Город Волковыск являлся поветовым центром Белостокского воеводства. Волковысский повет занимал площадь в 3892 км², а в его состав входили два местечка и 16 гмин [1, с. 151]. Экономическая политика польских властей была направлена на то, чтобы оставить Западную Беларусь в качестве аграрно-сырьевого придатка более развитых районов коренной Польши. Несмотря на то, что после мирового экономического кризиса всё больше проявлялись тенденции к унификации восточных воеводств, главным смыслом политики Речи Посполитой оставалась колонизация Западной Беларуси. Тем более для этого имелись свои предпосылки. В первую очередь это отсутствие на территории Беларуси тяжёлой промышленности и ориентация её на переработку продуктов сельского хозяйства. Во-вторых, аграрное перенаселение Беларуси, а также дешёвое сырьё и рабочая сила. Поэтому большинство предприятий Западной Беларуси представляли собой мелкие (до 20 рабочих), занятые переработкой местного сырья. В 1926 г. в Виленском, Новогрудском и Полесском воеводствах насчитывалось 127 фабрик и заводов с количеством рабочих более 20 человек и только 19 из них имели свыше 100 работающих. На крупнейших предприятиях было занято 7822 работающих – в 2 раза меньше, чем в 1913 г.

После окончания войны в 1922-1923 гг. в связи с повышением спроса на промышленные товары и расширением международной торговли наблюдается оживление промышленного производства. Однако в Западной Беларуси такой переход осуществлялся очень медленно. В конце 1924 г., когда в основных капиталистических странах начался процесс экономической стабилизации, Польша оказалась в состоянии экономического кризиса. Кризис привёл к спаду производства, росту инфляции, безработице.

Промышленный подъём начался только со второй половины 1926 г. и совпал по времени с майским переворотом Ю. Пилсудского. В итоге экономического подъема количество действующих в Западной Беларуси предприятий и занятых в них рабочих приблизилась к уровню 1913-1914 гг. [2, с. 190].

В это время в Волковыске полностью восстановили свою работу литейно-механический завод Бараша, основанный в 1901 г., два кирпичных завода, черепичный и кафельный заводы, две лесопилки, скотобойня, несколько мелких мукомольных предприятий. Недалеко от города, в местечке Россь, работал крупнейший в Западной Беларуси цементный завод. На начало 1929 г. на нём работало 238 рабочих [3, с. 18]. Этот завод был основан в начале августа 1914 г. и принадлежал акционерному обществу «Волынь». В марте 1928 г. заводом для работы в карьере был закуплен первый паровой экскаватор [4, л. 1-2]. В это время завод назывался «Wysoka» и относился к государственной собственности [1, с. 38]. Табачная фабрика Яновского, работавшая в Волковыске в дореволюционное время, не смогла восстановить производство, а после введения в Польше табачной монополии вовсе была ликвидирована.

По данным первой общепольской переписи населения в Волковыске проживало 16099 человек, из них 2305 относили себя к рабочим. Однако к этой цифре необходимо подходить более внимательно. Если посчитать рабочих занятых в промышленности, коммуникации и на транспорте то получается цифра в 1133 человек. Из них – 457 было занято в промышленности и 657 – на транспорте. Это составляет 7% от всех жителей города. Распределение рабочих по отраслям промышленности было следующим [5, с. 192]

Таблица 1 Распределение рабочих по отраслям промышленности

Приведённые цифры свидетельствуют, что специализация городской промышленности осталась такой же как и в дореволюционное время. Прирост количества рабочих был незначительным.

С началом периода стабилизации наблюдается рост производства на предприятиях города и увеличение количества рабочих. Однако промышленный подъём был непродолжительным и быстро сменился новым экономическим кризисом. Кризис 1929-1933 гг. поразил польскую экономику с большей силой, чем другие страны европейского континета, был более глубоким и затяжным. Это можно объяснить общей отсалостью государства, аграрным перенаселением, значительной экономической зависимостью от иностранного капитала. Экономический кризис привёл к закрытию многих предприятий текстильной, металообрабатывающей, кожевенной, кирпичной, стекольной, винокуренной, пищевой промышленности. Только по Полесскому, Новогрудскому и Виленскому воеводствам было закрыто около 200 промышленных предприятий [6, с. 215].

