Цель нашей статьи – исследовать специфику трактовки национальных вопросов в публицистическом наследии Ю. Липы и Н. Шлемкевича, выделить общие и отличительные черты. Актуальность работы обусловлена, во-первых, потребностью обновления методологических основ изучения наследия Ю. Липы и Н. Шлемкевича, во-вторых, необходимостью углубления знаний об их творческих личностях, в-третьих, важностью научно-теоретической проработки проблемы национальных вопросов.

Объектом исследования являются публицистические работы Ю. Липы (“Назначение Украины”) и Н. Шлемкевича (“Потерянный украинский человек”, “Галичанство”, “Душа и песня”). Предмет исследования – специфика осмысления национальных вопросов украинцев в трудах упомянутых авторов.

Публицистическое и философское наследие Н. Шлемкевича лишь недавно стало предметом тщательного научного анализа в сфере современной украинской культуры, несмотря на то, что его имя было хорошо известно за пределами Украины во второй половине ХХ века, сначала в Германии, а затем и в Америке. В 90-х годах ХХ века публикации об исследователе начали появляться в работах по истории украинской философии, ведь Н. Шлемкевич соединил в своем творчестве философию и публицистику. Его без сомнения можно назвать философом-публицистом, журналистом-философом. Он – один из первых, кто открыл философские основы публицистики, то, что в современной культуре – требование времени: СМИ становятся трибуной философии. Н. Шлемкевич рассматривает философские основы публицистики как один из важных аспектов более широкой проблемы, а именно – сочетания журналистики и философии [1, с. 46-47].

Труды Н. Шлемкевича исследовали такие ученые, как В. Артюх [2], А. Гринечко [3], Л. Дениско [4], А. Кульчицкий [5], И. Лось [6], М. Титаренко [7] и др.

Подобная ситуация наблюдается и с исследованиями творческого наследия Ю. Липы. Его работы так же в первую очередь являются симбиозом публицистики и философии. Несмотря на полиаспектнисть и междисциплинарность работ, его творчество долгое время оставалось вне поля зрения украинских ученых. В советские времена появлялись лишь единичные исследования, проведенные в основном в диаспоре (такими исследователями, как Б. Стебельский, Е. Маланюк). Это связано прежде всего с тем, что в течение длительного времени Ю. Липа был запрещенным автором в Украине из-за своих националистических, неприемлемых для советской власти взглядов. Творчество Ю. Липы в советские времена считалось “идеологически вредным”. Так, в общем обзоре украинской литературы Западной Украины, Буковины и Закарпатья (1918-1932) доктор филологических наук Б. Буряк варшавскую литературно-художественную группу “Танк”, основателем и участником которой был Ю. Липа, назвал националистически фашистской [8, с. 449 ]. Только с получением Украины статуса независимого государства публицист вновь вернулся к отечественному читателю, а его творчество активно начали исследовать ученые. Всего наработки Ю. Липы привлекали внимание таких исследователей, как И. Жифарская [9], Г. Ковальский [10], И. Козий [11], О. Кушнир [12], Е. Маланюк [13], Л. Череватенко [14] и др.

В работе “Потерянный украинский человек” [15] Н. Шлемкевич, которого по праву можно считать выдающимся украинским мыслителем, этнологом и публицистом, сквозь призму мировоззренческих установок украинцев исследует рождение, формирование, расщепление, по-(рас-)терянность тогдашнего украинского человека в условиях политического конформизма. Он также подробно рассматривает моральный кризис украинской души, сформировавшийся на фоне исторических событий и общественных кризисов (социального, культурного, политического, экономического). Так, автор считает, что украинский человек того времени, позволив подчинить себя абстрактной идее, отстранился от христианской морали, а украинское научное мировоззрение, отступившись от истины, трансформировалось в примитивное агитирование. Н. Шлемкевич также рассматривает понятие этических идеалов, общественных ценностей, исследует “заблудшее творчество”, где художественная литература стала одним из средств “идеологического обмана”, а также осмысливает семейный кризис семьи, которая была связана, по мнению автора, прежде всего с женской эмансипацией и сексуальной революцией, состоявшейся в ХХ веке. Таким образом, публицист делает глубокий анализ проблем украинской ментальности на всех уровнях: культурном, моральном, творческом, интимном.

