Среди многих областей гуманитарного знания и раз­нообразных видов социокультурной практики вопросы со­хранения и использования культурного наследия занимают сегодня особое место. От успешной деятельности по их ре­шению во многом зависит сама возможность обеспечения «связи времен» в развитии общества, понимания много­го в дне сегодняшнем, предвидения того, что может ждать нас в будущем. Как писал В. Г. Белинский, «мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем» [1, с. 291-292].

Для сравнения ранее к культурному наследию относили, например, исключительно произведения искусства, археологические находки, исторические монументы. Значение объектов культурного наследия определялось, прежде всего, теми ценностями, которые приписывали им люди – специалисты в сфере сохранения культурного наследия, местные жители, представители власти и другие. Все эти ценностные характеристики до недавнего времени были ограничены представителями определенных культурных сообществ или наций, однако сегодня процесс оценивания объектов культурного наследия приобретает интернациональный характер.

Другой особенностью является то, что эти люди могут создавать свои собственные культурные сообщества, которые являются мультикультурными и многонациональными по своей природе. Влияние этих культурных сообществ на культурное наследие заключается в том, что они стимулируют появление новых ценностей и рождают новый узнаваемый образ объектов, в конечном же счете появляется новый исторический феномен, который одновременно воплощает, во-первых, уже известные художественные и культурные и, во-вторых, новые ценности.

На взаимосвязь культурного наследия и культурных ценностей указывает уже само определение первого, поскольку рассматривается как «совокупность связей, отношений и результа­тов духовной деятельности прошлых исторических эпох», как «совокупность объектов окружающего человека мира, при­знаваемых на основе культурного опыта человечества и его предпочтений культурными ценностями» [2, с. 312].

Немаловажным является и тот факт, что понятие культурного наследия продолжает расширяться и приобретает все новые формы, например, такие, ка культурные ландшафты, популярные культуры и устные традиции. Все более очевидным становится то, что приписывание каких-либо ценностей конкретному культурному объекту может существенно отличаться в зависимости от времени и места. Сейчас ценность того или иного объекта, пожалуй, в большей степени от множества значений, выбираемых в процессе культурных обменов и комбинаций в процессе межкультурного общения.

С одной стороны, растущее число интернациональных контактов и взаимообменов стимулирует креативность, но, с другой, все отчетливее проявляется угроза возникновения культурного недопонимания, вызванного, прежде всего, культурными различиями и, соответственно, расхождениями в ценностных характеристиках объектов культурного наследия. Следовательно, основной проблемой в данной области остается регулирование процесса оценивания объектов культурного наследия, равно как установление и поддержание культурного взаимопонимания.

В настоящее время существует несколько вариантов оценивания объектов культурного наследия, например, так называемые «глобальный» и «местный» [3]. Основной идеей, подчёркивающей различия данных взглядов на культурное наследие, является то, что прежние ценности, основанные исключительно на территориальном делении государств, устарели.  Она считает, что в условиях глобализации культурные группы и национальные государства совместно создают новые глобальные культурные сообщества, которые находят новые способы сохранения культурного наследия.

В связи с этим большую актуальность приобретает идея о необходимости создания единой системы оценивания всех созданных человеком произведений искусства, предполагающей приведение всего разнообразия взглядов и характеристик к общему представлению о ценности того или иного объекта культурного наследия. Создание единой системы оценивания объектов культурного наследия обусловлено процессами глобализации и, безусловно, должно быть сопряжено с использованием современных компьютерных технологий.

Международные стратегии сохранения и защиты культурного наследия были успешно разработаны и воплощены в жизнь посредством деятельности таких организаций, как ЮНЕСКО (UNESCO), ИКОМОС (IСОМОS), Всемирной туристской организации ЮНВТО (UNWTO) и ряда других некоммерческих организаций и фондов.

Так к международным документам, затрагивающим вопросы сохранения культурного наследия относятся материалы Гаагской конференции (1954 г.); Конвенция об охране всемирного культурного и природного наследия (1972 г.); Всеобщая декларация о культурном разнообразии (2001 г.); Конвенция о защите нематериального культурного наследия (2003 г.), Список всемирного наследия, объединяющий около 700 природных и культурных объектов; материалы программ «Всемирное наследие», «Нематериальное культурное наследие» и «Подводное культурное наследие».

Следует отметить, что для помощи в раскрытии потенциала местных отраслей культуры на базе ЮНЕСКО был создан Глобальный Альянс, который предусматривает новые формы партнерства между частными и государственными организациями с целью оказывать поддержку местной индустрии культуры в развивающихся странах [4].

Сегодня такие стратегии должны быть использованы еще активнее, поскольку глобальное общение, охватывающее все большее количество людей в мире, создает все больше новых глобальных культурных сообществ. В таком качественно новом культурном пространстве созданные человеком творения оцениваются согласно, принимающему все более отчетливые черты, набору глобальных, мировых стандартов.

Иными словами, с одной стороны, отдельно взятый объект культурного наследия может быть изучен различными людьми по всему миру и, что не менее важно, представителями отличных культур. С другой же стороны, знакомство с этим объектом культурного наследия порождает новое значение и понимание, новые образы в сознании людей.

Можно прийти к выводу о том, что «глобальный» способ оценивания культурных объектов, в первую очередь, является прямым отображением идеи мирового единства. Что касается «местного» варианта, то он основан на идее мирового разнообразия. Соответственно, его практическое применение представляется невозможным без ежедневного контакта с людьми, говорящими на разных языках, демонстрирующих другие символы единства, то есть имеющими другую картину мира, и одновременно желающими отобрать все самое значимое и интересное на культурном рынке. Такого рода контакты приводят к резким культурным изменениям, которые, согласно Международной Комиссии ООН по делам культуры и ее развития, беспокоят локальных представителей многих региональных культур.

