В общем плане, мировые финансовые центры (англ. International financial centres) — это центры сосредоточения банков и специализированных кредитно-финансовых институтов, осуществляющих международные валютные, кредитные и финансовые операции, сделки с ценными бумагами, золотом. Мировые финансовые центры — Лондон, Нью-Йорк, Цюрих, Франкфурт-на-Майне, Люксембург, Сингапур и др. [2]

Как сообщает Минэкономразвития России, создание в Российской Федерации международного финансового центра должно способствовать повышению привлекательности российских финансовых институтов для национальных и зарубежных участников – инвесторов, эмитентов, финансовых посредников.

Следуя информации, приведенной на странице самого проекта МФЦ, его цель – построение в России высокотехнологичного и конкурентного на мировом уровне финансового рынка, увеличение возможностей для населения участвовать в финансовых операциях. Ключевая особенность проекта – поддержка со стороны государства, выраженная в разноуровневой координации политики, направленной на формирование МФЦ [4].

Однако остается нераскрытым вопрос об изначальной вероятности успеха проекта. Под разделом «критерии успеха проекта» содержится лишь информация, говорящая, что об успехе можно будет судить только в будущем, причем в отдаленном будущем, т.к. проект долгосрочный.

По отношению к данной концепции было выдвинуто множество критических обзоров, как оправдывающих проект, так и отвергающих его. Даже после введения санкций со стороны Запада, обсуждения все еще продолжаются. Премьер министр Медведев в интервью газете «Ведомости» заявил, что «санкции пройдут, через некоторое время, от них не останется и следа, а задача построения МФЦ остается». [3]

В данной статье мы попытаемся разобраться, а стоит ли так усиленно бороться за МФЦ, помогать ему расти силами государственного бюджета, с точки зрения развития именно финансовой сферы отечественной экономики. Для этого проанализируем условия построения МФЦ по нескольким критериям,  а именно 1 – рынок ценных бумаг и  2 – банковский сектор. Дабы исключить кризисный и посткризисный факторы в России, возьмем данные на начало 2014 года.

Начнем с анализа рынка ценных бумаг:

• Объем компаний, включенных в листинг ценных бумаг, может подсказать, насколько услуги биржи популярны и среди кого. Так, количество компаний, прошедших листинг на Московской бирже – 280 компаний [6-7], у Лондона этот показатель – 2864, у Франкфурта – 886 компаний. Видно, что услуги российских бирж не пользуются популярностью, либо вовсе недоступны широкому кругу компаний. Следственно диверсификации на нашей бирже достигнуть труднее, чем на иностранных.
• Наличие значимого фондового рынка легко определить по капитализации крупнейшей биржи. Так, у Московской биржи на начало 2014 года капитализация составляла 773,32 млрд. дол. США [5], тот же показатель у Лондона равен 3396 млрд. дол. США, у Франкфурта 1486 млрд. дол. США. [7-9] Данный фактор говорит о малом объеме средств на рынке.
• У Москвы беспрецедентный показатель концентрации – 48% всей капитализации рынка приходится на 6 крупнейших компаний, такого нет ни на одной развитой бирже мира.[5]
• На Московской бирже практически не обращается иностранный капитал, исключение – Polymetal International plc., чья капитализация составляет всего 0,5% рыночной [5].

Из всего этого можно сделать единственный вывод – Москва сильно отстает от своих конкурентов: количество обращающихся компаний на рынке мало, капитализация недостаточна, при этом биржа вообще не привлекает иностранных эмитентов. Единственное, что у нас сейчас есть – опыт проведения IPO [8-10], да и тот не очень обширный.

Но что в банковском секторе?

• Число кредитных организаций, зарегистрированных Банком России в начале 2014 года – 1071, из них всего 76 иностранных банков. Это всего 7,1% от всех банков в РФ. [11]
• При этом иностранное представительство глобальных финансовых игроков, таких как Salomon Brothers, Merrill Lynch, Goldman Sachs, Shearson Lehman, First Boston, Morgan Stanley отсутствует. Глобальные финансовые игроки представлены лишь одной сетью – Ctitgroup inc. в лице Citibank.
• Рубль не торгуется на международном валютном рынке [10-12].