Для промышленности Волковыска экономический кризис также имел тяжёлые последствия. В 1931 г. останавливается производство на цементном заводе [1, с. 38]. К лету 1932 г. останавливают работу два кирпичных завода, завод по производству черепицы и кафельный завод, две лесопильни [1, с. 38]. Среди действующих предприятий остались литейно-механический, мукомольный, пекарни, электростанция, скотобойня и несколько мелких производств. Общее производство лесопилен Волковысского повета сократилось до 3% [1, с. 37]. Прибыльными оставались электростанция (77,7 тыс. злотых) и скотобойня (20,5 тыс. злотых) [1, с. 37]. Литейно-механический завод был вынужден значительно сократить производство, так как его продукция не находила спроса на местном рынке.

Общее количество рабочих, занятых на предприятиях Волковыска, по данным второй общепольской переписи населения составляла 9969 человек (в промышленности – 6224 и на транспорте – 3745) [7, с. 71]. Однако такие данные не соответствуют действительности и требуют уточнения. По переписи населения к рабочим относили и членов их семей, для улучшения статистических показателей. Если считать, что средняя семья того периода составляла 4 человека, то получается, что рабочих в городе насчитывалось не более 2,5 тыс. человек или примерно 13% от всего населения города (по данным переписи в 1931 г. оно составляло 18852 человека) [7, с. 71]. Это значит, что за 10 лет произошёл прирост количества рабочих на 3%.

Падение производства в период экономического кризиса вызвало массовую безработицу. Так, в 1931 г. в Волковыске во всех отраслях промышленного производства было официально зарегистрировано 866 безработных (35% от всех рабочих) [7, с. 313]. По отдельным отраслям промышленности безработица составляла: деревоперерабатывающая – 129 человек, кожевенная – 88 человек, цементный завод – 86 человек, железная дорога – 45 человек [7, с. 313].

Выход из экономического кризиса для Речи Посполитой был сложным и длительным процессом. Несмотря на некоторое оживление экономики с 1935 г. Польша так и не успела справиться с последствиями кризиса до начала второй мировой войны.

Оживление промышленности в Волковыске начало наблюдаться в начале 1935 г. Это было связано с изданием декрета о направлении инвестиций в восточные воеводства [8, л. 6]. В результате возобновляют работу кирпичный и черепично-кафельный заводы, лесопилки. Так, уже в 1935 г. Волковысский повет в деревоперерабатывающей отрасли Белостокского воеводства занимал 5%, а в керамической – 6% [9, с. 136]. К 1936 г. возобновляет работу цементный завод, где было занято около 300 рабочих [10, с. 5-6].

Вообще, необходимо отметить, что в промышленном развитии Волковыска с 1935 г. наблюдается некоторый подъём, вызванный изменениями во внутренней и внешнеэкономической ситуации, ростом спроса и цен на промышленные товары. На начало 1939 г. в городе работали практически все предприятия докризисного периода. Однако количество рабочих так и не достигло того уровня. По количеству занятых рабочих крупнейшим предприятием было паровозное депо и цементный завод.

Таким образом, в специализации промышленности города Волковыска за период с 1921 по 1939 гг. значительных изменений не произошло. По прежнему, промышленность ориентировалась на переработку местного сырья и продукции сельского хозяйства. Вместе с тем, в результате политики польских властей полностью исчезают предприятия спичечной и винокуренной промышленности. Под влиянием более развитой текстильной промышленности Польши прекращают свою деятельность небольшие текстильные фабрики Волковыска. Деревоперерабатывающая промышленность, особенно после введения протекционистских цен для ввоза польских товаров в Западную Беларусь, начинает ориентироваться на первичную обработку древесины. Производство готовой продукции становится невыгодным. Такие тенденции были характерны для промышленности всей Западной Беларуси, которая всё очевиднее превращалась в сырьевой придаток коренной Польши.

