Размещение и содержание большого контингента военнопленных требовали от губернских властей применения значительных усилий. Полагалось регулярно проводить перепись прибывших в губернию военнопленных. О результатах переписи губернатор регулярно сообщал в рапортах на имя императора. К рапортам прилагались ведомости, в которых поимённо перечислялись офицеры, а солдаты группировались по национально-государственной принадлежности и по воинским частям, в которых они служили.

В 1812-1813 гг. Великая армия Наполеона была широко представлена в Вятской губернии в национальном отношении. Так, по данным на декабрь1812 г. в Вятской губернии пребывало 613 французов, 171 итальянец, 103 австрийца, 87 поляков, 55 испанцев, 47 немцев Рейнского союза, 33 баварца, 21 вестфалец, 11 пруссаков, 7 португальцев, 4 саксонца, 3 датчанина, 3 швейцарца, 2 голландца, 1 швед, 1 вюртембержец [2, л. 74]. Всего – 1 162 человека.

Согласно рапорту от 17 января1813 г. вятского губернатора Ф.И. фон-Брадке императору Александру I находившиеся на территории губернии военнопленные были классифицированы по национальной принадлежности следующим образом: 763 француза, 173 итальянца, 172 поляка, 170 австрийцев, 47 баварцев, 47 пруссаков, 35 испанцев, 8 швейцарцев, 7 саксонцев, 6 вюртембержцев, 3  иллирийца, 3 португальца. Всего – 1434 человека. Из них 16 человек состояли в гвардейской пехоте, 645 – в линейной пехоте, 50 – в лёгкой пехоте, 117 были гренадёрами, 103 – егерями, 9 – гвардейскими драгунами, 3 – гвардейскими конноегерями, 3 – гвардейскими уланами, 26 – кирасирами, 21 – карабинерами, 20 – драгунами, 106 – гусарами, 62 – конноегерями, 77 – уланами, 76 – артиллеристами, 3 – фуражирами, 1 – пионером, 61 – извозчиками, 34 – денщиками, 1 – маркитантом [3, с. 8-9]. Среди военнопленных «армии двунадесяти языков», находящихся на территории Вятской губернии, были представители более чем 20 народов.

Учёт количества проживающих в губернии военнопленных был затруднён их постоянным перемещением. Первоначально пленные размещались только в городах. Численность пленных унтер-офицеров и солдат Великой армии Наполеона, зафиксированная в различных городах Вятской губернии постоянно менялась. 17 декабря1812 г. в Вятке числилось 729 военнопленных, а 12 января1813 г. – 641. В Глазове их численность колебалась от 42 до 122 человек, в Котельниче – от 68 до 135 человек, в Орлове – от 46 до 290 человек, в Сарапуле – от 144 до 178, в Слободском – от 10 до 141, в Яранске – от 29 до 37. В Елабуге 1 сентября1812 г. их было 74, в Уржуме 16 января1813 г. – 190, в Нолинске 30 января1813 г. – 207 [4, с. 46].

В разное время на территории Вятской губернии находилось немало пленных французских офицеров. 15 февраля1813 г. их было 21, в том числе 2 майора, 3 капитана, 7 поручиков, 4 подпоручика, 1 комиссар, 1 вольтижер, 2 штаб-лекаря и 1 аптекарь. 7 августа1813 г. в Вятской губернии было уже 65 пленных офицеров, в том числе 1 подполковник, 3 майора, 12 капитанов, 35 поручиков, 4 подпоручика, 1 доктор, 2 штаб-лекаря, 3 аптекаря, 2 комиссара, 2 курьера императора Наполеона. 11 из них находились в Вятке, 10 – в Орлове, 6 – в Котельниче, 7 – в Яранске, 8 – в Слободском, 8 – в Уржуме, 5 – в Елабуге, 5 – в Глазове, 5 – в Сарапуле [5, л. 41-44]. Происходило постоянное изменение состава и численности военнопленных в связи с перемещениями их внутри губернии, отправкой в другие губернии и прибытием новых партий.

