Православный подход к формированию ценностей начал распространяться в Древней Руси, начиная с IX века. Он, в определенной степени, сохранился и до наших дней, развиваясь вместе с православием и церковью.

Нравственные ценности христианства в православии представлены в библейских заветах и мало чем отличаются от тех, которые содержатся в других течениях этой религии. В идеальных представлениях о человеке система ценностей проецируется на личностные качества, симпатии и антипатии, нормы жизни и правила поведения. Поэтому, сам идеал человека весьма сложен и многогранен, в разных источниках он описывается в различных формах и с самыми разными акцентами [3].

Патриархально-православный идеал человека не являлся статичным. Он постоянно претерпевал изменения. Эволюционная динамика заключалась в постоянном и последовательном смещении акцентов относительно важности тех или иных качеств и в ценностных установках людей. Приоритетность определялась, как правило, конкретно-историческими условиями того или иного периода. Так, в период становления христианства на Руси на первый план выходили ценности собственно православной веры. Сама вера в Иисуса провозглашалась как высшая ценность. Летописи изобилуют описанием того, как князья-язычники, рожденные и воспитанные язычниками, постигали веру в Бога, становились благочестивыми и приходили через это к спасению. Судя по православным житиям, самому святому князю Владимиру довелось пройти этот путь [4].

Народы, населявшие языческую Русь, исповедовали свою мораль, имели свою систему нравственных ценностей, которая отражалась в традициях, преданиях и обычаях. Просвещенные для своего времени христиане-летописцы, на основе наблюдений, пытались охарактеризовать состояние и уровень развития нравственности у русских народов, их идеал человека. В результате получались примерно такие характеристики: поляне – кроткие, стыдливые, тихие, почтительные, склонные к многоженству; древляне, радимичи, вятичи и северяне – живут по-звериному, едят нечистое, браков не признают, убивают друг друга, сквернословят при родителях; и т. д. Взгляд на языческие традиции и нравы, со стороны иностранных летописцев и просто купцов, попадавших на Русь, так же нелицеприятен. Заезжим гостям, по-видимому, приходилось сталкиваться и с обманом, прикрываемым в славянских общинах круговой порукой, и с открытой агрессией, и замкнутостью местного населения [5].

Крещение само по себе не принесло на Русь одновременно и нового миропонимания. Двойственность веры, духовная пустота и дикость бытия отмечались еще не одно столетие. Вместе с тем, начало было уже положено. На Руси появилась религия с тысячелетней историей.

Развитие христианской духовности в Древней Руси неразрывно связано с историей Византии. Восточная христианская церковь опиралась на многовековую античную и христианскую культуру. Систематичность и осмысленность действий православной церкви вместе с настойчивостью и терпением сделали духовное воспитание на Руси одним из важнейших элементов общественного развития.

Идеал человека в восточном ортодоксальном христианстве был схож с западноевропейским, но обладал и значительным своеобразием: византийская церковь терпимее относилась к иным верованиям, ее богословы тщательно изучали духовное наследие античности, используя из сочинений древнегреческих и римских авторов то, что, по их мнению, было полезно для православия. Просвещение в Византии было достаточно хорошо развито и организовано. Поэтому и в русском православии устанавливается достаточно мягкое отношение к человеку.

Практически во всех источниках, при описании православного идеала человека, употребляются понятия, связанные с «благом». Благо, абсолютное добро, – этическая категория, появившаяся еще в античной философии. Позже к нему обращались и философы классических школ. В православии благо отождествляют с Богом, с высшей духовной идеей. Для православной нравственности важнейшим является благодеяние человека, как элемент реализации божественной высшей идеи. Понятие благо дало много производных: благообразие, благопристойность, благочестие, благородство, благонравие и т.д., употребляемые в качестве этических терминов. Эти термины подразумевают понимание блага в христианском смысле: благо – это Бог – это высшее добро. В православном идеале человека вера в Бога постоянно занимала центральное место, но особенно этот акцент был ярок в период борьбы с язычеством.

Идеальный человек не может грешить. Греховность стала на Руси особой категорией бытовой морали. Унаследованный от славянского язычества образ жизни и традиции, с точки зрения православия были сплошь греховными. Жертвоприношения, клятвы, шумные празднества и пиры, культ физической силы – практически все эти древнеславянские атрибуты в православии считались грехом.

