Данная установка, благодаря Аристотелю, разделившему науки на теоретические, практические и продуктивные, позже нашла выражение в методике Г.Галилея, предложившего трёхэтапное построение научно-исследовательского процесса, схема которого сохранилась до нашего времени, усовершенствовалась и успешно применяется в современной научно-исследовательской работе. Теоретический этап как чисто мыслительный, то есть логический процесс, требует своего осуществления посредством теоретических методов исследования. Практический этап предполагает применение эмпирического материала и методов исследования, часто нацелен на вопросы подтверждения теории практикой. Продуктивный как завершающий научно-исследовательский этап основан на решении вопросов применения знания, полученного на предыдущих этапах.

В наше время понятие «наука» определяется как система достоверных (истинных) знаний о природе, обществе, мышлении, достигаемых путём познания. Также наука понимается как социальный институт. К числу основных критериев научности знания сегодня относят: 1) систематизированность знания, 2) его обоснованность и достоверность, достигаемые теоретически и эмпирически, 3) объективность знания.

Современные учёные, занятые исследованием историко-методологических аспектов научного знания, в его эволюции выделяют следующую последовательность: классическая наука, неклассическая наука, постнеклассическая наука. Разделение осуществлено по таким признакам как: 1) тип системной организации исследуемых объектов, 2) понимание идеалов и норм исследования, 3) изменение философских оснований науки [1]. В связи с чем, согласно В.С. Стёпину, классическая наука занята изучением простых систем; в качестве условий объективности знания признаёт то, что не относится к средствам и операциям деятельности познающего субъекта; процесс познания не детерминирован ничем, кроме способностей человека к познанию.  Неклассическая наука изучает сложные саморегулирующиеся системы, учитывает роль средств и операций научно-исследовательской деятельности, выступающих в качестве посредника между разумом и объектом. В рамках постнеклассической науки исследуются сложные саморазвивающиеся системы; присутствует соотношение внутринаучных и вненаучных ценностей по причине социальной детерминированности любой деятельности, в том числе научной [1, 81-82].

На протяжении всего развития науки велись и до сих пор продолжают вестись поиски способов достижения максимально достоверного, истинного знания. В постклассической философии эти поиски выразились в идеях представителей позитивизма, основным принципом которых стал постулат О.Конта о понимании научного знания как позитивного, что значит «основанного на опыте». В процессе обоснования этого положения представители позитивизма сначала пришли к выводу о том, что подлинно научным знание может быть в том случае, если исключить из него весь субъективизм, содержащий оценки и мнения об объекте, которыми он не обладает (Э.Мах, Р.Авенариус). В качестве основной методики исследования выступила верификация научных высказываний на предмет их объективности. То есть, научно то знание, которое объективно. Но при попытке обоснования этой идеи выяснилась неустранимость субъективизма из человеческого опыта (М.Шлик и Венский кружок). Наиболее продуктивное направление в решении этой проблемы было выбрано впоследствии К.Поппером, предложившем понимать под научным знанием то, которое допускает проверку, вне зависимости от того является ли оно объективным или субъективным. Этот принцип получил название «принцип фальсифицируемости» [2], основная цель применения которого – выявление ложного знания из теории или научного высказывания путём их проверок и создание (на основе полученных в результате проверок результатов) нового более истинного знания. «Поскольку логической формой теории является строго универсальное высказывание, постольку попытка её верификации ведёт к проблеме индукции, обсуждение которой привело Поппера к фальсификационизму как методологии науки» [3]. Согласно этому принципу, например, астрология, ненаучна, так как принципиально не проверяема.

Идеи К.Поппера поставили перед следующим представителем постпозитивизма Т.Куном [4] вопросы о формах организации научного знания, исследование которых привело его к понятию «парадигма» как типу построения научного знания, достигаемого в процессе его коллективного научного обсуждения. Если с полученным знанием согласны представители научного мира, то такая модель его достижения становится парадигмой. То есть, парадигма – это научная конвенция. Но смог ли Т.Кун таким образом ответить на вопрос об истинности парадигмального знания? Тем более в ситуации методологического анархизма, описанного П.Фейерабендом [5]? Попробуем разобраться с этим вопросом.