Деятельность губернских властей по размещению и содержанию военнопленных регламентировалась предписаниями центральных гражданских и военных властей. Согласно циркулярному предписанию от 29 августа1812 г. главнокомандующего в Санкт-Петербурге С.К. Вязмитинова, пленные должны были размещаться по губернии по усмотрению губернатора. Все военнопленные брались на казённое содержание. В соответствии с воинскими чинами устанавливалось их денежное содержание: 3 руб. в сутки генералам, по 1 руб. 50 коп. полковникам и подполковникам, 1 руб. майорам, по 50 коп. обер-офицерам, по 5 коп. унтер-офицерам, рядовым и нестроевым нижним чинам [6, л. 1]. Губернские власти должны были организовать обеспечение военнопленных жильём, одеждой, обувью, медицинской помощью. Для отапливания домов, в которых размещались пленные, за казённый счёт отпускалось необходимое по сезону количество дров [7, л. 16].

Положение десятков тысяч пленных солдат и офицеров Великой армии, многие из которых были ранены, больны или обморожены, и почти все не были должным образом экипированы в холодный осенне-зимний период, вызывало беспокойство властей и лично императора Александра I. 5 декабря1812 г. дежурный генерал по действующей армии П.П. Коновницын направил вятскому губернатору письмо следующего содержания:

«После всех тех распоряжений, которые сделаны на счет исправного содержания пленных и препровождения, дошло до сведения Его Императорского Величества, что отправляемые из армии пленные во время препровождения их чрез губернии правительства испытывают там всю крайность и недостаток в содержании, и что люди сии не только не имеют одежды, соответственной времени года, но что они босы, оборваны и, словом, одеты в рубищи.

Его Императорское Величество, по сердобольному чувству своему, входя в положение сих людей, Высочайше повелеть соизволил подтвердить, кому следует, чтобы пленные из армии отправляемы были в полном порядке, а о соблюдении оного в пути, равно и о достаточном продовольствии и снабжении одеждою приличною времени года всякий раз предписывать губернатору той губернии, в которую с самого начала партия пленных вступает, требуя неотменно распоряжения его, чтобы люди сии не отправлялись ныне в путь, как по окопировке, которая сохранила бы их от дальной нужды, а наипаче в теперешнее зимнее время…» [8, л. 50-51].

Получив письмо П.П. Коновницына, вятский губернатор Ф.И. фон-Брадке разослал его копии городничим с предписанием организовать снабжение военнопленных одеждой, обувью, рукавицами, продовольствием. Ввиду недостаточности выделенных на их содержание казённых средств губернатор предложил прибегнуть к сбору пожертвований. Нельзя сказать, что население Вятской губернии с рвением приступило к сбору пожертвований на содержание военнопленных, а власти направили все силы на организацию этого мероприятия. Так, в Котельниче в ответ на предложение городничего купцам пожертвовать для военнопленных одежду «никем из оных на то желания не изъявлено» [9, л. 4]. По рапорту от 7 ноября 1813 г. яранского городничего Турчанинова губернатору фон-Брадке в Яранске «военнопленных нижних чинов состоит одетых платьем 29, а неодетых 6 человек и одна француженка, на коих хоть и имеется собственное их платье, но крайне ветхое» [10, л. 114]. В Уржумском уезде для военнопленных было собрано 49 шинелей и 99 пар лаптей [11, л. 31]. А тем пленным, которым одежды не хватило, было предложено деньги на неё заработать самим. Однако многие военнопленные не могли работать «по дряхлости или увечью».

Некоторые категории военнопленных, содержащихся в Вятской губернии, имели возможность улучшить свое материальное положение, получая деньги, отправленные из их стран или от своих покровителей в России. Так, в июле1813 г. принцесса Баденская Амалия пожаловала пленным баварским офицерам от 30 до 257 руб. на человека [12, л. 67]. В октябре1813 г. вдовствующая императрица Мария Фёдоровна оказала материальную помощь своим землякам – пленным вюртембержцам [13, л. 5]. В том же месяце по предписанию С.К. Вязмитинова всем пленным французским офицерам было единовременно выдано по 100 руб. на одежду [14, л. 134].

Непривычный климат, материальная нужда и болезни привели к гибели части военнопленных. К 15 февраля1813 г. из 2 068 человек, прибывших для размещения в Вятскую губернию, умерло 452 [11, л. 3]. Это составляло около 22% от их общего числа. Зимой1813 г. среди военнопленных, расположенных в Вятке и Слободском, разразилась эпидемия, от которой они «чрезвычайно помирали». В феврале в лазаретах Вятки находились 161 человек, которые были «одержимы тягчайшею болезнью». В Слободском умерших от неизвестной болезни военнопленных было так много, что во избежание «распространения заразы» было принято решение «сожигать их тела». Умерших складывали штабелями, перекладывали дровами и поджигали [15, с. 9]. Показательно, что вятчане не были подвержены этой болезни. Вероятно, причиной эпидемии стали какие-то местные вирусы, к которым население Вятской губернии имело иммунитет.