Подписание Рижского соглашения 18 марта 1921 г. между представителями Польши, РСФСР, УССР провозглашала, что военные действия прекращались. Согласно соглашению часть западнобелорусских земель  оказалась в составе нового государства. На территории Западной Беларуси проживало около 4 млн. человек, в том числе белорусы составляли 70%, поляки – 12%, евреи – 9%, украинцы – 5-6%, литовцы – 3%, русские – 2%. [1, с. 53] Обессиленная войной, страна не могла на равных конкурировать на внешнем рынке, постепенно превращаясь в придаток стран Запада. Военные кредиты также не способствовали скорому оздоровлению экономики. Внешний рынок Польши еще не определился, и стране и не было чем торговать. Внутри страны экономика отличалась узостью внутреннего рынка, безработицей среди городского населения, малоземельем и бедностью крестьянства.

На территории Западной Беларуси эти явления были особенно сильны. За шестилетний период военных действий экономика данного региона практически полностью прекратила выпускать сколь-нибудь значимую продукцию. Большинство населения вынуждено было перебраться в деревню, что создало предпосылки для перенасыщения аграрного сектора рабочей силой. Покупательская способность этой категории населения была невысокой. Начался ощущаться земельный голод.

Политическая жизнь в таких условиях на первое место выдвигала проблему улучшения экономического положения местного населения. Западнобелорусская политическая палитра была достаточно пёстрой. Так на выборах во второй Сейм, на этой территории вели политическую агитацию практически все политические партии, существовавшие в Речи Посполитой.

В таких условиях в Западной Беларуси начинает формироваться демократический лагерь, который направил свою деятельность на защиту политических, социальных и национальных интересов белорусов. Он был представлен белорусскими политическими партиями. На выборах в Сейм в ноябре 1922 г. согласно спискам национальных меньшинств № 16  от Беларуси было выбрано 14 представителей (11 послов) и 3 сенатора (Вячеслав Богданович, Алексей Назаревский, Александр Власов). Все вместе они создали парламентскую группу “Белорусский посольский клуб” (БПК). [1, с. 57]

23 января 1923 г. Б. Тарашкевич зачитал в сейме требования БПК: «… неотложное прекращение искусственной колонизации, ликвидация военной колонизации; проведение в жизнь земельной реформы, которая бы обеспечивала интересы местного безземельного и малоземельного население». [1, с. 57] Работа БПК включала в себя работу в сеймовых комиссиях, выступления на заседаниях Сейма, представление интересов белорусского населения при проведении экономических реформ.

В 1925 г. внутри БПК обострились разногласия между левыми и правыми частями клуба. Правая часть клуба стремилась путем парламентской борьбы добиться автономии Западной Беларуси в рамках Польши. Левое крыло считало, что с установлением в Польше рабоче-крестьянской власти вопрос об автономии отпадет.  В итоге организационного раскола в Сейме были созданы радикальная Белорусская крестьянско-рабочая громада (БКРГ), а также Белорусская христианская демократия (БХД) и Белорусский крестьянский союз (БКС). [2, с. 45]

Основой польской правительственной программы по развитию сельского хозяйства и её продвижением в парламенте были партии относящие себя к провластным. Одной из таких партий ПСЛ-Пяст (Польске стронництво людове), во главе которой стоял несколько раз возглавлявший правительство В. Витас [3, с.76]. Эта партия стремилась сдержать крестьянское движение, не допустить аграрных преобразований революционным путём. В программе ПСЛ-Пяст касаемо сельского хозяйства было записано следующее: «…Партия активно выступает за реформу, за ускорение темпов парцелляции как одного со способов реформы, за выделение долгосрочных кредитов, за уменьшение количества мелких хозяйств за счет наделения их землей. Однако не надо спешить и отбирать землю у тех, кому она принадлежит… Не надо спешить: земли достаточно и ее хватит всем по довольно низкой цене.» [4, с. 2]

