Ключевая исследовательская задача состоит в идентификации институциональной среды, провоцирующей неисполнение контрактов и возникновение феномена МБО [2; 3]. Усложнение хозяйственных отношений требует поиска новых аспектов, раскрывающих мотивы несоблюдения принятых обязательств.

У хозяйствующего субъекта, подверженного синдрому МБО, имеются не только централизованные источники финансирования, но и частные контрагенты. Так, отечественные предприятия длительное время получали разнообразные субсидии от: 1) федерального и региональ­ного правительств; 2) инфраструктурных монополий (например, «Газпром»); 3) предприятий-контрагентов; 4) своих собственных работников, смиряющихся с невыплатами зарплаты [4].

Источники финансирования первого и второго типов обладают чертами централизованных источников. Если прощение долгов со стороны источников третьего типа частично можно объяснить тем, что фактически они выступают передаточными звеньями (трансфертными каналами) централизованных субсидий [5, с. 8-9], то поведение источника четвертого типа нельзя объяснить фактором централизации.

Централизация как базовая причина МБО оказывается лишь сопутствующей чертой более глубоких причин прощения ненадлежащего поведе­ния в контрактных отношениях. Не всякое нарушение контракт­ных обязательств выступает явлением, негативным с позиции повышения эффективности использования ресурсов.

Ограниченная рациональность способна породить следующую ситуацию. Пусть продавец, располагая неполной информацией о спросе, заключил договор о продаже своей продукции по цене Р₁. Затем он получил предложение о покупке той же продукции по более высокой цене Р₂. Разрыв первоначального контракта и за­ключение нового обусловит создание дополнитель­ной стоимости. Парето-улучшение возникнет, если первый покупатель (контрагент по неисполненному контракту) получит компенсацию, которая по­кроет его затраты, сделанные исходя из пред­положения об исполнении заключенного контракта, но не будет пре­вышать величины (Р₂ - Р₁). Если нарушитель добро­вольно согласится осуществить соответствующий платеж, то созданная стоимость в масштабах экономики возрастет, ни один из агентов не понесет убытков. Аналогичная ситуация сложится и в том случае, если решение о выплате компенсации примет суд (за вычетом из­держек на принятие и осуществление судебного решения).

Причины принуждения к исполнению заключенных договоров анализируются в рамках экономической теории контрактов. Наличие жесткого принужде­ния к исполнению контракта обеспечивает стимулы продавца (про­изводителя) к осуществлению инвестиций в специфические активы. Отсутствие жесткого принужде­ния приводит к заключению и осу­ществлению лишь сделок, в которых нужная покупателю продукция уже произведена и имеется в наличии у продавца. Иными словами, отсутствие жесткого принуждения к исполнению контрактов имеет следствием произ­водство только массовой продукции. При этом продукция, имеющая огра­ниченные рынки сбыта, перестает производиться фирмами в силу невозмож­ности долгосрочного планирования. Низкий уровень побуждения к исполнению договоров ведет к свертыванию иннова­ционной и инвестиционной активности производителей. Следовательно, именно контракты, принуждаемые к исполнению, являются наи­более предпочтительными с точки зрения эффективного распреде­ления ресурсов и максимизации производства стоимости.

Возможности жесткого принуждения к исполнению контрактов ограничены их несовершенством, то есть неполнотой. Во-первых, если контракт несовершенен, то суд (гарант ис­полнения контракта) может переинтерпрети­ровать либо отвергнуть несовершенные условия контракта, а не принуждать к их исполнению. Исполнение неполного контракта делает жесткое принуждение маловероятным.

Во-вторых, чтобы меры по возмещению ущерба, предусмотренные в кон­тракте, способствовали эффективным действиям сторон, важно, чтобы эти стороны могли отказаться от контрактных обяза­тельств из-за чрез­мерных издержек, когда исполнение или перезаключе­ние контракта затруднено. Если предусмотренные санкции (возмещение ущерба) не слишком значитель­ны, то появляются возможности для сторон выйти из кон­тракта.

В-третьих, чтобы не обременять стороны высокими рисками в форме издер­жек проведения дополнительных переговоров по уточнению несо­вершенных условий контракта, предусмотренные компенсации за разрыв (отказ от выполнения) не должны быть слишком велики. Это обуслов­ливает возможность оппортунистического поведения сторон и нежесткое принуждение к исполнению первоначально заключенного контракта.

В реальности со­вершенные (полные) контракты практически исключены, типичными являются несовершенные (неполные) контракты. Существуют 3 основные причины неполноты контрак­тов:

1) запретительно высокие издержки написания бо­лее полных контрактов, связанные с высокой стоимостью получения необходимой инфор­мации и ограниченной рациональностью субъектов контрактации;

2) невозможность идентификации отдельных условий контрактов в суде или иной инстанции, привлекаемой для обеспече­ния принуждения стороны к исполнению контракта. Например, условие о высоком уровне усилий, которые сторона контракта должна приложить для выполнения работы;

3) заключение заведомо неполных контрактов, чтобы ожидаемые последствия не привели к ощутимому ущербу для их участников. Основанием для таких ожиданий выступает возможность уточнить не­совершенные условия в ходе дополнительных договоренностей, то есть фактически заключается отношенческий, а не (нео)классический контракт [6].

В силу указанных причин нежесткое принуж­дение к исполнению контрактов является массовым случа­ем (нормой) хозяйственной жизни. Значит, типичными должны быть мягкие бюджетные ог­раничения фирм. Немедленное обращение в суд с иском о приме­нении санкций к нарушителю контрактных обязательств представляется исключе­нием.

Неформальной нормой делового обо­рота, признаваемой гражданским правом, является допустимость задержек платежей в пределах 3 месяцев. Межфирменные про­сроченные неплатежи в России сопоставимы с уровнем неплатежей в странах с развитой рыночной экономикой [7]. О существовании МБО свидетельствует прощение нарушителя контрактных обязательств за пределами задержки их исполнения, допустимой по сложившимся нормам делового оборота.

Тот факт, что потерпевшая сторона не обращается в суд с иском о признании нарушителя банкротом, а продолжает взаимодействие с таким нарушителем, мо­жет означать, что вместо внешней государственной структуры управления сделкой, характерной для неоклассических контрактов, «потерпевшая» сторона включает в действие внутренний механизм такого управления, адекватный природе отношенческих контрактов [6]. Понимание природы МБО на базе разовых кон­трактов представляется ограниченным.

Отношенческое понима­ние контрактов, внутри процессов исполнения которых считается нор­мальным прощение наруши­телей обязательств, приводит к исследованию фено­мена деловой сети (industrial network). Кооперационные отношения пред­приятий внутри деловых сетей, обусловленные по­вторяющимся характером взаимодействий их участников, дает все основания для трактовки разовых нарушений обязательств как опре­деленной нормы отношений, в рамках которой текущие поте­ри от нарушения компенсируются в ходе будущих взаимодействий [8].