Особой страницей в древнерусскую жизнь вошли такие качества человека как храбрость, а также готовность пожертвовать собой или как говорили – «положить живот» за веру. Эти качества патриархального православного идеала человека стали гипертрофироваться в период от феодальных внутренних междоусобиц к борьбе с монголо-татарским игом и другими иноверцами. Слово о полку Игореве, Ипатьевская летопись и другие источники ХII-ХIII веков изобилуют восхвалениями и восхищением храбрости героев. От былинных богатырей, эти герои представляются таковыми, которые обрели смелость и силу не благодаря личным заслугам, а по предначертанию Бога.

Процесс познания в русском православии изначально неотделим от познания мира в целом, а знание слова Божия обретает истинную силу и ценность. Развитие светских наук вплоть до XVIII века считалось делом второстепенным, духовный мир на протяжении веков был изолирован от проникновения знаний о реальном мире. Попытки братьев Иоанникия и Софрония Лихудов включить в содержание образования основы физики – «естественной философии»  иначе как пустыми мирскими забавами, с точки зрения духовенства, занимавшего ключевые позиции в общественном развитии и воспитании в то время, никто не называл [6].

Другая черта православного идеала человека – «дельность». Под дельностью понималась необходимость подтверждения людьми своей веры и добродетельных намерений реальными делами. Почти все древнерусские поучения содержат мысль о том, что вера без дела мертва, как и дела без веры. Позже, эта установка была конкретизирована и отражена в многочисленных отечественных Домостроях, наставлениях и поучениях.

Необходимы православному человеку дела для подтверждения истинности веры, мало были связаны с материальным созиданием. Дельность понималась скорее как благочестивое поведение, добрые дела, которые направлены на помощь ближнему. Деятельное проявление жалости ко всем нищим, убогим, немощным, наказанным считалось благочестивым долгом православного христианина.

Отдельное место среди духовных ценностей занимает красота. Она рассматривается как дар Божий, почиталась восточной христианской церковью с древнейших времен. Об этом свидетельствует, в частности, изящество православных храмов, высокая художественность икон и предметов обрядовой утвари. Понимание красоты в православии своеобразно, но теснейшим образом связано с верой, является способом выражения религиозного чувства. В идеале, человеку должно было быть свойственно понимание красоты речи, письма, формы, цветосочетаний, звуков и манер. Православная ценность красоты глубоко религиозна. Эстетические чувства человека должны были дополнять и эмоционально украшать его веру.

Духовные ценности православия, истинность веры, и ученость, и дельность, и общинность, и изящество отражались в жизнеописаниях святых. Духовный идеал человека должен был иметь посредника, который мог бы служить примером в воспитании. Наличие примера – человека, достигшего развития желаемых качеств, проявившего их в жизни, реализовавшего себя и свою веру считалось необходимым для укрепления веры людей в возможность сделать тоже в своей жизни.

Русские жития святых – литературные произведения о жизни и подвигах тех, кто был причислен к лику святых православной церковью. В этих книгах предстают человеческие образы, пронесшие через всю жизнь православную веру. Они прославили себя подвигами ради православной веры. В их деяниях проявляются те стремления, из которых и состоял идеал православного человека.

Жития исследовались историками, теософами, философами и филологами. Существует достаточно много классификаций и группировок православных житий по самым различным основаниям. Агиографы – описатели жизни и деятельности святых, следуя источникам, разделяют их на подвижников во славу церкви, князей, создателей монастырей, мучеников, юродивых. Для изучения эволюции человеческого идеала и воспитательных целей в православии представляется более важным сопоставление содержания житий и других литературных произведений, созданных в различные исторические периоды.

Проведенный нами анализ периода утверждения христианских учений на Руси, периода объединения Руси [7] показал, что идеал человека в православии представлял собой образ человека, призванный пробуждать стремление к благочестию, совестливости, умеренности и сдержанности, дельности, готовности к самопожертвованию ради веры, к изяществу в соответствии с церковными канонами и православной культуре. В настоящее время эти человеческие ценности не потеряли своей актуальности и нуждаются в формировании и развитии у россиян. И хотя началом развития подлинного образования на Руси многие исследователи считают XVI век, духовные ценности зародились и укрепились в нашей стране до этого исторического периода.