Определить призвание украинского народа, назначение Украины – главная цель творческого поиска Ю. Липы. Ответы на эти вопросы художник искал всю свою жизнь [16]. В книге “Назначение Украины” художник размышляет как об истории духовного мира украинцев, так и о приоритетах развития украинской нации. Назначение Украины Ю. Липа изучает сквозь концепцию расы, рассматривая ее с антропологической, исторической, демографической и с самой важной – психологической стороны. Раса, согласно Ю. Липе, – это “большое духовное единство со стороны морального, чувственного” [17, с. 102], “целостность населения, его духовные признаки, скрытые и явные (как обычаи, язык), а также антропобиологические черты составляют выразительную целостность в течение времени (истории)” [17, с. 103]. Назначение Украины публицист видит только в ней самой [17, с. 4], углублении в собственную историю, традиции, культуру, в понимании своего внутреннего мира, создании собственных идей развития: “История дает прежде всего возможность понимания собственного характера: как же можно хоть малейшую мелочь отбросить в ней, не стараясь даже понять ее?” [17, с. 109]. Публицист убежден, что определить генерельные идеи нации (по его терминологии – “расы”) – это величайшее достижение для государства: “Познать их – это знать пути выявления украинской сборной энергии. Только после такого познания можно говорить о руководстве, что является постоянной ориентацией в чужих намерениях и в своих возможностях. Украинские генеральные идеи – это более или менее глубокие проявления украинского расового “я”” [17, с. 145].

Творческие и научные интересы публицистов-философов Н. Шлемкевича и Ю. Липы совпадают: обоих ученых привлекает внимание судьба Родины, вопросы украинского национального характера и пути преодоления национальных проблем. Их труды увидели свет в разное время (произведения Н. Шлемкевича “Прогулка к великой столице. Разговор при костре о мировоззрении и характере” – в 1947 г., “Потерянный украинский человек” – в 1954 г., “Галичанство” – в 1956 г. ., “Душа и песня” – в 1956 г., а работа “Назначение Украины” Ю. Липы – в 1938 г.). Несмотря на то, что каждый публицист освещает ключевые проблемы по-своему, прежде всего сквозь призму собственного “я”, у мыслителей есть общие взгляды и идеи. В частности, исследователи выделяют такие черты украинского национального характера, как религиозность, любовь к природе, труду, индивидуализм (но Н. Шлемкевич, в отличие от Ю. Липы, придает этой черте негативного толкования), неполноценность, стремление к справедливости, эстетизм, особая роль женщины, матери в обществе.

Н. Шлемкевич уделяет внимание украинскому индивидуализму, очерчивая его коротко – индивидуализм без индивидуальностей: “индивидуальность – это же отдельная форма. Наш индивидуализм – это боязнь формы” [15, с. 53], и пренебрежительно называет его “гипериндивидуализмом”. Ю. Липа наоборот высказывается об индивидуализме более мягко и благосклонно: “Эта черта, живописный индивидуализм – это то, что первое бросается в глаза чужаку” [17, с. 186].

В статье “Душа и песня” Н. Шлемкевич говорит о комплексе неполноценности украинцев, предостерегая: “Мы слишком часто внешними воздействиями объясняем наши внутренние проявления” [18, с. 49]. Ю. Липа считает, что незнание основных идей своего государства непременно приводит к утверждению в сознании украинцев их неполноценности, к распространению мнения об их материальной и духовной слабости и необходимости помощи. Как пример публицист называет затишье после поражения 1917-1923 годов [17].

Н. Шлемкевич в своих трудах особое место отводит украинской песне. Она, по мнению публициста, праматерия нашей души, в ней отражается все: наши мысли, переживания, это “наше самое большое счастье и наши сокровища – это наше благословение и наше проклятие одновременно” [1, с. 49]. Ю. Липа не акцентирует внимания на этой особенности украинского национального характера, отмечая только вскользь: “И если бы мы описывали границы старой украинской духовности, то надо было бы взять музыкальный образ, одну из таких частей украинских хоровых песен” [17].