Т.Кун, учтя социально-психологические факторы формирования научного знания, в некоторой степени может считаться предвосхитителем постнеклассической науки. Согласно Т.Куну, парадигма социально детерминирована, что приводит нас в плоскость социальной эпистемологии как «философском учении, стремящемся понять знание в его социокультурном контексте» [6]. Вместе с этим необходимо иметь ввиду представление первого позитивиста О. Конта об основной функции науки, состоящей в выявлении закономерностей природы, общества, мышления; но объяснение этих закономерностей не должно входить в задачи науки [7]. Данные убеждения основателя позитивизма легли в основу его представлений о науке социологии, построенной на обобщении фактов социального опыта. Точку зрения О.Конта разделяют многие современные исследователи, согласно которым, «социальное устройство, характеризующееся недостатком общественного согласия и отсутствием достоверной информации о положении вещей» может быть источником социальных рисков [8, с. 129]. То есть достоверность представления научной информации напрямую связана с процессом формирования парадигмы знания. Каким же образом современная наука представляет информацию о научных фактах?

Практически весь массив выявленных учёными научных знаний представлен в дискурсивной форме. Традиционно под понятием «дискурс» понимается логический порядок высказывания; в более современных интерпретациях дискурс выступает в качестве символического способа конструирования знания; почти все исследователи отождествляют дискурс с языком, речью. Если большая часть знаний естественных и точных наук транслируется с помощью искусственного языка в виде формул, алгоритмов и осуществляется с помощью субъектно-нейтральной методологии (эмпирические методы счёта, измерения и др.), то знания социально-гуманитарного характера получены и сформированы преимущественно с помощью теоретических методов, которые во избежание их субъективной трактовки требуют эмпирической проверки. Но почти все методы эмпирического исследования социальных процессов на сегодняшний день не обладают субъектно-нейтральными характеристиками.

Например, основная методика социологических исследований – это опрос, представленный в различных вариантах (анкетирование, интервью) с последующим документированием дискурсов респондентов. Данная методика применяется, исходя из того, что основной источник знания о социуме – это его представители. Но намеренно или нет, в результатах таких исследований вероятно присутствие большой доли недостоверной информации по следующим причинам: 1) респонденты отвечают не правдиво (по разным причинам), 2) интервьюер мог вообще не проводить опрос, а заполнить анкету самостоятельно – «как будто опросил», тем самым симулировав исследование. В связи с чем итоговый анализ полученных дискурсивным способом данных, скорее всего, не будет соответствовать исследуемой социальной реальности.

Ситуация с симулированием информации, в том числе научной, на наш взгляд обусловлена также и современными социальными отношениями, которые интенсивно интеллектуализируются по причине интеллектуализации труда, результат которого – символические продукты: искусство, идеи управления и регулирования отношениями как основе менеджмента, юриспруденции и других сфер продажи услуг. То есть сегодня мышление человека – это не только инструмент познания, но также и зарабатывания средств к существованию. Поэтому к преобладавшим традиционно целям мыслительных практик (поиск истины, понимание окружающего мира) добавился прагматический аспект – получение выгоды. Это обстоятельство прагматизировало интеллектуальную деятельность вплоть до манипулирования интеллектуальной собственностью [9] и фальсификации знания, что отразилось в том числе и в науке [10].

Как видим, в науке преобладает традиционная дискурсивная форма фиксации и транслирования знания, которая имеет вероятность при фиксации выявленных в исследовании закономерностей параллельно их интерпретировать, то есть представлять их так, как человек понял или захотел представить выявленные факты. Методологическая ситуация постнеклассической науки, основанная на принципах релятивизма, полифундаментальности, синергизма и индивидуализма, субъективирует процесс познания и ведёт к индивидуализации истин. «Коммуникация многих истин, многих Я задаёт определённую социально-коммуникативную реальность» [11]. Процесс выявления информации о фактах и знание фактов взаимообусловлены данными методологическими позициями. В результате получаем субъективированное знание как синергетический эффект познания. В то время как «информация и знание – понятия отнюдь не тождественные… Знание предполагает опыт, а информация – чаще всего нет» [12, с. 189]. «Знание может меняться в свете новой информации, но содержание первого чётко отличается от второго пониманием взаимосвязей и поведенческих аспектов, то есть знание зависит от контекста его формирования и развития» [13, с. 169]. Как считает М.С. Климов, с одной стороны, информация составляет содержание знания, с другой – форму его передачи [14]. Из этого следует информационная специфика факта современной науки.