Значение культурного наследия для регионов очень велико, поскольку оно, прежде всего, является ресурсом, влияющим на дальнейшее развитие последнего. Этот факт подтверждается и тем, что культурное наследие обладает так называемым информационным потенциалом, не­обходимым для развития и передачи будущим поколениям и, кроме того, является частью национального богатства [5, с. 5-20].

Обеспокоенность представителей тех или иных региональных культур зачастую обусловлена тем, что их традициям не следуют молодое поколение, и в  особенности тем, что они заимствуют чужие культурные символы. Художники, скульпторы, ремесленники и другие работники искусства также сталкиваются с трудностями в области продолжения местных культурных традиций, в частности создания и сбыта произведений искусства, поскольку национальные рынки находятся под влиянием иностранных инвесторов и переполнены иностранными культурными товарами.

В таких подчас непростых условиях единственным спасением представляется сближение представителей различных национальных сообществ на основе общих культурных ценностей. Однако историко-культурные сообщества такого рода могут быть очень неоднородны, например, по своим политическим устремлениям.

Таким образом, в современном мире сложилась такая ситуация, когда мировое культурное наследие необходимо оценивать глобально, опираясь на общечеловеческие цели и стратегии и в то же время учитывать политические различия стран, регионов и сообществ.

Итак, в процессе создания единой системы оценивания объектов культурного наследия, необходимо обратить пристальное внимание на представителей местного национального сообщества, поскольку они, скорее всего, принадлежат к мультикультурным или поликультурным общностям, чей способ оценивания объектов культурного наследия будет изначально зависеть от того, как они определяют свою культурную идентичность.

Проблеме национально-культурной идентичности посвящено множество зарубежных и отечественных исследований. По мнению первых, мультикультурализм не является помехой для поддержания устойчивой национальной идентичности при условии, что общество обладает высоким типом культуры [6]. Взаимосвязь культурного наследия и национальной идентичности, в свою очередь, выражается как идентификация отдельных индивидуумов с отличительным культурным наследием,  то есть набором ценностей, символов, воспоминаний, мифов и традиций  [7].

В целом идея сплочения национальных сообществ на базе культурной идентичности прослеживается в работах многих отечественных исследователей. Осознание национально-культурной идентичности, по их мнению, возможно лишь в результате приобщения представителей различных культур к культурному наследию друг друга. Идентичность же в данной связи может выступать, как социальный конструкт [8], духовное связующее звено между обществом и человеком [9],  совпадение национальной и культурной составляющей в самоопределении человека [10], единство понятий гражданство и национальности [11],  устойчивость внутреннего мира человека [12], и другие.

Таким образом, в современном мире сохранение и развитие культурного наследия остается приоритетным направлением культурной политики различных стран. Однако широкий спектр разнообразных процессов глобализации, таких как, например, увеличение числа межкультурных обменов, интернациональных контактов, расширение возможностей для межкультурной коммуникации и появление поликультурных сообществ, способствует расширению самого понятия культурного наследия, а также росту и качественному изменению тех ценностей, которое оно воплощает.

Регулирование процесса оценивания, безусловно, должно опираться на идеи мирового единства и мирового разнообразия в их взаимосвязи и взаимозависимости. Процедура оценивания культурного наследия в настоящее время представляется невозможной или, по крайней мере, крайне сложной, без единой системы, отображающей универсальность тех или иных объектов. Поэтому наиболее эффективным представляется учет особенностей национально-культурных идентичностей в контексте глобальных процессов, сочетание глобальной и местной стратегий в осуществлении работы по оцениванию и сохранению культурного наследия.

Основная проблема России – не коррупция, не сложные экономические условия, не санкции и т. д. И даже не дураки и дороги.

Основная проблема – это отсутствие национальной идеи, которая могла бы объединить все слои российского общества и придать динамику развитию Русского Мира.

Хотя, если проанализовать историческое развитие Русского Мира обнаружится, что у нас не было национальной идеи, мы безыдейны, что прямо вытекает из-за минимальной идеологической самодостаточности [1]. Различные официозные «Третьи Римы», «Православие, Самодержавие. Народность» и т. д. не проникали в народную толщу и оставались экзерсисами правящих слоев, но не как национальной идеей.

Поэтому все попытки политической и интеллектуальной элиты общества найти такую идею пока безрезультатны, точнее национальные идеи предлагаются каждый день, но не воспринимаются таковыми Русским Миром.

Причина неудач с национальной идеей кроется в том, что их строили на идеологическом основании, и, следовательно, вынужденно или сознательно калькалировали с западных образцов, тем самым на Русский Мир транслировали идеологию несовместную с его бытийной матрицей, согласно которой Русский Мир имеет военную и экономическую самодостаточность, позволяющую ему доминировать в данных аспектах [1].

Таким образом, в основании национальной идеи должны быть положены эти аспекты.

Национальная идея Русского Мира должна строиться без идеологического основания, в нашем случае национальная идея – не идеология. Как только мы включаем идеологию в национальную идею мы неизбежно проигрываем Англосаксонскому Миру.

Поэтому, как мы считаем, национальная идея должна строиться не на идеологии, а на Постижении, на Смысле.

Сейчас нас фактически, на первый взгляд, объединяют четыре вещи:

- привычка совместного общежития российских народов;

- выгодность экономического сосуществования регионов;

- недавний негативный опыт демонтажа СССР;

- реинкарнация врага, сформировавшаяся на основе санкций – Запад.