Нами показано, что культура является как средством адаптации, так и средством защиты человека в условиях необратимой глобализации [8]. Именно жизненные ценности (происходящие от религиозных учений) являются основой, базисом культуры этноса или отдельной социальной общности. Поэтому развитие жизненных ценностей у учащихся, студентов позволит сделать наше общество гуманнее, «чище», толерантнее и одновременно позволит нам в определенной мере защититься от процессов глобализации.

Один из наиболее известных современных исследователей Б.Н. Миронов утверждает, что интерес историков сейчас сместился в сторону материального положения духовенства, его взаимоотношений с населением, органами церковной и государственной власти [9, c. 65]. Он указывает, что в течении всего периода существования Российской империи материальное положение белого или приходского духовенства казалось самим клирикам недостаточным и являлось для них болезненным вопросом. Духовенство постоянно жаловалось на материальные трудности. Однако в XVIII-‎XIX вв. недовольными своим благосостоянием были практически все образованные сословия: и офицерство, и дворянство и чиновничество. Следует упомянуть, что сам император, который являлся самым богатым человеком России, также жаловался, что ему мало на содержание семейства 31 млн. руб. в год [8, c. 156].

Источниками благосостояния священников и церковнослужителей в императорской России являлись «кружечный и кошельковый сборы, продажа свечей, проценты с капиталов, помещённые в банковские ценные бумаги, пожертвования и плата молящихся за исполнение треб. Кроме того, большинство причтов епархии получало казённое жалование» [19, c. 94].

Определенный заработок также давала работа в школах. С 1811 г. Закон Божий стал обязательным предметом во всех начальных, средних и военных учебных заведениях [20, c. 901-902]. Занятия по нему вели не светские учителя, а представители духовенства, которых именовали законоучителями. Конечно, в школы старались направлять, по возможности, ученых священников, получивших образование в духовных академиях и семинариях [5, с. 143]. Им же нередко поручали вести в начальных приходских школах и остальные предметы, поскольку «духовенство было самым образованным сословием в России, по крайней мере, по уровню элементарной грамотности» [16, с. 17]. Религиозно-образовательная проповедническая работа велась священниками и среди взрослых прихожан [17]. Были среди них и те, кто занимался краеведческими исследованиями [13, с. 67-69].

Вообще просветительская деятельность духовенства остается не до конца оцененной. Если и есть в этом вина отечественной исторической науки, поскольку долгое время эта сторона общественного служения священников замалчивалась, то в современной России данный недостаток стал устраняться [7]. Внимание исследователей привлекают, прежде всего, истинные подвижники просвещения из православного клира, отдававшие все силы делу народного образования [2]. Примером является священник Иоанн Милордов, который открыл училище в собственном доме в Бугуруслане, долгое время содержал его без помощи от горожан и без привлечения других учителей, там он обучал учеников всех сословий и обоих полов «без всякого воздаяния» [4, с. 9].

Однако немало других священников, пусть не столь самоотверженно, но в меру собственных возможностей просвещали своих юных прихожан в школе или дома, получая за это плату [3, с. 58-59]. Они же участвовали в устройстве воскресных школ для обучения тех, кто вышел из школьного возраста, не получив образования [12, с. 365]. При этом им также приходилось испытывать трудности из-за обилия возложенных на них обязанностей.

В XIX в. русская церковь была подчинена светской власти, и лица духовного звания превращались фактически в государственных служащих. Они должны были приносить присягу на верность государству, которое «накладывало на священников не только церковные, но и административные обязанности». Священники вели метрические книги, собирали сведения о прихожанах, желающих заключить брак, контролировали порядок погребения мертвых тел. «Настоятели храмов обязаны были предоставлять благочинным священникам сведения для различного рода отчетов». В свою очередь, «функции благочинных состояли в контроле за поведением духовенства, правильностью ведения церковного хозяйства и церковных документов, в наблюдении за отношениями между священно- и церковнослужителями и прихожанами, в предоставлении отчетов и донесений епархиальному начальству о важных случаях и происшествиях». За неисполнение обязанностей, за ошибки в отчетах могло последовать наказание в виде штрафа, лишения прихода, ссылки на покаяние в монастырь, предания суду [15, c. 15-16]. Жизненные обстоятельства могли складываться так, что не всегда удавалось уделять школьному делу должное внимание.