Н. Шлемкевич в труде “Потерянный украинский человек” разоблачает большое количество отрицательных черт украинского народа: “расшатанное мировоззрение”, безынициативность, отсутствие мужества, активности, ярких мыслей. Ю. Липа, наоборот, больше говорит о положительных чертах украинства. К ним публицист относит трудолюбие, нравственность, вежливость, любовь к своему роду, семье, к природе, терпение, достоинство, бережливость и т.д.

Анализируя национально-освободительные события 1917-1923 годов, Ю. Липа одной из причин поражения считает то, что интеллигенция не использовала максимально всех средств для построения государства. Н. Шлемкевич отмечает, что интеллигентный человек не может создать государство и удержать его. Для этого нужны силы, сильный человек, а не свободный дух, присущий украинскому национальному характеру [18, с. 7]. Интеллигенция в мировосприятии Н. Шлемкевича стоит в стороне от национального кризиса, не знает, “что дать для утешения”.

Важным моментом, по мнению Ю. Липы, является поиск украинцами причин их государственной неудачи, борьба, проявление активности, ведь обычно, по мнению мыслителя, украинский народ ведет себя пассивно. Н. Шлемкевич отмечает: украинцы растеряны, не знают, что делать. Ни простые люди, ни интеллигенция, ни другие страны не могут помочь, так как все находятся в моральном кризисе. В сложных событиях ХХ века украинский человек потерял четкие мировоззренческие, нравственные и эстетические ориентиры своего существования [2, с. 8]: “Потерянный человек живет в нас, и плачет в нас” [15, с. 11]. Увлекаясь прошлыми, уже сказанными идеями, идеалами, он не способен создать что-то новое: “На перекрестке дорог стоит украинская душа в латаной свитке, сшитой из поношенных и потертых мыслей” [15, с. 7].

С важностью сохранения традиций и традиционализма соглашаются оба публициста. Так, по мнению Н. Шлемкевича, Украине нужно воспитание прежде всего “сильного человека”, а не “свободного духа”. Пока этого не произойдет, украинский человек будет “потерянным”. Таким образом, Н. Шлемкевич видит воспитание “сильных” людей за счет постоянного обращения к традиционной украинской культуре. “Сильным” человеком, по его мнению, является человек, который “глубоко углубленный в традиции” [15, с. 131]. О важности традиций пишет и Ю. Липа, подчеркивая, что в Украине есть духовные силы, это силы так называемого “традиционализма”.

Итак, несмотря на определенные различия во взглядах, публицисты приходят к общему выводу. Главная задача-назначение Украины, по мнению Ю. Липы, “пробудить энергию единицы, гармонично сочетать с энергией целой расы и, что самое важное, дать ритм постоянной продуктивности целой государственной общности” [17, с. 176] и заботиться, “чтобы каждый ее гражданин был на своем месте, то есть там, где может оказать самую большую производительность” [17, с. 177]. Об этом говорит и Н. Шлемкевич, ведь, по его мнению, украинское общество нуждается в “консолидации душ” [15].

Спасение украинцев Н. Шлемкевич видит в них же, ведь: “Миру нечего дать нам для утешения. Его мысль так же в кризисе” [15, с. 37]. Именно поэтому публицист в труде “Прогулка к великой столице. Разговор при костре о мировоззрении и характере” призывает молодежь решиться на то, чтобы “мысли наконец стали делом”, поставить четкие цели перед собой и выстроить собственное мировоззрение, проукраинское. Об этом говорит и Ю. Липа, ведь, повторимся, назначение Украины, по его мнению, только в ней самой [17, с. 4], углублении в собственную историю, традиции, культуру, поиск собственно украинской концепции развития государства.

Итак, как Н. Шлемкевич, так и Ю. Липа, поднимали вопросы, которые и в наши дни остаются особенно актуальными. Труды публицистов пропитаны размышлениями о будущем государства, стремлением к совершенствованию украинской нации, решением национальных проблем, комплексов, которые укоренялись в наше сознание на протяжении веков. У мыслителей есть как общие, так и различные взгляды на национальные вопросы, но цель их трудов одна: увидеть в будущем сильную, независимую Украину с собственными ориентирами, идеями, концепцией государства. Рецепт успешной страны, по мнению авторов, кроется в единстве. В целом философская публицистика соединяет в себе три временных промежутка: прошлое, настоящее и будущее. Так, по мнению А. Зелениной, философская публицистика “отражает историю возникновения и развития идей, повлиявших на современную действительность” [20, с. 101], “всегда связана с эпохой, духом времени” [20, с. 101], а следовательно, творит так называемую “историю современности”, на основании которой – моделирует будущее [20, с. 101]. Таким образом, изучение публицистики Н. Шлемкевича и Ю. Липы способствует пониманию проблем украинской ментальности, национального характера, этнических особенностей народа, истории, что, в свою очередь, обусловливает выстраивание комплексных основ для создания в будущем крепкого государства и социальных канонов, которые соответствуют достойному уровню жизни украинцев, о которых мыслители говорили еще много лет назад.