С устранением данных объединительных мотивов Россия как государство перестанет существовать, что достаточно негативно скажется на Русском Мире.

России еще повезло, что в 2014 году случилась Украина и Крым, Запад объявил нам санкционную войну, иначе уже в 2015г. Россия распалась бы из-за бессмысленности своего существования, т. к. все указанные выше объединительные мотивы не могут составлять смысл существования России и могут служить в качестве таковых лишь краткий исторический миг.

Тут возникает определенное подозрение, что Англосаксонский Мир пытается спасти существующую Россию, т. к. такая Россия выгодна для него. И не надо смеяться над «идиотскими» выходками Запада – Запад никогда не поступает идиотски, если ему это не выгодно. Пока мы ржем над Псаки, чисто по Задорнову, из нас лепят образ врага для всего мира, и, не факт, что партнеры по БРИКСу и ШОСу не поддержат Англосаксонский Мир в критический для нас момент.

Смешные, с нашей точки зрения, нелогичные действия Запада очень эффективны, достаточно вспомнить, что раздача бесплатных печенек привела к изменению существующего строя в Украине. Фактически похлопываниями по плечу, туманными обещаниями, опять же печеньками была разрушена целая страна. Все-таки прогресс не стоит на месте, и смысловое оружие Англосаксонского Мира усовершенствовалось со времен демонтажа СССР и стало намного дешевле в применении. Следует отличать смысловое оружие от когнитивного в трактовке С. Глазьева. Если когнитивное оружие направлено на воздействие на элиту посредством изменения ее ценностных установок, то смысловое оружие перемонтирует менталитет определенного социума, изменяет смыслы в выгодном для оператора направлении. Известным нам примером смыслового оружия могут служить окна Овертона. Иные технологии смыслового оружия можно выявить только по косвенным признакам в результате анализа скрытых взаимосвязей на базе авторской модели Миров [1].

Смысловое оружие отличается от идеологического оружия, которое направлено на достаточно сознательные аспекты человеческой психики, тем, что направлено на глубинные слои психики, связанные не только с бессознательным, но  и со сверхсознательным, т. е. Англосаксонский Мир с помощью смыслового оружия может поменять фундамент человеческой психики, что повлечет неизбежное изменение остальных слоев психики, которое будет восприниматься как свое.

Поэтому в отличие от идеологического и/или когнитивного оружия, являющимися ментальными вирусами, и, следовательно, в отношении которых психика может выработать иммунитет, человек не имеет защиты от смыслового оружия, т. к. отсутствует идентификация такой угрозы, а ментальный иммунитет в случае появления в данном случае будет напоминать рак психики.

По аналогии с компьютером, идеологическое оружие – это взлом операционной системы, когнитивное оружие – это взлом BIOSа, а смысловое оружие – это уже перемонтаж аппаратной составляющей.

Смысловым оружием Англосаксонский Мир владеет в совершенстве, т. к. идеологическое доминирование является присущим ему [1].

Если бы Англосаксонский Мир реально хотел разрушить существующую Россию, он позволил бы России интегрировать Украину и непросто позволил, а дал бы за это Путину Нобелевскую премию.

Хотите обрушить страну – присоедините к ней «вампирский» социум и тогда развитие страны не просто застопориться, а начнет деградировать, т. к. необходимо будет выравнивать потенциалы объединяемых социумов, что требует гигантских усилий. Поэтому Московские цари долго отбрыкивались от присоединения Дикого поля (где территориально находиться Украина), и, только из-за воздействия религиозных установок с использованием мема «православнее должны спасать православных» Московия вынуждена была присоединить Дикое поле. То же самое произошло с православной Грузией, что позволило сначала ослабить экспансию Оттоманской империи в западном направлении, и направить все силы на противостояние с Россией. Оттоманской империи пришлось забыть про западный натиск, а Англосаксонский Мир руками Русского Мира устранил конкурирующий проект. Так Русский Мир разрушил Оттоманский Мир, который на тот момент был самым динамично развивающимся Миром. В дальнейшем такая технология с определенными вариациями была применена в отношении наполеоновской Франции (то было уничтожение Французского Мира), Третьего рейха (правда в данном случае Русский Мир не позволил уничтожить Англосаксонскому Миру Германский Мир), в отношении Японии (не атомные бомбардировки заставили капитулировать императорскую Японию, а северное вторжение СССР. Хотя СССР было выгодно не вмешиваться в войну США и Японии, но верность слову, на котором нас постоянно ловят, сыграла с нами в очередной раз злую шутку. Англосаксонский Мир в данном случае воздержался бы от таких действий, стоит вспомнить эпопею с открытием Второго фронта, который был открыт только тогда, когда это стало выгодно и безопасно Англосаксонскому Миру). Фактически это использование военного и экономического доминирования Русского Мира [1] в нужном для Англосаксонского Мира направлении. Англосаксонский Мир в силу идеологического доминирования умеет превращать военное доминирование Русского Мира в разрушение других Миров, конкурирующих с Англосаксонским Миром. Возможно, здесь кроется причина нелюбви России иных некомплементарных к ней народов. В их глазах Русский Мир – это уничтожитель Миров.

Лицам, рекомендующим или хотящим, например, присоединить Украину к России стоит задуматься, что случиться с Россией, если к ней присоединить страну с 40 миллионным населением (а это 30 % населения России), уже разучившимся трудиться, но желающего жить как «у Еуропе», с разрушенной социальной и экономической системами, при этом слепо ненавидящих москалей. Стране придется забыть о развитии, а российским обывателям в случае присоединения Украины надо подготовиться к, минимум, десятикратному  падению жизненного уровня.