Обобщая анализ, мы приходим к выводу, что развитие финансового сектора в РФ на данный момент таково, что неспособно обеспечить формирование эффективного международного финансового центра. Хочется также отметить, что Москва уже давно сконцентрировала большинство финансовых потоков на своей территории, что, возможно, говорит о ее потенциале первого российского МФЦ. Также в российском праве наметились тенденции к конкретизации прав собственности инвесторов и улучшения правового сопровождения сделок с ценными бумагами в целом. Однако мы не беремся в данной статье рассуждать об текущих общеэкономических вопросах страны, оставляя данный аспект, также как правовой и социальный, для дальнейшего рассмотрения.

В ходе работы стало ясно, что Российская Федерация просто не готова к реализации проекта Московского МФЦ. Исходя из повсеместно выдвигаемых критериев успешности подобных проектов, России еще предстоит:

• Обеспечить стабильно высокий экономический рост, в результате которого сформируется базис для роста финансовой привлекательности
• Диверсифицировать экономику, освободиться от сырьевой зависимости. В результате этого шага рынок ценных бумаг наполнится представителями разных видов деятельности, которые могут двигаться в ценовом диапазоне разнонаправлено, тем самым позволяя хеджировать вложения инвесторов.
• Обеспечить конкурентоспособность национального банковского сектора. При кредитных ставках, превышающих 15-20% годовых невозможно говорить об ускоренном росте, как экономики, так и сферы финансов в частности.
• Создать условия для присутствия в экономике РФ иностранных представителей, филиалов крупных международных корпораций, как банковских, так и небанковских.

В Петрограде совместные действия большевиков и ряда левых эсеров принесли успех ВРК. Временное правительство было низложено, большевики на II Всероссийском съезде советов провозгласили переход власти к советам. Лидеры фракции левых эсеров, еще окончательно не порвавшей с партией эсеров, Б. Д. Камков, М. А. Спиридонова, В. А. Карелин, пытались примирить большевиков, правых и умеренных социалистов и осуждали вооруженный захват власти [3, с. 26]. Рядовые левые эсеры, такие, как Лазимир, поддерживали действия ВРК и приветствовали свержение Временного правительства. По воспоминаниям В. А. Антонова-Овсеенко, Лазимир с недовольством отреагировал на позицию лидеров левоэсеровской фракции по отношению к членам ПСР и меньшевикам, посетовав, что левые эсеры «разводят дипломатию» с правыми социалистами [4, с. 147].

Уже 25 октября вести о революционных событиях в столице достигли Москвы. В тот же день состоялось заседание Московского совета рабочих и солдатских депутатов, на котором обсуждался вопрос о действиях Петроградского ВРК. Несмотря на негативную реакцию со стороны меньшевиков, большинство совета проголосовало за резолюцию фракции большевиков об образовании Военно-революционного комитета. Этот комитет, как и Петроградский ВРК, по замыслу московских лидеров РСДРП(б) должен был стать штабом восстания. В Московский ВРК вошли 8 большевиков, 3 объединенных социал-демократа-интернационалиста и 2 меньшевика [5, с. 281]. После получения информации о свержении Временного правительства меньшевики и «объединенцы» вышли из состава ВРК, вследствие чего он остался однопартийным [6, с. 38].

Фракция эсеров Московского совета, в которой еще не выделялось правого и левого крыла, уклонилась от голосования по вопросу о создании ВРК. Ее представители выступили за создание «единого демократического органа» власти из представителей советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и негативно восприняли вооруженное восстание в Петрограде [7, с. 259-260]. По свидетельству Г. И. Игнатова, среди эсеров уже образовался раскол, однако левые эсеры не создали собственной фракции, так как их лидеры не приняли окончательного решения об отделении от социалистов-революционеров. Левый эсер Климов на заседании совета объяснил этот факт колебаниями среди интеллигентов-эсеров из левого крыла партии [8, с. 362]. Левые эсеры сначала не оказали поддержки МВРК вследствие своих колебаний. Кроме того, они в Москве были менее влиятельными, чем в Петрограде, поэтому представители  левых эсеров первоначально не играли большой роли в городском совете и в армейских кругах.

На заседании эсеровских фракций Московского совета рабочих и солдатских депутатов 25 октября 1917 г. большинство их членов, среди которых были и левые эсеры, высказались против вооруженного захвата власти в Петрограде и передачи власти в руки советов. Тем не менее, во фракции эсеров стали слышны голоса тех, кто не высказывался негативно о взятии власти советами. Так, представитель левого крыла фракции Ю. В. Саблин отметил, что уход эсеров из советов будет означать крах революции», подчеркнув также, что «не наше дело бороться с большевиками силой», если те выступят против Временного правительства [5, с. 279]. Позиция Саблина фактически означала отказ от вооруженной борьбы с Петроградским ВРК, что сильно контрастировало с точкой зрения московских эсеров, среди которых выделялись городской голова В. В. Руднев и командующий Московским военным округом К. И. Рябцев. Уже вечером 25 октября ими был образован Комитет общественной безопасности для противодействия захвату власти со стороны ВРК. Вооруженное противостояние большевистского ВРК и Комитета общественной безопасности становилось неизбежным.