Что касается гибели военнопленных, находящихся в Вятской губернии, то она была ниже среднестатистической по России. Самая высокая смертность военнопленных отмечалась в западных губерниях, где умирало их абсолютное большинство. Довольно высокой была смертность и в центральных губерниях. До губерний же, расположенных в Среднем и Нижнем Поволжье, а также до Вятской и Пермской губерний, и тем более до Сибири добирались только наиболее крепкие и здоровые солдаты и офицеры Великой армии. Здесь смертность была относительно невысокой. Так, в Вятской губернии в 1812-1816 гг. умерло около тысячи военнопленных, т.е. примерно 20% от общего числа находившихся там. В среднем же по России в 1812-1816 гг. погибло 2/3 содержащихся военнопленных [16, с. 17].

Таким образом, вятские губернские власти с учётом установок центральных и военных властей успешно решали вопрос о размещении в Вятском крае и материальном обеспечении французских военнопленных. В целом можно сказать, что в Вятской губернии были созданы благоприятные социально-экономические условия для их временного пребывания.

В бою у города Голымина 14-го декабря 1806 года Екатеринославский полк состоял в дивизии Дохтурова и располагался на позиции перед городом. После дня упорной обороны русские начали покидать город. Французы ворвались в него следом, и русским полкам пришлось отражать их атаку штыками и прикладами.

13 января 1807 года Екатеринославский полк в составе авангарда генерала Маркова был направлен к селению Морунген, занятому французами. На подступах к селению русские выстроились в боевой порядок. Екатеринославцы расположились во второй линии, за цепью егерей. В час дня французская конница атаковала русский отряд. Во время жаркого боя в тылу отряда появилась французская колонна, которая опрокинула 2 батальона Егерского полка. Чтобы сохранить путь к отступлению, генерал Марков бросил на подкрепление егерей два батальона екатеринославцев. В  их рядах было около ста ветеранов, служивших ещё при Потемкине и Суворове, отличавшихся богатырским сложением, которых в полку называли «Потемкинскими». Превосходящие силы французской пехоты бросились в атаку на батальоны екатеринославцев. Екатеринославцы под командованием майора Фигнера ударили в штыки и французы обратились в бегство. Однако в это время маршал Бернадот атакой с фронта принудил русский отряд к отходу. Русские отступали под огнём французских стрелков. Кавалерия графа Палена, совершив рейд в тыл неприятеля, остановила продвижение французов.

27-го января под Прейсиш-Эйлау екатеринославцы в составе отряда генерала Маркова располагались в центре позиции. В полдень Наполеон двинул колонны пехоты на русский центр. Когда французы выступили, поднялась сильная метель, которая скрыла из глаз передвижения на поле боя. Как только метель начала стихать, русские увидели перед батареями центра целый французский корпус. 70 орудий одновременно ударили картечью. Не давая французам опомниться, Екатеринославский и другие русские полки бросились в атаку. В результате половина неприятельского корпуса была перебита.

Сражение продолжалось до вечера, а ночью вся русская армия отошла к Кенигсбергу. За это сражение шеф Екатеринославского полка генерал Запольский получил орден Св. Георгия 3-го класса, командир полка полковник Турчанинов был награждён орденом св. Георгия 4-го класса. Шесть офицеров полка получили в награду золотые кресты «за храбрость».

В сражении под Гейльсбергом 29 мая 1807 года Екатеринославский полк состоял в отряде генерала Дохтурова и располагался в центре левого фланга позиции. Дохтутов, заметив стремление французов обрушить правый фланг армии, двинул свои войска на выручку атакуемых русских редутов. Екатеринославцы неоднократно отбивали удары французской пехоты. Батальонные командиры майор Данилевский, капитаны Флоринский и Шагаров, подавая пример подчинённым, с мужеством отражали французские атаки. Ротные командиры штабс-капитаны Лысенков и Дубачинский, поручики Пушечников и Мейн, подпоручик Белявин были ранены. Их заменили поручик Жеребцов, подпоручики Пушкарёв, Силин, Назаров, прапорщик Поспелов. Командир полка полковник Турчанинов также получил ранение. В итоге неприятель отступил.

