Ю.Н. Дорожкин определяет, что важнейшей задачей политической модернизации в современной России должен явиться последовательный отказ от моноцентричной («суперпрезидентской») формы правления и ярко выраженной «вертикализации» политической власти. По мнению исследователя, ресурсы построенной вертикали власти, патетическое доверие населения к главе государства, реализация принципа «управляемой демократии» располагают ограниченным и краткосрочным запасом прочности. Использование данных ресурсов оправдано лишь в короткий конкретный исторический период. Существующая сегодня стабильность политической системы относительна, т.к. её формирование не окончено. Массовые протестные выступления граждан в 2011/12 г. заявили о новом явлении в политическом процессе России – о необходимости взаимодействия власти с институтами гражданского общества в современных политических трансформациях [1, с. 12-13]. Данная точка зрения представляется спорной, потому как стабильность политической системы современной России, на наш взгляд, кажется вполне обоснованной. Наоборот, некоторые авторы в это видят свойство самой культуры.  В частности, А. Скиперских считает, что «не все политические системы могут воспроизводиться с помощью реальных, демократических процедур» [2, с. 71]. Отсюда, удержание власти превращается в специфическую технологию, при которой всячески подчёркивается важность для политической системы присутствия у власти конкретной политической фигуры. Как раз именно на это и работает вся политтехнологическая индустрия [3, с. 71].

Е.Б. Григорьева, отмечая, что персональная легитимация политической системы чревата серьёзными рисками для её стабильности, в то же самое время, говорит о существующей в общественном сознании россиян тенденции к авторитарности. Причём, запрос на авторитаризм и патернализм определяет сложившаяся политическая ситуация: сокращение политической, в том числе и социально-экономической конкуренции; регулярное изменение закона о выборах в пользу властвующей элиты; ограничение многопартийности; недоверие бизнеса к государству; коррумпированность элиты, ликвидация некоторых элементов прямой демократии  [4, с. 46].

А.Ю. Зудин отмечает, что создание госкорпораций (например, Внешэкономбанк, Роснанотех, ФСР ЖКХ, Олимпстрой, Росатом, Ростехнологии и др.) необходимо рассматривать не только как показатель усиления «дирижистских» элементов в экономике, но и политике. Механизм управления госкорпорациями исключает участие федеральных административных элит и делегирует полномочия руководителям госкорпораций, курируемых лично президентом [5, с. 79]. Исследователи В.И. Буренко и А.В. Шумилов справедливо подчёркивают, что современная политическая элита в России добивается наивысших результатов, прежде всего, в сфере удержания власти и через власть – собственности [6, с. 15].

Можно полностью согласиться с В.Т. Третьяковым, отмечающим, что при формировании института президентства в России большой отпечаток накладывает генетическая особенность российской системы власти, не похожей ни на восточную деспотию, ни на западную демократию. Это русская система власти, так называемая русская демократия, где личность всегда превалирует над институтом. И от того, какая личность, какой человек займет руководящий пост, будет зависеть процветание или крах той или иной организации [7].

Необходимо отметить, что власть в России всегда была персонифицирована, поэтому в сложных для страны политических и социально-экономических ситуациях многое решал именно личностный фактор. Поэтому власть российским обществом воспринимается не как политический институт, а как конкретная личность, принимающая важные государственные решения, определяющие жизнь многих людей. Причем, личным качествам политического лидера придаётся большее значение, чем устройству и функционированию государственного аппарата.

В 1990-х годах XX в. в России была взята на вооружение демократическая система построения политических отношений, направленная на деперсонификацию власти. Система управления государством и обществом должна была эффективно работать независимо от того, кто именно занимает в ней определённое место. Однако, в дальнейшем, общество, завоевавшее и заслужившее свободу и демократические институты, не смогло покончить с политическим персонализмом. По мнению исследователя М.А. Краснова, персонализм, облекшись в «демократическое платье», сумел себя вновь легитимировать. Политическая элита смогла убедить народ, что альтернативой единовластию, является лишь смута [8, с. 15].

Процесс персонификации власти в России оправдывают и отдельные российские исследователи. Критикуя «обезличенное» либеральной демократией западное общество, и отстаивая высокую персонифицированность власти в современной России, А.Н. Фатенков, определяет, что основной порок либерализма заключается в устремлении одну обезличенную инстанцию (индивидуума) ограничить другой, ещё более обезличенной (социальной структурой) [9, с. 165]. О необходимости введения в России реального института персонифицированного носителя верховной власти, говорит Т.П. Агафонова, предлагая установить для этого в России президентскую республику [10, с. 18-21].