Стараниями светских и духовных властей были собраны ценные исторические источники о народном просвещении и религиозной жизни XIX века в различных регионах [18]. В Центральном государственном архиве Самарской области (ЦГАСО) привлекает внимание дело, где упоминается Николай Иванович Фёдоров, благочинный, протоиерей и законоучитель уездного училища в городе Бугульме. Этот город был уездным центром недавно образованной (в 1851 г.) Самарской губернии [11, c. 9]. На примере отца Николая может быть показана биография далеко не рядового, хотя и типичного русского батюшки, испытавшего затруднения с одновременным выполнением и прямых служебных, и общественно-просветительских обязанностей.

Священнику было в 1859 г. 56 лет. Это был заслуженный и уважаемый пастырь, отмеченный знаками церковного отличия (камилавкой, наперсным крестом) и государственными наградами: орденами Святой Анны 2 и 3-й степени, крестом в память войны 1853-56 годов [1, л. 40 об.]. Кроме того, за представление значительной благотворительной суммы в пользу бедных духовного звания ему была объявлена от самарского архиерея особая благодарность.

Жалованье отец Николай получал в размере 200 руб. и обладал недвижимым имуществом в виде деревянного дома в Бугульме. Священник, как и положено, был женат и, видимо, являлся хорошим семьянином. Его жену звали Татьяной Терентьевной, у них было 6 детей, в том числе 4 сына и 2 дочери: Николай, Иван, Василий, Петр, Варвара, Екатерина [1, л. 38].

В конце 1859 г. был уволен штатный смотритель Бугульминского уездного училища Г.Н. Потанин. Формальным поводом к увольнению стало обвинение его в грубом отношении к детям [1, л. 6 и об.]. Была и другая версия случившемуся, объяснявшая увольнение штатного смотрителя его конфликтом с самарским губернатором и бугульминским городским головой [10, c. 150]. Именно эту версию принял поэт Н.А. Некрасов, который взял под свою опеку оставшегося без средств существования Потанина [6, c. 158]. Вскоре тот «стал одним из авторов журнала “Современник”» [14, c. 61]. Уездное же и приходские училища Бугульмы остались без своего руководителя – штатного смотрителя.

На предложение занять должность «исправляющего за штатного смотрителя» (сейчас бы сказали «исполняющего обязанности директора») Фёдоров ответил, что у него приближается время отчётов по благочинию и церквям, а потому принять на себя новую обязанность он не может. Он писал на следующий день после Рождества директору училищ Самарской губернии Э.Х. Ангерману: «По предложению Вашего Высокородия от 17 декабря …, полученному мною в 25 число, я затрудняюсь принять на себя исправление должности штатного смотрителя бугульминских училищ: потому что состою в непосредственном ведомстве епархиального начальства, которое может делать мне поручения свои, поставляющие меня в совершенную невозможность исполнить поручения Вашего Высокородия. Почему я, не приступая к принятию дел и имуществ бугульминских училищ от г. Потанина, осмеливаюсь покорнейше просить Ваше Высокородие: не благоугодно ли будет исправление должности бугульминского штатного смотрителя поручить г. учителю Карантовскому?» [1, л. 23].

Как мы убедились, священники выполняли очень большой круг обязанностей. Эти обязанности были связаны и со службой в храме, и с просветительской деятельностью, и с общественной жизнью, и даже с государственными обязанностями (например, с учётом актов гражданского состояния – рождения, брака, смерти). Вследствие этого происходили ситуации, когда духовенству приходилось отказываться от каких-либо важных и почетных, но хлопотных функций, взвесив свои реальные силы. Такая же проблема возникла и в Бугульме. Училищное губернское начальство надеялось на то, что Фёдоров временно возглавит школу, но сам он так не считал. В этом конфликте не было социальной, да и психологической подоплеки, для истории он интересен ярким проявлением той роли, которую играла церковь и ее служители в жизни русского общества накануне Великих реформ.