Исследованию факта науки и его детерминации посвящены фундаментальные исследования профессора С.Ф. Мартыновича [15], согласно которому «по содержанию научный факт представляет собой отражение объективного и действительного (в противоположность субъективному и возможному) существования вещи, свойства, отношения на уровне явлений, которые относятся к предметной области научной теории» [16, с.19]. Но «по способу получения факт – это эмпирическое знание, возникшее на основе практики (наблюдения, эксперимента, измерения), обобщения эмпирических данных. Эмпирическое знание обязательно включает теоретическую интерпретацию наблюдаемых характеристик. Фак является смыслом истинного высказывания, полученного эмпирическим путём» [16, с.19-20].  Как выясняется, часто способ получения факта и способ его фиксации и есть причины научного субъективизма, то есть препятствия в достижении объективного знания. Это обусловлено дискурсивным креном парадигмального знания. Следовательно, для чистоты эмпирических исследований социальных процессов необходима методика, далёкая от вероятности получения недостоверной, субъективно фиксируемой и симулированной информации. Тем самым стало бы возможным, если не достижение, то приближение к позитивистскому идеалу научного знания О. Конта.

Каким же образом следует фиксировать фактическую информацию, чтобы она не была искажена? Возможно, ответ на этот вопрос можно найти в сфере исследования социального взаимодействия, так как знание – это понимание информации, понимание обусловлено особенностями личности, которые в свою очередь во многом определяются социальным контекстом.

Наиболее адекватной концепцией, объясняющей социальное взаимодействие сегодня, на наш взгляд, можно считать её структуралистское объяснение в интерпретации П.Бурдье, согласно которому социум структурирован посредством практик. В основе социальной структуры лежат два уровня социальных взаимодействий – институция и габитус. Габитус происходит из повседневного жизненного опыта людей, регулируется нерефлексивными нормами – обычаями, традициями. Институция второстепенна по отношению к габитусу, так как представляет собой делегированную форму габитуса. Её основная функция состоит в организации социума посредством рефлексивных регуляторов, то есть посредством правовой системы в качестве легитимной, что подтверждается принятием властных решений не своевольно, а делегатом, представляющим интересы габитуса [17]. В качестве основной стратегии социальных взаимодействий П.Бурдье выделяет символический капитал как «капитал чести и престижа, который производит институт клиентелы, в той же мере, в какой сам производится ей» [18, с. 231]. Клиентелой П.Бурдье назвал «социальные отношения зависимости» [17, с. 272].

Именно доверие названо Пьером Бурдье и не только им, а также Н.Луманом, Э.Гидденсом, Ф.Фукуямой, П.Штомпкой и другими исследователями конца ХХ – начала ХХI веков основной стратегией современного социального взаимодействия. Причина, видимо в том, что актуальным явление становится тогда, когда оно представляет проблему. Сегодня же в процессе глобализации и, как следствие, вольного или невольного межкультурного взаимодействия доверие выступает в качестве лакмусовой бумаги для определения возможностей сотрудничества. Часто оно затруднительно, что свидетельствует о нарастании социального недоверия не только на локальном, но и глобальном уровнях.

Возьмём на себя смелость и попробуем развить концепцию П. Бурдье в отношении объяснения нарастающего социального межкультурного недоверия с позиций культурно-цивилизационного подхода.

В отличие от других исследователей проблемы социального доверия, П. Бурдье назвал его «символическим капиталом». На наш взгляд, данное понятие является во многом отражением преемственности и продолжением развития некоторых идей немецкого философа-неокантианца Э.Кассирера, основной труд которого «Философия символических форм» [19] посвящён анализу символа как функции мышления, представленной в ряде символических форм – мифе, языке и науке. В одной из своих последних работ «Миф о государстве» [20] (1945 г.) Э.Кассирер указал на большой манипулятивный потенциал символических форм, выраженный, например, в манипулировании общественным сознанием, осуществляемый с их помощью.

В современных социальных отношениях данная тенденция проявилась настолько, что целое направление в философии – постмодернизм, посвятило себя исследованию вопросов симулирования реальности, взаимоотношения реального и виртуального. Осуществляются они в основном в плоскости исследования мышления человека. Мы же обратимся к данным аспектам с социально-философских позиций.

Если понимать социум в интерпретации П.Бурдье, то есть как систему отношений, структурирующих себя, то считаем институцию и габитус двумя составляющими единого целого, регулируемого социальными практиками на основе жизненного опыта. Он зафиксирован в знании и представлен символически. Поэтому у социума есть форма (символическая) и содержание (материальное), которые представлены идеальным и реальным уровнями. Они взаимосвязаны. На идеальном уровне содержится социальная память, включающая в себя ценности, нормы, события. На реальном уровне она воспроизводится в практиках повседневной жизни.