Более радикальной была программа другой польской партии ПСЛ-Освобождение. Основу этой партии составляли зажиточные крестьяне, середняки и часть интеллигенции. Ее лидером был В. Тавгут, который входил в правительство В. Грабского в 1924 г. Эта партия выступала за развитие рентабельных хозяйств. [5, с. 245] Ее программа, принятая в 1923 г., была более радикальной, чем программа предыдущей партии. Так, в той части программы, которая касалась аграрной политики, была высказана мысль о необходимости проведения реформы без выплаты компенсации помещикам. Позволялось иметь максимум земли в промышленных районах – 30 га, в сельской местности – 60 га. Леса, вода, полезные ископаемые должны принадлежать государству. В политическом плане для привлечения на свою сторону белорусского населения выступала с популистским лозунгом о представлении автономии Беларуси. В 1924 г. из ПСЛ-Освобождение выделилось левое крыло и образовало самостоятельную Независимую крестьянскую партию, которая оказалась под идейным влиянием коммунистической партии. [6, с. 5]

Новым этапом в развитии аграрных реформ стал период так называемой санации. После майского 1926 г. переворота всю полноту власти сосредоточил в своих руках Ю. Пилсудский. Политический процесс на западнобелорусских землях оказался в глубоком кризисе. Польские партии уже не нуждались в поддержке со стороны местного населения, поэтому постепенно сворачивали свою деятельность. Как следствие на первый план стали выходить белорусские политические партии. Однако их деятельность не очень «радовала» польские правительственные круги.

Наиболее влиятельной белорусской легальной политической организацией была Белорусская крестьянско-рабочая громада. [7, с.33] Программа БКРГ (принята 12 мая 1926 г.) отражала основные демократические и социальные требования: самоопределение Западной Беларуси и объединение всех белорусских земель в республику крестьян и рабочих, установление демократических свобод, 8-часового рабочего дня, национальное равенство и обучение на родном языке, свобода совести, освобождение политических заключенных. В аграрном вопросе выступала за конфискацию помещичьих и церковных земель, переход их в собственность государства и раздел без выкупа между малоземельными крестьянами. К реформам польского правительства относилась враждебно, требуя упразднения законов о колонизации. [8, с. 5] Деятельность БКРГ беспокоила польские власти, которые в 1927 г. начали ликвидацию кружков и комитетов организации. В январе 1927 г. более 2 тысяч кружков БКРГ объединяли около 120 тыс. членов. В результате гонений под суд было отдано более 400 руководителей и активистов. [9, с. 3]

Не отрицая успехи БПК и БКРГ в национально-демократическом движении, необходимо отметить и несогласованность их стратегии, например, лозунг депутатов БКРГ о независимости под властью крестьян и рабочих был нереальным. Рижский мирный договор был признан Европой, и достичь освобождения Западной Беларуси возможно было либо всеобщим плебисцитом, либо восстанием, поддержанным внешними силами. В сложившихся условиях первое было невозможно, а второе вело к европейской войне.

Следующей по влиятельности легальной политической партией считается Белорусская христианская демократия, переименованная в 1936 г. в Белорусское национальное объединение. Действовала она на территории Западной Беларуси с середины 20-х г. под названием Христианский демократический союз (ХДС). [10, с. 68]. Основным электоратом ХДС были белорусы-католики и католическое духовенство. Партия содействовала активизации общественно-политической деятельности католического духовенства непосредственно в Беларуси. Все программы (а их было 5), последовательно отстаивали основы демократического строя, в том числе частную собственность. Эта партия выступала за самостоятельность белорусского народа, передачу земли в собственность без выкупа безземельным и малоземельным крестьянам, за организацию кооперативов, касс взаимопомощи, ограничение крупной земельной собственности путём дифференцированного налогообложение, раздел государственной земли с целью создания мелкой крестьянской собственности. [11, с. 1-2]

