Становление  исследовательских практик россиеведения, развивающегося в Южной Корее, прошло несколько этапов в своем развитии.  Его зарождение связано с процессом установления дипломатических отношений между Россией и Республикой Корея в 1960-1970-х гг. [1].  По мере возрастания значимости  контактов между двумя странами усиливался интерес корейских исследователей к истории России. В значительной степени этот интерес подпитывался исследованиями корейских ученых, уехавших в США и занявшихся там изысканиями в русле американской советологии. Поначалу корейские ученые настороженно относились к России и практически не занимались ее исследованиями, так как в Южной Корее сохранялся отрицательный имидж нашей страны [2]. Настроения русофобии начали формироваться в Корее еще в период японского колониального режима и достиг своего пика в годы «холодной войны». С конца 1970-х гг., как следствие политики разрядки международной напряженности, россиеведение в Корее вступает в фазу расцвета: формируются Институт российских и восточноевропейских исследований при Сеульском национальном университете, Научно-исследовательский институт по проблемам Советского Союза и Восточной Европы при Университете иностранных исследований Хангук, Институт советских исследований при Университете Ханьян; усиливается публикационная активность исследователей-россиеведов, разрабатывались учебный программы при финансовой поддержке южнокорейского государства.  В 1985 году была создана Корейская Ассоциация славяноведов, которая по сей день издает  научный журнал «Славянский вестник» («Сыллабы хакбо»), большая часть которого посвящена проблемам русской истории, языка и литературы.  Значительная часть южнокорейских россиеведов получают образование на Западе, приобщаясь к концепциям и методам западной историографии.

Второй этап 1990-х гг. характеризуется уже устойчивым интересом корейских русистов, получившим возможность заниматься исследованиями непосредственно в России на основе возрастающей государственной поддержки, в первую очередь, – Корейского фонда исследований.  Россиеведческие программы стали развиваться в Университете Пэдже, Университете Халлим (Институт российских исследований), Университете Кукмин параллельно процессу усиления  политических, культурных и экономических взаимосвязей между Республикой Корея и Россией.

В конце 1990-х годов «третье поколение» корейских россиеведов, имеющих не только ученые степени «PhD», но также уверенное знание русского языка, связи с российскими учеными и опыт использования российских архивов. Рассматриваемая тематическая область обрела «второе дыхание», появились принципиально новые направления исследований, охватывающие самые различные аспекты бытования России в прошлом и настоящем [3].

Устойчивый интерес у корейских исследователей вызывают темы социально-экономических реформ в постсоветской России и их восприятия населением 21, характер и результаты процесса приватизации. Ряд ученых усматривает отношения преемственности в длительных процессах эволюции Российского государства, механизмы функционирования которого, как и прежде, построены на распределении власти и ресурсов между взаимозависимыми элитарными группами, образующими собственную иерархию [4; 5].

Также корейских исследователей интересуют факторы, влияющие на политический выбор российского электората; специфика деятельности российских профсоюзов [6; 7].

Нередко акцент в статьях делается на проблемах федерализма и регионализма в России. Так, С. Ким в статье «Динамика федеральных отношений в путинской России» приходит к выводу, что реформы В.В. Путина, направленные на укрепление центральной власти, могут быть совмещены с процессами демократизации общества. Объектом внимания корейских ученых являются  российские регионы [8], в первую очередь, – Сибирь и Дальний Восток [9; 10].

«Азиатский» экономический кризис конца 1990-х гг. породил вопросы о соотношении политических сил, выступающих в пользу «рынка» или, напротив, – «сильного государства» в России, что определит характер будущей экономической стратегии в стране [11; 12].

Наконец, аналитика корейских россиеведов отличается большой широтой в исследованиях социальной жизни современного российского общества: от процессов новой социальной  стратификации  и социо-культурной трансформации до демографических и экологических проблем современной России [13-15].

Корейский ученые изучают российское общество посредством культурно-антропологического подхода, рассуждая о характере новой политической и гражданской культуры, которая переживает в России процесс своего становления [16]; о религиозных языческих культах малых народов Сибири, о характерных особенностях образа жизни большинства российского народа [17-19].

Специалист по корейской историографии в области россиеведения Чан Док Чжун  полагает, что исследуемая область, несмотря на продолжающееся развитие, отмечена определенными трудностями [20].

Во-первых, корейское россиеведение не обрело подлинной научной идентичности: оно некритически движется в русле западных концепций.

Во-вторых, большинство ученых данного профиля работает на «мелкотемье»: они не вовлекаются в фундаментальные долговременные изыскания и международные дискуссии (и вообще уровень международного сотрудничества корейских россиеведов пока не развивается на систематической основе), ограничиваясь незначительными и не претендующими на глубокие обобщения темами. Во многом это связано со стремлением развивать актуальные для текущих корейско-российских отношений темы.

Кроме того, целенаправленная финансовая поддержка россиеведения в Республике Корея, по сравнению с аналогичными инвестициями США и Японии, на взгляд автора, незначительна.

В целом, можно констатировать, что россиеведение в Республике Корея динамично развивается, демонстрируя широкую исследовательскую палитру интересов и перспективы для интеграции в международное научное сообщество.