С позиций культурно-цивилизационного подхода, институция как технологическая часть социума олицетворяет собой цивилизационный (или искусственный) аспект развития общества; габитус как центр социальных действий, формирующий ценности, цели, идеалы олицетворяет собой культурный (или естественный) уровень развития социума. Разность культур обусловлена разностью условий существования и детерминации габитуса.

Согласно концепции целостности, в основе которой лежит структурно-функциональный подход, для нормального функционирования системы необходима когерентность (соответствие) всех уровней системы друг другу [21]. В нашем случае оно обеспечивается связью между формой и содержанием социума, то есть знанием о социальных фактах и самими фактами. Традиционно оно осуществляется в дискурсивной форме, как было выявлено нами ранее. Но именно она часто является причиной недоверия к фактам. А это нарушает социальную связь, так как минимизируется доверие к знанию.

Считаем, что дискурсивный парадигмальный крен социального знания может быть уравновешен рекурсивной парадигмой социального знания, восстанавливающей социальное доверие. Она обратна дискурсивной, так как основана на принципе, согласно которому не действия порождаются сознанием, а, наоборот, мышление и поведение возможны, благодаря фактической деятельности индивидов.

Рекурсивный (от лат. recursio – «возращение») – «возвращающий к прошлому, к предшествующему» [22]. «Рекурсивный принцип — это принцип самовоспроизведения и одновременного усложнения системы» [23, с.23]. Понимание движения рекурсивности в социальных системах позволяет понять процессы смыслообразования социальных действий, то есть фактов. В современной науке понятие «факт» имеет несколько значений: «1) объективное событие, результат, относящийся к объективной деятельности (факт действительности), либо к сфере знания и познания (факт сознания); 2) знание о каком-либо событии, явлении, достоверность которого доказана (истинна); 3) предложение, фиксирующее знание, полученное в ходе наблюдений и экспериментов» [24, с. 122-123]. Но, несмотря на справедливость данной классификации, любые «факты всегда даны в свете теоретических понятий, которые преобразуют экспериментальные данные в неиндуктивные символические конструкции» [25, с.159]. Поэтому ключевым принципом рекурсивной парадигмы социального знания является соответствие знания о факте наличию самого факта, удостоверяющего в своей реалистичности. Механизмом, на наш взгляд, позволяющим достичь подобного доказательства является субъектно-нейтральная фактофиксация. Это обусловлено тем, что главная функция документа как посредника социального регулирования — информирование о факте. Оно осуществляется в знаково-символической форме. Придание социальной значимости информации осуществляется людьми, её воспринимающими и взаимодействующими и на институциональном, и на габитусном уровнях общества. Поэтому социальная информация может быть рефлексивной и нерефлексивной. Более того, она может фиксироваться рефлексивно и нерефлексивно.

Нерефлексивная фактофиксация осуществляется посредством личного участия человека в процессе фактофиксации и отличается в большей степени субъективной оценкой социальных фактов. В связи с этим она обладает манипулятивным потенциалом: распространением слухов о событии или даже его придумыванием, намеренным или ненамеренным субъективным искажением информации о факте для достижения определённой цели.

Рефлексивная фактофиксация максимально объективна в том случае, если осуществляется безлично (например, компьютерными программами или другими техническими субъектно-нейтральными способами), поэтому не содержит субъективных оценок, мнений. Безличная фактофиксация в бОльшей степени обеспечивает подлинность представляемой информации. Такая система минимизирует возможности осуществления манипуляций информацией и, соответственно, повысит уровень доверия к владельцу информации.

Таким образом, в отличие от дискурсивной формы парадигмального знания, чреватой неоднозначностью понимания интерпретируемых событий по причине пренебрежения опорой на факты и доказательства реальности событий, явлений и процессов, рекурсивная парадигма социального знания в первую очередь основана на социальной реальности. Главный инструмент реализации такой модели — субъектно-нейтральная (автоматизированная) фактофиксация социальных событий, процессов. Ключевым принципом рекурсивной парадигмы социального знания является соответствие знания о факте наличию самого факта, удостоверяющего в своей реалистичности. Такая парадигма ориентирована на восстановление доверия к знанию как связи между элементами социальной системы с целью сохранения её целостности.

