку они оказывали упорное сопротивление. Политика покровительствования местным князьям, должна была стать одним из мирных методов вхождения туземного населения Сибири в подданство России. Выражая взгляды «просвещенного абсолютизма», Г. Ф. Миллер положительно оценивает процесс присоединения Сибири к России. Но обращает внимание на негативные последствия вхождения сибирских народов в состав России. По его словам, находясь в составе России, многие народы пришли, “во всеконечное убожество”, сократилась их численность. Многочисленные восстания коренных жителей против русской власти он расценивает как акты отчаяния людей, измученных произволом, поборами и откровенными грабежами со стороны представителей русской администрации. Тем не менее, Миллер превыше всего считал интересы государства, промышленности и торговли, чем интересы аборигенного населения(15: 312). С. В. Бахрушин считал, что «научная деятельность Миллера должна была обслужить интересы государства» (16:25).

По мнению Ю. Г. Белокобыльского, за этими народами признавали смену культур, но происходила она не в результате внутренних процессов саморазвития, а под воздействием внешних обстоятельств (переселение народов, культурные заимствования). Г. Ф. Миллер выделил два крупных культурно-исторических этапа в древней истории Южной Сибири — медный и железный, причём более древним отмечался первый. Рассуждениями о «бедных» и «богатых» могилах Г.Ф. Миллер констатировал наличие в прошлом двух соответствующих этапов в развитии общества, отражавших развитие внутренней социальной дифференциации в древнем обществе. Вместе с тем нельзя не отметить, что исторический процесс на территории Южной Сибири представлялся Г.Ф. Миллеру менее сложным, чем Д. Г. Мессершмидту и Ф. И. Страленбергу. В частности, он считал, что «древние татары» — первые, по его представлениям, и единственные представители населения, оставившего могильники и каменные изваяния, — прошли в своём развитии лишь два этапа — домонгольский и монгольский. Что касается памятников письменности Южной Сибири, то они, по его убеждению, появились под влиянием уйгуров или, же непосредственно были оставлены ими(17: 10-31).

Г. Ф. Миллер отрицал древность наскальных рисунков, считая их продуктом шаманской идеологии, возникшей под влиянием религии «саманеян», весьма скептически оценивал возможность извлечь при изучении их что-либо значительное для характеристики сложного духовного мира древних обитателей Сибири. Не имея возможности из-за языкового барьера достаточно глубоко познать культурные достижения коренного населения севера Азии, Г. Ф. Миллер переносил свои поверхностные впечатления также и на древности азиатской части России(18: 537-539).

В описании быта, нравов, социального устройства выказывает презрение к их «дикости», «заблуждению и беззаконствию», неопрятности, «тупости ума», не обходительности, склонности к пьянству и пр¹¹. По мнению Е. Коваляшкиной, таким образом, формируется образ неопрятного, опустившегося, пьяного, неграмотного инородца, который укоренится, как стереотип, в XX в.(19:11-13; 33-36).

В правовых актах XIX в. проявились новые философско-антропологические воззрения оценочной окраски: не только «безгласные», «бедные и беззаступные», но «дикие», «грубые», «легкомысленные» «иноверцы»(20). Как замечает Н.А. Миненко, не без влияния правительственных указов и предписаний, преисполненных меркантильной заботой о ясачных народах, порождало у русских сибиряков снисходительно-покровительственное отношение к ним ка к «бедным и легкомысленным людям», которых «изобидеть» предосудительно, как беззащитного ребенка (21:129-130).

Идеология Просвещения, воспринятая, в том числе и через концепцию «просвещенного абсолютизма», давала моральное и рациональное обоснование государственного патернализма. Это открывало перед государством самые широкие возможности произвольного вмешательства в исторически сложившиеся формы жизнедеятельности народов России (22: 16). Покровительство сибирским народам вылилось в разработку «Устава об управлении инородцев». А принципы устройства сибирских аборигенов, подходы, определяющие их взаимоотношения с властью, во многом базировались на идеях эпохи Просвещения.