Сейчас упадок русской культуры приводит к тому, что начался процесс умирания духовности нашего народа [1].

Русская литература — одно из главных составляющих русской культуры, ведь именно в ней отражена история нашего народа, ее переживания и победы.

Вспомните, сколько раньше, пару столетий назад, было прекрасных творцов, чьи книги сейчас наполняют полки библиотек.

Пушкин навсегда закреплен в светскости русской культуры, олимпийским совершенным носителем пафоса Возрождения, неповторимым.

Уже у современника Пушкина – Лермонтова – слышны иные ноты в творчестве. Чем дальше, тем этих диссонансов больше во всех духовно-культурных переживаниях русского интеллектуального слоя. Есть, конечно, в литературе и пушкинская линия. Ее можно различно пролагать через Фета, Тургенева, Чехова до Куприна и Бунина. Но конфликт Гоголя и Белинского открыл серию моральных драм и страстной борьбы в душе русской интеллигенции и ее творцов. В разных измерениях, в разной постановке – все время, русскую культуру, ее духовную глубину будоражат трагические, прозванные “проклятыми” вопросы. Из области чистой мысли, где их воплощают Толстой и Достоевский, они бурями проносятся над областями общественности и политического идеализма. Трагизм, кричащий трагизм, охватывает русскую интеллигентную душу. О классической безоблачности Пушкина нет и помину. С нею прямо враждует, как с чем-то чужим, сначала гимназически-рационалистическая писаревщина, а затем сектантски моралистическое народничество, да по пути и толстовство.

Современное общество не отдает предпочтение чтению книг, которые были написаны великими писателями и поэтами, несли особый смысл и развивали умственно. Люди стараются больше смотреть телевизор, «летать» в просторах интернета, что несет, увы, отрицательный характер. Благодаря этому растет безграмотность и необразованность. А о каких творцах современности может идти речь, если они не знают, что хорошо, а что плохо? Вследствие этого, упадок духовности набирает свои обороты.

Духовность – это часть каждого из нас, которую мы развиваем самостоятельно. Духовность – это широта интересов, это стремление к интеллектуальному, нравственному росту вне зависимости от потребностей повседневности [3; 4]. Поэтому великие мыслители прошлого всегда обладали развитой духовностью. Духовная культура, которая развита слаба, ведет в аморальным мыслям и поступкам, ожесточенности людей, росту преступности и насилия.

Упадок культуры отражается и на русском языке, засоренном иностранными словами, многочисленными жаргонами, ненормативной лексикой.

Современное общество забыло, насколько прекрасна наша речь. Многие слова сокращают, забывают или вовсе заменяют  словами иностранного происхождения. Ни в одном языке мира нет столько ненужных заимствованных слов, как в русском. И это ужасно, ведь как можно сохранить культурное наследие, переданное нам предками, если мы даже не в состоянии сохранить свой язык?

Не менее важной проблемой является ненормативная лексика. Чем красит нашу речь грубые, вульгарные слова? А ведь мы даже не задумаемся о том, как отвратительно это выглядит со стороны. Многие ссылаются на выражение эмоций при использовании ненормативной лексики, но почему нельзя заменить эти слова на фразы более приличные? Русский язык  очень богат. С его помощью можно выразить все чувства и эмоции, не засоряя при этом речь.

Как часто Вы задумывались о том, на каком уровне культуры общения находитесь?

Согласитесь, всегда приятно вести беседу с интеллигентным человеком, нежели с тем, кто не знает банального этикета общения. При общении, в первую очередь, учитываются особенности речевого этикета.