Значительным влияниям на территории Западной Беларуси пользовались и две партии, которые вышли из-под крыла Белорусской социалистической громады (БСГ). Это Белорусская партия социалистов-революционеров (насчитывала около 20 тыс. членов) и Белорусская партия социалистов-федералистов (насчитывала около 2 тыс. членов). [12, с. 32] Первая из их представляла интересы крестьянства. Выступала за отмену частной собственности, развитие всех видов кооперации, национализацию крупной промышленности. В 1924 г. партия самораспустилась. БПС-Ф занимала центристские позиции. Во время польской оккупации вступила в блок с партией белорусских эсеров. В Западной Беларуси отдельные группы действовали до середины 20-х г. [13, с. 103]

В Западной Беларуси, активно действовал Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польши и России (Бунд) [14, с. 58]. Правда его деятельность ограничивалась границами городов и активного влияния на деревенское население он оказать не мог. Однако по аграрному вопросу Бунд высказывался за развитие кооперативов, а та часть, что входила в Комбунд,   за наделение малоземельных и безземельных крестьян землей без выкупа. Средством достижения своих целей Комбунд видел вооруженное восстание. [15, с. 73]

Наиболее влиятельной нелегальной политической партией была Коммунистическая партия  Польши (КПП) и ее основные составные элементы Коммунистические партии Западной Беларуси и Украины. В 1930 г. КПП насчитывала в своих рядах около 34 тыс. человек, из них на свободе было только 26 тыс. Структурная характеристика выглядела следующим образом: КПП – 7412 членов, КПЗУ – 6934, КПЗБ – 6292, другие организации коммунистической ориентации – 13399 членов. [16, с. 5] В январе 1925 г. III съезд партии принял аграрную программу, которая стала основной при выборе стратегии борьбы. Ее основными требованиями были:

1) конфискация всей помещичьей и церковной земли без компенсации и бесплатное наделение ею безземельных и малоземельных крестьян;

2) образование революционных крестьянских комитетов для бесплатного наделения крестьянства землей.

Эта программа была основной в партийной тактике в деревне на весь оставшийся период деятельности.

Коммунистическая партия Западной Беларуси с момента своего основания большое внимание уделяла крестьянскому вопросу. В январе 1926 г. прошла III конференция КПЗБ. Она приняла «Тезисы о задачах партии в деревне», чем положила начало выработке аграрной программы на марксистко-ленинских принципах. В резолюции конференции говорилась: «…основными лозунгами партии для мобилизации крестьянских масс под свои знамёна должны быть: земля без выкупа, национальное освобождение, рабоче-крестьянское правительство, созданное революционным путём, и союз рабочих и крестьян». [17, с. 21]

Конференция определила так называемые частичные требования, или лозунги повседневной борьбы: борьба против колонизации и парцелляции, против налогов и шарварков, освобождение от налогов беднейшего крестьянства и перевод налогов на имущественные классы, за предоставление крестьянам долгосрочных кредитов, строительных материалов.

Среди организаций, сотрудничавших с коммунистами можно выделить товарищество белоруской школы (ТБШ). [18, с.7] Данная организация играла значительную роль в национально-демократическом движении западнобелорусских земель. ТБШ была создана в 1921 г. как легальная культурно-просветительская организация и объединяла почти 30 тысяч активистов. Статут ТБШ был утвержден в июле 1921 г. В нём оглашалась главная цель товарищества – «расширять просвещение и помогать белорусскому национальному, духовному возрождению… Развитие белорусских школ и белорусского просвещения вообще.» [19, с. 12]

Одной из самых массовых и активных молодежных организаций межвоенного времени в Польше был Союз крестьянской молодежи (СКМ). Как свидетельствуют архивные источники, наибольшую активность он проявлял на территории Виленского и Полесского воеводств. Количественный состав организации проследить очень тяжело из-за непостоянства организационных структур. Так, по Полесскому воеводству в 1932 г. насчитывалось 6000 человек; по Виленскому и Новогрудскому воеводствам массовой работой было охвачено 25000 человек. [18, с. 3-5] Как показывает польская историография, общее количество  членов СКМ на всей территории Речи Посполитой в 1938 г. достигло 170000 человек. [20, с. 41]

