Местная периодика тех лет, широко привлекавшая свидетельства очевидцев и самих крестьян, является уникальным источником в исследовании данного вопроса. Она смогла зафиксировать уже первый отголосок этой войны среди вятских крестьян.

Корреспонденты местных газет свидетельствовали, что известие о начале войны поразило вятских крестьян. Вскоре само привычное течение крестьянской жизни на Вятке будет прервано экономическими трудностями, мобилизациями и информационным «бумом».

Прежде всего, война сильно понизила доходы крестьян из-за падения цен на лён, волокно и другие продукты, а также из-за ограничений на перевозки их по железной дороге. Крестьяне становились бережливей [1, 65].

В результате, вслед за снижением их доходов, упали доходы местных и отхожих ремесленников, торговцев, даже духовенства. Однако, несмотря на это, сельские общества и отдельные крестьяне добровольно сдавали для нужд армии свою продукцию, а с наступлением холодов – тёплую одежду, обувь, рукавицы. Вятские женщины сдавали холст, рубахи и штаны. Сбор средств в пользу раненных шёл и через церковные кружки.

Мобилизации не только обескровливали экономику губернии, но зачастую ломали судьбы оставленных рекрутами жён и детей. «Солдаткам» приходилось выполнять самые тяжёлые мужские работы. При этом, далеко не каждой из них удавалось получить от волостного правления причитавшееся ей по закону пособие. В итоге, одиноким женщинам приходилось сносить упрёки родни мужа, а порой быть изгнанными из дома.

Война сильно изменила досуг и праздники вятских крестьян. В годы войны реже стали играть свадьбы. На улицах перестало слышаться обычное в праздники женское пение. Даже масленица 1905 года прошла уныло и в разговорах о войне [2, 14].

По свидетельству всех очевидцев, Русско-японская война оказала огромное влияние на умственную жизнь вятской деревни. Получение новостей с фронта и обсуждение военных событий на всё время войны захватили крестьян.

Если до войны книги на селе до известной степени были популярней газет, и в целом наблюдалось равнодушие крестьян к газетам, то в годы войны газеты и так называемые «телеграммы» (сводки фронтовых новостей) вышли на первое место. Их жадно читали и передавали друг другу. При этом, грамотный крестьянин часто читал газету вслух всей деревне. Очевидцы говорят, что во время чтения люди молчали и «часто вздыхали».

Достать газету вятским крестьянам было непросто. Иногда сельский сход ходатайствовал перед земством об открытии «пятирублёвой» библиотеки, собирая для этого деньги всем миром. В самых же глухих деревнях сведения о войне получались лишь от вернувшегося из города соседа. Впрочем, изредка сведения о войне удавалось получить и из первых рук – от возвратившихся домой раненных.

Следует сказать, что в дни Русско-японской войны вятские газеты («Вятская жизнь», «Вятская газета», «Вятские губернские ведомости») публиковали максимально достоверные и оперативные сведения о ходе военных действий, а также регулярно помещали на своих страницах списки убитых и раненых вятчан. Здесь же помещались и письма добровольных корреспондентов из крестьян. При этом, наряду с подчёркнуто патриотическими материалами публиковалась и критическая информация.

После чтения сводок о боевых действиях всегда начиналось их обсуждение, во время которого грамотные крестьяне по-своему разъясняли «тёмным» суть многих событий и понятий (крейсер, броненосец и др.). Однако, суждения вятских крестьян о войне и о причинах неудач России, как правило, были очень точными.

Особенно здравой была оценка Японии, о которой до войны крестьяне ни разу не слышали. Они говорили, что Япония оказалась не так слаба, как о ней говорили в начале войны, и что японцы – «народ хитрый и ловкий», «грамотней нас в несколько раз». Иными словами, высказывалось недоверие к официальной информации, преувеличивавшей потери со стороны противника. Более того, в связи с потерями русской армии даже в крестьянской среде зазвучали голоса об общей отсталости России.

Впрочем, иногда применительно к врагу у крестьян рождались самые фантастические версии. Люди говорили, что японцы знают колдовство, заговаривают себя от пуль, служат  идолу (искажённые представления о религии японцев), летают на крыльях (слух об аэропланах), ныряют и топят русские суда. Именно таким отношением к врагу можно объяснить курьёзное происшествие в одной из деревень Сарапульского уезда, когда крестьянами были задержаны двое монахов как «опонские» шпионы [3, 19].

Крестьяне в целом здраво рассуждали о закулисных обстоятельствах войны, приведших к неудачам России, – об отсутствии единства среди русских генералов, о помощи японцам со стороны Англии, а также об упущенной нами тщательной подготовке Японии к ведению войны. Наряду с этим, по старой традиции, часть крестьян («старики») объясняли падение Порт-Артура и другие события расплатой за грехи.

Говоря о перспективах России в затянувшейся войне, крестьяне колебались от уверенности в полной победе до предсказания полного разгрома русской армии.

Корреспонденты отмечают, что наиболее оптимистически настроенные среди крестьян в целом повторяли официальную позицию о том, что Япония истощена, приукрашивая это тем, что в японскую армию «призывают даже старух» и т.д. Горячим желанием победы объясняется и появление слуха о возвращении в армию генерала Скобелева. Говорилось, что он в своё время не умер, а скрылся и теперь возглавит армию.

Скептически настроенные высказывали опасение о «покорении» России Японией, причём за этими словами скорее стояла глубоко верная мысль о контрибуции, которая ляжет на плечи народа. К такого рода опасениям примешивалась и горькая ирония («плохо тогда будет жить, а жить и так плохо») [4, 99].

По мере затягивания войны люди всё сильнее стремились к миру. Однако, по отзывам добровольных корреспондентов, даже спустя год, люди желали победы.

Русско-японская война расширила и духовные запросы крестьян Вятской губернии. Всё чаще они стали интересоваться Японией, положением наших пленных, жизнью солдата в полевых условиях, значением военных терминов и другими вопросами. Так, крестьяне Глазовского уезда просили земство провести чтение о Японии [5, 11].

Всё более широкое знакомство с периодической печатью приводило к тому, что, например, в «Вятскую газету» в начале 1905 года поступило письмо крестьян одной из деревень с просьбой рассказать, как происходит издание самих газет. Редакция откликнулась и в очередном номере поместила подробный отчёт о технических и юридических аспектах газетного дела.

Таким образом, всё сказанное позволяет сделать вывод о двойственном влиянии Русско-японской войны на жизнь вятской деревни. Наряду с негативными последствиями мобилизаций, информационный всплеск, сопровождавший войну, немало способствовал пробуждению самосознания вятских крестьян.