В истории науки данный метод стал применяться одним из первых. В логическом учении Аристотеля, по сути являющимся органоном, то есть, учением о методе всякой науки, анализ впервые представлен как метод, с которого должно начинаться любое рассуждение. Более того, на анализе основана вся формальная логика Аристотеля, основная задача которой состоит в том, чтобы «указать и исследовать методы, с помощью которых известное знание может быть сведено к элементам, выступающим источником его объяснения» [2, с. 73]. Отсюда происходит первый критерий научного знания – систематизированность. Знание научно, если оно системно организованно. В широком смысле под системой следует понимать «совокупность взаимосвязанных, взаимозависимых и взаимообусловленных элементов» [3, с. 9].

Возникновение метода анализа приходится на классический этап развития науки, характеризуемый изучением простых систем, когда в качестве «условий объективности знания признаёт то, что не относится к средствам и операциям деятельности познающего субъекта; процесс познания не детерминирован ничем, кроме способностей человека к познанию. Неклассическая наука изучает сложные саморегулирующиеся системы, учитывает роль средств и операций научно-исследовательской деятельности, выступающих в качестве посредника между разумом и объектом. В рамках современной постнеклассической науки исследуются сложные саморазвивающиеся системы, при изучении которых «присутствует соотношение внутринаучных и вненаучных ценностей по причине социальной детерминированности любой деятельности, в том числе научной» [4, с. 81-82]. Поэтому сегодня анализ как метод научного исследования также усложнился в соответствие со спецификой современного научного поиска.

В связи с этим в современной науке существует большое количество разновидностей данного метода, основными из которых в социальных науках являются следующие: классификация, периодизация, SWOT-анализ, PEST-анализ, дискурс-анализ. С целью выявления преимуществ и недостатков применения данных методов исследования, рассмотрим подробнее их специфику.

Классификация, периодизация. Данные методы научного исследования являются формами систематизации знания, осуществляемыми по разным основаниям.

Классификация.  Под классификацией понимается «разбиение любого множества (класса) объектов на подмножества (подклассы) по любым признакам» [5, с. 68]. Если процедура классификации имеет целью установление упорядоченности объектов, то она выступает в качестве систематики. В данном случае метод анализа применяется в совокупности с методом синтеза (соединения частей в единое целое); почти всегда в научном исследовании анализ предполагает синтез. Если классификация осуществляется с точки зрения структуры таксонов (соподчинённых групп объектов) и признаков, то такой вид классификации является метаклассификацией, получившей название таксономия [5, с. 68].

Применение метода классификации способствует достижению следующих познавательных задач: «свести многообразие материала к сравнительно небольшому числу образований (классов, типов, форм, видов, групп и т.д.); выявить сходные единицы анализа и разработать систему соответствующих понятий и терминов; обнаружить регулярности, устойчивые признаки и отношения, в конечном счёте – эмпирические закономерности; подвести итоги предшествующих исследований и предсказать существование ранее неизвестных объектов или их свойств, вскрыть новые связи и зависимости между уже известными объектами» [6, с. 92].

Периодизация. Название метода образовано от слова период – промежуток времени, в течение которого что-нибудь происходит (начинается, развивается и заканчивается) [7]. Поэтому периодизация как метод научного исследования осуществляется с помощью введения в научный поиск дополнительного параметра, представляющего собой механизм трансляции социальных или других изменений исследуемого объекта, продолжающихся во времени. В качестве такого параметра чаще всего выступает принцип (от лат. principium – начало, основа) – это «основополагающее утверждение, выступающее в качестве основания теоретической системы знания. Он представляет собой обобщение и распространение какой-либо идеи на все явления той области, из которой эта идея абстрагирована» [8]. К числу основных всеобщих принципов научного познания относятся: объективность, всесторонность, полнота, историцизм, единство теории и практики [8]. Принцип является также основанием и для систематизации, которая в данном случае представляет собой временную взаимосвязанность, взаимозависимость и взаимообусловленность элементов, осуществлённую относительно принципа. В качестве механизма реализации принципа выступает закон как объективная, существенная, внутренняя, необходимая и устойчивая связь между явлениями, процессами.

Периодизация позволяет проследить временные изменения элементов системы в динамике исследуемого процесса. С помощью периодизации возможна фиксация точек изменения в изучаемом процессе. В исторических науках такими точками могут быть исторические факты (события, явления), в социальных – социальные преобразования.

Основания периодизации, в качестве которых выступают принципы и законы, делают возможным системное рассмотрение изучаемого явления или процесса. А поэтому отсутствие оснований для классифицирования и периодизации является методологически неверным, так как свидетельствует об игнорировании систематизированности знания как критерия его научности, а, следовательно, и истинности знания.