Подводя итог данной работе необходимо отметить основные тенденции политической жизни в Западной Беларуси межвоенного времени. Крестьянские и христианско-демократические партии и организации отрицали революционное движение как крайнюю и экстремистскую форму борьбы, чаще вели политику сотрудничества с властями, но при этом выступали с частичной критикой аграрной политики, стремясь таким образом привлечь на свою сторону электорат. Все эти партии (белорусская христианская демократия, белорусский крестьянский союз, центральный союз культурных и хозяйственных организаций (центросоюз), белорусская санация) стремились добиться от правительства мелких уступок в крестьянском вопросе.

Проводя анализ партийных программ, можно выделить три основных направления по их реализации:

1. проекты, ориентированные на правительственную аграрную программу и в высокой степени поддерживающие ее (БХД, БКС, центросоюз, ПСЛ-Пяст и другие мелкие партии);

2. проекты, которые стояли в оппозиции правительству, но в принципе склонные к реформам в сельском хозяйстве, только с определенными оговорками (ППС, ПСЛ «Освобождение»);

3. проекты нелегальных партий, которые в принципе не согласны с польским господством, а также не принимающие реформы в сельском хозяйстве, которые проводятся польским правительством (КПП, КПЗБ, БКРГ).

Такое большое количество программ объясняется прежде всего большим спектром политических партий. Первая группа считала исторически нормальным вхождение Западной Беларуси в состав Речи Посполитой, объясняя это объективным историческим процессом. Именно в этом партии видели выход из экономического и политического кризиса. Вторая группа партий также стояла на эволюционных позициях развития государственности в Беларуси под влиянием Польши, однако они не отклоняли и определенных революционных изменений, правда с определенными оговорками. Эти две группы партий были довольно популярными на землях Западной Беларуси. На выборах в I Сейм Речи Посполитой они вместе собрали 3 263 997 голосов. [10, с. 243] Именно этот факт свидетельствовал, что политика, проводимая партиями, лояльно воспринималась населением.

Третья группа партий начала активную политическую деятельность только во второй половине 20-х годов. Именно в этот период численный состав этих партий значительно увеличивается. Это можно объяснить тем фактом, что крестьяне не получили обещанной им по реформе земли. Поэтому в программах КПП, КПЗБ крестьянство видело выход из проблемы.

Все это свидетельствует о том, что в Польше, несмотря на проводимые реформы и стремление улучшить положение крестьян, политические партии играли заметную роль и оказывали определённое влияние на решение аграрного вопроса в деревне. Наличие большого количества партий и разнонаправленность их программ, свидетельствует об экономической напряжённости в деревне. Именно нерешенность экономических проблем все время преследовала польское государство, а разобщённость в поисках выхода из создавшегося положения привели страну к краху.