Вы готовы платить такую цену?

Такую стратегию Англосаксонский Мир применяет в отношении ЕС, точнее Германского Мира (т. к. ЕС – это проект Германского Мира), позволяя ей или вынуждая ее периодически присоединять  «вампирские» страны. Все эти Греции, Испании, Прибалтики, Восточные Европы жестко тормозят развитие объединенной Европы, не позволяя ей реализовать потенцированную мощь в развитие. Фактически ЕС занята самоспасением вместо развития, из-за чего не может конкурировать с Англосаксонским Миром.

Попытаемся очертить, в меру своего разумения, контуры национальной идеи.

Национальная идея – это всегда сверхцель и сверхидея к которой необходимо идти через тьму времени и пучину пространств.

Национальная идея должна быть глобальной, охватывающей все стороны общественной (публичной) и частной жизни. Она должна пронизывать все бытие социума, быть мерилом относительно, которого  сравниваются, направляются задачи, поступки, действия.

Тогда иные формы общественных отношений становятся обеспечивающей инфраструктурой. Они становиться средством достижения сверхидеи. Побочным эффектом в ходе достижения сверхцели и сверхидеи становиться улучшении экономического благосостояния как социума в целом, так и отдельного индивидуума, в частности, т. к. данный эффект способствует эффективности достижения национальной идеи.

Сверхидея евреев относительно построения Израиля позволило не только выжить евреям в течение тысячелетий, но и стать финансовой и идеологической элитой. Т. е. не финансовые и идеологические способности позволили евреям построить Израиль, а сверхидея построения Израиля развили данные способности. Евреи остались в историческом процессе благодаря сверхидеи и сверхцели, а остальные хетты, кельты, вавилоняне и прочие исчезли по причине отсутствия сверхидеи и сверхцели.

Мы считаем, что одной из частей национальной идеи Русского Мира – это освоение Космоса [2], что позволить в полной мере проявить врожденные особенности Русского Мира – военное и экономическое доминирование [1].

И не надо говорить, что сначала нужны портки, а потом Космос. Портки появятся в результате реализации национальной идеи, т. к. наличие хороших портков способствует достижению национальной идеи. И не стоит забывать о краткости существования человека.

Что вы скажете на посмертном Суде? Что всю жизнь старались купить улучшенные портки. Думаю, Создатель не оценит такую трату дара Жизни.

Идея Космоса должна иметь три аспекта развития:

- духовный Космос – постижение Бога;

- социальный Космос – постижение общественного бытия;

- физический Космос – хозяйственное освоение физического Космоса.

Следующая составная часть национальной идеи – это Труд.

Запад стал обеспеченным не только и не столько за счет ограбления соседних цивилизаций, а, прежде всего за счет протестанткой этики, полагающей, что богатство есть признание Бога, причем богатство, достигаемое за счет труда. Тем самым Труд ради Бога и есть сверхцель и сверхидея Запада. Именно Труд позволил Европе из дремучей окраины мира превратиться в центр мира. Труд позволил США стать доминирующей промышленной державой.

Даже случившаяся в дальнейшем девальвация и профанация Труда (скрытого в виде кредитной системы ростовщичества, спекуляций на фондовом рынке и т. д.), позволяет пока существовать Англосаксонскому Миру за счет накопленного цивилизационного потенциала, достигнутого благодаря Труду.

Деградация СССР произошла, тогда, когда культ Труда, инспирируемых, что православием, что исламом, что менталитетом российских народов, в эпоху Хрущева сменилась на культ Хапка посредством применения смыслового оружия Англосаксонским Миром, в частности, дебилизации, высмеивания честного труда. Просто стало немодным быть тружеником, творцом, а стало модным круто и легко зашибать деньгу. С последующим выбытием носителей культа Труда по естественным причинам, носители культа Хапка начали преобладать в советском социуме, и уже в эпоху Брежнева люди стали мечтать быть рубщиками мяса вместо того, чтобы мечтать быть космонавтами, в перестроечное и постперестроечное время мечтали стать проститутками и бандитами, сейчас мечтают быть наркодилерами. Сперва погоня за «длинным рублем» (что, конечно, вполне естественно и разумно в определенных пределах на уровнях нано- и микроэкономики), в конце «убей ближнего за «убитого енота»». Мы, как социум, получили то, что хотели. Что ж по Сеньке и шапка. Мы кончились как страна, когда неподдельное уважение к труженику сменилось общенародным тупым «гыгыканьем» над «лохом» тружеником.

Мы отказались платить трудом  за блага, поэтому мы вынуждены платить за них  иными ресурсами, в первую очередь, жизнями, как своими, так и потомков. Все согласно Ломоносовского закона сохранения энергии.

Сколько было чисто разбойничьих цивилизаций: Ассирия, викинги…

И где они?

А вот Китай вечен, в первую очередь за счет культа Труда.

Труд должен иметь три ипостаси:

- Труд, направленный на постижение Бога;

- Труд, направленный на справедливое социальное общежитие;

- Труд, направленный на обеспечение достойного благосостояния.

Таким образом, мы определились с двумя китами национальной идеи – Космос и Труд, что в динамике будет выглядеть как  Труд ради Космоса.