26 октября Московский ВРК начал свою активную деятельность, издав приказ о приведении в боевую готовность всех частей Московского гарнизона, которые должны были исполнять распоряжения, исходившие только от ВРК [9, с. 53]. Это было вызвано активностью юнкеров, которые окружили здание Кремля, находившееся под контролем МВРК, и задерживали грузовики с оружием, предназначавшиеся для нужд Военно-революционного комитета [10, с. 351]. На следующий день в Москве разгорелись боевые действия. Рябцев предъявил Московскому ВРК ультиматум с требованием распуститься и разоружить воинские части, верные Военно-революционному комитету [10, с. 355]. После отклонения ультиматума вечером 27 октября произошло военное столкновение на улицах Москвы между солдатами, прибывшими на помощь Московскому совету, и юнкерами, которые потребовали от солдат сложить оружие, согласно приказу Рябцева [10, с. 359].

Фракция эсеров Московского совета пыталась выступить в этом конфликте в качестве примиряющей силы. 27 октября левые эсеры и эсеры центра предложили МВРК войти в его состав при условии реорганизации комитета, создания однородной социалистической власти и пополнения ВРК членами профсоюзов и представителем от военного штаба. МВРК признал возможным создание такого реорганизованного комитета, но только при условии поддержки им действий Петроградского ВРК [9, с. 53].

28 октября большевики, члены МВРК, на заседании Военно-революционного комитета заслушали сообщение эсеров, в котором содержались условия ведения переговоров с КОБ. Согласно этим условиям, МВРК должен был быть распущен [9, с. 72]. Московским ВРК эти требования были отвергнуты, и вооруженное противостояние продолжилось. 28-29 октября в Москве вспыхнули ожесточенные бои красногвардейцев со сторонниками КОБ, которые оказались для революционных войск успешными. Это позволило ВРК укрепить свое положение в городе [10, с. 370].

В момент нарастания конфронтации между МВРК и Комитетом общественной безопасности представители левого крыла фракции эсеров стали все больше тяготеть к поддержке МВРК, опасаясь наступления контрреволюции в случае победы сторонников КОБ. В заседаниях МВРК стали участвовать левые эсеры Ю. В. Саблин и Д. А. Черепанов. Последний принял участие в заседании МВРК 1 ноября 1917 г. и выдвинул предложение о проведении переговоров по вопросу о власти между представителями всех социалистических партий с участием членов Викжеля [11, с. 147]. Черепанов от лица левых эсеров стремился выступить в качестве посредника между враждующими сторонами. При этом он исключил для себя возможность поддержки КОБ против большевиков.

Позицию Черепанова относительно противостояния МВРК и КОБ можно проиллюстрировать словами большевика С. А. Степняка, выступившего 9 ноября 1917 г. на заседании Московского совета рабочих и солдатских депутатов. По его словам, Черепанов, который находился в период вооруженного противостояния в Москве в здании Московского совета, отказался считать социалистам тех эсеров, которые образовали КОБ, заявив: «Хотя я не разделяю программы большевиков, но я умру вместе с вами, ибо я социалист» [12, с. 50]. Черепанов, несмотря на посещение заседаний МВРК, официально не был включен в его состав. По мнению А. Я. Грунта, левый эсер участвовал в заседаниях комитета в качестве полноправного и голосующего члена [5, с. 285].

Д. А. Черепанов

Участие левых эсеров Черепанова и Саблина в деятельности МВРК было отмечено большевиками. Так, в отчете о работе Московского ВРК большевик Г. А. Усиевич, один из активных его деятелей, отмечал: «Что касается эсеров, то, за исключением левого крыла, представители которого вошли в военно-революционный комитет, они не принимали участия в работе комитета, а принимали в нем участие только отдельные лица, причем некоторые принимали самое большое и активное участие как в нашей общей работе, так и в боевых действиях» [11, с. 233]. Участник революционных событий в Москве А. Ломов (Г. И. Оппоков) в своих воспоминаниях отметил появление левых эсеров в здании Московского совета рабочих депутатов так: «Когда ревком переживал особенно тяжелые минуты, вдруг в совете появились мрачные фигуры левых эсеров – Черепанов, Магеровский и другие. Они пришли и загробным голосом сообщили нам, что они решились “умирать” вместе с нами. Это были веселые минуты. Мы так и не могли понять этих романтиков и донкихотов» [13, с. 178].