В случае систематических нарушений обяза­тельств и отсутствии адекватных компенсаций нарушитель не только исключается из деловой сети (неформальная санкция), но также легко может быть подвергнут процедуре бан­кротства (формальная санкция). В период пребывания внутри сети бюджетные ограничения ее участника имеют явно смягчен­ный характер. Поскольку в концепции деловых сетей не предполага­ется существование центрального элемента, регулирующего поведение других участников этой неформальной организации, в рамках последних феномен МБО имеет место при отсутствии централизованно­го выделения финансовых ресурсов.

Видимое (наблюдаемое) прощение нарушителя одноразового (нео)классического контракта можно представить как момент или этап в осуществлении длительного отношенческого контракта. Тогда остается открытым вопрос о причи­нах выгодности прощения нарушителя для пострадавшей стороны.

Пострадавшая сторона откладывает наказание нару­шителя в случае, если выгода от более позднего исполнения обязательства оказывается выше, чем выгода, получаемая от немед­ленного применения санкций (например, возбуждение дела о бан­кротстве неплательщика). При таком подходе конкрет­ный выбор (ждать или обращаться в суд) существенно зависит от той экономической среды, в которой возник ин­цидент. Здесь возможны два основных случая.

В первом случае экономическая среда такова, что пострадавший:

а) оперирует в условиях конкурентного рынка и может легко найти другого партнера;

б) судебная система работает быстро и с низкими издержками (включая процесс исполнения судебного решения);

в) имущество нарушителя обязательств может быть продано быстро и с низкими издержками. В такой ситуации высока вероятность решения пострадавшего в пользу разрыва отношений с нарушителем и обраще­ния в суд.

Во втором случае, если хотя бы одно из условий (а) – (в) в актуальной эко­номической среде не выполняется, то вероятность продолжения от­ношений (прощения нарушителя) будет выше, чем вероятность обращения в суд. При высокой специфичности торгуемых активов и высоких трансакцион­ных издержках защиты сделок даже исходно одноразовые (нео)классические контракты будут иметь тенденцию трансформиро­ваться в длительные отношенческие контракты, предполагающие сис­тематические передоговоренности сторон (модификации исходного контракта) и внутренние механизмы урегулирования конфликтов.

Экономическая среда, в которой функционируют российские предприятия, гораздо ближе ко второму случаю, поскольку: 1) уровни конкуренции на отечественных товарных рынках преимущественно умеренные, поэтому издержки поиска других партнеров достаточно ощутимы, также значимы потери капитала неформальных отноше­ний с партнерами; 2) работа судебной системы отличается значительными сроками и издержками, процессы исполнения судебных решений весь­ма длительны; 3) продажа имущества нарушителя в силу недостаточной развитости фондового рынка и невозможности объективно оценить стоимость предприятия может состоять­ся по цене, не компенсирующей убытки пострадавшей сто­роны.

С учетом названных обстоятельств представляется достаточно естественным решение в пользу продолжения отношений с нарушителями контрактных обязательств. При объясне­нии таких решений важны факторы поведения менеджеров, связанные с их оппортунистическим поведением. В частности, «прощения» предоставляют воз­можности теневого перераспределения активов предприятий.

Характеристика МБО как разновидности отношенческих кон­трактов дает основания для анализа их динами­ки на базе модели институционального рынка. В соот­ветствии с этой моделью выбор кон­трактной формы обмена – это взаимодействие продавца и покупателя на рынке неявных институциональных сделок, объектом которых выступают экономические блага вместе с их трансакционными свойствами [1, c. 460].

Предприятия заключают отношенческие контракты со своими контрагентами: по вертикали – с государством и наемны­ми работниками, по горизонтали – с поставщиками и потреби­телями. МБО формируются через степень строгости предъявляемых требований, касающихся сроков оплаты и жесткости применения санкций. Для предприятий выбор определяется как сочетанием позитивных и негативных последствий от использования МБО, так и объемом доступных денежных средств, с которым они вступают в заключаемую сделку.

При анализе феномена МБО под углом зрения кон­трактного подхода необходимо учитывать то обстоятельство, что освоение хозяйствующими субъектами практики эффективного применения контрактных форм происходит постепенно. Этот процесс осуществлялся в форме социального обучения.

Просроченная задолженность предприятий выступает базовым индикатором МБО [9]. Эконометрический анализ феномена МБО в отечественном хозяйстве крайне затруднен. В 90-х годах прошлого века в России просроченная задолженность по заработной плате автоматически порождала просроченную кредиторскую задолженность промышленных предприятий. Непогашенная в срок кредиторская задол­женность обусловливала дебиторскую просро­ченную задолженность, которая, в свою очередь, порождала просроченную кредиторскую задолженность. Ана­логичная петля положительной обратной связи существовала между просроченной дебиторской задолженностью и просроченной задолженностью в бюджет.

Фактор общей мягкости бюджетных ограничений российских предприятий ответственен за просроченную кредиторскую задолженность и непла­тежи в государственный бюджет. Это достаточно наглядно показывает роль готовности пострадавших прощать нарушения сроков оплаты договоров.

В динамике неплатежей по заработной плате велика роль социального обучения, когда менеджеры усваивают специ­фические контрактные отношения с работниками. Для российских предприятий накопление долгов по зарплате и по выплатам в бюджеты не выступают альтернативами. Задолженность предприятий по зарплате объясняется недостатком собствен­ных средств, их недостаточной ликвидностью, а также опытом «безрискового» поведения, накопленным менеджерами.

Менеджеры сознательно регулируют масштабы и длительность задержек зарплаты, удерживая их на доста­точном отдалении от тех границ, за которыми они ожидают возник­новения серьезных социальных конфликтов на предприятиях [10]. При этом фактические кредитные заимствования у наемных работ­ников, с точки зрения менеджеров, можно покрыть за счет банковских кредитов только в случае отрицательной ставки процента. Для предприятий невыплаты зарплаты выступают рациональными решениями, учи­тывающими ожидания менеджеров относительного «прощающего» поведения со стороны пострадавших работников.

Нарастание просроченных задолженностей в бюджет также отражает процесс обучения хозяйствую­щих субъектов, усвоение ими того факта, что наличие подобных за­долженностей не влечет за собой жестких санкций со стороны госу­дарства.

Связь индикато­ров мягкости бюджетных ограничений с характеристиками финансо­вого положения предприятия хорошо со­гласуется с данными, полученными группой исследователей за период 1998-2000 гг. В среднем около 40% предприятий пользовались различными налоговыми послабле­ниями, причем у «хороших» налогоплательщиков доля получающих льготы была несколько выше, чем у «плохих». Налоговые льготы прямо увеличивают собственные средства пред­приятий, что означает сниже­ние просроченных задолженностей перед бюджетом.