Одной из особенностей русского менталитета, И.В. Мельникова определяет, стремление общества к сильному государству и авторитаризму. При этом сильное государство должно ещё отвечать двум основополагающим требованиям, без соблюдения которых оно не будет восприниматься российским обществом как справедливое:

во-первых, сильным государство должно быть лишь для того, чтобы обеспечивать безопасность, защиту прав и законных интересов своих граждан. Для такого государства большинство россиян готово пожертвовать частью своих прав и свобод;

во-вторых, деятельность государства должна быть направлена на реализацию принципов социального государства и социальной справедливости [11, с. 63-65].

О стремлении россиян к сильному государству, способному навести порядок в стране, отмечает и политолог О.Ф. Шабров. По его мнению, проголосовав в трёх избирательных циклах за «партию власти» и президента-силовика, общество фактически дало им мандат на наведение порядка [12, с. 5]. Что-то подобное можно встретить и на региональном и местном уровнях политики, где спрос на политиков – хозяйственников мог красноречиво свидетельствовать об ожиданиях российского избирателя [13, с. 55].

Многие авторы определяют, что для нахождения и поддержания «оптимального баланса» общегосударственных и региональных интересов в России на современном этапе развития российского общества в стране должен быть установлен институт сильной президентской власти. Он необходим, «в первую очередь для того, чтобы сохранить в работоспособном состоянии аппарат управления государством и обществом, иметь в распоряжении центр, действия которого будут направлены на координацию взаимодействия всех структур государственного управления, особенно в кризисных ситуациях [14, с. 92-101].

Действительно, именно под непосредственным руководством первых лиц государства в сложное для России время осуществлялись все необходимые мероприятия в политической, социально-экономической и военных сферах. Однако, в то же самое время, президентская власть своей дистанцированностью от других ветвей власти способствовала, порой, возникновению острых межвластных противоречий, что в конечном итоге отражалось на формировании организованности всей политической системы России.

К.В. Старостенко, отдавая приоритет президентской власти в современной России, вместе с тем выделяет её преобладающее влияние исполнительной и законодательной властью. При этом расширение функций главы государства в рамках исполнительной власти может способствовать рассогласованности деятельности органов управления [15, с. 228-229]. Мы согласны с К.В. Старостенко, что сформированная в современной Российской Федерации модель института президентства делает главу государства полностью независимым от институтов гражданского общества, а также не включает механизм, предотвращающий угрозу полного игнорирования президентом интересов и мнений иных ветвей государственной власти.

Мы  считаем, что большой объем власти в одних руках негативен вследствие того, что:

• во-первых, это противоречит принципам демократического правления;
• во-вторых, человек, пусть даже весьма компетентный, не сможет в полной мере охватить всех нюансов развития общества;

в-третьих, самым важным моментом является то, что другие государственные управленческие структуры при единоличном правлении теряют самостоятельность и инициативность и начинают работать только по приказу «сверху». В дальнейшем, в случае отсутствия руководителя, система становится недееспособной.

Чтобы искоренить существующие перегибы в государственной власти и управлении, сегодня в Российской Федерации существует острая необходимость в проведении постепенной трансформации персональной легитимности Президента РФ в структурную легитимность Президента РФ, невзирая на то, кто бы ни занимал этот пост в будущем. Этому, по нашему мнению, будет способствовать чёткая регламентация функциональных полномочий всех органов государственной власти и результативная реализация принципа разделения их деятельности.

По мнению исследователя А.В. Жаброва, к основным показателям, способствующим определению устойчивости института президентства в исторической перспективе, а также возможности вероятности «отката» демократии, можно отнести:

• во-первых, доминирующую составляющую президентских полномочий (конституционная/неформальная);
• во-вторых, характер деятельности президента в отношении процесса демократизации (реакционный/консервативный/либеральный) [16, с. 95-96].