Современное общество переживает кризис в данном плане. В обстановке, когда тон задают пошлость и хамство, очень трудно собрать вместе ту часть образованного общества, что пробилась к глубинам, открытым русской культурой.

Сейчас в упадке  нашей культуры не только речь, но исторические ценности.

Под угрозой разрушения оказались старинные города, библиотеки, произведения искусства, народные традиции. На тех местах, где когда-то были величественные произведения  архитектуры прошлых столетий, возводят небоскребы, торговые центры.  Люди забывают историю, а значит и культурное наследие. Уничтожается то, что создавалось веками, то, что составляет богатство и будущее нации.

Причины бедственного состояния культуры кроются в кризисе экономики, следствием которого является ничтожно малое материально-техническое обеспечение культуры, в частности: лишь незначительная часть государственного бюджета расходуется на нужды культуры.

Не зря О. Шпенглер утверждал: «В западной цивилизации происходит замена творчества трудом, духовности – интеллектом, разнообразия природной среды – мрачной однообразием городских зданий, высокого искусства – примечательными развлечениями, глубоких ощущений – быстро преходящими эмоциями».

В результате внедрения рыночных отношений в сферу культуры оказалась практически полностью разрушенной её инфраструктура, резко уменьшился объём и качество духовной продукции, сузился круг культурных образов, находящихся в активном обороте, уменьшилось число каналов, по которым обеспечивалось ещё в недавние времена распространение духовных благ, резко сократилась сфера любительского художественного творчества, практически оказалась свёрнутой культурная жизнь в провинции и особенно на селе, где приезд кинопередвижки можно сравнить с эпохальным событием, не говоря уже о выездном спектакле или концерте артистов областной филармонии, которые безвозвратно ушли в прошлое.

Многие театры, галереи, дома культуры, студии детского творчества закрываются из-за финансовых трудностей, а немногие оставшиеся вынуждены заниматься коммерцией [6]. А коммерциализация, как показывает опыт многих стран, а теперь и России, значительно снижает её уровень, а, значит, и уровень развития народа, существенно замедляет культурный прогресс общества.

Как отмечал выдающийся культуролог XX века Питирим Сорокин, что даже искусство стало сегодня «товаром для массового потребления», «приложением к рекламе», «музеем социальной патологии», поставив в центр своих интересов не Бога и позитивные идеалы, а насильников, убийц и сексуальных маньяков.

Сегодня все больше людей осознают неблагоприятность современной жизни и культуры, ищут выход из этого положения. Такая озабоченность звучит, к примеру, в манифестах Римского клуба, созданного в 1968 г. крупными учеными, общественными деятелями и бизнесменами из многих стран мира с целью более глубокого уяснения происходящих в современном мире социокультурных процессов и прогнозирования неоднозначных последствий научно-технической революции [7].

В пути преодоления кризисных явлений в современной культуре многие ученые предлагают изменить ориентацию дальнейшего развития науки и техники, отказаться от технократической модели развития цивилизации, придать первостепенное значение духовному и моральному совершенствованию человека разумному ограничению его потребностей, приводящих к загрязнению окружающей среды, истощению энергетических ресурсов и угрозе термоядерного конфликта.

Нет необходимости доказывать, что любой народ, любая нация, могут участвовать и развиваться только тогда, когда они сохраняют свою национально-культурную идентичность [8], когда, находясь в постоянном взаимодействии с другими народами и нациями, обмениваясь с ними культурными ценностями, тем не менее, не теряют своеобразия своей культуры. В истории можно найти многочисленные примеры того, как исчезали государства, чей народ забывал свой язык и культуру. Но если сохранялась культура, то, несмотря на все трудности и поражения, народ поднимался с колен, обретая себя в новом качестве и занимая достойное место среди других народов.

Культура жива до тех пор, пока в ней нуждается хотя бы один человек, а человек, переставший нуждаться в культуре, становится просто животным, биологическим объектом, существующим по законам инстинктов, а не разума и души. В культуре ещё нуждаются миллионы людей, а в русской культуре – большая часть нашей нации.

Появляются десятки работ, посвященных анализу природы менталитета, особенностей его формирования и функционирования, выявлению доминантных особенностей менталитета народа и т.д.