Чем строже предприятие взы­скивает со своих должников, тем лучше оно само осуществляет пла­тежи. Причем указанная «строгость» состоит не столько в мерах, принимаемых постфактум (обращение в суд), сколько в превентив­ных мероприятиях (меньшее использование при продажах товарного кредита и короче его сроки). «Хорошие» нало­гоплательщики около 70% своей продукции продают по предоплате и минимизируют риски неплатежей, а «плохие» используют эту контрактную форму, резко ужесто­чающую бюджетные ограничения у партнеров, лишь в 43% случаев [11].

Чем большая до­ля собственности сосредоточена в руках одного крупнейшего собст­венника (физического или юридического лица), тем исправнее пред­приятие платит налоги.

У неплате­жей существуют и положительные экстерналии. При определенных условиях неплатежи позитивно влияют на сохранение уровня ВВП и снижение темпов инфляции [12]. Сходные выводы дает анализ зависимости прибыли пред­приятий в российской экономике от неплатежей [13, с. 81-82].

При ограниченном доступе предприятий к кредитному рынку ми­нимизация производственных издержек является способом расширения бюджетных ограничений. Недостаток собственных средств не позволяет реализовывать положительный эффект масштаба, поэтому бартеризация производства, повышающая уровень использования производствен­ных мощностей и снижающая ­постоянные издержки, оказывается рациональным и доступным для предприятий способом воздействия на объемы собственных средств.

Кроме сокращения производственных издержек, средством расширения бюджетных ограничений предприятий выступают неплатежи контрагентам, через которые проявляется феномен МБО. Следует отметить, что бюджетные ограничения населения также смягчаются через просроченные долги [14; 15].

Влияние МБО на экономическую ди­намику противоречиво, поэтому выстраивание жестких административных барьеров для за­ключения контрактов не только затратно для государства, но и чревато негативными макроэкономическими последствиями. Поскольку в долгосрочном периоде негативные последствия МБО явно преобладают над позитивными, необходимо последо­вательное ужесточение бюджетных ограничений через повышение контрактной дисциплины.

Государственная политика, направленная на изживание МБО в отечественной экономике, должна увеличивать степень конкурентности товарных рынков, способствовать развитию фондового рынка и совершенствовать работу судебной системы. Переключить экономических агентов с МБО на другие типы взаимодействий можно через предложение более вы­годных контрактов, снижение уровня тех видов из­держек, которые провоцируют синдром мягких бюджетных ограничений.

Коллекторская деятельность – неотъемлемый атрибут современной финансовой системы. Федеральный закон №230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности …», подписанный российским президентом в июле 2016 года, устанавливает основы организации возврата задолженности граждан, возникшей из денежных обязательств, а также регламентирует взаимодействие должников с кредиторами и взыскателями (коллекторами). Указанный закон задает новый вектор развития рынка взыскания проблемных долгов и меняет контуры коллекторского бизнеса.

Государство запоздало с введением ограничительных мер. Под регулирование попала сфера, снискавшая дурную славу. Коллекторское сообщество дискредитировано преступлениями «выбивателей» долгов [2]. Надзорный орган в лице Федеральной службы судебных приставов (ФССП) уполномочен защитить допустивших просрочку заемщиков, избавив их от недобросовестных взыскателей через формирование государственного реестра. Коллекторским агентствам, игнорирующим предписания регулятора и требования закона, грозит исключение из реестра и запрет деятельности на 3 года.

С 1 января 2017 года коллекторам запрещено: встречаться с должником лично более 1 раза в неделю; беседовать с ним по телефону более 1 раза в сутки, 2 раз в неделю и 8 раз в месяц; отправлять ему текстовые, голосовые и прочие сообщения более 2 раз в сутки, 4 раз в неделю и 16 раз в месяц. При этом должник вправе отказаться от переговоров. Коллекторские агентства обязаны вести аудиозапись всех звонков и разговоров с должником, хранить голосовые, электронные сообщения, документы по взаимодействию с должником в течение 3 лет.

Взыскание долгов (возврат просроченной дебиторской задолженности) имеет обширный инструментарий и затрагивает ряд стадий: внесудебную, досудебную, судебную и последующее исполнительное производство. Процедура взыскания в досудебной фазе происходит силами самого кредитора (служба управления задолженностью) или с помощью коллекторского агентства.

В 2016 году банки энергично избавлялись от проблемных долгов, готовясь к действию закона, ограничивающего воздействие на должников при досудебном взыскании. За 2016 год банки выставили на продажу долги на 486 млрд рублей против 445 млрд годом ранее (в 2014 году объявлено тендеров на 292 млрд рублей). Объем проданных долгов составил 324 млрд рублей (в 2015 году закрыто сделок цессии на 284 млрд, в 2014 – на 205 млрд рублей). Средняя цена реализованных портфелей (в % от номинала) выросла с 0,9 до 1,02 (в 2014 году была 1,55).

Банки реализовали коллекторам менее просроченные долги в связи с расчисткой балансов из-за ужесточения требований Центробанка. В 2016 году в основном продавалась задолженность по кредитам наличными (прежде лидировали POS-кредиты и кредитные карты). При незначительном сокращении количества сделок средний размер проданного портфеля вырос на 20%. В истекшем году банки активнее всего избавлялись от проблемных потребительских кредитов, на них пришлось 54% уступленных прав требования (в 2015 году – 37%). Доля долгов по POS-кредитам за год снизилась с 35 до 8%, а продажа карточных долгов увеличилась с 25 до 36% [3].

Ограничения на взаимодействие коллекторов с должниками сжали сегмент рынка взыскания, использующий агентскую схему, когда коллекторы не покупали портфели просроченной задолженности, а за комиссионное вознаграждение принимали в работу на время. Рыночный сегмент, связанный с цессией (уступкой долговых портфелей), расширялся, но коллекторы, готовясь к отказам должников от переговоров, начали обращаться в суд.

До середины 2016 года исполнительное производство слабо интересовало коллекторов из-за своей дороговизны (госпошлина и расходы на юридическое сопровождение). С принятием закона о защите прав заемщиков мнение изменилось. В текущем году обращение в суд станет базовым способом взыскания просроченных долгов.

Для коллекторских агентств стало дешевле судиться, чем инвестировать ресурсы в дорогостоящее IT-оборудование (около 300 тыс. евро), контролирующее коммуникации с должниками. В регионах колл-центры выставляются на продажу. Ряд агентств предлагают конкурентам свои услуги по судебному взысканию. У коллекторов востребованы системы-роботы, анализирующие судебные постановления и формирующие автоответы. Автоматизация позволяет одному юристу ежемесячно вести сотни процессов.