В первую очередь на позицию левых эсеров по вопросу о поддержке МВРК повлияли опасения контрреволюционного переворота в случае победы Комитета безопасности. На том же заседании Московского совета Саблин отметил, что в ходе противостояния МВРК и КОБ он осознал, что победа эсеров, сторонников КОБ, будет «победой всецело режима Корнилова, Керенского и Каледина» [12, с. 56]. Саблин присоединился к работе ВРК с первых чисел ноября 1917 г. Он принял участие в заседаниях комитета 2 и 3 ноября [11, с. 155, 158, 184]. Официально Саблин был включен в состав комитета 5 ноября и стал первым представителем левых эсеров в МВРК [11, с. 72].

Точка зрения Саблина в МВРК по вопросу о борьбе с противниками установления советской власти была довольно умеренной. Так, Саблин во время обсуждения поднятого большевиком А. П. Розенгольцем вопроса о расформировании юнкеров в связи с недовольством рабочих заявил, что «этот вопрос сложный и нельзя его непродуманно издавать. Нельзя поддаваться настроению массы» [11, с. 184]. Тем не менее, левый эсер активно участвовал в работе МВРК и его учреждений. 3 ноября Саблин вместе с большевиками М. С. Ольминским и А. М. Альтером был избран в комиссию по реорганизации армии [11, с. 188].

Стоит отметить, что революционные события в Москве вскоре показали левым эсерам, что те заняли верную позицию относительно поддержки сторонников власти советов. Военные действия с силами КОБ начали складываться для МВРК все более успешно. К 1 ноября положение сторонников Комитета общественной безопасности стало критическим вследствие наступления красногвардейцев. Городской голова Руднев запросил у МВРК условия, на которых тот согласен начать переговоры о перемирии. В тот же день в МВРК прибыла делегация от левых эсеров, Викжеля и «объединенцев» с предложением об организации временного комитета из 40% большевиков, 40% оборонцев и 20% интернационалистов до окончательного решения вопроса о власти путем созыва Учредительного собрания [9, с 118]. 2 ноября представители КОБ подписали соглашение с МВРК о своей ликвидации и разоружении частей, верных Комитету общественной безопасности. В тот же день МВРК издал приказ о прекращении огня [10, с. 390]. Таким образом, красногвардейцы одержали победу, что не могло не сказаться на позиции левых эсеров.

Несмотря на поражение КОБ, левые эсеры отстаивали идею об организации единого демократического органа власти из представителей социалистических партий, за исключением крайне правых. Так, Ю. В. Саблин на объединенном заседании Московского совета рабочих и солдатских депутатов 9 ноября отмечал, что сражался в рядах Красной гвардии за «однородное социалистическое правительство», так как для него и части большевиков было очевидно, что чисто большевистское правительство не сможет долго просуществовать. При этом он подчеркивал, что именно идея создания такого демократического органа власти из социалистов являлась главной причиной поддержки левыми эсерами МВРК, [12, с. 57].

Вопрос об организации органов управления стал ключевым после победы ВРК в Москве и провозглашении им перехода всей власти к советам. 5 ноября состоялось межпартийное совещание большевиков, «объединенцев» и левых эсеров, на котором рассматривалась конструкция органов власти и управления в Москве. От левых эсеров в этом совещании принимали участие В. Ф. Зитта и Д. А. Магеровский [14, Л. 14]. Зитта сделал заявление о том, что от имени левых эсеров он соглашается, что будущий орган власти «должен быть, безусловно, советский». Президиум данного органа, по мнению Зитты, должен был стать руководящим учреждением «всей жизни Москвы». Кроме того, левый эсер подчеркнул, что выступает за ответственность данного органа власти перед советами рабочих и солдатских депутатов в Москве, и перед советами крестьянских депутатов в губернии [14, Л. 14]. Такая позиция означала признание левыми эсерами установления власти советов в Москве без дополнительных условий. В свою очередь М. В. Владимирский от имени большевистской фракции Московского совета подчеркнул, что в будущем органе власти большевикам должно быть обеспечено большинство. Представитель «объединенцев» отверг предложения большевиков и левых эсеров об организации чисто советской власти. Другой левый эсер Д. А. Магеровский подтвердил свою приверженность установлению власти советов и заключил, что, по его представлениям, в новом органе «не должно быть большинства, подчиняющегося меньшинству» [14, Л. 15]. Также он предложил организовать перевыборы советов солдатских депутатов, созвать пленум совета рабочих и солдатских депутатов и рассмотреть все важные вопросы построения новой власти на его заседании. Было решено созвать 6 ноября совещание об организации власти с участием всех партий, входивших в Московский совет рабочих и солдатских депутатов [14, Л. 16].