То, что данные польской статистики были не совсем точны в определении национального состава населения Белостокского воеводства, не вызывает сомнения. Но эти неточности существенным образом не искажали реальной картины. Сравнивая данные советской статистики, которая опиралась на польские данные и той, которая уже была откорректирована местными органами власти, следует признать, что они сильно не отличаются. Правда, есть основания утверждать, что определенная часть поляков в восточных районах области, вопреки их самоидентификации, была признана белорусами –  католиками, но число таковых было невелико. Была ли при этом дана соответствующая установка, или местные власти руководствовались собственными соображениями, сказать трудно. В качестве  примера можно использовать данные по Лунненской гмине Гродненского повета, на базе которой в 1940 г. были созданы Лунненский поселковый совет и Загоранский и Жиличский сельские советы Скидельского района. В Лунненском поселковом совете из 2471 жителей 1571 человек был признан евреем, 707 –  поляками, 193 –  белорусами. И в данном случае советские данные отражали реальную картину и фактически не расходились с польскими данными.  А вот в Загоранском сельском совете из 3652 жителей 3567 были записаны белорусами и только 85 человек поляками, в Жиличском сельском совете из 3186 человек 3170 были записаны белорусами и только 16 поляками [11, лл. 340, 346, 350]. При этом не менее трети населения этих сельских советов была католиками, которые традиционно считали себя поляками. Но если в отношении большинства из них запись белорусской национальности еще можно объяснить употреблением в повседневном общении белорусского языка, то в отношении мелкой шляхты из Богатыревичей Жиличского сельского совета, которая в повседневном общении пользовалась польским языком, и уже в последней четверти XIX ст. при написании романа «Над Неманом» была для Элизы Ожешко примером польской идентификации сельского населения, такого рода запись иначе, чем сознательной фальсификацией не назовешь. Более того, тип их поселения, определяемый как околица, был заменен на поселок, чтобы ничто не указывало на их шляхетское происхождение и соответствующую национальность. При этом признание поляками второй по численности группы населения Лунно вовсе не означало, что их национальные права власть собиралась учитывать – в местечке были открыты еврейская и белорусская школы. А признание жителей Богатыревичей белорусами, фактически не повлияло на их идентификацию –  уже в 1939 г. в Богатыревичах была создана ячейка общепольской подпольной организации «Служба победе Польши» (СПП), переименованной в ноябре 1939 г. в «Союз вооружённой борьбы» (СВБ).

Во второй половине1940 г. в советской политике относительно поляков стали происходить некоторые изменения. Быстрое поражение Франции в мае-июне1940 г. не оправдало надежд советского руководства на взаимное ослабление воюющих стран. В перспективе вставал неизбежный конфликт с Германией и, судя по всему, в связи с этим возникли какие-то мысли об использовании «польской карты» [12, c. 196 – 197]. В партийных и государственных органах в советских традициях зазвучали критические замечания в адрес низового звена руководителей за перегибы в отношении польского населения. Польский язык опять начал возвращаться в школы, надписи на вывесках государственных учреждений, названия улиц и т.д. На работу в различные учреждения начали принимать бывших польских служащих и учителей. В октябре и ноябре1940 г. торжественно была отмечена 85-я годовщина со дня смерти Адама Мицкевича. В Новогрудке был открыт музей поэта. С 1 октября начала издаваться республиканская ежедневная польскоязычная газета «Штандар вольности», ряд польских писателей был принят в Союз советских писателей. При государственном издательстве в Минске был создан отдел польской литературы. 16 апреля1941 г. бюро ЦК КП(б)Б приняло решение об основании в Гродно музея польской литературы имени Э. Ожешко [13, c. 114]. В ноябре1940 г. проводились разговоры с группой польских офицеров в лагере Малаховка о создании в рамках Красной Армии польской дивизии [13, c. 147 - 148]. 4 июня1941 г. на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) было принято решение «утвердить создание в составе Красной Армии одной стрелковой дивизии, укомплектованной личным составом польской национальности и знающим польский язык» [14, c. 203]. М. Солонин обращает внимание на то, что национальные формирования в Красной Армии к тому времени были давно ликвидированы. Единственный похожий случай имел место 11 ноября1939 г. Тогда, за 20 дней до начала запланированного «освобождения» Финляндии, было принято решение о формировании 106-й стрелковой дивизии, личный состав которой набирался исключительно из лиц, владеющих финским или карельским языком.  В это же время комендант подпольного Белостокского округа СВБ Я. Шульц-Шляский зафиксировал, что в регионе ходят слухи о создании советской Польши [15, л. 38]. Интересная информация по этому поводу содержится в добытом сотрудниками НКВД агентурным путём докладе о деятельности организации СВБ Львовского округа, написанном не ранее 7 сентября1940 г. В документе идёт речь о том, что «около 3 месяцев замечается сильная агитация со стороны большевиков о создании «Советско-польской республики» на территории немецкой оккупации. (…) Есть слухи о подписании большевистско-польского договора о создании Советской Польши в границах по Одеру с Восточной Пруссией, Гдыней и Данцигом взамен без восточных территорий», и далее высказывается мнение, что «в обществе такая концепция не имеет никаких шансов даже между прежними коммунистами после экспериментов на этой территории» [9, c. 398]. Однако в руководящих структурах СВБ не все столь однозначно оценивали результаты советских мероприятий.  1 апреля1941 г. в одном из донесений СВБ отмечалось: «Не обособляются они от поляков, наоборот, перенося борьбу на социальную почву, сумели объединить вокруг себя определенную часть польского общества, главным образом среди пролетарской молодежи и морально сломленной интеллигенции» [16, c. 40]. Стоит обратить внимание также на то, что мысль о границах Польши, установленных в1945 г., была  высказана уже в1940 г., даже, если вышеприведенный документ был дезинформацией.