Согласно синергетическому подходу, любая система состоит из подсистем, каждая из которых функционирует в соответствие со свойственными ей законами и принципами, поэтому использование метода классификации позволяет осуществить анализ исследуемого объекта и показать, из каких элементов он состоит и по какому принципу элементы объединены в группу.

Классификация и периодизация как методы научного исследования входят в число классических и успешно применяются современными учёными в качестве основы для последующих методологических построений.

SWOT-анализ. Данный метод является новшеством науки конца ХХ – начала ХХI веков. Его появление связано с применением синергетического подхода к исследованию социально-экономических процессов. На современном этапе своего развития SWOT-анализ как метод достаточно хорошо разработан и представлен в работах многих исследователей [9, 10, 11, 12, 13].

SWOT-анализ – это метод неформализованной систематизации знаний на основе сбора, анализа и оценивания информации о сильных и слабых сторонах, возможностях и ограничениях исследуемого объекта, направленный на изучение и структурирование текущих социально-экономических тенденций. SWOT-анализ применяется в качестве инструмента управленческого обследования, а также как база для обоснования проектов и стратегий. Для его проведения необходимы системные экономические знания [9, с. 35].

Методика SWOT-анализа включает в себя следующие этапы:

1)            Выявление сильных (S) и слабых (W) сторон, возможностей (O) и угроз (ограничений) (T) организации;

2)            Предложения по проведению мероприятий, вытекающих из пересечения по модусам: сильные стороны – возможности (S-O); сильные стороны – угрозы (S-T); слабые стороны – возможности (W-O); слабые стороны – угрозы (W-T) [9].

Применение SWOT-анализа позволяет ответить на вопросы: 1) что будет, если возможности не выполняют ожидания? 2) что будет, если угрозы наступят самым неподходящим образом; конкуренты ослабят сильные стороны; слабые стороны станут ещё более слабыми? Ответы на эти вопросы позволяют выявить возможные риски, минимизировать слабые стороны и усилить сильные стороны организации [9, с. 36].

При оценке сильных и слабых сторон рассматривают состояние объекта исследования в текущем реальном режиме, а оценка угроз и сложностей связана с прогнозированием в темпоральном режиме того, какие трудности могут возникнуть, какие новые возможности могут открыться [9, с. 36]. Это позволяет предвидеть, учитывать изменяющиеся позитивные и неблагоприятные условия внешней среды.

По мнению И.Н. Цулая, с помощью SWOT-анализа исследователь может: выявить причинно-следственные связи изучаемой ситуации; увидеть, какие сферы деятельности и функции субъекта нуждаются в корректировке, улучшении (так как являются слабыми сторонами); изучить вероятные изменения будущих тенденций в сравнении с прошлым и настоящим; определить, какие области и функции (сильные стороны) следует использовать более полно и эффективно [9].

Но SWOT-анализ имеет и ограничения: очерченность мышления исследователя определёнными рамками; несистемная оценка исследуемого процесса, часто связанная с недостатком или искажением информации, может привести к ошибкам; в этом случае ожидания могут быть завышены, а угрозы недооценены; SWOT-анализ не отображает динамику во времени, поэтому позволяет не сопоставлять и оценивать, а только лишь обозначать; подверженность «бытовому мнению» при разработке метода группой; SWOT-анализ слабо формализован и применяется по усмотрению аналитиков, отсутствуют системные критерии, выявляющие полноту и качество данных для анализа; SWOT-анализ субъективен, поэтому значимость результатов анализа зависит от уровня компетенции и профессионализма аналитиков [9, с. 36].

Поскольку спецификой SWOT-анализа является неформализованная, преимущественно субъективная процедура оценки социально-экономических фактов, то, на наш взгляд, его применение может быть более эффективным, если за основу будет взята рекурсивная парадигма социального знания, которая в первую очередь основана на фактах социальной реальности. Главный инструмент реализации такого способа получения знания — субъектно-нейтральная (автоматизированная) фактофиксация социальных событий, процессов. Ключевым принципом рекурсивной парадигмы социального знания является соответствие знания о факте наличию самого факта, удостоверяющего в своей реалистичности. В этом случае полученные знания будут отличаться большей объективностью [14]. Применение рекурсивной парадигмы построения знания предполагает опору на методы научного исследования, отличающиеся субъектно-нейтральной спецификой: 1) документальные, 2) метод формализации, включающий в себя математические методы и компьютерные программы.