Состоявшееся 6 ноября совещание не привело к компромиссу между большевиками и их противниками из рядов эсеров и меньшевиков. На этом совещании меньшевики огласили свою декларацию с протестом против действий ВРК, а фракция эсеров к ним присоединилась [10, с. 401]. Совещание сыграло важную роль в изменении позиции левых эсеров. Их представители не поддержали точку зрения эсеров, что говорило о состоявшемся расколе внутри Московской фракции эсеровской партии. Следующим логичным шагом было формальное отделение левых эсеров от ПСР. На следующий день на заседании объединенного исполкома Московского совета рабочих и солдатских депутатов рассматривался вопрос о формировании общероссийского правительства, в которое, согласно резолюции большевиков, выдвинутой Рыковым, предлагалось включить только те партии, которые признают завоевания революции 24-25 октября [12, с 44]. Данная резолюция была принята большинством голосов. Левые эсеры отказались от участия в голосовании, поскольку, как заявил Черепанов, они собирались образовать собственную фракцию в Московском совете и выступить с отдельными заявлениями [12, с. 44].

В совместном заседании Московского совета рабочих и солдатских депутатов 9 ноября 1917 года левые эсеры участвовали уже как отдельная фракция. Их представитель Ю. В. Саблин заявил, что ему «приходится в первый раз выступать от только что образовавшейся в Московском совете рабочих депутатов фракции эсеров-интернационалистов, левых эсеров, фракции, порвавшей с сегодняшнего дня с московским большинством партии эсеров» [12, с. 56]. Таким образом, можно констатировать, что в Москве произошел окончательный раскол эсеровской партии. Левые эсеры, порвав с партией социалистов-революционеров, все еще рассчитывали на образование коалиционного советского правительства из нескольких партий. Магеровский на заседании Моссовета заявил, что левые эсеры не поддержали образование однопартийного Совнаркома и передачу диктаторских полномочий народным комиссарам, так как выступали за полную ответственность правительства перед советами [12, с. 76]. Тем не менее, позиция левых эсеров по отношению к взятию власти большевиками не была непримиримой, как у эсеров и меньшевиков.

Ю. Ф. Саблин

Члены левоэсеровской фракции Московских советов рабочих и солдатских депутатов поддержали действия МВРК по захвату власти и их представительство на заседаниях Военно-революционного комитета увеличилось. 13 ноября по докладу комиссара тюремного отдела большевика Заболоцкого, МВРК принял решение организовать уголовно-следственную комиссию и поручить ее организацию Заболоцкому и левым эсерам Черепанову и Левенсону [11, с. 262]. 14 ноября в заседании МВРК приняла участие левая эсерка А. А. Биценко, а с докладом по вопросу о дефиците сахара в Москве выступил В. Ф. Зитта. Было принято предложение левого эсера о начале реквизиции сахара в случае отказа продовольственного комитета продавать его по старым ценам, существовавшим до последовавшего затем повышения [11, с. 269]. Накануне МВРК поручил Биценко составить разъяснительное воззвание крестьянам по поводу порубки ими леса на дрова с целью недопущения дальнейшего уничтожения лесных угодий [11, с. 263]. Все эти факты говорят о том, что левые эсеры активно включились в работу революционных органов управления Москвы и Московской губернии, несмотря на нерешенность вопроса об организации всероссийской власти.