Решение суда позволяет коллекторам снять ограничения в отношении должника. Получив исполнительный лист, коллекторы обращаются к приставам, которые могут арестовать имущество, запретить выезд из страны, не ограничены в частоте контактов. Должникам судебное взыскание обходится дороже внесудебного. Взыскание через суд – длительная процедура, это удел крупных коллекторских агентств, имеющих запас прочности. Компании, ориентированные на агентский бизнес, постепенно уходят с рынка [4].

Национальная ассоциация профессиональных коллекторских агентств (НАПКА), созданная в августе 2007 года, представляет наиболее регламентированную часть рынка. На ее участников (около 40) приходится свыше 90% рынка услуг по взысканию долгов. На протяжении своей истории данная некоммерческая организация в условиях отсутствия государственного надзора за отраслью выступала основным регулятором и разработчиком стандартов. Кроме коллекторских агентств взысканием занимаются сами кредиторы – внутренние подразделения банков и микрофинансовых организаций (МФО).

Стратегическая цель НАПКА состоит в формировании прозрачного рынка коллекторских услуг, способного обеспечить эффективный возврат проблемной задолженности при соблюдении этических норм взыскания. Основные задачи данной ассоциации: содействие развитию инфраструктуры коллекторского бизнеса; взаимодействие с органами государственной власти для улучшения законодательства в сфере управления просроченной задолженностью; внедрение и контроль за соблюдением отраслевых стандартов деловой этики [5].

Институциональная роль НАПКА вытекает из ее целей и задач:

1. Совершенствование нормативно-правовой базы профессионального взыскания задолженности: донесение до органов власти позиции коллекторского сообщества по актуальным вопросам; участие в разработке нормативных актов, затрагивающих интересы отрасли; содействие принятию специализированного законодательства; разработка деловых и этических стандартов; создание регламентов взыскания для коллекторских агентств и сотрудников организаций-кредиторов.

Ассоциация разрабатывает рекомендации по стандартам сделок цессии и агентирования, методам контроля качества работы агентств, публикует исследования и обзоры долгового рынка. НАПКА консолидировала отраслевой опыт и подготовила базу для государственного регулирования. Она осуществляет мониторинг законодательных инициатив в сфере регулирования коллекторства, оперативно выступает с их оценкой и предложениями по корректировке.

2. Популяризация этических стандартов взыскания и контроль их соблюдения: защита прав потребителей услуг, повышение их финансовой грамотности путем проведения мероприятий и создания обучающих материалов; контроль соблюдения; борьба с методами взыскания, нарушающими Этический кодекс Ассоциации.

НАПКА активно контактирует с государственными органами и общественными организациями по поводу жалоб граждан на действия коллекторских агентств.  Продвижение кодекса этики и консультирование потребителей направлены на борьбу с незаконными методами взыскания, улучшение репутации долговой индустрии, повышение грамотности и ответственности граждан.

3. Методическая поддержка экономико-правовых аспектов деятельности членов ассоциации: взаимодействие с регуляторами для формирования комфортной среды ведения бизнеса; содействие агентствам-участникам в привлечении клиентов, доступе к финансовым ресурсам и в других аспектах бизнеса; повышение доверия к рынку взыскания и членам ассоциации; работа с поставщиками услуг для коллекторской деятельности; развитие современных технологий в области взыскания; обучение и правовой консалтинг. Ассоциация организует отраслевые конференции, круглые столы и семинары, осуществляет экспертизу решений исполнительных и судебных органов власти по вопросам кредитования и взыскания.

В рамках своих функций НАПКА разработала для банков-кредиторов и МФО рекомендации по минимизации ограничений нового закона на взаимодействие с заемщиками. Кредитным организациям предложены методы нейтрализации избыточно строгих требований. Законодательные ограничения на контакты взыскателей с должниками возникли в ответ на громкие скандалы, ставшие достоянием общественности, когда должники серьезно пострадали от действий коллекторов-правонарушителей. С начала текущего года закон предписывает частоту и время встреч, звонков и письменных переговоров [6].

Предварительное подписание дополнительных соглашений кредиторов с клиентами позволит коллекторам в случае просрочки долга активнее общаться с заемщиками. Для сокращения потерь предусмотрены 2 вида соглашений: о способах взаимодействия с должником и о частоте взаимодействия с ним. Барьеры снимаются после заключения дополнительных соглашений, где оговорены режимы взаимодействия, выгодные стороне кредитора. Важно заручиться письменным согласием заемщиков на контакты с третьими лицами и передачу информации этим лицам, поскольку наиболее болезненный аспект взыскания – общение коллекторов с родственниками, знакомыми и коллегами должников.

Банки адаптируют бизнес-процессы под новый механизм долговых отношений. Этап заключения кредитного договора сопровождается подписанием документов, регламентирующих возврат задолженности. Не имеет смысла заключать дополнительные соглашения после возникновения просрочки, так как нерадивые должники склонны избегать кредиторов и взыскателей. Должник может злоупотреблять правом, полностью отказавшись от контактов с взыскателями. Однако заявление должника об отказе от переговоров разрешено подавать спустя 4 месяца после возникновения просрочки (с уведомлением через нотариуса или заказным письмом).

Появление государственного надзора существенно снизило эффективность взыскания просроченной задолженности. В большей степени сократилась эффективность независимых коллекторских агентств, долги которых более сложные по сравнению с кэптивными (дочерними) компаниями. У кэптивных коллекторов, принадлежащих банкам, эффективность взыскания изменилась в меньшей степени. Лучшие результаты связаны с качеством долгов в обработке [7].

Результативность взыскания различных частей совокупного долгового портфеля дифференцирована по типу контрагентов и возрасту просрочки. Более «свежая» просрочка сейчас собирается хуже, так как должники начинают узнавать о своем праве отказа от общения. Отказов стало больше на 10-30% в зависимости от характеристик портфеля. Значительное снижение объемов взыскания прогнозируется через год, в течение которого заемщики с помощью «антиколлекторов» и юристов осознают возможности нового закона. Принятая трактовка понятия «контакт с должником» определит степень сложности взыскания [8].

Заемщик банка априори являются слабой стороной договора, не обладая достаточными финансовыми и юридическими знаниями. Ответственные должники в случае возникновения затруднений с погашением кредита извещают об этом банк. Кредитные организации заинтересованы найти досудебные варианты урегулирования задолженности клиента. Когда гражданин не в состоянии выполнять свои долговые обязательства, разумно не скрываться и не пытаться уклониться от долга. Банку выгодно пойти навстречу добросовестному заемщику и сохранить его как клиента.

Регулирование коллекторской деятельности стало своеобразной кредитной амнистией для заемщиков. Облегчив жизнь проблемным должникам, новый закон не улучшил их платежную дисциплину. В стране насчитывается около 1 млн граждан, являющихся злостными неплательщиками. Количество заемщиков, которые принципиально отказываются общаться с коллекторами, увеличивается. Закон, сдерживающий активность взыскателей, должники восприняли как сигнал к смягчению последствий неплатежей. Но коллекторскую деятельность не запретили, а начали регулировать. Даже избавившись от физического и психологического давления, должникам не стоит ждать поблажек. Инструментов воздействия достаточно, например, ювенальная юстиция (должник не может обеспечивать своих детей).

