При всем многообразии трактовок пушкинского образа больше всего нитей связывают его с произведением Мольера «Дон Жуан». В.Е. Багно в своих исследованиях указывает на связь произведения Пушкина, как с комедией Мольера, так и с оперой Моцарта, созданной по ее мотивам: «О пьесе Тирсо де Молины Пушкин, бесспорно, знал по комментариям к Мольеру и пересказам Вольтера, Ж.-Ф. де Лагарпа и А.В. Шлегеля, но само произведение не читал. Основные фабульные ходы пьесы Мольера у Пушкина отсутствуют, однако совпадает с ней ряд деталей. Взяв эпиграф к «Каменному гостю» из либретто оперы Моцарта, Пушкин тем самым указал на нее как на несомненный источник своей «маленькой трагедии». Среди пушкинских заимствований из оперы Моцарта – имя Лепорелло, возможно, имя Доны Анны, устранение «двойного приглашения» (как у Да Понте, Дон Гуан гибнет при первом посещении статуи)» [2].

На разницу в сюжете и трактовке образа между Доном Жуаном Мольера и Доном Гуаном Пушкина уже обратили  внимание критики. Различия В.Е. Багно связывает, прежде всего,  с мотивом мести из ревности, введенным Пушкиным для описания порочного характера Дона Жуана: «То, что нередко воспринималось как особая дерзость и рискованность пушкинского замысла, свидетельство особой извращенности его героя, – приглашение Дон Гуаном Командора, превращенного Пушкиным из отца в мужа Доны Анны, позволило ввести в пьесу мотив мести из ревности, коль скоро статуя разъединяет влюбленных. Мотив мстящей статуи, разлучающей влюбленных в «Каменном госте», оказывается особенно рельефным в связи с тем, что при расплате присутствует именно Дона Анна, а не Лепорелло (как у Моцарта) или Сганарель (как у Мольера)» [2].

А. Ахматова акцентирует внимание на создании Пушкиным качественно нового образа. Она подчеркивает в пушкинском Доне Гуане дар поэта: «Внимательно читая «Каменного гостя», мы делаем неожиданное открытие: Дон Гуан – поэт. Его стихи, положенные на музыку, поет Лаура, а сам Гуан называет себя «Импровизатором любовной песни» [3].А. Ахматова считает, что Дон Гуан перед смертью произносит имя Доны Анны не случайно, он испытывает любовное чувство к ней: «…он действительно переродился во время свидания с Донной Анной и вся трагедия в том и заключается, что в этот миг он любил и был счастлив…» [3]. По мнению Г.П. Макагоненко Пушкин противопоставил своего Дона Гуана романтическим Донам Жуанам Байрона и Гофмана.

Он указывает на важную деталь, отличающую произведение А.С. Пушкина от предшественников: приглашение статуи командора к вдове, а не в свой дом, тем самым он исключает любовную интригу в этом эпизоде. По его мнению, Дон Гуан если бы любил по-настоящему, то никогда не решился бы на такой низкий поступок: «Статуя должна быть свидетелем любовного торжества Дон Гуана! Желание это не столько кощунственно, сколько безнравственно. Оно оскорбляет и женщину, которую любит Дон Гуан, и само чувство. Да и не может истинная любовь допустить возможности появления такого желания» [4].

На фоне этих рассуждений нам представляется возможным обратить внимание на то,что особенность пушкинского Дона Гуана не в отношении к своей возлюбленной, а в концепции порока, как поступка героя [5].

А.С. Пушкин дважды проводит своего героя через любовную сцену в присутствии покойника. Он как бы подчеркивает принципиальную значимость для своего героя появления поверженного соперника в откровенных любовных сценах. Причем, в сцене с Лаурой труп Дона Карлоса просто находится рядом. Готовя свое триумфальное свидание с Донной Анной, Дон Гуан приглашает статую убитого мужа к вдове:

Я, командор, прошу тебя прийти

К твоей вдове, где завтра буду я,

И стать на стороже в дверях. Что? будешь? [6].

Заметим, что для Мольера порочность Дона Жуана состоит в его безграничной вере в свою безнаказанность, в чем раскрывается его безбожность. Дон Жуан видит смысл существования в земных наслаждениях. Зная, но отбрасывая «на потом» размышления о расплате: «Ей-богу, надо исправиться. Еще лет двадцать-тридцать поживем так, а потом и о душе подумаем» [7].

Его своеволие и безнаказанность не имеют границ в пределах земной жизни. Он чувствует себя верховным судией не подвластным никакому земному суду: «А если меня накроют, я палец о палец не ударю: вся шайка вступится за меня и защитит от кого бы то ни было. Словом, это лучший способ делать безнаказанно все, что хочешь. Я стану судьей чужих поступков, обо всех буду плохо отзываться, а хорошего мнения буду только о самом себе» [7].

Но стоит ему перейти некую мистическую грань как наказание высшего судии незамедлительно настигает его. Все это укладывается в простую схему представления о жизни и смерти, их смыслах и неизбежности наказания за прегрешения, актуальных еще для средневекового сознания с его пониманием «внутреннего человека» [8].

На первый взгляд пушкинская версия как бы не противоречит этой концепции, но в ней появляются весьма важные новые детали, уточняющие его модель мира.

Пушкинский герой и в сцене с Лаурой, и в сцене с Донной Анной стремится прервать связь земных человеческих отношений с вечностью. Вмешиваясь по своему произволу в земные связи людей, его Дон Гуан тем самым разрушает их возможное продолжение за чертой смерти. Он чувствует себя властителем того, что произойдет за этой чертой и наслаждается этой своей безгранично властью.

Вдовствующая Дона Анна, верная своему супругу, верит в невидимые нити, соединяющие ее с ним после смерти. Актуальность этих связей в ментальном пространстве русской литературы конца XVIII – начала XIXстолетия уже обращала на себя внимание современных исследователей [9].

Пушкинский герой наказывается провидением как посягнувший на эту божественную предустановленную связь. И наказание это строится в крайне жестокой разрушительной для его модели мира форме.

Мнимый победитель в ситуации любовного треугольника в земной его версии втянут рукой статуи командора в пространство, где условия треугольника становятся непреодолимыми. И трагедия этой непреодолимости звучит в последней реплике Дона Гуана:

Я гибну – кончено – о Дона Анна! [6].

Пушкинский герой, неспособный совершить замысленный им поступок, вполне укладывается в вектор литературных поисков своей эпохи [10].