2-го июня 18107 года в сражении под Фридландом екатеринославцы располагались на правом фланге и отражали атаки французов, не зная о том, что происходит на левом фланге. Неприятель бросился на полки, не успевшие переправиться через реку. Только вовремя обнаруженный брод позволил Екатеринославскому и другим полкам, понеся большие потери, отойти [2, с. 84-88].

В начале 1812 г. полк состоял во 2-й бригаде Первой гренадерской дивизии. Его шефом с 24 августа 1804 г. по 7 марта 1813 г. был генерал-майор А. В. Запольских. В 1812-1814 гг. командиром полка был полковник Р. К. Криштафович. Действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса 1-й Западной армии. Запасной батальон был отправлен в 32-ю пехотную дивизию, а затем в составе отряда генерала А. Ю. Гамена участвовал в отражении штурма предмостных укреплений Динабургской крепости. Позже он поступил в 1-й отдельный пехотный корпус генерала П. Х. Витгенштейна, где принимал участие в боях при Боярщине и Головщине, Полоцке. Гренадерская рота 2-го батальона состояла в 1-й сводно-гренадерской бригаде 5-го пехотного корпуса 1-й Западной армии, участвовала в сражении при Бородино и была присоединена к полку в Тарутинском лагере [1, с. 268].

7 августа 1812 г. Екатеринославский гренадерский полк, принял участие в сражении при Лубине в составе отряда Тучкова 3-го. Екатеринославский полк располагался на правом фланге позиции, рядом с Ревельским полком. На опушке леса по левому берегу р. Строгань командир полка полковник Криштафович расставил цепь стрелков. Перейдя сильно обмелевшую речку, неприятельские войска быстро взбирались на обороняемый берег. Застрельщики своим огнём наносили большой урон противнику, но не смогли его задержать. Два батальона полка во главе со своими командирами майорами Плешковым и Кутиным ударили в штыки, сбросили французов в реку, но скоро возобновили наступление.

В этом бою командиры головных гренадерских рот капитаны Белавин и Силин 2-й получили пулевые ранения. Барабанщик Дмитриев, увидев против себя трех французов, стремившихся взять его в плен, поднял лежащее на земле ружье, которое оказалось заряженным. Одного француза он застрелил, а двух других заколол штыком. За этот подвиг Дмитриев был представлен к награждению знаком отличия военного ордена.

Вскоре неприятель открыл по батальонам артиллерийский огонь из трех батарей. В 9-м часу вечера 2 французских батальона вновь атаковали правый фланг. Генерал Тучков 3-й отдал приказ полковнику Криштафовичу приготовить полк к атаке и лично повел отряд вперед. В рукопашной схватке он был ранен штыком в бок и захвачен в плен. Екатеринославцы потеряли в этот день убитыми 5 офицеров и 335 нижних чинов.
В Бородинском сражении Екатеринославский полк располагался на левом фланге позиции в 1-й гренадерской дивизии в составе корпуса Тучкова 1-го. Завладев деревней Утица, французы попытались развить успех. Полковник Криштафович лично бросался с полком в атаку и сумел отбить 2 неприятельских орудия, а затем был ранен [3, с. 90-96].

Затем полк сражался при Тарутине, Малоярославце, под Красным. В кампанию 1813 г. участвовал в сражениях при Лютцене и Баутцене, затем в своей дивизии находился в составе 3-го гренадерского корпуса русско-прусского резерва Богемской армии и участвовал в сражениях при Дрездене, Кульме и Лейпциге, в осаде Магдебурга. В кампанию 1814 г. полк сражался при Ла-Ротьере, Монмирайе и Париже. 30 ноября 1813 г. за подвиги в кампаниях 1812-1813 гг. полку были пожалованы знаки на кивера «За отличие».

В сражении при Амштеттене 24 октября 1805 г. Малороссийский гренадерский полк наряду с Апшеронским, Смоленским, 8-м егерским и Мариупольским гусарским полками находился в резерве арьергарда под командованием Багратиона. Атака Мюрата на правый фланг русской позиции была отбита малороссийскими гренадерами. Затем полк принял участие в контратаке против французских гренадер Удино. Неприятель отступил и был преследуем. [2, с. 48-49].