Для частных лиц, кредитующих других граждан на большие суммы, созданы трудности. Если просроченный долг превышает 50 тыс. рублей, то все действия по взысканию должен производить профессиональный коллектор. Обращаться к должнику смогут лишь агентства, включенные в государственный реестр. При напоминании гражданом-кредитором о возврате ему задолженности любым способом (записка в двери, телефонный или личный разговор, записанный должником) надзорный орган может выписать крупный штраф за правонарушение.

В законе нет исчерпывающих разъяснений и критериев состоявшегося контакта с должником. Логично считать им взаимодействие, в ходе которого коллектор донес до должника всю важную информацию. Полноценный контакт предполагает, что при звонке должник дослушивает представителя коллекторского агентства до конца и принимает решение о дальнейших действиях. Если гражданин не дослушал взыскателя либо позвонил сам, то такой контакт не засчитывается. Контакт нельзя считать состоявшимся, когда не были озвучены требования и не получена обратная связь от должника. Под определение «состоявшийся контакт» настраивается вся операционная система: технические параметры, ограничения интенсивности и информационная безопасность.

Когда у заемщика несколько кредитов, по каждому из них происходит отдельный контакт разрешенное количество раз. При разнице часовых поясов мест прописки и фактического проживания должника время коммуникации начинается по раннему часовому поясу, а заканчивается – по позднему. Отказ от общения с взыскателем лишает заемщика шанса на выгодное предложение о реструктуризации или прощении части долга.

Запрета коллекторства в России не произошло, но вместо этого возникла зарегулированность взыскания долгов. Участники российского рынка взыскания сходятся во мнении, что новый закон приведет к росту судебно-исполнительного возврата (legal-collection). Вместе с тем, российские суды не справляются с растущим потоком дел по возврату кредитов. Ситуацию может исправить внедрение электронного судопроизводства, когда подача документов и получение решения суда происходит благодаря сетевым технологиям.

По утверждению президента НАПКА, эффективность частных взыскателей гораздо выше, чем государственных. Коллекторы взыскивают 20-30 рублей из 100, а судебные приставы – лишь 2 рубля. В ряде зарубежных стран коллекторские агентства имеют право взыскивать штрафы и налоги в пользу государства. НАПКА выдвинула аналогичное предложение о принятии на себя части нагрузки ФССП, но пока не получила поддержки.

Коллекторы не заинтересованы в гражданах-кредиторах, имеющих проблемы с возвратом личных долгов. Отказ браться за мелкие долги частных лиц объясним: сложность взыскания и низкая комиссия делают работу коллекторов с единичными долгами граждан экономически невыгодной. Профессиональные взыскатели ориентированы на банки и МФО, чьи долги выкупают полностью за несколько процентов от стоимости (цессия) либо получают комиссионное вознаграждения с взысканной суммы (агентирование). Кредитные организации в отличие от граждан реально оценивают стоимость долга и предлагают адекватные финансовые условия.

Новая реальность выгодна крупным коллекторским агентствам, она ведет к консолидации и переделу рынка, удорожанию коллекторских услуг. Взысканием долгов должны заниматься поднадзорные организации, так как оно сопряжено с деликатной сферой, где легко нарушить права человека. Профессиональные агентства обучают и контролируют своих сотрудников. Недопустимо под прикрытием коллекторства заниматься преступной деятельностью. Если коллектор нарушил закон, его нужно наказывать, как и представителя любой профессии. Специальный закон для этого не требуется, достаточно уголовного кодекса.

Должники нередко жалуются на бездействие полиции в отношении «выбивателей» долгов, среди которых встречаются бывшие сотрудники силовых структур. Если полиция не рассматривает заявления, то противоправные действия «черных» коллекторов продолжатся. Подобная ситуация особенно распространена в регионах. Новый закон не отчистит  рынок полностью от недобросовестных взыскателей без помощи контролирующих и правоохранительных органов.

На практике тяжело предотвратить нелегальную коллекторскую деятельность, запрещая незарегистрированным компаниям заниматься взысканием. Коллекторам нельзя использовать физическую силу и угрожать ее применением, причинять вред здоровью и имуществу, оказывать психологическое давление и вводить в заблуждение. Появление очередного запрета – признание, что до этого преступники из числа коллекторов в массовом порядке не привлекались к уголовной ответственности.

Коллекторская отрасль давно стремилась получить от государства свод правил. Участники рынка взыскания надеялись на паритет интересов кредитора и должника. В новом законе баланс интересов смещен в пользу заемщика. Законопроект изначально назывался «О регулировании коллекторской деятельности», а итоговым названием стало «О защите прав и законных интересов физических лиц…», что свидетельствует о приоритете стороны должника.

Коллекторы обращаются к должнику за восстановлением нарушенных прав кредитора, но у заемщика появилось право одностороннего отказа от досудебного общения с коллекторами. Подписав кредитный договор, гражданин обязан выполнять его условия. Важно дорожить собственной кредитной историей, чтобы выгодно занимать в будущем.

Долговая индустрия претерпевает трансформацию. Маржинальность агентской схемы уже стремится к 0. У ряда компаний она достигла отрицательных значений, их бизнес держится на периодических вливаниях акционеров. С высокой вероятностью такие игроки не выживут. Происходит удорожание взыскания: отработка каждого договора требует произвести больше действий, которые растут в цене из-за повышения тарифов «Почтой России» и операторами связи, увеличения стоимости трудовых ресурсов. При этом объемы взыскания нестабильны.

Правительство и Центробанк готовят предложения по ограничению взыскания проблемной задолженности перед банками и МФО, базируясь на уровне предельной долговой нагрузки (не выше 50%). Обсуждается установление норматива по предельной долговой нагрузке как в рамках коллекторской деятельности, так и в процедурах андеррайтинга заемщика при оформлении кредита.

Применение порогового значения при выдаче кредита не является новшеством. Розничный банк в рамках риск-менеджмента использует индекс DTI (debt-to-income), отказывая в кредите при значении выше 35%. Актуальны вопросы формирования единой методики оценки долговой нагрузки. Получение данных о доходах заемщиков искажается присутствием теневого сектора национальной экономики.

Банки как первичные кредиторы связаны правилами строгой учетной политики и не могут использовать практику частичного списания (дисконтирования) задолженности, за исключением штрафов, которые суд отклоняет, оставляя тело кредита и сумму начисленных процентов. Попав к судебному приставу, исполнительный лист запускает тотальное списание остатков по всем доступным счетам должника. Негативная динамика реальных располагаемых доходов населения утяжеляет долговое бремя. Падение уровня жизни должников толкает их к сокрытию доходов.