Есть работы теоретического характера, в которых «основной целью исследования определяется выделение сущностных характеристик категории «менталитет» в системе категорий социально-философского знания» (Шевяков) [1]; или «изучить основные принципы и механизмы формирования менталитета личности как социально-культурологического феномена» (Полякова) [2] и др. Другие работы носят более прикладной характер [3; 4; 5; 6].

Несмотря на разнообразие работ, всех их объединяет мысль о своеобразии менталитета этноса и сложности природы данного явления. А главное необходимости, значимости и актуальности подобных изысканий.

Менталитет русского народа формировался веками. Влияние на него оказали как географические координаты, так и новая религия (православное христианство). Причем русский человек преимущественно именно православный, потому что он отражает догмы своей веры. Особенности русского менталитета можно найти не только в образе мышления, но и в самом укладе жизни.

Например, анатомическая особенность. У славян сильнее развито правое полушарие мозга, отвечающее за эмоциональную часть, а не за логику, поэтому мы часто не рациональны. Эта особенность наглядно видна в планировании – скажем, семейного бюджета. Если немец педантично рассчитает все расходы до мелочи, то русскому человеку это чуждо [10].

Мы не способны предвидеть все, что может случиться в будущем. Русский поможет в любой ситуации, даже врагу своему. Ведь, рассматривая наш менталитет, нельзя не упомянуть о такой особенности, как сентиментальность. В отличие от других национальностей, умеющих держать дистанцию, мы быстро проникаемся чувствами других. Недаром только в нашем языке существует выражение “разговор по душам”.

Еще одна особенность – это социальный конформизм. Русские любят, чтобы было так, как у всех. Сатирик Михаил Задорнов замечает: «Только русская женщина, выезжая из гостиницы, убирает свой номер перед приходом уборщицы». Никакой другой женщине другой национальности не придет такое в голову.

Западный мир предельно прост, там существует три мира: божий, мир демонов и мир людей. Поэтому люди, живущие на Западе, стремятся как-то изменить этот мир. У русского человека мироздание двоично: Боги и Демоны. Мир Демонов считается темным царством, отданным Князю тьмы. Каждый день люди видят несправедливость и несовершенство.
Людям всегда необходимо во что-то или в кого-то верить, и русский народ не исключение. Самая восточная черта в менталитете русских проявляется в его коллективизме и отношении к власти.

Власть для русского, она дана свыше. Властям нужно подчиняться, однако, как только родится в душе бунт, русский человек готов разрушить всё. С давних времен история донесла до нас случаи бунтов и восстаний. Стоит русскому увидеть зло в образе царя, как начинается “священная революция”.

Коллективизм русских проявляется не столько в мирное время, сколько в период войн и бедствий. Здесь можно увидеть не только поразительную взаимовыручку людей, но и стойкость. Известны в истории случаи, когда люди держали оборону до последнего без контроля со стороны военных чинов. Это поразительный факт, который показывает не только высокие устои коллективизма, но также патриотизм и гражданственность. Национализм русским не присущ в том виде, в каком он проявляется в ряде западных стран. Гражданственность этого народа имеет совершенно другое основание.

Понятие «национальный менталитет» выражает способность людей аккумулировать и передавать национальные культурные ценности и этнические стереотипы [11]. Применительно к России это русский менталитет, когда каждый представитель русского народа мыслит, переживает, общается и действует сообразно русскому менталитету и своей этнокультурной среде.

Национальный менталитет выражает себя в национальном духе народа и обладает большой консервативностью и устойчивостью.

Содержательный смысл «русской идеи» разрабатывался лучшими представителями отечественной философской мысли. Однако и сегодня философские исследования отражают обеспокоенность разных слоев российского социума фактическим отсутствием четких ориентиров и целей общественного развития. Попытка обретения ориентиров и целей общественного развития для русского народа в целом представляет попытку самоидентифицироваться, определить свою ментальность.

В отличие от Западной Европы, где твердые традиции института частной собственности определили такие ментальные черты как индивидуализм, прагматизм, фаустовское устремление к действию, воля к власти, русский народ веками формировал общинные традиционные представления о добре и зле, правде и лжи, нравственном и безнравственном, социальной справедливости. Религиозный компонент русской ментальности связан с двоеверием, содержащее противоречивое взаимодействие язычества и христианства.