Однако любая национальная идея должна быть запущена, т. е. из потенциального состояния переведена в динамическое. Должен быть первотолчок, точнее кто-то должен дать ей первоначальный импульс. Должен быть индуктор, будь то человек или книга. А так же должна быть поддерживающая национальную идею инфраструктура в виде текстов, идей, общественных институтов. Должен быть механизм, обеспечивающий репликацию национальной идеи.

Вечная ошибка Русского Мира в том, что он не создает инфраструктуру национальной идеи. Пока жив индуктор, национальная идея развивается, стоит его убрать из социума – национальная идея умирает, так было в случае Сергия Радонежского, Павла I, Сталина и т. д.

Национальная идея требует постоянного индуцирования, что может обеспечить только инфраструктура национальной идеи, например, у евреев есть раввинат, у мусульман – институт имамов, у православных – институт старцев, хотя и задвинутый в сторонку официальной РПЦ  из-за чего официальная православная церковь постоянно проигрывает иным религиям, и, существует только благодаря поддержки государства.

Объединим инспиратора и инфраструктуру обеспечения национальной идеи в единое понятие – Воспитание, т. к. главную роль в поддержании национальной идеи и костяком инфраструктуры национальной идеи является Учитель в той или иной форме.

Воспитание направлено на  три взаимосвязанных и взаимнопереплетенных элемента:

- Воспитание Бога в человеке;

- Воспитание Общества в человеке;

- Воспитание Человека в человеке.

Таким образом, троица национальной идеи Русского Мира выглядит следующим образом: Космос, Труд, Воспитание.

Основным обязательным условием является то, что национальная идея должна быть воспринята российским обществом, как например, произошло с лозунгом советских времен: «Мир, Труд, Май» в отличие от дореволюционной казенной национальной идеи: «Православие. Самодержавие. Народность». И только применение смыслового оружия Англосаксонским Миром не позволило развернуться в реальность лозунгу «Мир, Труд, Май» в национальную идею.

Остановимся подробнее на  Космосе.

Для начала приведем несколько рассуждений.

Любой Мир пытается оформиться в высшую иерархическую организационную форму социума – Империю, которая позволяет оптимизировать социум наиболее лучшим образом.

Покажем модель существования империй через пару – материнский центр и периферия.

Можно выделить следующие типы имперских объединений:

- центрирующая империя – все ресурсы направляются в материнский центр, пример, Британская империя, США, они втягивают все ресурсы в материнский центр из периферии. Подъем благосостояния и мощи материнского центра происходит одновременно с деградацией периферии;

- выравнивающая империя – империя, где периферию подтягивают до уровня материнского центра, примером может служить Римская Империя;

- расцентрирующая империя – где периферию развивают за счет материнского центра, что может повлечь деградацию материнского центра, пример – Российская Империя, СССР.

Так же стоит учесть, что в современном мире империя может быть явно не оформлена организационно, что особо выгодно для центрирующих империй, т. к. формально материнский центр не несет никакой ответственности перед якобы суверенной периферией, имея при этом в их отношении безусловные права. Явное организационное оформления взаимоотношений материнского центра и периферии в центрирующей империи вызывало бы нарастающие конфликты между материнским центром и периферией, что продемонстрировал опыт Британской империи. Поэтому империю США, в отличие от Британской, не увидите на картах.

Поэтому Англосаксонский Мир, склонный к центрирующей империи, в силу минимального экономического доминирования [1], всегда  проводил экспансию в сторону лучших относительно материнского центра пространств, а Русский Мир экспансирует в сторону ухудшающего пространства.

На основе предложенной типологизации утверждать, что прямым наследником Римской империи является не Англосаксонский Мир, и даже не Запад, а Россия, т. к. выравнивающая империя является родственной расцентрирующей империи, а не центрирующей империи. Доказательством служит и то, что Европа не смогла построить мультикультурализм, который существовал в Древнем Риме и существует в России, но которую не удалось имплементацировать Западу.

В качестве ремарки заметим, что Запад в связи с провалом  мультикультурализма, предполагающее объединения различных народов на основе поиска духовных и бытийных совпадений, т. е объединения на социальном и духовном уровне решил сделать основным объединяющим моментом различных народов физиологический уровень.

Что является на физиологическом уровне совпадающим элементом у всех людей, независимо от расы, пола, пищевых пристрастий и т. д.?

Эрос и Танатос по Фрейду [3]. Стоит заметить, что Фрейд для западных интеллектуалов – это как Маркс для ортодоксальных коммунистов. На физиологическом уровне на основе смерти объединиться достаточно сложно, поэтому остается секс.

А что является общим для различных полов в сексуальных отношениях?

Правильно – она самая …., точнее ее использование в фрейдовском смысле, еще точнее различные половые перверсии, что позволяет снять объективные природные ограничения.

Поэтому Запад сейчас объединяется на основе мультисексизма, т. е. возможности использования людей в сексуальных целях независимо от пола.

Отсюда становиться понятным продавливание идей ЛГБТ западными элитами и достаточно толерантное отношение западного общества. Поэтому ажиотация сексуальных меньшинств на Западе не признак его упадка, а способ объединения различных народов в единое целое на физиологическом уровне, который гораздо шире, чем иные способы объединения, что особенно наглядно продемонстрировано в пирамиде Маслоу, где физиологический (базовый) уровень потребностей составляет основу всех потребностей.

Поэтому феномен мультсексизма необходимо детально изучать, т. к. логически получается, что мультисексизм наиболее легкий способ объединения мира.

Наиболее подходящим для освоения физического Космоса является расцентрирующая империя, а так же Мир способный создавать замкнутую экономическую систему, т. е. обладающий максимальной экономической самодостаточностью, а таковым является Русский Мир [1].