Участвуя в процессе урегулирования задолженности, коллекторские агентства снижают долговую нагрузку заемщика. Продажа (переуступка) проблемной задолженности происходит на внесудебной стадии, а для «просуженных» долгов на стадии исполнительного производства. Уведомление о переуступке прав требования не должно пугать должника. Ему открывается окно возможностей по снижению ежемесячного уровня долга через дисконтирование. Выгодные условия предоставляются при единовременной уплате остатка задолженности по кредиту.

Более распространенный вариант – менее значительный дисконт (скидка) с формированием нового графика платежей. При доказанной платежной дисциплине должника возможен отзыв исполнительного листа, прекращение исполнительного производства. Индекс DTI у проблемных должников можно оптимизировать до приемлемых значений. Как результат, должника исключают из базы исполнительных производств, а в бюро кредитных историй делают новые записи [9].

НАПКА обеспокоена ростом жалоб дoлжников на незакoнные методы взыскания долгов: психолoгическое давление, угрoзы применения физической силы, уничтожение имущества. Если в январе текущего года на такие жалобы приходилось 7% из их общего числа, то в феврале доля выросла до 13%. За весь 2016 год, когда закон о защите должников еще не действовал, в среднем доля была 11%. В феврале этого года НАПКА получила 442 жалобы, год назад – 289 обращений (на 53% меньше).

Должники могут неверно интерпретировать полученные от коллекторов информационные письма и сообщения, нередко злоупотребляя и оговаривая взыскателей. Количество жалоб прямо пропорционально масштабам бизнеса, из них обоснованных – менее 1%. НАПКА проводила проверку обращений граждан и грубых нарушений не выявила. Сотрудники допускали ошибки в связи с адаптацией к новому закону. Коллекторские компании проверяют записи переговоров с должниками, увольняя сотрудников, нарушающих правила поведения взыскателя.

На крупнейших кредиторов поступает больше жалоб из-за величины портфеля и по причине узнаваемости бренда. МФО предпочитают передавать долги коллекторам. В основном жалобы поступают от клиентов с неплатежами в нескольких кредитных организациях, когда должнику сложно определить, на кого конкретно жаловаться. Граждане жалуются и новому регулятору рынка (ФССП), который проверяет обращения заявителей, но пока не предоставляет статистику.

По мнению президента Союза третейских судов, рост просроченной задолженности – результат проволочек и бездействия со стороны представителей банков на этапе исполнения решений арбитражных и третейских судов. Он предлагает Центробанку комплекс мер по устранению или минимизации количества нарушений, допускаемых кредитно-финансовыми учреждениями, ведущими рискованную кредитную политику.

Получая решения третейского суда и исполнительный лист, 90% банков сворачивают взыскание задолженности и не работают с судебными приставами. Нередки случаи, когда юристы банков не обращаются в ФССП. Парадоксально, но банкам запрещено рискованное кредитование, а они не спешат возвращать просроченную задолженность. Целесообразно включить в контрольные мероприятия Центробанка проверку работы банков с судебно-исполнительным возвратом проблемной дебиторской задолженности с применением коэффициента эффективности.

Полезны разъяснения (информационные письма и семинары) для руководства банков о повышении качества судебно-исполнительной работы с просроченными долгами. Следует разработать регламентную, нормативную и должностную документацию, утвердить алгоритм действий, сроки и ответственность при возврате задолженности на судебном этапе и при работе с приставами.

Аудит непогашенной задолженности позволит определить коэффициент эффективности работы уполномоченного подразделения банка с просроченной задолженностью. За основу берется длительность просрочки и, исходя из показателей подразделений банков, вычисляется коэффициент эффективности работы в учреждении и с ФССП, оценивается уровень ответственности и компетентности сотрудников [10].

C 1 июля 2016 года действуют поправки, внесенные в закон о нотариате, позволяющие  взыскивать банковские долги без судебных решений. Основанием для принудительного взыскания долга является исполнительная надпись нотариуса на кредитном договоре. После получения такой надписи банки напрямую обращаются к приставам. Крупнейшие банки страны собираются воспользоваться упрощенным порядком взыскания розничных долгов.

Ускоренная процедура взыскания задолженности с физических лиц позволяет избежать затягивания момента возврата средств в ходе стандартного судебного разбирательства. Создается альтернативный инструмент для быстрой обработки проблемных долгов. Банки компенсируют ограничения, законодательно установленные для взыскания просроченных кредитов с граждан. Нововведение затронет заемщиков, прокредитованных недавно. К старым договорам кредитования без этого пункта взыскание через нотариуса неприменимо. Банки приступили к внесению изменений в договоры кредитования.

Нотариусы не выражают активного желания заниматься взысканием, поскольку это конфликтная тема, требующая вникать в расчет долга, пеней и штрафов, с вероятностью обжалования со стороны должника. Для кредитора процедура будет недешевая и трудоемкая. Пока профессиональные коллекторские агентства по факту эффективнее, чем альтернативные инструменты, через нотариусов будут взыскиваться единичные крупные долги.

Методические рекомендации содержатся в разъяснениях Федеральной нотариальной палаты. Разобраны сложные ситуации, например, как проставлять надпись в отсутствие единого кредитного договора (большинство потребительских договоров имеют форму оферты-акцепта). Практика покажет, насколько быстрее новая форма взыскания задолженности, чем судебный приказ, реальная ли это альтернатива судебному производству.

Верховный суд РФ (ВС) принял постановление, затрагивающее интересы россиян с задолженностью по жилищно-коммунальным услугам, телефонной связи и налогам. С данной категории лиц долги начнут взыскивать в приказном порядке, списывая с банковских карт и счетов. Раньше упрощенная процедура получения судебного приказа действовала только в отношении алиментов и кредитов.

С 1 января 2016 года поправками в Налоговый кодекс факт списания непогашенного долга с баланса организации-кредитора зафиксирован как момент возникновения дохода. Списание безнадежной задолженности физического лица по полученным работам, оказанным услугам и поставленным товарам признается его доходом. Получение материальной выгоды подлежит обложению подоходным налогом.

Налоговый агент информирует Федеральную налоговую службу о случаях списания безнадежной задолженности. Безнадежными (нереальными к взысканию) признаются долги, по которым истек срок исковой давности, либо обязательство прекращено ввиду невозможности исполнения. Обязанность предоставления сведений о списании возложена на все организации, которые «прощают» долги по истечению срока давности, включая финансово-банковский сектор и предприятия ЖКХ.

«Ростелеком» и «ВымпелКом» (бренд «Билайн») известили клиентов о списании их задолженности за полученные, но неоплаченные услуги. Операторы связи направили в налоговые органы информацию о тысячах абонентов, получивших экономическую выгоду. В 2016 году списана дебиторская задолженность «Ростелекома» на 1,2 млрд рублей. Это долги граждан, организаций и платежи, совершенные в результате мошенничества. На конец 2016 года дебиторская задолженность «МегаФона» (включая долги граждан и организаций за услуги связи, торговую дебиторскую задолженность и расчеты с поставщиками) составила 2,78 млрд рублей.