PEST-анализ. Данный метод исследования также является новшеством науки ХХI века, мало известен и на сегодняшний день редко используется в научно-исследовательской деятельности [15, 16, 17]. В отличие от SWOT-анализа, нацеленного преимущественно на исследование внутренних процессов исследуемого объекта, PEST-анализ применяется для изучения внешней среды и её влияния на объект исследования.

Он проводится по следующим параметрам: Р – политические факторы (имеет ли политическая ситуация угрозы для исследуемого объекта или создаёт новые возможности для его развития?), Е – экономические факторы (влияет ли экономическая ситуация на деятельность объекта исследования?), S – социально-культурные особенности (какие социальные и культурные особенности исследуемой ситуации оказывают воздействие на объект исследования?), Т – научно-техническая среда (зависит ли деятельность исследуемого объекта от научных достижений, в какой степени, необходима ли модернизация исследуемого объекта?).

PEST-анализ проводится следующим образом: 1) выявляются факторы макроокружения, отличающиеся высокой степенью вероятности воздействия на объект исследования, 2) проводится оценка значимости каждого фактора путём придания ему определённого веса, 3) оценивается степень влияния факторов по отношению к объекту исследования (оценивается как положительное, так и негативное влияние выявленных факторов), 4) определяются итоговые оценки факторов путём умножения веса фактора на степень его влияния на объект исследования. Итоговая оценка является показателем степени готовности объекта исследования на факторы макроокружения.

Специфика PEST-анализа отличается получением результатов, характеризующихся преобладанием субъективного знания. Поэтому данный метод также может быть более эффективным, если за основу его применения будет взята рекурсивная парадигма социального знания.

Дискурс-анализ или «анализ дискурса» является современным междисциплинарным методом гуманитарных наук [18] и примерно с 70-х годов ХХ века широко используется в сфере исследования социальных, экономических, политических процессов, а также для изучения индивидуальных и массовых коммуникативных практик.

Согласно В.В. Мароши, можно выделить две тенденции в определении понятия «дискурс»: 1) «дискурс» – это любая речевая (коммуникативная) практика, включающая в себя и невербальные единицы (жесты, мимику и т.д.), 2) сферу дискурса ограничивают дискурсивным рассуждением (логико-формализованным, понятийным, терминологичным и т.д.) [19].

Исходя из данного понимания, И.Т. Касавин считает текст оконченным, то есть «законсервированным» дискурсом, а «дискурс» – «неоконченным живым текстом, взятым в момент его непосредственной включённости в акт коммуникации, в ходе его взаимодействия с контекстом» [18, с. 11]. Это позволило И.Т. Касавину выделить следующие типы дискурса:

1)       текстуальный дискурс, определяемый относительно текста; в нём «реализуется процесс внутрисоциального производства смыслов; лингвистически он выражается в интер- и интратекстуальном взаимодействии, а его основной целью является сообщение знания или определённого эмоционального состояния»; продуктом текстуального дискурса являются вторичные тексты [18, с. 14].

2)       ситуационный дискурс, место которого в сфере социальной практики, а основная функция – в побуждении к действию; здесь «смысл речи определяется потребностями коммуникации и решения практических проблем» [18, с. 14].

3)       интерпретативный дискурс – это результат определения дискурса относительно смысла; место такого дискурса -  ситуация понимания, а его «основная функция – создание идеальных конструкций, уподобляющих мир семиотической системе и ставящих его в отношение к человеку»; «это форма внутрисоциального знания, образующего ядро первичных текстов» [18, с. 14].

4)       контекстуальный дискурс – это форма внешнесоциального производства знания, представляющего собой процедуры оперирования с контекстом; здесь «одни знаковые системы противопоставляются другим как центр и периферия, внутреннее и внешнее, между которыми происходит обмен содержаниями» [18, с. 15].

На основе данной типологии И.Т. Касавин видит цель дискурс-анализа в анализе «языковой игры, …в основе которого должно лежать различие дискурса и текста как динамического и статического элементов языка, неоконченной и оконченной речи» [18, с. 15]. «Дискурс – посредствующее звено между текстом и контекстом, позволяющее сделать один текст контекстом другого, вовлечь контекст в текст, внести элементы текста в неязыковые контексты, придать смысл тексту и окружающему миру» [18, с. 16].

 Основными современными направлениями анализа дискурса являются: анализ дискурса в рамках системной лингвистики и функциональной грамматики [20], критический дискурс-анализ [21], анализ дискурса в рамках дискурсной психологии [22], конверсационный анализ [23], а также комбинирование различных направлений в рамках одного исследования [24].