Неизбежным является появление Императора в Русском Мире, являющимся способом концентрации социума для рывка в Космос, а так же как составная часть инфраструктуры национальной идеи наряду с Учителями. Таким образом, Император наряду с Учителями является составляющим Воспитания. Он должен воспитывать свой народ в русле национальной идеи.

Хотя Император необходим для любой империи, и, следовательно, в любом социуме при достижении определенного  предела сложности его развития возникает Император независимо от технологического уклада или формации.

Приведем следующие доводы в обосновании данного положения.

С системной точки зрения любое общество – это сложная система.

Для ее эффективного развития должна существовать внесистемная, точнее надсистемная сила, управляющая социальной системой.

Данный концепт в человеческих социумах был реализован через институт монархии, представляющей собой силу над которой не довлеют законы данного социума, а монархия определяет основные параметры существования социума. Только в данном случае социальная система может развиваться.

Демократия западного типа, на первый взгляд, представляет собой  систему управляемую внутрисистемной силой. Однако, если внимательно приглядеться можно заметить силы, которые стоят над западным обществом, чаще всего оформленные в качестве теневых центров управления. Поэтому конспирологические теории с той или иной правдоподобностью отражают данное положение вещей. Косвенным признаком внесистемной силы в США может служить династизация президентской власти. Почему то все недовольны тандемом Путин-Медведев, но никто не обращает внимание на двух Бушей, и, возможно, будущего президента с фамилией Клинтон.

 Эту же закономерность отражает архетип богов и героев, приносящих дары человечеству – так огонь принес титан Прометей, а не человек зажег его.

Система с внутрисистемным управлением способна только поддерживать сложившиеся параметры с возможностью корректировки отклонений в определенных пределах  для стабилизации гомеостаза системы. В случае резких изменений внешней среды такая система гибнет.

Система всегда стабилизирует свое состояние, поэтому инспираторов (возмутителей спокойствия социальной системы), которые нарушают стабильность системы при отсутствии поддержки внесистемной силы, доминирующей над системой, ждет только одно – удаление тем или иным способом из системы, даже если его действия направлены на развитие системы.

Существует возможность внутрисистемного изменения системы инспиратором, если действие инспиратора быстрее реакции системы, что возможно  из-за определенной инерционности системных реакций, тогда система рассогласуется и будет полностью изменена без сохранения родовых признаков через ее уничтожение посредством катастрофы, т. е. внутрисистемно изменить систему нельзя, ее можно только уничтожить. Практически все инспираторы, в т. ч. революционеры, добившиеся успеха в изменение социальной системы, ее разрушали. При этом их единственно возможной стратегией было  упреждение.

Необходимость внесистемного управления показывает пример «зон безвластия» – определенных территорий, где социумы не могут организовать даже свое нормальное функционирование. Такими зонами безвластия являются Африка, за исключением Северной и Украина. Как показывает исторический опыт в обоих случаях уход внешней силы приводит к деградации данных социумов и к возврату к состоянию войны всех против всех.

Другим аргументом может служить диалектический закон отрицания отрицания, в свое историческое время монархии сменили демократии (опять же с внесистемным управлением), следовательно данные демократии должны смениться монархиями.

Исторически кто бы нами не правил: цари, генсеки, президенты – все равно это был Царь (Император). Только при наличии Императора можно решать грандиозные трансформационные задачи социума.

Лидер ничем неограниченный в достижении национальной идеи нужен для освоения Космоса. Не законом руководствуется лидер развития, а совестью. Примером такого подхода может служить любой морской корабль, где власть командира корабля абсолютна.

Здесь необходимо остановиться на том, что Русский Мир всегда заключал общественный договор с властью [1], который в отношении Романовых был расторгнут Романовым [1], и поэтому все попытки «продавить» Романовых в Русский Мир, такие как юридическая казуистика [4], иудовы развешивания плакатов с просьбой простить за расстрел, попытка ввести якобы «Романовых» теми или иными способами в политическую жизнь России и т. д. следует расценивать, как попытку Англосаксонского Мира втравить Русский Мир в междоусобную войну по линии признания/непризнания Романовых и делегимитизировать Путина.

Власть Путина, являющего представителем общественного слоя, с которым Русский Мир заключил общественный договор в 1991г., в Русском Мире абсолютна [1] и свергнуть его, как Каддафи, Саддама, Януковича и т. д. невозможно, его можно только уничтожить (но в данном случае эта власть реплицируется) или заставить тем или иным способом расторгнуть общественный договор. Но это не дает гарантию, что Русский Мир воспримет ставленника Англосаксонского Мира, с которым Русский Мир не заключал общественного договора.

Нелегитимную власть Русский Мир не признает и будет ее сносить.

Такую массированную разноплановую идеологическую атаку с использованием различных политических сил и самой власти, способов и методов в современном мире может организовать только одна сила – Англосаксонский Мир.

Ситуация, когда должностное лицо высокого ранга фактически призывает посредством юридических манипуляций к делегимитизации существующей власти труднообъяснима и требует разъяснений власти, иначе это будет воспринято обществом, как косвенное признание незаконности данной власти, и, обязательно будет использована Англосаксонским Миром.

К каким последствиям приведет свержение Путина, вместо его легитимной замены, трудно предсказать, т. к. данное событие будет являться точкой-джокером с абсолютно непредсказуемыми для всех результатами, а Англосаксонский Мир предпочитает управляемые процессы.

Поэтому наиболее безопасной стратегией для Англосаксонского Мира показать, что эта власть незаконна в силу наличия нерасторгнутого общественного договора с Романовыми.