Для взыскания налогового долга инспекция может обратиться к ФССП. Если сумма задолженности превышает 10 тыс. рублей, приставы ограничивают выезд должника за рубеж. Аналогичное решение возможно при безнадежном долге оператору мобильной связи в 80 тыс. рублей. При небольшой сумме задолженности налоговые органы не заинтересованы тратить усилия на взыскание, например, если стоимость отправки извещения выше величины долга.

Администрирование «налога на долги» может оказаться дорогим. Практика налогообложения безнадежных долгов столкнется с рядом препятствий, поскольку получение экономической выгоды должником нужно доказать. Например, регистрация фирм-однодневок на паспорта людей, которые об этом не знают. Паспортные данные – не прямое доказательство.

В системе ЖКХ традиционно формируется огромный объем задолженности граждан за услуги. На конец 2016 года совокупный размер коммунального долга населения составлял более 270 млрд рублей. Есть опасения, что лица, не вносившие своевременно плату за ЖКХ, проигнорируют и налог на безнадежные долги. Заставить недобросовестных граждан задуматься об оплате жилищно-коммунальных услуг способны только отработанные на практике налоговые поправки. Перелом в ситуации с собираемостью долгов также возможен при повышении ответственности государственных структур, которые генерируют основные долги по услугам ЖКХ, но их «нельзя отключать от света и воды» [11].

Взыскание коммунальной задолженности не отражено в законе №230-ФЗ, поскольку организации ЖКХ возражали по поводу их включения в законопроект о коллекторах. Организации ЖКХ обратили внимание на утрату рычагов воздействия на должников, например, отключения электричества злостным неплательщикам. Согласно правилам взаимодействия служб ЖКХ с неплательщиками, личное общение с ними необходимо как минимум в двух случаях: 1) при отключении за неуплату должника необходимо уведомить об этом под роспись; 2) энергопоставляющей компании требуется обеспечить доступ к энергопринимающему устройству потребителя. Это сделать затруднительно, если личные визиты будут ограничены.

Недоимка по налогам – просроченная задолженность по платежам в бюджет. Для повышения эффективности взыскания обязательных платежей с граждан произошло упрощение сбора налоговых долгов благодаря введению судебного приказа. С мая 2016 года решения о взыскании обязательных платежей и санкций выносят мировые судьи в приказном порядке. Взыскателем могут выступать налоговые органы, Пенсионный фонд РФ, его территориальные подразделения и другие государственные органы, контролирующие уплату гражданами обязательных платежей и санкций.

Приказное производство – востребованный кредиторами инструмент взыскания задолженности. Оно дешевле и  быстрее, чем исковое производство, не требует присутствия сторон. Судебное взыскание задолженности по кредитам и займам нуждается в решении ряда проблем, связанных с необоснованными отказами в выдаче приказов.

В последние годы банки и коллекторы получали все больше отказов в принятии заявлений и выдаче судебного приказа. Отрицательная практика приказного производства по всей стране была неоднородна, каждый регион отличался своими нюансами. ВС совершенствует и упрощает приказное производство как в гражданском, так и в арбитражном процессе. С июня 2016 года вследствие изменений в ГПК иски до 500 тыс. рублей ориентированы на приказное производство.

Вопросы вызывают доказательства наличия задолженности, для взыскания которой нужен судебный приказ. Судьи имели претензии к форме и полноте документа, к подписавшему или заверившему документ лицу и т.д. Требования должны быть бесспорными, то есть подтвержденными письменными доказательствами и признаваемые должником. Суды не занимаются защитой интересов должника, поскольку вынесение судебного приказа – доисковой порядок урегулирования спора. Защита должника от необоснованных требований происходит через возражения, направляемые для отмены решения.

Спор о требованиях, полученных расчетным путем, – самая распространенная причина отказа в получении приказа. Многие кредиторы последние годы просто исключали из требований проценты, неустойки и комиссии, чтобы избежать отказа в приказном производстве, вернув тело кредита. Когда суд не может выполнить пересчет, он не доверяет расчету заявителя. Например, при проверке получаются иные конечные суммы процентов и штрафов, чем просит взыскать заявитель. Некоторые договоры имеют сложный и трудоемкий расчет (были частичные погашения; в договоре особая очередность погашения требований).

ВС считает, что в состав требований для выдачи приказа входит не только основной долг. Суммы процентов и неустоек также возникают из договора. Значит, необходимость проверить расчет с помощью элементарных математических операций не является основанием для отказа в выдаче приказа. Суд не вправе уменьшить сумму неустойки (штрафа, пени), но должник вправе ссылаться на наличие оснований для ее снижения в возражениях относительно исполнения приказа.

При наличии нескольких договоров по одному обязательству их не рассматривают в рамках приказного производства. Основанием служат 2 мотива: а) требование основано не на одной сделке, совершенной в простой письменной форме; б) при рассмотрении заявления о выдаче приказа возможны нарушения прав и интересов третьей стороны. В проблемную категорию попадали договоры уступки прав требования.

Требования, основанные на одном обязательстве, где должники солидарны (вне зависимости от числа оформленных документов и сторон в обязательствах), подлежат рассмотрению в рамках одного заявления. Договор цессии меняет лишь сторону обязательства, а не само первичное обязательство, поэтому требования, основанные на кредитном договоре и договоре цессии, не являются основанием для отказа в судебном приказе.

Суды признают кредитные (займовые) отношения сложными, а потому подлежащими рассмотрению только в рамках искового производства. ВС обращает внимание на возможность рассмотрения кредитных договоров в приказном производстве. Пример – случай, когда требование заявлено одновременно к заемщику и поручителю [12].

Закон о защите прав граждан при возврате просроченных долгов сузил потенциал досудебного взыскания для кредиторов и вынудил активнее обращаться в суды. Судебное взыскание стало заменой сжавшемуся soft-collection, то есть дистанционному (без прямого контакта) уведомлению клиента о задолженности, в том числе телефонными звонками и  SMS, посредством сети Интернет (электронная почта, социальные сети, мессенджеры).

Судебная система и ФССП вынуждены принять дополнительный объем работы. Еще до появления нового закона судьи и приставы регулярно жаловались на перегрузки, текучку кадров и недостаток финансирования. По данным ФССП, эффективность взыскания долгов в пользу коммерческих организаций составляет около 3,3-3,5%.

На результативность взыскания влияют приоритеты ФССП и растущий объем задолженности перед государством. Главные показатели, обеспечить которые требует начальство от судебных приставов, – взыскание государственных долгов (налогов и штрафов ГИБДД). Эти поступления – важный источник средств для местных властей, их разрешено направлять в региональные и муниципальные бюджеты. У приставов низкая финансовая и должностная мотивация охотиться за должниками по банковским кредитам. Выполнение плана по частным долгам и  зарплата пристава имеют слабую корреляцию.