При анализе первого показателя мы обращаемся к Конституции РФ, где закреплены ключевые положения функционирования института президентства в России. Основной закон государства определяет, что Президент РФ как гарант Конституции РФ, прав и свобод личности принимает все необходимые меры по охране суверенитета российского государства, его целостности и независимости. Важнейшей внутренней функцией главы государства является обеспечение целенаправленного согласованного функционирования и взаимодействия органов государственной власти и управления. Таким образом, Конституция РФ, наделяя Президента РФ большими конституционными правами, фактически предполагает наделение его определёнными неформальными полномочиями, которые в политической сфере, при определенных обстоятельствах, могут сыграть негативную роль, когда Федеральное Собрание РФ и Правительство РФ перейдут на «вторые роли», выполняя в основном задачи, поставленные президентом.

Так, например, в своём первом Послании Федеральному Собранию РФ2000 г. В.В. Путин прямо подчеркнул, что только действующий Президент РФ имеет право определять всем федеральным органам государственной власти программные задачи и только у главы государства есть реальная возможность организовать их эффективную реализацию [17]. Однако, это не совсем правильно. Несмотря на то, что в государстве политическая власть едина, система управления страной (а в целом её историческое будущее, судьба) не должна зависеть от одного человека. Это убедительно доказывает история. Да и сам В.В. Путин сказал об этом на прошедшей в октябре в2006 г. прямой линии, когда его спросили, что будет со страной в2008 г., когда он покинет пост президента [18].

Становится понятно, что дальнейшие перспективы развития института президентства в современной России будут связываться с новым электоральным циклом. Стабилизация политической системы в современной России и уверенная легитимация партии власти на выборах в Госдуму ФС РФ в сентябре 2016 г. создают неплохой задел для российской власти в том числе, и в контексте развития института президентства.

Необходимо отметить, что основные тенденции политического режима В.В. Путина стали очевидны еще до выборов 2000 года. Как пишет В.В. Согрин «с момента вступления В.В. Путина  на должность Президента РФ, Президент  своим внешним видом, и своим поведением показал политическую независимость и надпартийность, устанавливая в стране просвещенный авторитаризм. Авторитаризм проявлял себя в том, что Президент играл главенствующую роль в принятии важных государственных решений, в демонстрации политической воли» [10, с. 238].

Некоторые авторы считают, что у путинской модели нет завершенности. Так, по мнению Д.Я. Травина, «В.В. Путин не довел авторитаризм до своего логического завершения» [12, с. 435].

Многие политологи определяют политический режим, оформившийся при В.В. Путине, как «моноцентрический», «управляемый плюрализм», «персоналистский». Они считают, что определение «демократический» к политическому режиму неприменимо [1, с. 49].

В. В. Согрин считает, что «эволюция российской политической системы  в 2000-е годы носит противоречивый характер и при этом важной ее составляющей стали ослабление, а то утраты демократических черт, сложившихся в первой половине 1990-х гг. и сохранившихся во второй половине» [11, с. 81].

Исходной составляющей политического режима В.В. Путина стал его высокий  рейтинг популярности, который он приобрел  осенью 1999 года. С этого времени начал складываться феномен «путинского большинства», который принес политическую стабильность и стал базой для формирования моноцентрической системы. В новой политической системе В.В. Путин начал совмещать функции главы государства и арбитра.

Ряд исследователей говорят о несоответствие между официально заявляемыми В.В. Путиным целями политических преобразований в стране и реальной действительностью. М.Ю. Урнов отмечает  расхождение между намерениями  Президента создать систему представительной демократии в теории и на практике  свертыванием  важнейших элементов представительной демократии, к которым относятся  ростки публичной политической конкуренции [13, с. 26].

В свою очередь Л.Ф. Шевцова считает, что «произошел переход от выборного самодержавия при Б.Н. Ельцине к бюрократически-авторитарному режиму, сформированному В.В. Путиным» [15, с. 47].

Надежды на В.В. Путина во многом объяснялись тем, что россиянам он казался прямой противоположностью Б.Н. Ельцина. Выстроенная при В.В. Путине властная вертикаль, решив ряд важных проблем, в то же время сузила рамки демократии и никак не помешала развитию коррупции и преступности.

Важной вехой в формировании политического режима В.В. Путина  стали парламентские выборы 2003 года. А.Н. Яковлев считает, что именно с этими парламентскими выборами пропала выборность, а вместе с ней и реальный парламентаризм, поскольку демократия без оппозиции не может существовать [16, с. 11].

В итоге эволюции общественно-политической системы в период президентства В.В. Путина сложился государственно-бюрократический капитализм, пришедший на смену номенклатурно-олигархическому капитализму ельцинской эпохи.