Перемены по отношению к полякам обеспокоили немцев, которые хотели даже вмешаться через дипломатические каналы. Но в скором времени отказались от этого намерения, потому что изменения советской политики были поверхностными и проводились осторожно и непоследовательно. В официальной пропаганде по-прежнему доминировал тон «дружбы с Германией», советско-германская граница приобрела формальный статус, и ее переход расценивался как измена родине. После нападения немцев 22 июня 1941 г., оккупации БССР и признания Советским Союзом в июле 1941 г. утратившими силу советско-немецких договоров 1939 г., вопрос о будущей советско-польской границе оставался открытым, однако официально советская сторона от приобретенных в сентябре 1939 г. земель никогда не отказывалась. Вплоть до 1944 г. каких-либо решений относительно изменения статуса Белостокской области советским руководством не принималось. Лишь после достижения согласия между СССР, Англией и США в Тегеране в конце 1943 г. о передвижении польских границ на запад,  и создания по инициативе польских коммунистов Крайовой Рады Народовой, т.е., когда идея советской Польши вновь стала выходить на повестку дня, возможность такого изменения прозвучала в Заявлении советского правительства от 11 января 1944 г. о советско-польских отношениях. В нем говорилось, что «восточные границы Польши могут быть установлены по соглашению с Советским Союзом. Советское правительство не считает неизменными границы 1939 г. В эти границы могут быть внесены исправления в пользу Польши в том направлении, чтобы районы, в которых преобладает польское население,  были переданы Польше. В этом случае советско-польская граница могла бы пройти примерно по так называемой линии Керзона» [17, с. 94 –  95]. В сентябре 1944 г. Белостокская область в составе БССР была упразднена в связи с передачей Польше большей части территории области.

Таким образом, в результате реализации секретных советско-польских соглашений 1939 г. в составе БССР оказалось бывшее Белостокское воеводство, которое было преобразовано в Белостокскую область. Особенностью этой области было то, что на ее территории преобладало польское население. Первоначально, по-видимому, значительная часть Белостокского воеводства должна была быть включена в состав Польской советской социалистической республики, но планы советского руководства поменялись, и эта территория оказалась в составе БССР. В соответствии с новой политической реальностью и необходимостью восстановить справедливость по отношению к белорусам и евреям, которых, по мнению представителей советской власти, в Польше зачастую записывали поляками, были предприняты попытки корректировки статистических данных национального состава области. Однако, не глядя на то, что, вопреки самоидентификации, поляков в восточных районах области порой записывали белорусами,  в целом советские данные подтвердили данные польской статистики по национальному составу. В 17 из 24 районов области преобладающим населением было польское и, судя по всему, этот факт позволял идею польской советской социалистической республики держать в запасе. Осторожные шаги в этом направлении начали предприниматься со второй половины 1940 г., но реальные очертания советские планы стали приобретать только в 1944 г., когда Красная Армия приблизились к границам Польши, и стало ясно, что советское руководство будет определять ее политическое будущее. В сентябре 1944 г. большая часть Белостокской области БССР была передана в состав польского государства.