В Аустерлицком сражении Малороссийский гренадерский полк был в центре расположения армии на Праценских высотах и располагался в 4-й колонне под начальством Милорадовича. В состав колонны входили также Смоленский, Новгородский, Апшеронский полк и 15 австрийских батальонов. Французы, обрушившись на 4 колонну, взяли Праценские высоты. Занимающие их союзные войска после упорного боя по приказу Александра Ӏ отступили к Аустерлицу. В сражении отличился командир Малороссийского гренадерского полка генерал-майор Берг. Взяв в руки полковое знамя, он собрал вокруг себя пришедших в замешательство застигнутых нападением Наполеона солдат и долго сдерживал натиск французов. Берг был ранен, окружён неприятелем и взят в плен. Знамя же было спасено отступавшими частями полка [3, с. 35].

В начале 1812 г. полк находился в составе 3-й бригады 2-й гренадерской дивизии. Шефом полка был полковник (с 15 сентября 1813 г. генерал-майор) В. А. Гессе. Командиром полка являлся подполковник Е. А. Агте. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии. Запасной батальон был направлен в 35-ю пехотную дивизию 2-го резервного корпуса генерала Ф. Ф. Эртеля. Гренадерская рота 2-го батальона поступила во Вторую сводно-гренадерскую дивизию 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии. Затем она почти полностью погибла при Бородине [1, с. 436].

Во время Шевардинского сражения, когда в 8 часов вечера французы заняли редут, Малороссийский гренадерский полк совместно с Киевским, Московским, Астраханским, Фанагорийским и Сибирским гренадерскими полками под личным руководством Багратиона пошёл в атаку. Гренадеры, имея впереди священников в полном облачении и с крестами в руках, бросились на редут. Французы были выбиты с укрепления и отступили. Наступила темнота. Редут ещё несколько раз переходил из рук в руки, пока в 11 часов вечера Багратиону не был дан приказ отступать. В Бородинском сражении Малороссийский гренадерский полк сначала участвовал в боях за Багратионовы флеши, а затем сдерживал атаки французов у Семёновского оврага. Потери полка составили 58 человек убитыми, 166 ранеными и 206 пропавшими без вести [4, с. 53-60].

Затем в составе авангарда Милорадовича полк участвовал в боях 17 сентября при Чирикове, 20, 21 и 22 сентября при Воронове и Спас-Купле. В дальнейшем полк принимал участие в сражениях при Малоярославце и Красном. В кампанию 1813 г. полк сражался под Лютценом, Герсдорфом, Кенигсвартом, Баутценом. Затем со своей дивизией поступил в 3-й гренадерский корпус русско-прусского резерва Богемской армии и участвовал в сражениях при Пирне и Лейпциге.

20 января 1814 г. в сражении под г. Бриенн-ле-Шато Малороссийскому гренадерскому полку было приказано занять деревню Ларотьер. Полк стремительно атаковал противника и после рукопашной схватки овладел деревней, обратив французов в бегство. Затем полк участвовал в сражениях при Арси-сюр-Об, Фер-Шампенуазе. 18 марта 1814 г. во время штурма Парижа Малороссийский гренадерский полк в составе своей дивизии под руководством Паскевича занял парк Форжо и деревню Монтань. Отразив кавалерийские атаки и сломив сопротивление неприятельской пехоты, под артиллерийским огнём гренадеры двинулись вперёд, на Париж. Захватив семь французских орудий, они открыли из них огонь по ближайшим улицам Парижа. На других направлениях русским также сопутствовал успех и вскоре столица Франции капитулировала [2, с. 73-81].

Позднее полк участвовал во 2-м походе во Францию в 1815 г.

Полк пополнялся лучшими людьми из частей 7-й и 24-й пехотных дивизий. В 1812 г. личный состав при общей пехотной форме с гренадерскими отличиями имел на погонах литеры «М. Г.». Знамёна простые, образца 1797 г.: одно белое (углы чёрные с розовым) и пять цветных (крест чёрный, углы розовые), древки чёрные. В полку были серебряные трубы с надписью «За взятие города Берлина 28 сентября 1760 года». 30 мая 1814 г. за взятие Парижа полку пожалованы знаки на кивера «За отличие» [1, с. 436].