Президентство В.В. Путина подходит под режим управляемого плюрализма, имеющий несколько основных характеристик. Президент занимает сначала максималистскую позицию, но при серьезном противоречии начинает искать компромисс. Управляемый плюрализм был создан для укрепления власти Президента. Х. Балзер, например, утверждает, что «понятие управляемого плюрализма обращает свое внимание на ключевые характеристики путинского режима, которые не соответствуют демократии» [1, с. 50].

Обобщающую характеристику режиму лучше всего давать через его центральное свойство, позволяющее понять и описать все остальное.

Некоторые исследователи считают, что Российская Федерация относится к «моноцентрическому государству». В таком государстве власть едина, неделима, в нем отсутствует принцип разделения властей. Кроме исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти существует власть верховная, обладающая монополией на все важнейшие решения. В ведении  верховной власти находятся все другие органы государственной власти [4, с. 57].

В 2008 году В.В. Путин передал власть своему «преемнику» Д.А. Медведеву с целью вернуться на пост Президента в 2012 году, и оставаться у власти до 2024 года. Произошло перераспределение властных полномочий в рамках тандема «Путин-Медведев». Д.А. Медведев делал акцент на смысловом наполнении своей работы: «Президент-теоретик» стремился к концептуализации политической ситуации, ему принадлежала роль идеолога. Публикация в широком доступе программных статей, эксперименты по  приспособлению президентской риторики к формату интернет-блога свидетельствовали о том, что Д.А. Медведев как  политический лидер создал свою специфическую лидерскую модель. Кстати, уже позже мы увидим это и в легитимации В.В. Путина накануне президентских выборов 2012 года. Тогда В.В. Путин выступил автором целого ряда программных статей, которые публиковались на различных уровнях власти. По мнению некоторых авторов, состояние политических отношений в России в XXI веке во многом определяются последствиями процесса информатизации [6, с. 90].

Выдвижение «преемников» и «наследников», покидающими свой пост Президентами, превратилось в своеобразную политическую традицию. Можно по-разному относиться к этому явлению, но очевидно, что на данном этапе развития российской государственности оно объективно служило фактором, обеспечивающим не только преемственность власти, но и консолидацию самого института президентства, занимающего ключевое положение в политической системе страны. В.В. Путину необходим был юридический преемник.

После истечения второго президентского срока, В.В. Путин не ушел совсем с политической арены, заняв место Премьер-министра. Пост Президента занял малоизвестный тогда Д.А. Медведев. В стране стала развиваться иная модель, которая создала видимую преемственность Д.А. Медведевым курса В.В. Путина. Это все привело к разделению власти между Президентом и Премьер-министром. В.В. Путин контролировал неофициальную сторону российского государства, образуемую спецслужбами, олигархами и устоявшимся распределением интересов, Д.А. Медведев же служил официальным фасадом государства в его взаимодействиях с внешним миром.

По мнению Г. Хейла,  «тандем Д.А. Медведева и В.В. Путина оказался достаточно устойчивым, но он усилил закрытость правящих кругов. Правление Д.А. Медведева показало, насколько В.В. Путин сумел усилить свое неформальное влияние в политике» [14, с. 9]. Функционирование тандема, продолжающееся и в 2017 г., только свидетельствует о прочности самой властной конструкции, но и говорит о неформальной стороне российской политики. Важнейшие политические решения принимаются в «закрытом» режиме, не попадая в публичный дискурс.

Д.А. Медведев продолжил политику В.В. Путина по сокращению числа партий и усилению роли политическая партии «Единая Россия». Суть реформы сводилась к сокращению членов партии с 50 000 до 500 членов. Было принято предложение Д.А. Медведева о том, чтобы зарегистрированные партии могли принимать участие в выборах без сбора подписей. Последствия данной реформы привели к отстранению от избирательного процесса партий, которые представляли реальную угрозу для правящего режима. Общее падение доверия к политической системе подтвердили фальсификации выборов в Государственную думу ФС РФ, которые в ряде субъектов РФ приводили к акциям протеста. Интересно, что данные акции имели место быть не только в столичных городах, но и в провинции [7, с. 58]. Данные недовольства только свидетельствовали о том, что избирательная система России находилась в ситуации кризиса и утратила доверие.