Исходя из идеи о том, что «язык организован в соответствии со структурами, отражающими высказывания людей в различных сферах социальной жизни» [24, с. 14], можно выделить следующие основные формы современного социально-экономического дискурса: организационный дискурс, корпоративный блоггинг, дискурс СМИ.

Анализ организационного дискурса помогает выявить процесс и структуры, в соответствии с которыми человек действует в организации. Права и обязанности членов организации, как правило, закреплены в её институциональном документальном дискурсе (устав, распоряжения, приказы, положения, отчёты и прочее). При анализе организационного дискурса используются 2 модели: 1) формальная направлена на описание институциональных компетенций участников организации; здесь анализу подвергаются формы существования языка с позиции социального взаимодействия; 2) содержательная, основанная на семантическом и событийном аспектах анализа реализации языка, направлена на объяснение явлений, ставших причиной речевых действий.

Корпоративный блоггинг – это поддержание компанией своего блога в Интернете в рекламно-информационных целях. Анализ его дискурса нацелен на выявление характера позиционирования компании. Основным предметом анализа является дискурс блог-площадок (форумов), где ведутся дискуссии и осуществляются общественные инициативы. К числу основных выявляемых и оцениваемых характеристик корпоративного блога можно отнести миссию и концепцию корпорации, а также её уровень её социальной ответственности [25].

Дискурс-анализ СМИ нацелен на постижение механизмов образования значений в медиа-текстах, в выявлении их структуры, скрытых смыслов [26]. При исследовании дискурса СМИ часто используется следующие виды дискурс-анализа:

Конверсационный анализ – это объяснительный подход к исследованию речевого общения людей, а также институционального дискурса [23].

Семиотический анализ дискурса СМИ нацелен на выявление связи между характером текста и отношением автора к культурным ценностям, власти, идеологии. Согласно данному подходу, в основе любых новостей лежат знаки и знаковые системы, семиотические коды [27].

Социокогнитивный подход нацелен на анализ структуры новостей, процессы их производства и восприятия. На микроуровне текстов СМИ изучаются семантические единицы текста (слова, словосочетания, предложения), на макроуровне предметом исследования становится иерархическая структура медиатекста (заглавие, краткий обзор, основное событие, контекст, история события) [28].

Культурно-порождающий анализ дискурса СМИ основан на понимании дискурса как сложного единства языковой формы, значения и действия, вместе составляющих коммуникативное действие. Поэтому изучение дискурса СМИ должно изучаться по трём параметрам: 1) текст (письменный или устный), 2) дискурсивная практика (производство и восприятие текста), 3) социокультурная практика (социальный и культурный контекст коммуникативного события) [29].

В целом специфика дискурс-анализа отличается получением результатов преимущественно субъективного характера, так как большинство типов дискурса – ситуационный, интерпретативный, контекстуальный, –  характеризуются преобладанием субъективных оценок анализируемого знания. Поэтому данный метод также может быть более эффективным, если за основу его применения будет взята рекурсивная парадигма социального знания.

Подводя итог проведённому исследованию, можем отметить историческое изменение специфики метода анализа в направлении увеличения рационализации постнеклассического знания социальных наук, осуществляемой параллельно с уменьшением его эмпиризации: часто исследователи социальных процессов ограничиваются теоретическими построениями, редко сопоставляя их с эмпирическими фактами.

Возможной причиной идеалистического крена знаний современных социальных наук является, на наш взгляд, изменение способов социального функционирования – с опытных на интеллектуальные. Что в свою очередь ведёт исследователей к поиску соответствующих методов изучения – преимущественно рациональных. Границы научной рациональности [30] исследователь, как правило очерчивает для себя самостоятельно, что также свидетельствует о нарастающей субъективации в рефлексии социального знания. Однако в истории науки данная тенденция не нова, достаточно вспомнить «бритву» У. Оккама. Поэтому полностью согласимся с профессором С.Ф. Мартыновичем в том, что «выявление конвенций относительно включения новых фактов в контексты научных дискурсов конкретизируют понимание соответствующих аспектов методологии современной науки» [31, с. 275].

В связи с этим преодолением рационального крена в социальных науках может стать рекурсивная парадигма социального знания, которая в первую очередь основана на фактах социальной реальности. Главный инструмент реализации такого способа получения знания — субъектно-нейтральная (автоматизированная) фактофиксация социальных событий, процессов. Ключевым принципом рекурсивной парадигмы социального знания является соответствие знания о факте наличию самого факта, удостоверяющего в своей реалистичности. В этом случае полученные знания будут отличаться большей объективностью [14].