Большевики оценивали деятельность левых эсеров в МВРК негативно, утверждая, что они вместе с меньшевиками стремились тормозить работу Военно-революционного комитета [6, с. 38]. На основе анализа документальных источников можно утверждать, что левые эсеры Саблин и Черепанов, входившие в состав МВРК, поддерживали его деятельность и помогали ему в вооруженном противостоянии с КОБ. В этом их позиция была схожа с позицией П. Я. Лазимира в Петроградском ВРК. Другие левые эсеры Биценко, Магеровский и Зитта заняли выжидательную позицию в ходе военных действий, не решаясь открыто поддержать большевиков и порвать с фракцией эсеров. Как и в Петрограде, московские левые эсеры выступали против создания чисто большевистских органов советской власти, поэтому в полемике с большевиками выступали как их критики, надеясь на формирование широкой социалистической коалиции.

11 ноября 1917 г. на заседании расширенного пленума Московского областного исполнительного комитета советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов представители крестьянской секции от партии эсеров заявили о том, что не могут работать в комитете вместе с большевиками, поэтому покидают его. Левые эсеры не присоединились к этому заявлению и поддержали резолюцию большевиков, в которой подчеркивалось, что ушедшие из крестьянской секции эсеры поддерживали действия КОБ и «выступали против солдат и рабочих» [15]. Члены левоэсеровской фракции сыграли большую роль в решении вопроса об объединении советов рабочих и солдатских депутатов в Москве. 12 ноября совместными усилиями большевиков и левых эсеров на заседании исполкома Московского совета рабочих депутатов была принята резолюция о слиянии советов и создании единого Моссовета рабочих и солдатских депутатов с единым исполкомом [16]. В этот исполком вошли 55 большевиков и 5 представителей левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов. От фракции ЛСР в исполком вошли Саблин и Маджос. Еще один представитель исполкома должен был быть определен после переговоров левых эсеров с меньшевиками-интернационалистами [16]. Официально вопрос с членством левых эсеров в исполкоме Моссовета решился 13 ноября, когда МВРК постановил предоставить образовавшейся фракции левых эсеров-интернационалистов такое же представительство в Московском совете и его исполнительном комитете, как и другим фракциям [11, с. 263].

14 ноября 1917 г. на заседании объединенного совета рабочих и солдатских депутатов левые эсеры поддержали политику объединения советов. От имени левоэсеровской фракции совета Саблин заявил, что объединение советов завершит процесс единения рабочих и солдат в революции, подчеркнув, что левые эсеры всегда «отстаивали слияние этих двух органов демократии» [17]. На том же заседании левый эсер Черепанов окончательно отбросил идею о возможном образовании правительства из всех советских партий, заявив, что, по его мнению, коалиция всей демократии «ни к чему не приведет» [18]. В этом вопросе он был полностью поддержан большевиками. В образованный президиум Московского совета рабочих и солдатских депутатов вошли преимущественно большевики, левые эсеры, и одно место было предоставлено «объединенцам». От левоэсеровской фракции членами президиума стали Биценко, Саблин и Зитта, а кандидатами – Черепанов, Магеровский и Ожигов [16]. Представитель «объединенцев» вскоре и вовсе вышел из состава президиума, превратив его в двухпартийный орган [5, с. 360].

Создание объединенных советов в Москве послужило причиной укрепления новой революционной власти. Во многом это произошло вследствие позиции левых эсеров, поддержавших в решающий момент большевиков и отказавшихся поддержать КОБ. Образование левоэсеровской фракции в Московском совете и поддержка политики большевиков обеспечили левым эсерам участие в работе органов власти и управления. Возникновение двухпартийного союза в Московском совете рабочих и солдатских депутатов произошло в период переговоров большевиков с левыми эсерами об организации коалиционного правительства и пополнении состава ВЦИК представителями советов крестьянских депутатов. 16 ноября 1917 года в ходе работы Чрезвычайного Всероссийского съезда советов крестьянских депутатов большевики и левые эсеры достигли договоренности о создании объединенного ВЦИК из представителей советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, что послужило толчком для переговоров о вхождении левых эсеров в состав Совнаркома [19, с. 121].

Положительный опыт сотрудничества двух партий в период установления власти советов в Москве сыграл определенную роль в формировании коалиции большевиков и левых эсеров во всероссийском масштабе. Их взаимодействие позволило партии большевиков занять господствующее положение в органах советской власти Москвы и Московской губернии. Вследствие образования союза с большевиками левые социалисты-революционеры также стали значительной силой в Москве, несмотря на тот факт, что до свержения Временного правительства левоэсеровское влияние в Москве было незначительным. Таким образом, обе политические партии (левые эсеры официально образовали свою партию в ноябре 1917 года) получили преимущества от совместных действий по установлению советской власти в Москве и сформировали большинство советских учреждений города на двухпартийной основе.