Необходимо напомнить, что в Русском Мире существует общественный договор с верховной властью, который перестал действовать не из-за расторжения такого общественного договора, а в связи с отсутствием одной из сторон общественного договора –  Рюриковичей. Они в полном объеме могут претендовать на власть, и, в случае появления легитимного представителя династии Рюриковичей Русский Мир признает его стороной общественного договора с вытекающими отсюда последствиями.

Косвенными признаками расторжения общественного договора c Романовыми может служить и то, что в отличие от Смутного времени, когда появлялись Лжедмитрии (якобы представители Рюриковичей, которых народ воспринимал до определенного момента таковыми), не появился не один Лжениколай II, а так же активное недеяние императора Николая II.

Почему «действующий» император, видя, что все идет к большой крови из-за отсутствия верховной власти, попустил этому?

Почему он не обратился к народу, для которого он являлся помазанником Божьим?

Почему он не спас свой народ от опускания в ад братоубийственной гражданской войны из-за чего мы все носим каинову печать?

Мы должны просит прощения не у гражданина Романова, а у друг друга.

А Романовы должны просить прощения у нас, как допустившие дефолт власти с кровавыми последствиями.

Фактически, даже если отсутствуют юридические основания, он своими действиями признал расторжение общественного договора.

Вспомним императора Японии, который перестал быть императором ради спасения нации, т. к. японцы сражались бы за Императора до последнего (такова их суть), что в случае, когда Русский Мир вступил в схватку означало бы окончательное уничтожения японцев.

Почему император Николай II не захотел спасать свой народ?

Многомерный характер идентичности канадских языковых сообществ объясняется сложной историей колонизации Северной Америки. Уникальность языковой ситуации современной Канады заключается в исторически сложившемся противоборстве двух языков (английского и французского), и, как следствие, двух культур, а также в их тесном взаимодействии с языками и культурами коренного населения и мигрантов.

Под идентичностью мы понимаем «психологическое соотнесение индивида с социальной группой или этносоциальной общностью, с которой он разделяет определенные нормы, ценности, групповые установки» [1, с. 72]. Необходимо отметить, что многомерный характер канадской идентичности проявляется в том, что она формируется в трех плоскостях: этнической, лингвокультурной и гражданственной.

Язык, будучи ключевым детерминантом самоопределения народов, населяющих Канаду, представляет собой основополагающий элемент их этнической принадлежности и выступает в качестве средства сохранения базовых установок культуры. Таким образом, в лингвокультурной плоскости канадская идентичность подразумевает «осознание своей идентичности в рамках принадлежности к тому или иному лингвокультурному сообществу… на основании распознавания и использования… моделей дискурсивных событий, признанных в культуре и усвоенных субъектом в процессе социализации» [2, с. 65].

В гражданственной плоскости самоидентификация индивидов происходит через осознание своей принадлежности к государству и обществу, и входит в понятийное поле термина национальная идентичность. Тем не менее, следует сделать несколько терминологических оговорок. Как отмечает известный российский канадовед А.И. Черкасов, «пониманию термина “нация”, “национальность”, сложившемуся в русском языке, в большинстве стран западного мира, включая и Канаду, соответствует скорее понятие “этническая группа”, тогда как “нацией” там называется скорее вся совокупность подданных какого-либо государства, а понятие “национальность” практически идентично понятию “гражданства”» [3]. В связи с этим в нашем исследовании мы используем термин гражданская идентичность.

Рассматривая понятие гражданской идентичности необходимо обратиться к трем аспектам гражданства, на которые мы будем ссылаться в дальнейшем: 1) права и обязанности гражданина по отношению к обществу); 2) доступ к инструментам, позволяющим пользоваться упомянутыми правами, как например, доступ к судебной системе, системе здравоохранения, образования; 3) национальная принадлежность (кто может считаться гражданином страны, а кто нет) [4, с. 5].

Со второй половины XX века политической элитой Канады предпринимались меры в сфере языковой политики по формированию идентичности канадского народа и сокращению социокультурного разрыва между французским и английским языком с помощью концепции двуязычия. Продолжительная дискриминация по языковому признаку в купе с пренебрежительным отношением властей провинций к вопросу образования на французском языке привели к отсутствию финансирования, адекватного учебного плана и квалифицированных кадров. Подчиненное положение французского языка в канадском обществе способствовало формированию низкого социального статуса франкофонов [5, с. 12]. В свою очередь, данная ситуация крайне пагубно сказывалась на чувстве самоопределения франкоговорящего населения.

К 60-м годам на фоне интенсивной ассимиляции, неравных возможностей в сфере труда и образования, а также снижения уровня рождаемости среди франкофонного населения в канадском обществе произошло формирование значительного властного дисбаланса, что, в свою очередь, стало причиной распространения идей сепаратизма и подъема квебекского национализма. События, впоследствии названные “Тихой революцией” (Révolution tranquille), послужили катализатором глубоких структурных изменений внутриполитического курса Канады [6, с. 127].

В частности, в 1963 г. была создана Королевская комиссия по вопросам двуязычия и бикультурализма (Royal Commission on Bilingualism and Biculturalism), чьи исследования заложили основу современной языковой политики Канады. Согласно докладу № 2 комиссии франкофонное население отличалось наиболее низкими показателями дохода и образования по стране, в то время, как англоязычное меньшинство в Квебеке имело доступ к качественному начальному, среднему и даже высшему образованию на английском языке в том числе в Квебеке. Вследствие недостатка языковых программ лишь небольшая часть населения имела возможность изучать два языка [См. 7, 28-29; 39-40; 81].