Конечно, сложно представить, что с возвращением на президентский пост В.В. Путина происходит возвращение и доверия к избирательной системе. Появляются новые схемы, затрудняющие политическую легитимацию несистемных политических акторов. Определённые проблемы на электоральном процессе могли почувствовать и независимые кандидаты. Уже в период нового президентского срока В.В. Путина появляется очень серьёзный ограничитель для представителей как системной, так и несистемной оппозиции в виде муниципального фильтра.

Д.А. Медведев являлся человеком системы, возглавляемой В.В. Путиным. Одними из результатов работы Д. А. Медведева на посту Президента являлось создание кадрового резерва, изменение и развитие политической системы, реакция на социально-экономический кризис.  По мнению некоторых авторов, решать кадровые задачи нужно в комплексе, что обусловливает необходимость применения для их решения новейших методов и технологий с учетом правовых, экономических, социологических, психологических, образовательных и других факторов [5, с. 59].

В годы президентства Д.А. Медведева резко ослабли и потеряли остатки былой самостоятельности СМИ, политические партии и Государственная Дума. Стали значительно слабее губернаторы, реформированный Совет Федерации, местное самоуправление. С консолидацией федеральной политической элиты упала самостоятельность крупного бизнеса и так называемых олигархов. Резко уменьшилась роль института выборов.  Вместе  с тем тандемократия подвергла клонированию институт президентской власти. Она продемонстрировала свою достаточную гибкость и устойчивость в условиях мирового экономического кризиса 2008-2009 гг. Российская тандемократия, как властная форма, вписывалась в структуру российского политического процесса, поскольку она представляла собой властную форму, не подвергающуюся серьезным вызовам и перепроверки со стороны гражданского общества [2, с. 63].

Изменились взаимоотношения Президента с Полномочными Представителями Президента и губернаторами. Если при президентстве В.В. Путина Полномочные Представители Президента рекомендовали кандидатов в губернаторы Президенту, то при президентстве Д.А. Медведева партия, обладающая большинством голосов в региональном Парламенте, выдвигала  кандидатуры в губернаторы.  Если при В.В. Путине некоторые Полномочные Представители Президента могли  практически поставить своих губернаторов, то при Д.А. Медведеве губернаторов  назначали, несмотря на возражения Полномочных Представителей Президента.

В период президентства Д.А. Медведева лидером оставался  В.В. Путин. Тандем Путин-Медведев работал эффективно. Говоря о разных стилях политиков, необходимо отметить, что при этом курс оставался единым.

Таким образом, в политическом курсе не существовало принципиальных отличий между президентством В.В. Путина и Д.А. Медведева.

Сравнительный анализ института президентства при В.В. Путине и Д.А.  Медведеве позволяет обнаружить как сходства, так и различия в проводимой ими политике. В.В. Путин ассоциировался с сохранением стабильности политической системы. Уделяя внимание бизнесу В.В. Путин, в то же время отдавал приоритет государству в реализации крупных проектов. Д.А. Медведев же представлялся сторонником более комплексного подхода, с акцентом на инновации. Технологическую модернизацию он готов был подкрепить модернизацией политической, действуя при этом осторожно, эволюционно ради сохранения стабильности в стране и  политического дизайна. По мнению некоторых авторов, слабость государственно-управленческих институтов обозначалась в ряду наиболее существенных причин, препятствующих социально-экономической и политической модернизации страны [9, с. 97].

Вся реформа политической системы России, проводимая В.В.  Путиным, проводилась под знаком  усиления института президентства.  Важнейшей мерой, направленной  В.В. Путиным на укрепление института президентства, являлось создание пропрезидентской партии «Единая Россия». Предложения Президента Д.А. Медведева по переустройству политической системы России  были также направлены на укрепление вертикали власти и укрепление института президентства. Во внешнеполитическом курсе России между Д.А. Медведевым и В.В. Путиным снова не чувствовалось каких-то сильных расхождений, что только подтверждает мысль о цельности системы управления. Существовавшая политическая конъюнктура в России не позволяет усомниться в прочности выстроенной В.В. Путиным президентской модели [3, с. 53]. Новые выборы 2018 г. могут превратиться в своеобразный референдум по доверию В.В. Путину, по сути дела, фиксирующий некий оптимальный баланс между властью и сопротивлением в современной России [8, с. 67].

Становится очевидным, что стабильность политической системы в РФ зависит от стабильности самого института президентства. Увеличение срока президентских полномочий с четырех до шести лет укрепило президентскую власть, сделав Президента доминирующей фигурой.