Смягчает проблему судебного взыскания частных долгов автоматизация работы ФССП. Объединение информационных баз ускоряет и расширяет доступ приставов к сведениям о счетах и имуществе должников. Взыскивая государственные долги, ФССП все больше интегрируется в финансовую информационную систему, что дает положительный эффект для остальных кредиторов. Благодаря высоким технологиям эффективность legal-collection стабилизируется. Средняя эффективность судебного взыскания составляет 16-17% от объема долга. Для ее удержания потребуются дополнительные усилия и затраты.

Более востребованным становится умение индивидуально работать с приставами на местах. Недостаточно просто написать в ФССП заявление и забыть об исполнительном производстве, что характерно для крупных банков. Необходимо систематически контактировать с приставом, напоминать о деле, мотивировать отправку запроса.

На первый план выдвигаются вопросы себестоимости судебного взыскания, снижения расходов на подготовку документов, максимальной автоматизации процессов в рамках legal-collection. Себестоимость «просуживания» одного дела достигает 700-850 рублей из-за неэффективной организации работы с документами, временных затрат и расходов на персонал. Госпошлина составляет  1,5% от объема долгового портфеля в приказном производстве или 3% в исковом.

Трендом ближайших лет будет наращивание судебного взыскания, так как на «просуживание» выходят высокорискованные кредиты 2015-2016 годов. Кредиторам предстоит инвестирование в реорганизацию бизнес-процессов при взаимодействии с судами и ФССП, пересмотр и ликвидация самых затратных звеньев [13].

На поле урегулирования долговых проблем нужны новые институциональные посредники. Например, досудебным урегулированием долговых вопросов занимается финансовый омбудсмен. Решать споры с кредитными организациями также можно через медиаторов.

Медиатор – квалифицированный специалист, нейтральное лицо, цель которого найти компромисс между кредитором и должником. Стороны фиксируют свои договоренности в медиативном соглашении. Процедура медиации добровольная и происходит в досудебном порядке. Информировать клиентов о такой возможности должны сами кредиторы. Право заемщика обратиться за помощью к медиатору следует из требований Центробанка к базовому стандарту защиты прав и интересов клиентов кредитных организаций.

Медиация является дополнительной мерой по снижению числа спорных долговых отношений. Она позволяет устранить разногласия имущественного и неимущественного характера без обращения в суд. Выгоды заемщика заключаются в быстром и бесплатном урегулировании имеющихся проблем, а кредитная организация сохраняет партнерские отношения с клиентом и положительный имидж. Медиативное соглашение опирается на принцип взаимного согласия, исключая несогласованные и невыгодные заемщику условия в интересах кредитора.

В целом отсутствуют ограничения по основаниям для обращения к медиатору. Основным полем деятельности медиатора на рынке взыскания будут 2 вопроса: взыскание просроченной задолженности (со стороны кредитора) и оспаривание условий договора (со стороны заемщика).

Заемщик отказывается от взаимодействия с кредитором, если априори признает себя слабой стороной. Тогда заемщик может опереться на независимую третью сторону. Медиатор эффективен при взыскании крупных займов (от 300 тыс. рублей). Для споров по небольшим займам привлекать медиатора неразумно из-за затрат, превышающих сумму долга. Услуги медиатора могут пригодиться сторонам при формировании плана реструктуризации долга.

Медиация – дополнительная защита интересов заемщика, но никаких прерогатив для взыскания просроченной задолженности у медиаторов нет. Институт медиации в России слаб. Пока неясны принципы оплаты услуг медиаторов и создания пула таких специалистов, затруднена оценка ответственности медиаторов. Стороны долговых отношений не доверяют друг другу, предпочитая переговорам судебное решение спора. При финансовой неграмотности населения введение медиации чревато появлением «раздолжителей», получающих вознаграждение за консультационные услуги, но не оказывающих реальной помощи заемщикам [14].

Министерство юстиции предлагает поправку в закон «О потребительском кредите (займе)», которая изменит существующий порядок возврата кредита. Денежные средства заемщика сначала направляются на погашение тела кредита, а затем на уплату неустойки за просроченные платежи. Юридические лица уже пользуются такой схемой, теперь уравнивают в правах физических лиц.

Предложение изменить очередность погашения требований по договорам потребительского кредитования призвано сократить рост просроченной задолженности и улучшить положение граждан. Возврат основной суммы долга по остаточному принципу нарушает баланс интересов сторон: кредитор продолжает начислять проценты, а должнику необходимо их снова покрывать. Средствами на погашение задолженности в первую очередь гасятся издержки кредитора, затем начисленные проценты и в конце остаток тела кредита.

Финансовый омбудсмен не видит смысла принятия поправок, так как максимальный размер пеней уже ограничен (не выше 20% годовых). На эту норму заемщики в целом не жалуются. Обычно жалобы касаются отсутствия средств для возврата кредита. По мнению Минюста, предельный размер неустойки мешает заемщику досрочно погасить кредит. Даже обладая необходимыми денежными средствами, заемщик не уменьшает размер тела кредита. Он вынужден оплачивать штрафные санкции, обусловленные допущенной просрочкой, а не платой за кредит.

Новшество принесет заемщикам незначительное облегчение, так как в условиях лимита на максимальный размер пеней банки нашли выход. В своих договорах они прописывают право наложить денежный штраф, если возникает просрочка. Например, за первое сообщение о просрочке взимают 100 рублей, во второй или третий раз уже 300 рублей и т.д. Число сообщений по поводу одной и той же просрочки в договоре не прописывают.

То же касается и процентной ставки по кредиту. Она ограничена по закону, но реальные платежи заемщика увеличиваются вследствие «накрутки». Например, через страховку или продукт «кредитный доктор». Стоимость кредита радикально меняется. Следовательно, для снижения долговой нагрузки населения необходимо устранить злоупотребления в сложившейся практике кредитования, обращая внимание на деструктивные последствия навязанных потребителям финансовых услуг [15].

Оптимизация коллекторской деятельности предполагает параллельное  внедрение реабилитационных процедур. Проблемная задолженность накапливается не только у расчетливых мошенников, страдают также жертвы маркетинга и хищнического кредитования. Институт персонального банкротства позволяет выбраться из долгового капкана [16]. Создание эффективной среды противодействия недобросовестным коллекторам и кредиторам отвечает интересам национальной безопасности и социальной стабильности [17].

Таким образом, в России завершается этап становления института коллекторства, что усиливает потенциал долгового механизма. Деятельность взыскателей просроченной задолженности признана государством и легализована. Следующий шаг – построение и отладка системы государственного регулирования коллекторской деятельности.