Таким образом, языковая политика Канады характеризовалась постепенным переходом от ущемления прав французского языка к равноправному положению двух языков в статусе официальных, что повлекло за собой выработку мер по поддержанию равноправия в сфере государственных услуг, культуры и, что не менее важно, образования (второй аспект гражданства). Осознание права на образование на родном языке в качестве языкового права личности и предпринятые усилия по продвижению образовательных реформ в этот период внесли значительный вклад в формирование канадской идентичности.

Для освещения влияния существующей языковой политики на формирование идентичности в лингвокультурных сообществах необходимо обратить внимание на роль расширения образовательных возможностей для франкофонов, проживающих за пределами Квебека. Согласно исследованиям билингвизма в смешанных франкофонно-англофонных семьях, в Канаде место доминантной культуры занимала англоязычная. Была выявлена тесная взаимосвязь между обучением во франкоязычной школе, языковой ситуацией дома и отношением молодого поколения к французскому языку и культуре. Обучение на французском языке в значительной мере способствовало формированию к подростковому возрасту чувства сильной привязанности к французскому языку и культуре, а также осознанию себя представителем данной культуры [Приводится по: 5, с. 35].

Продвижение двух официальных языков в качестве символа канадской идентичности, тем не менее, не разрешило всех противоречий, так как в процессе развития канадского общества стало очевидно, что далеко не все этноязыковые группы населения входят в рамки адресованной языковой политикой модели. В первую очередь данная ситуация была связана с отсутствием признания других языковых и этнических сообществ в глазах общественности.

К 80-м годам наблюдался сдвиг фокуса внимания на проблему отсутствия нормативно-правовой базы и государственных инициатив по признанию языковых прав коренных народов (индейцев и эскимосов-инуитов) и мигрантов, а также поддержанию их культурного разнообразия. Исторически данные группы обладали неравным правовым статусом в обществе, так как их этнические, расовые, языковые, религиозные или культурные особенности находились за рамками критериев принадлежности к канадской культуре (третий аспект гражданства). В данном случае идентичность, как в лингвокультурной, так и в гражданственной плоскости формировалась в процессе социальных взаимодействий, выражающихся в отношениях власти и подчинения.

На формирование идентичности коренных народов во многом повлияли образовательные инициативы, реализуемые европейцами, чьи языки были наделены более значимым социальным статусом. Согласно докладу по результатам совещания международной группы экспертов по языкам коренных народов ООН, языки и культуры коренных народов по всему миру находятся под угрозой исчезновения, а проблема разработки качественных образовательных стратегий обучения на родном языке остается нерешенной [8, с. 4-5]. Канада не является исключением. В соответствии с докладом № 3 Королевской комиссии по делам коренных народов Канады (The Royal Commission on Aboriginal Peoples) использование языков коренного населения в сфере образования и наделение их более высоким правовым статусом играет ключевое значение для сохранения жизнеспособности культуры автохтонов и реализации их языковых прав [См. 9, с. 418-419; 421; 577; 642-644].

К 90-м годам в канадском обществе наблюдалась постепенная радикализация политического дискурса в вопросах канадской идентичности, связанная, как можно предположить, с экономическим спадом и победой на выборах в правительстве неоконсервативной партии в 1995 г. в Онтарио – второй по площади и первой по заселенности провинции, с наиболее высоким притоком мигрантов. В этот период все большую актуальность стала представлять интеграция мигрантов в канадское общество. Учитывая опыт принудительной ассимиляции этнических и языковых меньшинств, и его пагубное влияние на формирование национальной идентичности, стало очевидным, что данный вопрос требует большей деликатности и внимания к проблеме сохранения языка и культуры, и их передачи следующему поколению.

Появилась угроза формирования в обществе агрессивных настроений, направленных против мигрантов и беженцев, в особенности неевропейского происхождения. Чтобы не допустить дестабилизации общества, политические лидеры и исследователи начали уделять большее внимание вопросам сплоченности общества, гражданства и идентичности. Исследования этих вопросов проводились при финансовой поддержке федеральных агентств и частных организаций, в том числе через два проекта: Канадскую сеть политических исследований (Canadian Policy Research Network) [10] и проект «Метрополис» – национальный форум для исследования миграции и жизни в больших городах (Metropolis Project) [11].

Отметим, что и по сей день провинции осуществляют разнообразные образовательные инициативы, способствующие формированию гражданской идентичности среди мигрантов. Тем не менее, нельзя отрицать того факта, что данный вопрос не проработан в полной мере и все еще требует реформирования со стороны федерального правительства, поскольку в социокультурном плане иммигранты все еще находятся в положении лимитированного доступа к правам, в том числе языковым (второй аспект гражданства). Таким образом, языковые права являются составной частью уже упоминавшихся ранее трех аспектов гражданства и напрямую связаны с формированием гражданской идентичности.

Подводя итоги, можно сделать вывод, что, в силу культурного, языкового и этнического разнообразия Канады, идентичность представителей миноритарных языковых сообществ страны многомерна и разворачивается в трех плоскостях, находящихся в постоянном взаимодействии, в зависимости от происхождения гражданина (См. рис. 1). Вследствие чего можно резюмировать, что в одном человеке могут сосуществовать несколько идентичностей, каждая из которых ставит его в разные условия социального взаимодействия.

Рисунок 1. Схема трех плоскостей канадской идентичности.

Рассмотрение вопроса идентичности в канадском обществе носит открытый характер и, отвечая на вызовы времени, требует дальнейших шагов в плане реализации языковой политики на федеральном и локальном уровне.