В 1794 г. во время усмирения польского мятежа полк отличился при штурме предместья Варшавы Праги в составе войск А. В. Суворова. Ударив в штыки, сибирцы разгромили противостоящих им поляков, а гренадер Гавриил Иванов собственноручно захватил польское знамя. В 1804-1807 гг. Сибирский гренадерский полк участвовал в Средиземноморской экспедиции на кораблях эскадры адмирала Д. Н. Сенявина. Полк был десантирован в Италии и занял Неаполь. Во время наступления на Рим, не дойдя 100 вёрст до «вечного города», полк получил приказ вернуться из Неаполя на остров Корфу [2, с. 9].

Сибирский гренадерский полк участвовал в русско-турецкой войне 1806-1812 гг. Полк находился в сражениях при Турбине, Журже, Оболешти, Рассевате, штурмовал Шумлу, сражался при Рущуке. При взятии Турбата часть турок засела в укреплённом замке Мустафы Байрактара. Сибирцы пошли на штурм, но некоторые из солдат бросились собирать добычу. Тогда гренадер Павел Акимов закричал им: «Не время, братцы, к добыче, пока есть неприятель!» и с яростью бросился на турок. В бою он заколол штыком восемь неприятелей. За храбрость и усердие Акимов получил от командования десять червонцев [2, с. 10].

В начале 1812 г. полк находился в 3-й бригаде 2-й гренадерской дивизии. Его шефом с 24 сентября 1811 г. был полковник (с 15 сентября 1813 г. генерал-майор) Д. А. Левин. В 1812-1814 гг. командира в полку не было. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны находились в составе своей дивизии в 8-м пехотном корпусе генерала М. М. Бороздина 2-й Западной армии. Запасной батальон был направлен в 35-ю пехотную дивизию и поступил во 2-й резервный корпус Ф. Ф. Эртеля. Гренадерская рота 2-го батальона находилась в составе 2-й сводно-гренадерской дивизии 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии и почти полностью погибла в Бородинском сражении [1, с. 655].

Полк участвовал в Шевардинском бою. В сражении при Бородине защищал Семёновские флеши. В ходе ожесточённого рукопашного боя на укреплениях был тяжело ранен и захвачен в плен майор Потулов. Спасать своего офицера бросился рядовой Пётр Баев. Он сумел отбить майора, поразив штыком пленивших его французов. Получив ранение, Баев тем не менее сумел отразить бросившихся на него неприятелей и вывел офицера в расположение полка. В Бородинской битве Сибирский гренадерский полк потерял 163 человека убитыми, 114 ранеными и 201 пропавшими без вести. На 10 сентября 1812 г. в его рядах числился 381 человек. Помимо орденов, за отличие в сражении каждый офицер полка получил треть жалованья дополнительно, а нижние чины – по пять рублей [3, с. 100].

Позднее полк был пополнен, участвовал в сражениях под Малоярославцем и Красным. В кампанию 1813 г. полк находился в сражениях под Лютценом, Герсдорфом, Кенигсвартом и Баутценом. Затем со своей дивизией состоял в 3-м гренадерском корпусе генерала Н. Н. Раевского русско-прусского резерва Богемской армии и сражался под Пирной и Лейпцигом. В 1814 г. Сибирский гренадерский полк участвовал в сражениях при Ла-Ротьере, Арси-сюр-Об и Париже. В 1815 г. принимал участие во 2-м походе во Францию. Позднее полк неоднократно менял названия. С 1908 г. полк получил название 9-го гренадерского Сибирского генерал-фельдмаршала великого князя Николая Николаевича Старшего полка. Полк был упразднён в начале 1918 г. [1, с. 655].

Сибирский гренадерский полк пополнялся отборными людьми из 13-й и 15-й пехотных дивизий. В 1812 г. его личный состав при общей пехотной форме с гренадерскими отличиями имел на погонах литеры «С.». Знамёна имел простые, образца 1797 г.: одно белое (углы чёрные с зелёным) и пять цветных (крест зелёный с розовым, углы чёрные) с белыми древками. 2 апреля 1814 г. за подвиги в войне 1812-1814 гг.полк был награждён знаками на кивера «За отличие» и Серебряной трубой с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России в 1812 году» [2, с. 11].